Люминесценция

Перец Чили (PANTONE 19-1557) - дерзкий, согревающий, осенний цвет, вызывающий невероятно сильные эмоции. Пряно-красный перец чили добавляет драмы и волнения, стимулируя чувства, сносит напрочь. Не обязательно носить этот цвет в качестве шарфа на шее. Его наличия в характере вполне достаточно, чтобы привлекать внимание. 18 сентября. Лондон. 02 Арена - Кардо, как успехи? Все работает? - скорее для проформы, чем из любопытства, спросил Кайло, явившись всего за полтора часа до концерта на одной из самых проблемных площадок тура. Он ещё в Нью-Йорке, листая свой график, заметил, что напротив Лондона стояла красная галочка, означающая, что местный менеджер настаивает на его обязательном присутствии, но мужчине было плевать на чьи-то желания. У него в Лондоне было множество своих дел, связанных со следующими проектами, и тратить время ещё и на монтаж он не собирался. В конце концов, не зря он выучил всему Кардо. - Почти без проблем справились, - кивнул человек, бывший его правой рукой. Поморщился, поскольку босс, как обычно, не поинтересовался, что за “почти”, стоившим всем рыцарям двух часов дополнительной работы. Это он, Кайло Рен, чувствовал всё и мог, кажется, приручить любой прибор, его же команда, пусть и профессиональная, не обладала столь редким даром. - Супер, - рассеянно ответил Кайло, рухнув в кресло. Лениво скользнув взглядом по столику, решил, наконец, поесть, так как с завтрака не было времени, и вдруг нахмурился, уставившись на стеклянные банки с колой. Не с той, привычной, красной этикеткой, а другой, имеющей на логотипе волка*. - Откуда это? - Ну, девка принесла, с которой ты собачишься все время. - пожал плечами Кардо, дожевывая на ходу сэндвич. Потом задумался и решил уточнить, ведь босс, по сути, собачился со всеми, кроме рыцарей. - Тур-менеджер. Она, кстати, страшно шумела по поводу твоего отсутствия. - Да пошла она к черту, - с привычным равнодушием отреагировал мужчина, продолжая рассматривать бутылки с колой. Это был его любимый напиток. Именно эта фирма. Именно этот привкус имбиря. Единственная вещь, которую он никогда не вписывал в райдер, потому что слишком часто, сосредотачиваясь на её поисках, туповатые промоутеры забывали о более важных вещах. Таких, как наличие BMFL Follow Spot LT, например. Будто можно было уравнять банкой колы лучший в мире световой прибор. Кардо, прихватив энергетик, отправился за пульт. Кайло же, лениво откручивая крышку, закрыл глаза. Слегка задолбался в этом городе смога и дождя, где серый цвет правил бал. Создавалось ощущение, что он аж пропитался этим мерзопакостным туманом. Будто у него без тумана не хватало, от чего голове болеть. От перелетов, от недосыпа, от потери вдохновения, от всего. Возможно, стоило просто послать все к черту и тихо спиваться где-то на Кубе? Все равно вряд ли он с таким ритмом жизни до сорока не сдохнет от передозировки, а так хоть поймает достаточно солнца, а не будет трястись от ломки по дороге между Веной и Берлином, или что там у него в графике. Зачем ему все то, что больше не радовало? Наверное, потому что работа хоть как-то, совсем чуть-чуть, но ещё удерживала его на плаву. Чудище внутри него было цепким и живучим. Не давало сдаваться. Хватаясь кое-как своими когтями за ткань реальности, оно удерживало и его, Кайло, вместе с собой. - Где тебя черти носили? Внезапно он едва не поперхнулся. Голос за спиной звучал так холодно, что идущий в Лондоне ледяной дождь по сравнению с ним был просто летним морем с температурой воды плюс двадцать шесть. Контрастно бодрило. - Полегче, детка, полегче, не до тебя сейчас, - поморщился Кайло. Развернулся. Опираясь о столик, с любопытством прищурился, рассматривая Рей, с которой не обменялся ни словом после того их разряда в баре. Разряда, который довольно ощутимо обжег ему губы, которые сейчас скривились в привычной насмешливой ухмылке. Он быстро отметил, что выглядит девчонка несколько иначе, чем обычно. Её можно было увидеть постоянно в зауженных джинсах по косточку да разноцветных футболках, в тон которым она подбирала носки и шнурки, которые вплетала в свои черные оксфорды. Она не пыталась выглядеть сногсшибательно и гламурно, вроде девушек, которые в бэкстейдже работали в коротких платьях, и которых так легко было затаскивать в постель. Скорее, Рей больше походила на техника, но вот эти её мелочи - цветные шнурки, длинные серьги, надписи на футболках, которые имели смысл, - создавали из банального её личный стиль. Сегодня же она просто сменила футболку на белую рубашку, оксфорды - на зеленые лакированные лодочки, нашла время стянуть волосы в пучок, и как-то сразу преобразилась. Стала строже. Подчеркнув свой образ зелеными подтяжками, Рей вмиг стала воплощением того особого лондонского шика. Этакая dandy lady. Такая яростная. Такая… “Чертовски охрененная,” - вдруг подумал Кайло. - У нас были проблемы на монтаже, - очень ровно заметила Рей, заходя в гримерку и закрывая дверь. Видимо, у неё были свои правила. Ни с кем не ругаться на публике. С чего она вообще взяла, что имела право выражать ему свое неудовольствие? - Послушай, валькирия, умерь пыл. - хмыкнул мужчина. Потянул рукой и, зацепившись пальцем за её подтяжку, подтянул Рей к себе. Заставил сделать шаг и очутиться совсем рядом. Так близко, как в тот вечер, когда она сбежала и после не бросила во время перелета Дублин-Лондон в его сторону не то чтобы слова. Взгляда. Он знал, что это выбьет её из зоны комфорта и присмирит. - Думаешь, если надела каблуки и достала мне до носа, можешь тут что-то предъявлять? Рычать тебе никто не разрешал, потому будь умничкой, виновато потрись головой о колено и мурлычь согласно райдера. Поняла? Он думал, что девушка смутится. Он продолжал её лениво, небрежно удерживать этим пальцем за подтяжку, будто шкодливую собачонку за ошейник, но она неожиданно зло сощурилась. Не выглядела униженной. Просто рассерженная, пытающаяся не показывать этого, девчонка. - Нет, это ты не понял, Кайло. Все дни в туре ты можешь помыкать мною, как тебе угодно, ведь я лишь тур-менеджер, ты прав, и у меня есть пункт “молчать”, даже когда очень хочется крикнуть, но, нет, не сейчас. Сегодня ты в моем городе, сегодня ты - часть моего проекта, и будешь играть по моим правилам. Даже не взирая на то, что ты - великий Кайло Рен. Потому что это я твой заказчик здесь. Можно проявить немного… уважения. На один вечер. Как, справишься с этим? Кайло склонил голову. Окинул её взглядом. Всю. От носочков лакированных туфель до красиво, умело подкрашенных уголков глаз, которые обычно устало щурились в ночном баре, и вдруг понял: а она-то здесь сегодня в самом деле главная. Рей была в своих стенах, на своих условиях и, кажется, на своем месте. В минуту он сообразил, что тур-менеджер - её временная роль, здесь, в Лондоне, девчонка - нечто большее. Вот откуда эти знания, легкость, настойчивость и абсолютное спокойствие, присущее Рей все эти дни. Ответ был прост - она была профессионалом от закулисья, не случайной нотой в этой организаторской симфонии. Скорее даже, скрипичным ключом, от которого здесь все должны были плясать, - менеджером проекта, ни больше, ни меньше. Той, которая брала концерт с нуля и делала из него посредством рекламы бомбу года. Той, которая курировала все - от того, через какой портал продавать билеты, до выбора площадки. С ума сойти, как он просчитался. Как не рассмотрел? Правда, это ничего не меняло. Если она была так глупа, чтобы надевать тяжкое, непривлекательное ярмо тур-менеджера вместо того, чтобы рулить концертами здесь, в Лондоне, то заслужила паршивое к себе отношение. Если сама не имела особого уважения к себе - а кто из тур-менеджеров имел, - то почему бы кому-то другому питать его к ней. - И чего же ты хочешь, детка? - насмешливо спросил Кайло. - Каковы твои правила на этот вечер? Рей ощутила, как от того, что он чуть приблизил свое лицо к ней, между ними снова разлилось сумасшедшее напряжение. Чего в данную минуту хотело её тело, опаленное его взглядом и дыханием, она знала. Ощущала, как каждая клеточка хотела, чтобы он сомкнул это расстояние. Хотела, чтобы он чуть сильнее потянул за подтяжку, и она сдалась. Хотела его. Но здравый смысл желал просто сделать концерт на высшем уровне, как она всегда старалась делать. Тот самый здравый смысл, напомнивший ей не только, что она - девушка в отношениях, но ещё и о том, что у нее табу на интрижки в закулисье. Очень легко упасть в глазах окружающих. Слишком хрупкий баланс. - Просто будь профессионалом. - в эту секунду девушка ощущала своим коленом его ногу, кожей - его руку, взглядом - его злость. Стало не по себе от силы собственного желания, вспыхнувшего внутри. - Будь чертовым Кайло Реном сегодня. - Ладно, - он отдернул руку, и Рей едва не упала. Будто весь её баланс был в эту секунду завязан на нем. - Ты получишь то, чего хочешь. Сделаю все, как нужно. Но я не забуду, что могу помыкать тобой. Затрахаешься раньше, чем отыграем последний концерт. Это я тебе обещаю. Развлечемся в остальных городах на славу. Я уж точно. Рей, уловив двойной смысл в его словах, только нейтрально улыбнулась, но внутри похолодела. Она знала, что за этой кривой ухмылочкой и сощуренными глазами скрывалось чуть больше, чем презрение. Гнев. Гнев такой силы, что она, зацепившись взглядом за его розарий на запястье, могла легко представить, как Кайло снимает его, набрасывает ей на шею и сжимает кольцо, лишая её воздуха на ближайший месяц за то, что она посмела указать ему на его же место. Она почти ощутила холодное прикосновение оникса к коже и едва не начала задыхаться в ту же секунду. “Надвигается беда”, - снова мелькнула паническая мысль в голове, и Рей выдохнула, глядя в темные глаза мужчины, дающие обещание, что она, правда, будет горько, долго и мучительно платить за свои пару слов. Что ж, если такова цена за то, чтобы остаться непревзойденным менеджером в своем городе, - она попробует справиться с этим мрачным чудищем. И проблема была не в страхе перед гневом и яростью. Проблема была в том, что, когда он терял терпение, она теряла контроль. На такую грань Рей заскочила впервые. Впервые хотела просить затянуть петлю на шее туже и толкнуть табуретку под ногами. Потому что его тьма была заразной, она облепляла её и лишала ясного мышления. - Увидим. - делая над собой усилие, выталкивая себя из объятий грешных мыслей, спокойно ответила Рей, словно небрежно отмахиваясь. - Храбрая валькирия на пороге войны. Я весь в предвкушении. А, стоп. Что за херня с колой, - внезапно спросил мужчина. Рей склонила голову и округлила глаза. - Раз ты менеджер, ты контролируешь закупку. Так почему ты выбрала её? В райдере другая. Обычная. - Проявила британское гостеприимство, - девушка улыбнулась, - Fentimans - это же британская гордость. Никаких тебе усилителей вкуса, консервантов и ГМО. Все натурально, как в 1905 году. - Как патриотично и заботливо, - недоверчиво сощурился Кайло. Что-то здесь было не так. Слишком быстро сказано, слишком заучено. - Плюс, только они делают лимонад из розы, на основе которого я делаю свой эспрессо-тоник**, вот и заехала в их фирменный магазин и купила все и сразу. Не думала, что это вызовет такую реакцию. Если это так принципиально, сейчас отправлю кого-то купить обычную. Мне не сложно. Она снова делала это. Включала своего неконфликтного менеджера, хотя глаза её все так же зло сверкали. - Как будто мне не плевать, на чем ты делаешь свой кофе. - Но ты же придираешься, признайся. Просто придираешься. Мужчина задумчиво отпил колу. Жженая карамель. Лакрица. Имбирь. Привкус осенней ярмарки перед грозой. Которые он обожал с детства, а потом люто ненавидел, когда больше-то его никуда работать и не брали. Человек с клеймом, бесславно несущий свой позор, был нужен только там, среди глотателей огня и дешевых фокусников. Ощущение было таким сильным, что Кайло ощутил вязкий вкус карамели, которой щедро обливали поп-корн, и об которую он часто обжигал пальцы. Задумчиво посмотрел на Рей. Она скрестила руки на груди и тяжело дышала. Почему? Сердилась или...нервничала? Если нервничала, то только от того, что он играл с ней в развлекающие его игры, или потому, что испугалась вопроса? Сколько совпадений вдруг зависло в воздухе. Люк. Вагнер. Вот эта редкая кола. Случайны ли они были, или Рей пыталась что-то сказать? Или же играла роль гостеприимной хозяйки-британки, хотя была бельгийкой? - Мы знакомы? - внезапно спросил Кайло. Так слепой человек бросает дротик в стену, надеясь попасть хоть куда-то. Просто чтобы проверить её реакцию. На таком ярком свете, который горел в гримерке, правда будет на виду, а ложь очевидна, ведь бросила бы тень на это горящее лицо. - Я тебя знаю? Глаза Рей удивленно округлились. Мимо. Выстрел прошел мимо. - Ты под кайфом? - абсолютно искренне изумилась девушка. Видимо, даже не поняла глубины и сути вопроса. - Понятно, - отмахнулся Кайло и отставил бутылку, не допив. Бывают же такие совпадения. Или бывают же такие лгуньи? Девушка продолжала странно дышать, уже, видимо, не в силах справиться с собственным раздражением. Как ни пыталась выглядеть профессионалом, мужчина видел - она едва его сейчас выносит за несговорчивость, за наплевательство к обязанностям, за разочаровывающее равнодушие к делу, за которое она переживала. Но при этом детка держалась и не орала, как обычно поступали менеджеры. Просто дышала, пытаясь погасить огонь гнева внутри себя, но только ещё больше разгоралась, ведь между ними было столько напряжения, что Кайло бы не удивился, если бы кто-то из них вдруг выдохнул пламя. Настоящее. Не чета тому, которое глотали на тех дешевых американских ярмарках. Такого, от которого бы от них обоих осталась лишь горстка пепла. А может, дать ей это? Шанс, возможность? Пускай бы и сгорели. Все равно лучше, чем имитировать интерес к жизни. - Знаешь, мне кажется, ты задыхаешься. - с очередной ядовитой насмешкой бросил Кайло, высмеивая её попытку быть справедливым профессионалом. Все они были профессионалами до первых неприятностей, а потом предавали. - Затянула себя в корсет строгого менеджера, и он тебе не идет. Вот так будет лучше. Он абсолютно спокойно потянулся к ней и расстегнул верхнюю пуговицу на её рубашке, будто “корсет” был не образным. Просто потому, что ему очень хотелось сбить её с толку. Выгнать из зоны комфорта, где она так уютно сегодня расположилась. Настолько уютно, что забылась и диктовала ему, как работать. - Дыши глубже, а то провалишь концерт. Не благодари. Всегда к твоим услугам. Он думал, девушка будет смущена. В конце концов, это его руки перешли черту. Но Рей, не сводя с него взгляда, даже не моргая, кивнула, вместо того, чтобы дать ему по морде. - Тогда так ещё лучше, - её пальцы скользнули ниже и расстегнули ещё одну пуговицу, - n'est-ce-pas?** Свою французскую тарабарщину она выдохнула едва слышно. Такие доверчивые, невинные глаза, и такой вдруг, в контраст, манящий тон. Кайло посмотрел на зеленую пуговицу, которую она легко вытолкнула из петельки. Так же просто она сейчас вытолкнула его, отбив удар. Потому что если бы смутилась, он бы получил удовольствие от мимолетной победы, а так она осталась в выигрыше. Истинный организатор. Держала под контролем все. Даже пыталась держать под контролем его. Какой интересный ход. - Et alors?*** - насмешливо добавила Рей, и от этого её “r” у Кало вдруг теплые мурашки поползли по всему телу. Он над ней хотел доминировать, а теперь девчонка вдруг стояла и заманивала его. Будто это была какая-то игра. Рей не сводила с Кайло внимательного, немного вопросительного взгляда. Не шевелилась. Будто они могли продолжить. Словно он мог расстегнуть ещё одну пуговицу, а затем она сделает то же. И так, пока эта строгая рубашка не обнажит ему её тело. О котором он думал последние сутки, вспоминая свою реакцию на зажегшийся свет. Которое, не скрывая, пытался сейчас рассмотреть, опустив глаза ровно туда, где её пальцы сжимали пуговицу. Никогда белый не был таким грешным. Никогда всего лишь пара сантиметров кожи не казались настолько обнаженными. Время застыло. Рей дышала уже спокойней. Думала, что выиграла. Не знала, с кем связалась. Неужели не поняла, что он ненавидит такой самодовольный вид, что он не даст ей шанс выиграть. Он протянул руку и сжал те пальцы, которыми она держалась за пуговицу. - По этикету две - уже хождение на грани, - наклонившись к ней, прошептал Кайло. Не успел он добавить что-то мерзкое и едкое, как в коридоре кто-то выкрикнул имя Рей. Кто-то нуждался в менеджере. Очень невовремя. Но преподавать ей урок впопыхах, когда девчонка уже сосредоточилась на работе, не хотелось. И оставлять последнее слово за ней он тоже великодушно не собирался. - Знаешь, детка, если ты хочешь, чтобы я её снял, приходи ночью, и если будешь послушной девочкой, я подумаю, заслужила ли ты это. Возможно, тебе повезет, и я буду в настроении. А сейчас мне нужно играть по правилам местной стервы-организаторши, которая надела корону и топает острым каблуком. Пойду смиренно повиноваться. Кайло хмыкнул и вышел из гримерки. Рей вцепилась пальцами в стол, ощущая, как дрожит от напряжения. На секунду она позволила быть себе глухой к чужому зову в коридоре. Ей нужно было прийти в себя от этой накрывающей её грозы. Она была слишком близка к Кайло в эти пару минут. Настолько, что почти потеряла себя. Тяжело втягивая воздух, Рей махнула рукой. Две расстегнутые пуговицы никак не гасили пожар в груди. Девушка потянулась и допила колу. Коснуться губами стекла было то же самое, что вернуть себе их поцелуй, только ко тьме вплести ещё и вкус имбиря с жженой карамелью. Такой забытый ею. Такой старый. Такой беззаботный, с примесью летающей в воздухе паутины и сладкой ваты. Такой, который чуть не провалил её. “Осторожно, Рей, когда он трезв, отлично соображает. Не бросай свои хлебные крошки. Чудище пойдет по ним и сожрет тебя, точно сожрет”. Она выбросила пустую бутылку. Поправляя прическу, вдруг подумала. Беда больше не надвигалась. Беда уже была здесь. Рядом с ней. А она никак не сопротивлялась. Она желала эту беду. * - речь идет о Curiosity Cola от Fentimans ** - эспрессо-тоник - весьма бодрящий напиток родом из Скандинавии. Смешайте тоник, лёд и эспрессо, чтобы получилось нечто горьковато-неповторимое. Рей вместо тоника вливает лимонад из розы. Шикарно выходит. *** - не так ли (фр.) **** - и что дальше (фр.) *** Кайло был стопроцентным, чистокровным продуктом бэкстейджа без примеси нормальности. Выросший в закулисье Венской оперы, он никогда особо не понимал мир за пределами старинных стен. Пока детей водили в садик, он, росший тихим, молчаливым и заброшенным ребенком, играл с театральным реквизитом, служившим ему единственными игрушками, и частенько засыпал под арию Царицы Ночи, которую исполняла мать на сцене, и которая навсегда ассоциировалась с колыбельной. Читать ноты он научился раньше, чем слова; легендарный Лоэнгрин был его первым воображаемым другом, а на Рождество вместо уютных посиделок он обычно исполнял, как и все дети певцов, роль ангела во время Abendsegen в знаменитой рождественской опере “Гензель и Гретель” Хумпердинка*. Наверное, за все свои тридцать два года он ни разу не был зрителем и в зал выходил только, чтобы сесть за пульт и стать частью великой концертной магии, потому Кайло никогда, никогда не проникался атмосферой легкого нетерпения, которое царило перед началом того или иного спектакля или шоу. Но за публикой наблюдал всегда с любопытством. Улавливал настроение. Брал немного звонкого света, щепотку радости, запоминал блеск глаз и все это мастерски вплетал в свои схемы. Не имеющий, не умеющий больше извлекать из себя светлые эмоции, он, тем не менее, отлично отражал чужие. После своей персональной трагедии слишком много наблюдал и незаметно превратился в зеркало. Кривое, разбитое, но функцию свою исполняющее. Отзеркаливал он отлично. Рассматривая сегодняшнюю схему, Кайло мог легко вспомнить, что, например, вот эту тему радости, эту заливку теплым закатным светом для самой романтичной песни Эмилин, он взял из берлинского концерта Muse, когда наблюдал за двумя подростками, аж трясущимися от нетерпения. Внезапно Кайло, задумчиво перебирающий ониксовые бусины на запястье, перевел взгляд на Рей, которая быстро шла по боковому проходу и рассыпала улыбку во все стороны. Кивок головы, взмах рукой, немного смеха - это был её город, где среди зрителей было множество знакомых, друзей, партнёров по бизнесу, вот она аж сияла, затмевая собой все его световые приборы. “А что она, Кайло? - внезапно задумчиво подумал он, - в какой цвет выльется она? Что ты возьмешь у неё?” Девушка остановилась ровно по центру. С кем-то поздоровалась. Потом ещё с кем-то. Кому-то подсказала, видимо, как правильно найти свой ряд. Хозяйка вечера, менеджер проекта, человек полностью на своем месте. Играла, как и все они здесь, Рей свою роль на публике отлично, хотя Кайло знал - под тональным кремом у неё синяки, ноги, наверное, устали от каблуков, и что сердце её тревожно билось от волнения за концерт. Но она старалась. Старалась соответствовать вечеру. Две пуговицы так и остались расстегнутыми, добавляя в ее образ понятную только ему порочность. Кайло нравился её особый свет, которым она одаривала сейчас каждого, к кому слегка прикасалась. Отходя от неё, люди и сами слегка светились. Внезапно ему тоже захотелось подойти, чтобы она так же легко, ненавязчиво коснулась и его тоже. Тронула за запястье или за плечо. Будто это не он оскорблял девушку в гримерке, указывая ей на её место. Будто тоже имел право взять немного магии себе. Будто не был ублюдком, чуждым к дружеским привязанностям. Часто, находясь среди моря чужих эмоций, Кайло остро ощущал свое одиночество, которое всегда было в нем. Заложенное, словно генетический код, о котором он не просил. Когда к Рей подошел еще один мужчина - чуть выше неё, светловолосый и улыбчивый, в девушке что-то неуловимо изменилось. Она обняла его за шею, на секунду прижавшись всем телом, закрыла глаза и поцеловала в висок. Задержав губы всего на миг дольше положенного, чтобы стало ясно - вот это явно партнер, но не по бизнесу. И в этой секундной, но глубоко личной сцене Кайло увидел больше настоящего, чем тот поцелуй, что произошел между ним и Рей в темноте бара. То, что происходило на свету и на глазах у всех, всегда имело более реальные очертания.Тот поцелуй был миражным грехом, спрятанным в тень. А здесь всего секунда, но полная доверчивой нежности и обещания чего-то большего уже после того, как концерт закончится. Кайло отвернулся, задумчиво забарабанил пальцами по пульту. Сообразил, что к нему в дымовую завесу паба Рей не придет, и ощутил раздражение. Она должна была развлечь его, но, оказывается, у неё были другие планы. Это было отчего-то неожиданно. Кайло привык, что люди, на которых он сосредоточил свое внимание, став темным гением света, всецело принадлежали ему, пока не надоест. А она вдруг нарушила правила. И одновременно навязала ему чувство тоски по тому, чего у него так давно не было. По нормальности, по любви, по настоящим отношениям, где, может, все уже и не горит, но так спокойно, уютно, и можно быть собой. Кайло ненавидел в себе такую слабость. Это был слишком тонкий лед - ходить по таким мыслям. То, что от него все отвернулись, когда он был собой, мужчина помнил всегда, как худший из уроков, потому не стоило больше пытаться. В своем амплуа ублюдка ему жилось куда спокойней. Девушка посмотрела на часы, а потом вдруг направилась к нему. Кайло заметил Рей, только когда она уже была близко. - Детка, а где световые приборы, что я тебе велел достать? - зло гаркнул он на Рей. Так громко, что несколько зрителей оглянулись. Ему не понравилось, что девушка решила приблизиться к нему сейчас, когда он был уязвим. Не хотелось, чтобы из своей спокойной жизни она снисходила и продолжала наполнять его, по самое никуда, этой тоской. - Я не слепой. Девушка на секунду перестала улыбаться. Даже сиять перестала. Не потому, что он повысил голос. Здесь было что-то другое. А он просто сидел и рычал от беспомощного желания ощутить банальное касание, как умирающий от жажды. Просто хотел, чтобы она протянула руку и положила эту теплую ладонь на его пальцы. Ясно, что он сам мог её коснуться. Или вынудить - эта девчонка была азартной, и завести её в дебри нового вызова было легко, но он так хотел в эту секунду, чтобы Рей сделала это сама, что готов был снова напороться на рэк. Делая все, чтобы девушка держалась от него подальше, он, тем не менее, желал света. И это так злило, так неимоверно злило. И то, что она скрестила руки, тоже. - Знаешь, я ведь две ночи искала эти световые приборы по всей Британии, - как-то задумчиво протянула Рей. - Нашла все, до последнего Ultralight 575. Ввалила в аренду и в логистику чертову кучу денег, но… понимаешь ли, никто, кроме тебя не знал, куда их повесить, - ты же изменения нарисовал только у себя в голове. И вышло так, что все усилия были впустую. Но если ты хочешь полюбоваться на приборы - они все разгруженные стоят в рэках. “Ну же, Рей, просто протяни мне руку”,- продолжал думать Кайло, почти не слушая, хотя разочарование улавливал тонко. Думал и продолжал все портить. - Что, удачно выполнила работу и ждешь, что тебя почешут за ушком? Что ты сегодня меня достаешь! У меня не было времени на твой никчемный концерт. - Я это уже поняла, - спокойно отреагировала Рей, уже сердясь на себя за то, что подошла. Но он выглядел таким уставшим на фоне ярко принаряженных людей, что ей просто захотелось его приободрить, как она всегда делала с людьми, с которыми работала в команде. Что ж, Кайло Рен не был командным игроком. И он первый, единственный из всех, так люто противился всем ее дружественным сигналам. - Будь, пожалуйста, более постоянен в своих желаниях тогда. Потому что твои “хочу” и “больше не хочу” стоят моего времени. - О, а сама-то, сама, - внезапно хмыкнул Кайло. Откинулся на своем стуле, копируя позу того самого вечера. - La donna è mobile** Рей застыла. Шутливая ария из Риголетто прозвучала обвинением. Таким безжалостным, что вмиг стало дурно. Этот человек, вдруг перестав улыбаться, обвинил её, прячась за либретто Пьяве и музыку Верди, в измене своему парню. Будто её мало тошнило от самой себя за то, что она позволила, и за то… чего она не позволяла. Разрываемая двумя чувствами, Рей и без насмешек Кайло не могла найти опору и не представляла, как ей с Кином себя вечером вести, ведь такое произошло впервые. - Мои отношения - мое личное дело, - отрезала Рей. - И в своих личных делах ты, похоже, не очень-то щепетильна. Да ладно тебе, валькирия, не смущайся. Все мы тут не верим в большую и светлую. Все мы продажны за возможность стать кем-то большим. Он ерничал с того, как она без боя сдала ему часть своей души в обмен на жалкие три урока. Рей пожала плечами. - Хорошего концерта, Кайло. “Неужели тебе было так сложно просто взять меня за руку, глупая девчонка?” - зло подумал мужчина, мрачно посмотрев на неё. Его пальцы аж зудели от желанного прикосновения. - Ты долго будешь стоять над душой? Тебе нужно снять свет*** и дать мне возможность работать. Он безжалостно разграничивал, насколько полярной была их работа со светом. Рей, пожав плечами, отошла. А потом неожиданно развернулась, положила свою ладонь ему на плечо и очень тихо добавила. - Кайло, пожалуйста, для меня это важно. - она не просила, не ругалась, не выглядела жалкой. Просто пыталась достучаться в надежде, что там, под огрубевшей кожей, кто-то услышит её. - Очень важно. Просто сделай все на уровне. И он, ощущая желаемое тепло, с минуту смотрел на девушку, не моргая. Просто чтобы продлить это ощущение. Затем медленно кивнул и Рей широко улыбнулась. Так же широко и искренне она улыбнулась ему два с половиной часа спустя, когда концерт закончился. Кайло курил под навесом на улице, проклиная дождь. Немного выпивший, уставший и опустошенный после того, как выложился, он наслаждался темнотой, когда девушка подошла к нему. С удивлением Кайло понял, что Рей уходит. Та, что покидала площадку последней, вдруг сегодня уходила одна из первых. Ну да, это было логично. Девчонка спешила в свою нормальную жизнь хоть на один вечер, где не было чокнутых и ядовитых людей. Он бы и сам в такую спешил, если бы она у него была. - Спасибо тебе. Ты был... ох, я глаз с тебя не спускала, - выпалила она и рассмеялась. То ли и правда он сделал все аж настолько хорошо, то ли просто ощущала облегчение от того, что важный концерт закончился. - Ты не управляешь светом. Ты дирижируешь им, как Караян. Это стоит всех твоих срывов. Кайло, прикуривая новую сигарету, отвернулся. Кем-кем, а Караяном он не был. Был далек от элегантного маэстро, который воспринимал мир, как продолжение себя. Столько храбрости у Кайло не было. С другой стороны, фраза Рей имела особую шпильку. Караян был тем, кто никогда не утруждал себя инструкциями и не объяснял музыкантам, чего он хочет. Он ждал, что те каким-то образом «считают» его желания, проникнут в его мысли и станут «продолжением его руки». Как и он. Человек рисующий самые важные штрихи в голове и удивляющийся, что рыцари не всегда их улавливают. - Детка, оставь свои восторги при себе, не навеивай скуку. Девушка хотела что-то сказать, когда невдалеке остановилась машина. Какая, Кайло сквозь дождь и темноту не мог рассмотреть. Его плохое зрение было той ещё злой иронией. - Рей, милая, нам пора, - послышался из темноты салона голос. Голос, зовущий её в тепло и безопасность, но она отчего-то продолжала стоять и смотреть на него. Будто чего-то ждала. - Ладно, Кайло, просто хотела, чтобы ты это знал, - с неожиданной грустью сказала Рей. Будто больше всего на свете хотела остаться. Будто хотела, чтобы он позвал с собой в прокуренный паб, где бы он высмеивал и целовал её, где он бы растегнул те чертовы пуговицы и не отпускал до утра. Просто потому, что ему было скучно. - Рей, милая, тебе пора, - ядовито повторил мужчина, желая побыстрее остаться один. И не желая этого совершенно. Неужели она не видела, что ей в другую сторону? Вон в ту машину, а не к человеку, дирижирующему тьмой. Бежала бы, пока могла, а не стояла тут, поддавшись на минутное очарование после концерта, как те дурочки, которых он тащил в свою постель, пользуясь моментом. Они были разными инструментами, слишком разными. Она могла бы звучать низко, заманчиво, как виолончель, но он-то был расстроенной скрипкой. У них были разные партии в этой постановочной, концертной симфонии. Партии, звучащие вразнобой. И внезапно Кайло, такой злой и пьяный, сделал шаг назад, отгораживаясь. Выключил своего внутреннего ублюдка, вспомнив, что он, вроде, - тоже человек, и махнул рукой. Просто милосердно даря возможность сбежать подальше. Стабильная жизнь была слишком дорогим достижением. Даже он не посягал на такие вещи. Потому что от собственной скуки и одиночества не хотел разрушать то, что действительно стоило усилий в построении. То, что для него было несбывшимся желанием. Иметь рядом человека, который терпит твои концерты во всех смыслах, - это здорово. Не каждый был так богат в этом богемном мире, состоящем из пыли, наркотиков и ужасных графиков. Не каждого ждали дома. Детке повезло. Он страшно завидовал ей в эту минуту. Когда девушка уехала, пожав плечами и не догадываясь, в какую неприятность чуть не влипла, он, не набрасывая капюшон, вышел из-под козырька и курил, пока не ощутил, как промок до костей и продрог до самого сердца. Курил, отражая глазами пустоту. Курил и беспокойно смотрел вслед давно уехавшей машине. Впервые за много лет, Кайло ощутил себя тем тихим ребенком, которого родители, убегая на свои богемные пьянки, оставляли одного. Который так боялся темноты, что научился с годами превращать её в свет. Который придумал это свое "из самой глубокой тьмы рождается самый яркий свет", который прогонял монстров под кроватью. Пока он не стал одним из них, и ничего в нём не разгоралось. Разве что самую малость. Где-то в области плеча. Там, где его коснулась та самая теплая рука. Но тот свет ему не принадлежал. Тот свет уже был найден кем-то ещё. И потому, снова в темноте, Кайло побрел в отель, игнорируя трансфер. Спрятав руки в карманы толстовки, он шел, продолжая подставлять себя под дождь, словно тот мог смыть с него всю копоть, осевшую за годы скитаний. А потом вдруг остановился у какого-то мрачненького клуба, от которого за милю тянуло развратом. Нехорошо усмехнулся, ощущая, как голодное внутреннее чудище поднимает голову. Он вдруг понял, где промахнулся. Вместо того, чтобы умирать и желать какого-то касания, ему наоборот нужно было стереть этот свет с себя. Кого он обманывал. Его стихией были вот эти мрачные закоулки, куда обычные люди не совались. И, стряхивая дождь с головы, Кайло Рен шагнул в привычный для себя мрак, ощущая, как тот принимает его в свои объятия. * - “Гензель и Гретель” является, не смотря на сюжет, самой рождественской оперой в Европе. Abendsegen (Вечернее благословение) или же “Молитва”, как часто можно встретить, - самый узнаваемый фрагмент данной оперы. Вообще, “Гензель и Гретель” - это такая себе ирочная карикатура “Парсифаля” Вагнера. ** “Женщина непостоянна” (ит.) - ария из оперы Риголетто Верди. В русском переводе звучит как “Сердце красавицы склонно к изменам”. Эх, Кайло… *** - "снять свет" означает потушить свет в зрительном зале. Обычно этот момент контролирует менеджер концерта или технический директор. Снятие света зависит от того, во сколько артист реально планирует выйти на сцену, какое количество зрителей уже зашло в зал (во избежания всех этих блужданий большого количества народа в темноте) и готовности команды. *** Всем доброго послеобеденного настроения))) знаем, что мы публикуемся в понедельник, но автор загулял, наверное, мы в принципе перейдем на выпуск глав по вторникам, чтобы в субботу пить креман с чистой совестью. Как видите, эти двое продолжают друг друга замечать и замахивать, а мы и не против:) Кстати, с колой Рей знатно промахнулась (я не в плане сюжета), а в плане профессионализма. Она не должна была менять бренды. Но что-то её дернуло. Рей такая Рей. А так, у нас все стандартно. Ждем, кто упадет на свое темное дно первым и расстегнет чертову пуговицу.