Эти глаза

Мирай проснулась среди ночи, внезапно и резко, как будто что-то выдернуло её из сна. Грудь сжало тревожное предчувствие. В доме кто-то был. Кто-то чужой. — Кто здесь? — тихо, но чётко произнесла она, не видя смысла притворяться, будто ничего не замечает. В ответ тишина. Правая рука медленно скользнула под подушку, нащупывая холодную рукоять куная. Метательное оружие лежало на привычном месте — подготовленное на случай незваных гостей. — Я чувствую ваше присутствие, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом и резко повернула голову в сторону, где, по её ощущению, кто-то скрывался во тьме. Глаза засияли характерным алым свечением — шаринган активировался, прорезая темноту и разоблачая скрытых в ней гостей. Из теней выступили двое мужчин. Их фигуры вышли из темноты, как из густого дыма, и приблизились к окну. Лунный свет скользнул по их лицам, подчеркивая черты и придавая происходящему почти потустороннюю атмосферу. Один из них выглядел так, будто не принадлежал человеческой расе: с бледно-синей кожей и акульими чертами лица, его внешность сразу вызывала внутреннее беспокойство. Второй мужчина был гораздо приятней внеше. В его глазах горел тот же узор шарингана. Лицо было безэмоциональным. Она поняла, что это Учиха Итачи. Его спутником, без сомнений, был Хошигаки Кисаме. — Итачи-сан, у неё такие же глаза, как и у вас, — вежливо произнёс Кисаме, слегка ухмыляясь. — Собирайся. Пришло время присоединиться к нам. Мы отведём тебя к Лидеру в Амэгакурэ, — сказал Итачи, его голос прозвучал так же ровно и холодно, как ночной ветер, задувающий в щели окон. Она ничего не ответила. Просто побежала в направлении гардеробной. Там всё было давно подготовлено. Её пижама тут же слетела на пол, заменённая на чёрные укороченные брюки и свободную рубашку с длинными рукавами. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел уродливые шрамы на руках. Даже в жару она предпочитала скрывать их тканью и терпеть неудобства. Она бросила взгляд на тускло освещённое зеркало. Бледная кожа, почти прозрачная, тонкие губы, тусклый взгляд — отражение больше походило на блеклый силуэт, чем на человека. Возможно, это всё из-за постоянной нехватки солнца. Она открыла маленькую шкатулку возле зеркала, достала тёмно-бордовую помаду, тушь и немного румян. Несколько движений — и лицо стало другим. Она больше не была похожа на белый лист. Времени было мало. Одежду брать не имело смысла — слишком тяжело и громоздко. Она взяла только небольшой рюкзак. В нём уже лежали свитки с запечатлёнными средствами для лечения: таблетки, шприцы, антисептики. Всё, что могло понадобиться в дороге. И, конечно, деньги. Много. Столько, сколько смогла унести. С деньгами можно было выжить где угодно. Собравшись до конца, она вышла в спальню. Итачи и Кисаме всё это время оставались на месте — словно статуи, сторожащие границу между прежней и новой жизнью. — О, даже успела личико в порядок привести, — заметил Кисаме, чуть прищурившись и явно провоцируя её взглядом. Она ничего не ответила. Только уставилась на него холодным, безэмоциональным взглядом. — Итачи-сан, она точно из вашего клана. Такая же молчаливая, — хмыкнул он, обращаясь к напарнику. — Идём, — отозвался Итачи и, не оборачиваясь, двинулся к выходу. Кисаме и она послушно последовали за ним, исчезая в темноте. Больше она никогда не вернется в этот дом.