Эти глаза

Они в пути уже второй день. Лес окружал их густой тишиной, словно укутывал мягким, но тревожным покрывалом. Ветки елей и сосен склонялись над тропой, а между ними пробивался холодный свет бледной луны, оставляя на земле размытые тени. Ни звука, кроме размеренного шарканья по листве — трое путников словно растворились в глуши. Мирай шла последней, чуть опустив голову. Её движения были осторожны и молчаливы — она старалась не выделяться. Рядом с этими двумя мужчинами ей не было страшно… но и спокойно — тоже не было. В их присутствии ощущалась странная защита, но девушка понимала: это защита зверя, который в любой момент может обернуться и вцепиться в горло. Ей нужно было быть осторожной. Послушной. Тихой. Не раздражать. Внезапно тишину прорезал голос: — Мирай-сан, а вы не знаете, куда пропал Шин-сан? — поинтересовался Кисаме. Его низкий голос звучал почти беззаботно, как будто они сидели в чайной, а не пробирались через лес. В свете луны на его лице можно было различить лёгкую усмешку, почти дружелюбную, если бы не акульи зубы, сверкавшие при каждом слове. Мирай остановилась. Её сердце болезненно сжалось. Она нервно прикусила внутреннюю сторону щеки. Врать она не хотела. — Он мёртв, — тихо произнесла она и посмотрела на мечника. — Мне пришлось его убить. Кисаме приподнял бровь и на секунду замер, а затем ухмыльнулся, обнажив весь ужас своего рта — острые, как лезвия ножей, зубы казались почти нереальными. — Вот как... — протянул он. — Видимо, кровь заиграла, — и разразился гортанным, пугающим смехом, от которого по коже побежали мурашки. Мирай попыталась изобразить безразличную улыбку. — Всё может быть, — прошептала она, стараясь скрыть под дрожащим голосом ту боль, что всё ещё жила в ней. Её сердце отказывалось верить в произошедшее, и единственным выходом было — не думать об этом вовсе. Но не успела она окончательно спрятаться в собственных мыслях, как её словно ударила волна — ощущение чакры, чужой, резкой, враждебной. Мирай напряглась, тело само по себе приняло боевую стойку. — Тут... — начала она, но не успела договорить. — Да. Приготовься, — коротко бросил Кисаме, и его рука мгновенно легла на рукоять меча. В его глазах вспыхнул азарт — безумный, опасный. Три тени появились впереди, едва различимые в полумраке. Один из шиноби, не раздумывая, рванулся к Мирай. В его руке блеснул кунай. Очевидно, он решил, что девушка — самое слабое звено. Он ошибся. Мирай прищурилась, сосредотачивая чакру в правой руке, и в последний момент резко перехватила его предплечье. Мужчина замер, ошеломлённый. Он не ожидал сопротивления, тем более такого. В эту короткую паузу Мирай извлекла из рукава медицинский скальпель и молниеносно вонзила его в живот нападавшего. Осторожным, точным движением она разрезала мышцы и кожу, прокладывая путь к жизненно важным органам. Сначала — желудок. Потом — желчный пузырь. Она знала анатомию слишком хорошо. И, наконец, — печень. Лезвие достигло воротной вены. Из тела шиноби брызнула густая, тёмно-красная кровь, заливая Мирай лицо и грудь. Мужчина опустился на колени, взгляд его потух, прежде чем он упал навзничь. Позади уже было слышно глухое шлёпанье тел, падающих на землю. — Неплохо, Мирай-сан, — раздался мягкий голос Кисаме. Он стоял над обезглавленными телами остальных шиноби, с его меча капала кровь. — Не думал, что такая милая девочка окажется такой кровожадной, — он рассмеялся, мотнул головой и неторопливо направился к Итачи, который всё это время стоял в стороне, не вмешиваясь. Мирай молча вытерла лицо белым платком. Кровь была ещё тёплой. Она чувствовала её на коже, на ресницах, даже под ногтями. Эта кровь была жизнью — теперь утраченной. Бросив платок на застывшее в ужасе лицо убитого, она торопливо двинулась за своими спутниками.

***

Они наконец-то дошли до какого-то общественно места. Это оказался чайный домик. Он одиноко стоял среди высоких деревьев. — Зайдём, — сказал Итачи. Его голос прозвучал мягко, почти равнодушно, но всё в нём говорило, что это не просьба. Она уже давно обратила внимание, что в их паре у Итачи ведущая роль, хотя на первый взгляд кажется, что должно быть наоборот. Внутри заведения было пусто. Старушка с лицом, испещрённым морщинами, быстро принесла еду. Каждый из них заказал данго и зелёный чай. Мирай смотрела на блюдо с осторожностью: три цветных шарика на палочке выглядели странно. С сомнением она надкусила один. Во рту мгновенно разлилась скользкая сладость, от которой её передёрнуло. С трудом сдержавшись, она вытащила шарик и, не скрываясь, выплюнула его в салфетку. — Что с тобой? — удивлённо спросил Итачи. — Простите. Я... не могу это есть, — пробормотала она и, чтобы избавиться от привкуса, залпом выпила горячий чай. Кисаме, уплетая свои шарики, с приподнятой бровью посмотрел на неё, а затем, хмыкнув, подтянул её тарелку к себе. — Ты странная, — заключил он. После ужина они снова отправились в путь. Но в этот раз решили переночевать в постоялом дворе. Тишина вернулась, как будто ничего и не было. Луна плыла над верхушками деревьев, звёзды тускло мерцали в небе. Итачи вдруг сделал шаг в сторону и негромко окликнул её: — Мирай. Сегодня ночью зайду. Мне нужно передать тебе вещь от Шисуи. Она лишь кивнула. Вопросов задавать не хотела. В груди вновь сжалось что-то тяжёлое и знакомое. Ночь обещала быть долгой.