Золотая Змейка

      Долго Ивень сидел над болотом один, да так ничего и не высидел. Лишь надумал, что сама собой беда не исправится, и что надобно ему идти в царство змеиное, чтоб жену свою там сыскать и домой воротить. Только думка-то просто думается, да не просто дело делается. Глянул Ивень в чёрную воду, куда Золотая Змейка канула, стало страшно ему и боязно. И сказал он: «Схожу-ка я прежде в лес, к старой ведьме. Пусть присоветует, как в змеиное царство попасть, да самому притом не пропасть».       Сказано — сделано. Пришёл Ивень в тёмный лес, за крапивный овраг, где жила в сырой землянке старая ведьма. Постучался он у окошечка, а ведьма из землянки ему откликнулась: — Фух, фух! Кто там окошко ломает, мне, старой, спать мешает? — Это я, добрый человек, Ивень княжий сын. А пришёл я к тебе за советом: подскажи, бабушка, как в змеиное царство попасть, да самому притом не пропасть? У меня жена туда канула: хочу её выручить, назад к добрым людям вывести. Вышла ведьма из землянки на Маэлев свет: сама страшная, косматая, спина сгорблена, а в руках клюка. — Хитрое дело ты затеял, Ивень Простак. Дорога в змеиное царство недалёкая, да тем, кто не свой, туда вход закрыт. — Нет ли средства змеиное царство отпереть? Иль тебе оно, старая, неведомо? — Средство есть, и мне оно ведомо. Только даром я не отдам его. Ивень только руками развёл: — Я б и рад заплатить, да нечем мне: ни казны у меня, ни рухляди*. А ведьма в ответ так промолвила: — Мне казна да рухлядь без надобности. Ты отдай мне свои очи зоркие: мои больно ослабли к старости. Согласился Ивень, делать нечего. Лишь коснулась его ведьма своей клюкой, заиграли её очи молодым огнём, а у Ивеня — помутились, пеленой кругов запорошились. Взамен дала ему ведьма ключ колдовской: — Как пойдёшь спускаться в болото, прислони его к дверям в змеиное царство, тут они тебе и отворятся. — Благодарствую, — сказал ей Ивень Простак. — А не знаешь ли ты, ведьма лесная, как мне в царстве змеином схорониться, чтоб меня змеелюды не съели? — Вот про то я ничего не ведаю. Ты спроси о том у тёмного ракша, что ко мне по молодости хаживал. На тебе клубочек: брось его на стёжку, и куда он покатится, туда за ним и иди. Он как раз приведёт тебя к ракшасьему шатру. Поклонился Ивень ведьме, взял клубочек, кинул на стёжку и пошёл за ним ракшасий шатёр искать.       Долго ль, коротко ль ходил он — не ведаю, только вывел клубок куда надобно. Смотрит Ивень, перед ним диво дивное: посредь леса полянка голая, ни травиночки на ней, ни былиночки. На полянке той стоит шёлковый шатёр, перед ним кипит без огня котёл, вокруг ходят ракшасы зубастые, а внутри шатра сам ракш сидит: в золотом плаще, и собой хорош, только видно, что клыки у него волчьи. И всё, что вокруг полянки живёт да растёт, ракшасы большими мечами срезают, в куски кромсают, в котёл кидают, в зелено вино превращают и ракша своего угощают. Поклонился Ивень почтительно и сказал осторожно, с опаскою: — Маэль тебе в помощь, тёмный ракш, да не оскудеет твой дивный котёл. Послала меня к тебе ведьма лесная, к коей в дни её молодые ты хаживал. От неё принёс я тебе поклон, да ещё от себя спросить хочу: как мне в царстве змеином схорониться, чтоб меня змеелюды не съели? Отвечал ему ракш, ухмыляючись: — Уж и нагл же ты, человечий сын! Как змеиному народу глаза отвести, мне ведомо, да одним поклоном ты то знание не выкупишь. — Что же дать тебе, хитромудрый ракш? Нет при мне ни казны, ни рухляди, очи зоркие — и те лесной ведьме отдал. — Мне земного да плотского не надобно. Ты отдай мне свою силу юную: заберу у тебя твою молодость, а взамен дам шкурку волшебную: будешь в ней, словно змей чешуйчатый. Согласился Ивень, делать нечего. Прикоснулся нему тёмный ракш, и немедля Ивень состарился, поседел, как лунь, и осунулся, ракш же только моложе и краше стал. А взамен получил Ивень шкурку змеиную, чёрно-синюю, с переливами. Влез в неё он и сделался, словно сам из змеиного племени. Поклонился Ивень ракшу: — Благодарствую. А не знаешь ли ты, могучий ракш, как жену свою мне в царстве змеином сыскать? Рассмеялся ракш не по-доброму, засверкал зубищами острыми: — Знать-то знаю, да тебе не скажу, больно дорого моё знание. А за так узнать — к Светлой Маре ступай, что поёт в ночи меж берёзами. И пошёл Ивень на Светлую Марь, а ракшасы ему вслед посмеялися: — Убирайся, дурень, покуда цел! Иди себе прочь, да радуйся, что хоть каплю твоей жизни никчёмной ракш могучий тебе, дурню, оставил!       Вот поплёлся Ивень на Светлую Марь, ждать, что этла Мара появится. Наступила ночь, взошла Луна, побежал ветерок по берёзонькам. Пришла Светлая Мара петь да играть, на ветвях качаться над топями. Поклонился Ивень до самой земли и сказал ей весьма почтительно: — Маэль в помощь тебе, этла светлая! Я пришёл в твой дом, неприкаянный, попросить о великой милости. Подскажи, краса ненаглядная, как жену свою мне в царстве змеином сыскать? Только нечем тебя мне взамен отдарить: нет при мне ни казны, ни рухляди, ни глаз зорких, ни силы юной… Этла светлая тихо промолвила, на берёзовых ветках качаючись: — Ты отдай мне своё сердце горячее. — Я б и рад, да не могу, ясноокая: моё сердце жене подарено. — А коль так, то его и слушайся, приведёт оно, куда надобно, — отвечала ему эла светлая, а потом шагнула вниз по веточкам, в руки Ивеню вложила лист берёзовый и как лёгкая дымка истаяла. Долго Ивень ждал толкования, ничего больше не дождался он: не вернулась к нему этла светлая и ни слова уж не добавила. Взял тогда Ивень лист да волшебный ключ и шагнул он в топь непроглядную.       Опустился Ивень на болотное дно и увидел в нём ворота тесовые: закалённым железом окованы, на замок крепко-накрепко заперты. Но лишь Ивень прислонил к ним волшебный ключ, они сами собой распахнулися, а как только Ивень шагнул за них, за спиной у него вновь захлопнулись. Видит Ивень — шумит подводный лес, вместо пташек в ветвях рыбки шастают, вместо трав под ногами водоросли. А за лесом луга да поля лежат, и живёт вокруг змеиный народ. Всё у них, как у честных земных людей: избы, повети**, пашни да репища, только вместо коз да ретивых коней по лугам пасут рыб диковинных. Осенил чело Ивень знаком Ока Маэлева и пошёл себе по просёлочку, куда сердце звало да глядели глаза.       Долго шёл он иль коротко — не ведаю, но пришёл Ивень в богатый змеиный посад. В нём стояла крепость высокая, в ней — палаты сплошь белокаменные, перед ними толпился змеиный народ: стар и млад, да разного сословия. Молвил Ивень змеям собравшимся: — Поздорову вам, змеиный народ! Что за праздник здесь? Или сход какой? Отвечал ему самый старый змей: — Не на сход мы сошлись, не для праздника. Умерла у царя меньшая дочь: весь народ с ней нынче прощается. Тогда Ивень подумал и сам решил: «Дай-ка и я погляжу, что за дочь у царя змеиного.»       Вот зашёл он в крепость на широкий двор, подошёл к палатам белокаменным, и увидел пред собой хрустальный гроб, а во гробе — жену свою милую. Стерегли её воины грозные, в чешую серебряну убраны, а за ними на резном крыльце, на высоком стульце сам змеиный царь сидел в чешуе златой, переливчатой. Подходил к крыльцу весь змеиный люд: все царю низёшенько кланялись да о дочери его печалились. Подошёл и Ивень в свой черёд. Положил он царю земной поклон, а ко гробу с девой придвинувшись, опустил в него лист березовый, Светлой Марой ему подаренный: прямо в руки Змейке вложил его. И едва коснулся лист её рук, ожила Золотая Змейка, очи ясные распахнула и сказала: «Как долго же я спала!»       Удивился тогда весь змеиный люд, ну, а царь весьма возрадовался. И за дочкино исцеление предлагал он награду великую: золотой казны и серебряной, самоцветных каменьев диковинных, дом богатый с усердными слугами. Ивень же отвечал, упорствуя: — Не хочу я ни злата, ни серебра, а хочу лишь в жёны дочь твою, чтобы жить с ней под Оком Маэлевым, чтоб ходить ей без шкурки чешуйчатой, чтобы жить, как все люди добрые. Осерчал наконец змеиный царь и сказал упрямцу неумному: — Сам не знаешь, чего желаешь ты, и в желаниях меры не ведаешь! Человек не живёт в змеином краю, змей — не ходит без шкурки посуху. Ты обманом пришёл в мой подводный край, заслужив тем казнь неминучую. Но за то, что ты дочь мне от смерти спас, я тебя в награду помилую: отпущу наверх без наказания!       Тут же змеи в серебряной чешуе подхватили Ивеня под руки, отнесли за врата подводные и на берег болотный вынесли. Сами ж снова в чёрную воду ушли, словно их и в помине не было. И остался Ивень Простак посреди болот как был: при пустых руках и один-одинёшенек.