Золотая Змейка

      Провожать молодых до собственного хутора полагалось только свидетелям — первой паре из тех, что составляли свадебный ход, так что видели Ксашенькино бегство лишь Ивор да Бруська. И ей увиденное весьма не понравилось. Считалось, что получив из рук молодой жены первую ленту, подружка наследует большую часть её девичьей удачи, и потому разлад в семейных делах брата Брусничку совсем не устраивал. С грозным видом подскочив к Ивеню, она напустилась на него с упрёками: — Ах ты, околотень*! Что ты ей такое ляпнул? Обидел чем, да? А ну поднимай гузно с травы, топай мириться! Подхватив брата за шиворот, Брусничка крепко его встряхнула. Он вырвался и рявкнул в ответ: — Сдурела? Куда я те в болото полезу? — Вестимо куда: жену свою назад ворочать! — разгневанная Бруська изо всех сил пихнула его в грудь, едва не опрокинув в воду. Ивень в ответ замахнулся, намереваясь отвесить ей оплеуху, но Ивор встрял между ними, перехватил занесённую руку, прикрыв девушку собой. — Тише вы, — сказал он рассудительно. — Прекратите. Бруся, ты неправа. Змейка под водой у себя дома, за ней туда так просто не сунешься. Ивень-то ведь не змей. Малость остыв, Брусничка раздумала кидаться на брата с кулаками, но ответила обиженно: — Змей и есть: на змее женат и живёт в змеином подворье. Ивор терпеливо объяснил ей: — С бухты-барахты даже в соседний лесок за грибами не ходят. А тут — шутка ли, змеиная вотчина… Сперва изготовиться надо, собраться, как следует. Что толку сей миг в воду лезть? Только болото перебаламутим. Ивень насупился, Брусничка глянула с интересом. — Вот смотрите оба, — продолжил Ивор уверенно и спокойно. — Здесь змейка кинулась в воду, а обратно уж не вылезала: плеска нигде слышно не было. Значит, либо она теперь прячется на дне, либо где-то под водой есть проход в змеиный посад. — Так чего ж мы стоим? Искать надо! — воскликнула Брусничка, горячо, словно саблей, рубанув в воздухе рукой. — Какое там искать, — проворчал Ивень, — темнеет. Ивор кивнул: — Верно. Давайте-ка разведём костёр. Услышав это, Брусничка явно огорчилась, а Ивень, напротив, посмотрел на парня почти с благодарностью. Однако радовался он рано: Ивор клонил вовсе не к тому, чтобы отложить поиски Ксашеньки до утра. Вместо этого он решительно подтолкнул Ивеня в сторону его заимки. — Я за разжогой, а ты пока тащи сюда свою плоскодонку. Положим огня на обрешётку и поедем, посмотрим, что там есть под водой. Заодно раков наловим**.       Ивень не заставил себя долго упрашивать. «Ждите, голубчики, — думал он, резво удаляясь по направлению к большой водье, — милуйтесь на здоровье. А я соберу мотули, и — не поминайте лихом. Сперва отсижусь чуток в глубинном Торме, а там, глядишь, в Гриды подамся… Со змейкиным хлебным горшком да ткацким мешком где хошь не пропаду, здесь же мне более делать нечего».       Змеиное подворье встретило его тишиной и наглухо запертыми воротами. Ивень подёргал калитку, потолкал въездную створу, убедился, что без Ксашеньки ему добром внутрь не попасть, и уже наладился было махнуть через забор, когда постройка перед ним вдруг поблекла, задрожала, словно марево над водой, и рассеялась без следа. На берегу большой водьи вновь остались лишь причал в три доски да крытый лапником шалаш. А ещё Ивень обнаружил, что у него на заимке незваные гости. Причём такие, что доброму человеку встречаться с ними ну совсем не с руки.       Хвостатая фигура в блестящей иссиня-чёрной чешуе торчала, словно пугало, на мостках. Змеелюд этот даже по самым косым прикидкам был заметно крупнее Ксашеньки и в руках держал заряженный самострел. К тому же змей был не один. Ничуть не таясь, он переговаривался на своём шипящем наречии с кем-то внутри шалаша.       Стараясь не шуметь и не делать лишних движений, Ивень отступил с открытого места и залёг в кустах за корягой. Из этой ухоронки он отлично видел всё, что творилось у водьи, и притом полагал, что сам остаётся незаметным.       Второй змеелюд, тоже чёрный, как печная заслонка, выбрался на свет Луны. С собой он вытащил Ксашенькину суму и волшебный горшок. Не торопясь, змей сгрузил свою добычу под ноги товарищу и снова скрылся в шалаше. Некоторое время было слышно, как он там роется, вороша подстилку.       Вскоре рядом с горшком и сумкой лёг Ксашенькин самострел и оставшиеся болты. Стоявший на мостках осмотрел их, коротко шикнул. Второй змеелюд кивнул, расправил ткацкий мешок, побросал в него весь найденный в шалаше змейкин скарб и вместе с поклажей сиганул в воду.       Ивень вздохнул было с облегчением, но гад с самострелом и не подумал следовать за родичем. Вместо этого он прикоснулся к морде, и во лбу у него зажёгся знакомый Ивеню переливчато-синий камень. Яркий луч побежал по кустам. Если б Ивень мог, он закопался бы под землю, прыгнул в болото — сделал всё, что угодно, лишь бы не чувствовать внезапно накатившего липкого страха. Внутренний голос его буквально заходился криком: спасайся, беги! Но в то же время кто-то словно вкрадчиво нашёптывал в ухо, обволакивая, лишая воли: бесполезно, остаётся только выйти навстречу надвигающейся жути, принять свою долю, и тогда кошмар закончится…       Одно удерживало Ивеня от того, чтобы сдаться и выйти прямо под змеелюдий самострел: умом он понимал, что во всём виновато действие синего камня, издаваемый им неслышный звук, тот самый, о котором рассказывала Ксашенька. «Держаться, не слушать», — твердил он сам себе, вжимаясь лицом в жухлую траву. Наконец, когда Ивень почуял, что терпение его на излёте и сил сопротивляться больше нет, наваждение отступило так же внезапно, как началось. Ивень поднял глаза. Змеелюд со страшным камнем отвернулся, синий луч заскользил по кустам в другой стороне. Мягким движением Ивень встал на ноги и опрометью кинулся назад, к малой водье, по стёжке, ведущей на Крапивную горку.       Никогда в жизни ещё не доводилось ему бегать так быстро и так бесшумно. И уж точно не предполагал он, что будет настолько рад увидеть свою сестру в объятиях Ивора. Главной причиной для радости было то, что у Бруськиного парня имелся при себе топорик и нож. Сама Бруська, правда, была безоружна, если не принимать в расчёт рабочий тесачок, но Ивень решил, что при оказии сестра сумеет оборонить себя хоть, к примеру, мамкиной мотыгой. В любом случае, это были люди, свои, родная кровь, рядом с которой даже смерть от змеиного болта казалась уже не столь пугающей. — Так, голубки, подъём! — воскликнул Ивень шёпотом, выскочив в освещённый костром круг. — Некогда обжиматься. Туши огонь, валим отсюда, и как можно скорее. Важности сказанного поначалу никто не оценил. Ивор нахмурился, а Бруська выразительно покосилась в сторону той самой мотыги. Не дожидаясь, чтобы его поколотили, Ивень выпалил: — За мной гонится змеелюд! В подтверждение его слов по камышам у берега скользнул синий луч.       Больше ничего объяснять не пришлось. Не сговариваясь, все трое бросились в кусты. Только там Брусничка задала вполне резонный вопрос: — Куда бежим-то? На Крапивную горку? — Нет! — дружно откликнулись парни. — Там толком не схоронишься, — сказал Ивень тише, — стены паршивые. А Ивор добавил, тоже приглушив голос: — Нельзя вешить*** нелюдям тропу к хутору. У дядьки Горыни там жена и детки. — Так куда ж? — спросила Бруся, испуганно заглядывая в лицо то одному, то другому. — К ведьме! — в один голос ответили они. И Ивень пояснил: — Жить захочет — и нас прикроет. А откажет — дверь ей с петель снимем. А Ивор добавил: — Она может знать, как отвадить змеелюда или договориться с ним по-хорошему. И, не тратя больше времени на пустые разговоры, они свернули на малую стёжку, ведущую к Кабаньей горке.