Золотая Змейка

      На производственной станции «Тахал — 1» наступил вечер. Сдав вахту старшему помощнику, Шэммиш Шенн-су неторопливо шёл по коридорам, осматривал свои владения. Подобный ежевечерний обход не входил в его обязанности, но за долгие годы, проведённые на Тахале, Шэмм привык завершать рабочий день именно так. Это успокаивало и давало хотя бы призрачное ощущение того, что станция находится под контролем. Под его контролем. Шэмм давно уже относился к ней, как к собственному дому.       У входа в жилой отсек ему встретилась стайка девочек из первой сельхозбригады. Многие из них уже поснимали шлемы и весело переговаривались между собой на ходу. Значит, всё в порядке, смена прошла без неприятностей и закончилась в срок. По полу прошелестел робот-уборщик. Мелькнул вдали хвост Тэффлаха, бегущего куда-то с целым мешком инструментов на плечах. За ним неспешно следовала Тэсса, на ходу полируя коготки. У восьмого шлюза припозднившийся погрузчик принимал разнос от техника санитарного блока: строгая Саха Кхалит-су отчитывала водителя за грязь на гусеницах. А тем временем безопасники уже провели осмотр внешней части шлюза и закрывали створы на ночь. Жизнь мирно текла своим чередом. Шэмм твёрдым шагом двигался вперёд, благосклонно кивал в ответ на приветствия подчинённых и изо всех сил старался излучать спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Ни к чему всем этим славным, работящим девочкам знать, что будущее станции сейчас висит на волоске. А точнее — тихо угасает в камере репарации.       Вход в медблок был чуть приоткрыт. Шэмм заглянул туда — и, вздохнув, укоризненно покачал головой. Внутри было тихо и темно, только в виварии тускло белела панель дежурного освещения, да компьютер камеры репарации вычерчивал на экране причудливые кривые. Док дремал за столом, уронив голову на руки. Прежде, лет пятнадцать или двадцать назад, Шэмм не упустил бы случая строго отчитать нарушителя дисциплины, а может, даже влепил бы старшему медблока выговор и штраф. Но не теперь. Он и сам в последние годы всё острее чувствовал приближение сезонного сна, всё тяжелее выходил из него. А Хиссур ведь был на восемь лет старше.       Да, это был уже не тот великолепный Хиссур Хтисс-су, что четверть века назад ступил на поверхность Тахала в составе исследовательской экспедиции. Как люто ненавидели они друг друга в ту пору, как соперничали во всём, как сцеплялись из-за каждой мелочи, изводя друг друга язвительными нападками! Док — смельчак, умница, красавец, от одного вида которого у девчонок напрягались хвосты, стреляный сфисс*, несмотря на молодость успевший поучаствовать в освоении Кхалита, и он — зелёный юнец, вчерашний выпускник Академии, недостаток опыта с лихвой замещавший фирменным шеннским гонором. Как любой потомственный Шенн-су, Шэммиш полагал себя вправе смотреть на уроженцев колоний свысока, ведь его родина — колыбель и центр цивилизации, не то что какая-нибудь захолустная Хтисса или нищий Рештихетт… Теперь даже вспоминать об этом было немного стыдно и очень смешно.       Заходя в медблок, Шэмм нарочно задел переборку хвостом. Хиссур вздрогнул и обернулся на звук. — Привет, — сказал ему Шэмм. — Занят? — Да не особо. Что-то случилось? — Нет, — как можно спокойнее произнёс Шэмм. — Пока ещё нет. И, кивнув на репарашку, осторожно спросил: — Есть новости? Больше всего он боялся, что док, как обычно, неопределённо пожмёт плечами или, хуже того, сообщит, что камеру пора отключать. Однако на этот раз Хиссур вдруг заёрзал на стуле и подозрительно забегал глазами по кабинету. — Ну? Что там, Хисси? Выкладывай правду, нет времени петлять! И Хиссур решился. — Видишь ли… Это, конечно, грубое нарушение протокола, и если всё вскроется, у меня отзовут лицензию. Но ведь нам желательно, чтобы наблюдатель остался жив? Получив в ответ нетерпеливый кивок, Хиссур продолжил: — Так вот. Тах с обгорелой мордой, которого три дня назад принесла Шоша. Он пошёл на поправку, и очень быстро. — Это важно? — Возможно. Дело в том, что у наблюдателя слизистая в дыхательных путях была повреждена ничуть не меньше, чем глаза таха. — Ускоренная регенерация вполне может быть видовой особенностью. — В том-то и дело, что нет! Поверь, во время разведки я подробно изучал местную фауну, и знаю, о чём говорю. Короче: из крови таха удалось выделить вещество, замечательным образом ускоряющее восстановление кожи и слизистых. Оно нестойкое, но это не имеет значения: пока организм таха вырабатывает его, мы можем его получать. — А если оно перестанет вырабатываться, как только раны таха заживут? — Обожжём его заново. Поразмыслив немного над услышанным, Шэмм одобрительно прищёлкнул языком. — Логично. Ты уже опробовал новый препарат? — Да, и вполне успешно. — Когда наблюдатель придёт в норму? День, два? — Не меньше пары недель. — Тьфу ты… Не слишком обнадёживающий прогноз. Значит, всё-таки придётся склепать и отправить в «Цефею» отчёт-фальшивку. Позже я сам поговорю с наблюдателем. Надеюсь, у него хватит ума не выгребать чешую из-под лежанки, и вся эта история останется на Тахале. Кстати, совсем уж внаглую заниматься сочинительством не придётся: ремонтники взломали компьютер Ксаша, так что для составления отчёта можно будет использовать его собственные записи. Глаза Хиссура вспыхнули живым огнём. — Дашь посмотреть? — А, и ты туда же, старый мошенник? — усмехнулся Шэмм. — Одного должностного преступления тебе мало? Ладно, так уж и быть. Но имей виду: с тебя бутылка цихинны**.       Проводив Шэмма, Хиссур первым делом проверил статистику камеры репарации. Состояние пациента было всё ещё далеко от нормы, но заметно улучшилось по сравнению с вчерашним днём. Хиссур подошёл к камере и заглянул внутрь. Через прозрачную верхнюю панель ему хорошо было видно бледное лицо Ксаша, его плотно закрытые глаза. Трубки в трахее и пищеводе, катетеры в сосудах… — Зачем ты ходил к тахам, парень? — задумчиво спросил его док. — Что ты у них искал?       Наблюдатель не понравился Хиссуру с самой первой встречи, буквально с того момента, когда поднялась переборка транспортного отсека и посланец лаборатории Центра космической колонизации «Цефея» вошёл на «Тахал — 1».       Он оказался вызывающе молод, слишком молод для своей должности и положения. Из запроса на посадку, поданного с орбиты, следовало, что направляющийся к ним специалист родом с Хтиссы, имеет звание мастера*** и к тому же удостоен права поселения на Шенне. Хиссур ожидал увидеть солидного пожилого шен-су и надеялся узнать от него новости о родне и общих знакомых, а из шлюза вышел юноша, по возрасту годящийся ему в сыновья. Тело вновь прибывшего плотно облегала золотая чешуя. «Дожили, — подумал тогда Хиссур. — Похоже, в «Цефее» считают, что у нас тут каждый день извержение вулкана и по коридорам носятся стада бизонов. Хотя… Возможно, этот парень какой-нибудь стажёр из команды наблюдателя? Он мог и не знать, что его ждёт на столь мало исследованной планете. Но всё равно, кси-броня внутри станции — это перебор».       Однако оказалось, что наблюдатель прилетел один, без помощников и сопровождающих. И это была далеко не единственная его странность. Едва ступив на Тахал, Ксаш не отправился отдыхать с дороги, не стал дожидаться вечера, чтобы быть официально представленным персоналу станции, не попытался завести на новом месте полезные и приятные знакомства. Вместо этого он сразу же, с порога отправился к Шэммишу и всего лишь за полчаса беседы сумел довести того до белого каления.       Кроме стандартных данных о работе станции наблюдатель потребовал предоставить ему доступ к стартовым исследованиям планеты и путевому журналу проводившей их экспедиции. Получив желаемое, Ксаш на целых три дня заперся в отведённом ему жилом блоке. Девочки из отдела жизнеобеспечения, которые приносили ему еду и прибирались в комнате, утверждали, что он спит на полу, не пользуется стульями и действительно читает всё, что ему прислали из станционного архива. Сельхозотдел и безопасники вздохнули с облегчением: отчёты по работе плантаций и организации охраны станции были давно готовы и составлены так, чтобы придраться к внесённым в них данным не представлялось возможным. Наблюдатель принял их, терпеливо изучил, однако вместо того, чтобы этим и ограничиться, вдруг начал приглашать к себе для бесед стажёров и младших техников. Интересовала его вовсе не продуктивность моллюскоферм и не экономия топлива в результате развития собственной кормовой базы. Чаще всего темами разговоров становились несчастные случаи на производстве, вторжения на плантации аборигенных форм жизни и методы борьбы с ними.       Слухи об этом доходили до Хиссура, но до поры присутствие наблюдателя на станции никак не задевало его лично и не влияло на работу медблока. И вот, однажды, явившись на рабочее место, Хиссур застал своего младшего медтехника, Фтисаю Рештихетт-су, в тревоге и недоумении. Как выяснилось, он разминулся с наблюдателем всего на четверть часа: только что тот побывал в его владениях и потребовал составить подробную выписку из медицинского архива обо всех случаях травмирования и гибели сотрудников станции на поверхности Тахала. Фтисая оказалась умной девочкой и ничего ему без Хиссурова разрешения не дала. А Хиссур в свою очередь, возмутившись таким нахальством, вместо выписки отправил Ксашу язвительное письмо, в котором разъяснял, что подобная информация является закрытой и может быть предоставлена кому-либо только после письменного разрешения начальника станции.       На следующий день Шэммиш примчался в медблок, шипя, что у него нервы, давление и замор молоди на второй моллюскоферме, а всякие нерадивые подчинённые вместо помощи сваливают на него свои проблемы и перекладывают ответственность за медархив. Правда, позже, глотнув разбавленной цихинны, он немного успокоился и согласился, что Хиссур поступил правильно, в полном соответствии с должностной инструкцией, а наблюдатель суёт нос не в свои дела. — Ты представляешь себе, этот хтисский выползень вчера чуть дырку мне в голове не прогрыз, пытаясь вытрясти разрешение на самостоятельное обследование внешних зон. Естественно, я послал его к хуффовой матери. Ну, не такими словами, конечно, нечего ухмыляться. А сегодня прихожу — опять он, да ещё и с твоим письмом… Великодушно простив начальству «хтисского выползня», Хиссур накатил Шэмму ещё полстаканчика цихинны, выслушал все жалобы, прописал витаминный комплекс и проводил до жилого отсека.       А на следующий день выяснилось, что наблюдатель ушёл. Самовольно отправился в поход по внешним зонам, разрешения на который начальник станции ему не давал.       Исчезновение проверяющего — дело серьёзное, после него уж точно не избежать самой тщательной проверки всех сфер жизни станции представителями космической службы охраны общественного порядка. В поисках Ксаша безопасники «Тахала — 1» прочесали вдоль и поперёк все внешние производственные зоны, и даже прилегающие к ним неосвоенные сектора. То-то было радости, когда пропажа нашлась! Теперь даже в случае смерти наблюдателя можно будет представить её, как результат несчастного случая внутри станции. Хорошего в таком исходе, конечно, тоже мало, но лучше получить выговор за халатность, чем прямое обвинение в убийстве должностного лица. Осталось только выяснить, отправлял ли Ксаш за время своих скитаний по поверхности какие-либо письма, и если да, то какие именно и куда.       Однако это было, скорее, заботой Шэммиша. Хиссура же записи наблюдателя интересовали по совсем другой причине. На досуге он заглянул в открытый информационный блок «Цефеи» и выяснил, по какой специальности Ксаш защитил мастерскую степень и за какие заслуги в столь молодом возрасте получил право постоянного поселения на Шенне. Их проверяющий оказался разведчиком и специалистом по биоконтактам. Одет в кси-броню он был вовсе не из страха перед природой Тахала, а потому, что прилетел к ним прямиком с недавно открытой Ксанфы. И теперь Хиссур сгорал от любопытства, желая узнать, что понадобилось «Цефее» на их планете.       Тут на рабочей панели моргнул сигнал: входящее сообщение внутренней сети. «Спасибо, Шэмми, — сказал Хиссур, устраиваясь за столом поудобнее. — Посмотрим, что за записи вёл этот странный тип».