Золотая Змейка

      «Наблюдение за животными оказывает успокоительное действие на пациентов, которым трудно смириться с временным ограничением подвижности», — старательно набрала Фтисая в своём служебном дневнике. И тут же увидела новое уведомление о входящем сообщении локальной сети. Двадцать пятом за последние десять минут. Отправитель — Ксаш Шенн-кха. «Фтис, ящерка, будь добра, принеси зарядную станцию. И чего-нибудь поесть». И подпись — «Твоя недвижимость». Фтисая со вздохом стёрла последнюю фразу из отчёта о сегодняшнем дежурстве. Да уж, успокоением тут явно и не пахло. Но всё же вернуть Ксашу его ноутбук и излучатели было правильным решением: во-первых, двусторонний излучатель сильно облегчил общение с пациентом, который почти не может говорить, а во-вторых, ей не приходилось больше каждые десять секунд вскакивать и бежать во внутренний отсек по сигналу тревожной кнопки. В первый раз Ксаш включил при ней излучатель для того, чтобы попросить передвинуть его лежанку в виварий, поближе к вольеру с тахом. Однако он не учёл того, что Фтисая уже имела опыт работы с излучателем в качестве реципиента*, и потому почувствовала гораздо больше, чем оператор хотел ей показать. Например, она узнала, что её подопечному уже давно требуется обезболивание и судно, но он стесняется обратиться за помощью и надеется справиться с обеими проблемами как-нибудь сам. Ксаш же в свою очередь, похоже, догадался о симпатии к нему со стороны строгого на вид младшего медтехника. И всё же они сумели кое-как договориться. Ксаш пообещал вести себя смирно и беспрекословно подчиняться всем необходимым манипуляциям по лечению и уходу, Фтисая взамен согласилась перенести его к вольеру с тахом и устроить там со всеми необходимыми удобствами. Кто же знал, что обеспечение этих самых удобств будет отнимать у неё столько времени и сил… Тем временем Ксаш наслаждался жизнью настолько полно, насколько это было возможно в его незавидном положении. Фтисая любезно передвинула его лежанку вплотную к передней стенке вольера. Ивень со своей стороны подтащил туда же служивший ему постелью авкасиликатный настил и устроился рядом. Лежать в виварии оказалось намного приятнее, чем в закрытом от мира внутреннем отсеке. Кроме вольеров с животными с нового места Ксашу была видна почти вся приёмная и даже небольшая часть коридора. Это давало хотя бы иллюзорное ощущение, что его ещё не вычеркнули из жизни, не списали в утиль, к тому же Ивень своими забавными рассуждениями вносил оживление в монотонную работу по расшифровке записей биоизлучателя. А милашка Фтисая добросовестно старалась сделать пребывание Ксаша в медблоке если не приятным, то хотя бы сносным: принесла держатель для ноутбука и все необходимые кабели, по первому требованию снабжала едой, питьём и просто вкусняшками (заказывая перекус для себя, Ксаш не забывал и про Ивеня), не слишком докучала медицинскими процедурами. Ксаш даже подумал, что после надо будет отблагодарить её за терпение, сделать девчонке какой-нибудь небольшой приятный подарок. — Слушай, Ксашенька, а зачем тебе надо было притворяться девкой? — вдруг спросил Ивень. — Не, я на тебя обиды за то не держу, но просто любопытно. Случись на твоём месте кто из наших, постыдился бы. Ксаш покосился на таха чуть удивлённо, но всё же ответил: — Я выбрал образ, вызывающий наименьшее желание меня убить. Согласись, это сработало. Кстати, как ты узнал, что я не тот, за кого себя выдаю? — Сидючи в этом садке, чего только не узнаешь… Стена-то прозрачная, делать нечего, смотри себе, мотай на ус. Девок — их всегда по повадке распознать можно, будь они хоть в платках, хоть в чешуе. Я всё глядел, как Фтиска тебя беспамятного обхаживает, глядел, да и понял: у ней тут сердечный интерес имеется. Ну, не к другой же девке, ясен пень. По коридору неторопливо проплыла Тэсса. — Ишь какая трупёрда** пошла, — заметил Ивень, глядя в излучатель. — Чего это у вас тут одни девки кругом? И с оружием, и так… Парни-то где? — В основном учатся, — мысленно ответил ему Ксаш. — После они проходят стажировку и могут выбрать себе работу либо в разведке, либо на производственных станциях, где требуются руководители. — А девок, значит, не учат? Ну и правильно, нечего баловать. Их дело — у печки. — Нет, почему же. Девушки проходят обучение во время общественной службы. Ограничений в выборе специальности никаких нет, кроме, разве что, медосмотра для тех, кто хочет служить в охране или разведке. Просто у девушек не так много времени для совершенствования в профессии: достигнув зрелости, они обязаны вернуться на родную планету. Лучшие из них станут матерями следующего выводка. Ивень солидно кивнул. — Вот в кой-чём вы, змеи, прям очень дельный народ. И девки, я смотрю, у вас воспитаны правильно: ни вредности, ни прекословия. Фтиска, вон, бегает у тебя всё утро, как ссаный веник, и хоть бы раз чего вякнула. А всё потому, что сызмальства научена смирению и порядку. А вашему брату, значит, и вожжи в руки: смотри да выбирай. Ксаш усмехнулся про себя и лишний раз отметил эту удивительную способность тахов: стремительно привыкать ко всему новому, легко включая незнакомое в круг обыденных представлений. Ивень рассуждал о станционных девушках так, словно принадлежал к одному с ними народу. И следовало признать, что внешнюю их привлекательность он оценивал с точностью урождённого шен-су. Однако о жизни и устройстве общества шен-су Ивень рассуждал, примеряя увиденное на станции к традициям своей кровной родни. Пришлось его разочаровать. — У нас право выбора партнёра принадлежит женщинам. Общественная служба даёт им возможность присмотреться к тем шен-су, под началом у которых они обучаются и работают. После, вернувшись в родные дома, девушки выскажут свои впечатления и предпочтения совету матерей, а те решат, кого пригласить на планету для продолжения рода. Отталкивающе подвижная морда таха*** сложилась в обиженную гримасу. — Эй, да как же так? А остальные-то что? — Работают. Совершают открытия, исследуют и осваивают дикие миры, развивают товарные станции, снабжая населённые планеты всем необходимым. Обучают и воспитывают будущих матерей. — И всё? — Это очень почётная жизнь, полная смысла и пользы. Что может быть интереснее, чем каждый день узнавать новое и трудиться на благо своего народа? — А как же семья, дети? — Мы не живём семейными группами. Дети — достояние всей общины, их следует растить и обучать одинаково тщательно, независимо от того, кто отложил то или иное яйцо, и кто участвовал в его оплодотворении. Разделение на основании данных о происхождении бессмысленно и вредит развитию народа в целом. Убедившись, что столь сложная мысль в полной мере дошла до неразвитого разума собеседника, Ксаш вдруг с изумлением понял, что тах его… жалеет! А Ивень провёл ладонью по стеклу, словно пытался погладить Ксаша по плечу, и произнёс искренне и просто: — Слышь, Ксашенька… Может, ты того? Передумаешь? Оставайся жить у меня. Плевать, что ты парень, нашим со стороны это не понятно****. Ксаш был настолько ошеломлён этим странным предложением, что даже не знал, что о нём подумать. Ивень, приняв тишину в мыслях Ксаша за согласие, поспешил развить свою идею: — Потом, чтоб тебе не скучать, сманим с этого змеёвника какую из девиц, хоть ту же Фтиску. Будешь жить себе на болоте, как твои змеиные боги велят, изучать, что душе угодно, а для людей считаться моей большухой*****. А я когда меньшицу в дом возьму, накажу ей, чтобы к тебе со всем почтением… Наконец, Ксаш опомнился и остановил его: — Нет, я не могу. У меня уже есть обязательства. И Ивень сразу понял, о чём речь. — Так ты, значит, вроде как сговорённый, — подумал он грустно. — Кто хоть она? Или вам заранее знать не полагается? — Специально о таком не сообщают, но я догадываюсь, кому обязан приглашением. Со мной служила одна девушка, Тсэра Шенн-су. Наша группа занималась разведкой на дикой планете: нужно было искать подходящие для ведения хозяйства места и расставлять маяки, по которым после будет ориентироваться исследовательская станция. Мы с Тсэрой работали вдвоём возле обрыва и попали под песчаную осыпь. Когда нас накрыло, на мне была усиленная защита, с дополнительными костями и мышцами, поэтому чтобы спастись, я, стоя на четвереньках, удерживал спиной наползающий сверху песок, а Тсэра лежала подо мной и копала. Ей удалось пробиться к краю осыпи, но как раз в тот момент, когда она вылезла на свободу, у меня сломались одна из костей брони и парочка моих собственных. Меня завалило и сильно помяло. Тсэра успела позвать на помощь, меня откопали, но потом пришлось довольно долго лечиться. Когда я выздоровел, Тсэры среди разведчиков уже не было: срок её службы подошёл к концу и она улетела домой, на Шенн. А вскоре и я получил приглашение поселиться на Шенне. Думаю, этой честью я обязан именно Тсэре. Хотя есть вероятность, что кому-то из старших матерей показались полезными мои исследования******. — Да, дела, — вздохнул Ивень. — Значит, зря Фтиска по тебе сохнет. Слушай, а позови-ка её к нам, пускай принесёт чего пожрать?