Золотая Змейка

      Каморка прекратила движение, дверь плавно отъехала в сторону. Ивень выскользнул наружу и замер, чутко прислушиваясь к звукам вокруг. В проходах стояла тишина, но не глухая и мёртвая, а разбавленная смутными шорохами текущей рядом жизни. Внешне коридор ничем не отличался от того, в котором находилась горница лекаря, только охотничья чуйка да острый нюх подсказывали Ивеню, что он находится в совсем другом месте. Стараясь ступать как можно тише, он вернулся к повороту и выглянул из-за угла. Там, где должен был находиться вход в лекарню, тоже виднелась открытая дверь, только тянуло из-за неё не змеиными снадобьями, а особым духом, который исходил обычно от жуков — грязеедов. Ивень подкрался, осторожно заглянул внутрь. В приёмной горнице, очень похожей на обиталище злыдня Хиссура, сидел тот самый змей, что давеча получил от Фтиски нагоняй и полный отворот. На столе перед ним лежало тело в серебряной чешуе, а змей, насвистывая по-своему, увлечённо ковырял железным крюком у него в горле. Опасаясь, что невольно стал свидетелем какого-то жуткого злодейства, Ивень затаил дыхание, но любопытство надёжно приковало его к месту, заставило продолжать смотреть. Змей между тем с усилием повернул свой инструмент, вдавливая его глубже в зазор между чешуинами под челюстью жертвы. Ноги и руки серебряного мелко дрогнули, хвост внезапно хлестнул, зацепив змея острым кончиком по плечу. Тот шикнул коротко и зло, отбросил крючок и, придавив царапину ладонью, ушёл куда-то за загородку. Лёгкими шагами Ивень вбежал в горницу, остановился пред столом — и едва сдержал смешок: серебряная броня хоть и сохраняла очертания змеелюдьего тела, на самом деле была пуста. У шлема, похожего на длиннорылую башку, погнулась пластина, «челюсть» заклинилась и перестала открываться. Змей, служивший здесь оружейником и кузнецом, пытался открыть её для починки. Проколов кожу между защитными пластинами и подцепив крючком спрятанный внутри рычажок, мастер, как видно, по неосторожности задел какой-то механизм, приводящий в движение весь доспех, и из-за того получил случайный удар. Но тут в глубине оружейной послышались шаги: змей возвращался назад. Ивень заметался, ища, куда бы спрятаться. На глаза ему попался шкафчик, точно такой же, в каком в лекарне хранили комплекты чешуи. Только если у Хиссура он всегда был заперт на специальный ключ, то здесь дверца оказалась слегка приоткрытой. Ивень распахнул её настежь, быстро ввинтился в полку и снова прикрыл за собой дверь. После ему долго пришлось пролежать неподвижно, боясь почесаться лишний раз и скрадывая дыхание. Это было нелегко, ведь воздух за пределами садка в лекарне оказался влажен и удушливо затхл, словно смешан с болотной водой. Но если Ивень маялся, обливался потом и с трудом переводил дух, то змей - оружейник был вполне всем доволен. Сперва он возился с починкой серебряной чешуи. Закончив работу, достал из-под стола мёртвого жука, поковырял у того по бокам тонким долотом, открутил какие-то мелкие штырёчки, нажал под панцирем с двух сторон, и жучья спинка вдруг с сухим щелчком открылась, словно крышка ларца. «Так вот оно что, — подумал Ивень, — значит, жуки эти вовсе не живые, а сделанные змеями, ползать же и жрать грязь их заставляет колдовство. Интересно, мастер этот — тоже колдун, или так, по ремесленной части? Если колдун, то как бы он меня не учуял…» Однако удача всё ещё не отвернулась от Ивеня. Раньше, чем он успел окончательно растерять терпение, пришла толстозадая змеючка. Как же смешно она кривлялась, пытаясь охмурить мастера! Изгибала своё длинное тело так и эдак, выпячивая соблазнительные округлости, вздыхала, томно закатывала оранжевые глаза… Только там и вабить-то было не надо. Лишь она вошла, мастер на жука и глядеть забыл, всё только на девку косился. Ну, и добаловался. В нутре у жука вдруг что-то вспыхнуло яркой синей искрой, запахло гарью, а змей отпрыгнул прочь и заплясал на месте, коротко пошикивая и тряся обожжённой рукой. Змеючка тут же кинулась к нему с охами и ахами (а вернее сказать, фшиками и пфыками), захлопотала тревожно и бестолково, а потом утащила страдальца в смежную светёлку, лечить да утешать. Справедливо рассудив, что управятся они там не скоро, Ивень выкатился из полки, сгрёб со стола серебряную чешую и на цыпочках устремился в коридор. Найти уголок, в котором можно спрятаться от досужих глаз, оказалось той ещё задачей: у змеев везде был ровный свет, в коридорах чисто и пусто, двери же, иногда попадающиеся в стенах, были заперты и не имели ручек. Наконец, Ивень плюнул на поиски укромного места, просто уселся на пол посреди прохода и принялся разглядывать свою добычу. Внутренняя подложка серебряного доспеха оказалась прочной, но на удивление гибкой. И она легко растягивалась, так что Ивень сумел влезть в чешую. Вот только внутри обнаружились жёсткие опоры вдоль хребта и костей рук и ног, соединенные между собой упругими тяжами. Они грубо вдавились в тело. Ивень поёрзал, пытаясь уменьшить боль, внутри доспеха что-то тихо щёлкнуло, опоры сдвинулись с мест и обхватили его надёжно и удобно, словно панцирь — зубатку*. Упругие тяжи легли вдоль его собственных мышц, делая каждое движение более мощным и резким. Ивень подпрыгнул пару раз на пробу, и могучие новые мышцы подбросили его едва не до потолка. «Ишь ты, — подумал он, дивясь внезапно обретённой силе, — Теперь понятно, почему Ксашенька тогда чуть хвостом махнул — а меня с ног долой. Может, теперь я и до жучиного лаза допрыгнуть сумею?» Пробежавшись по коридору, Ивень нашёл под потолком продух. Допрыгнуть до него удалось, но края были гладкие, а сам лаз выходил из стены с наклоном к полу, так что зацепиться за него не представлялось возможным. Придумать что-либо новое Ивень не успел, в коридоре послышались шаги и змеиные голоса. Поскольку Ивень был одет в чешую, бежать и прятаться не имело особого смысла, но и сталкиваться со змеелюдами нос к носу, не разумея их речи, тоже не следовало. Поэтому Ивень защёлкнул на себе шлем, повернулся спиной к проходу, из которого слышались шаги, и уверенно направился обратно, к каморочке, привезшей его к змеиным мастерским. Вход в каморочку оказался закрыт. Ивень подошёл, вежливо постучал о притолоку. У порога бледно засветилась полоса наподобие придверного коврика. Парень осторожно потрогал её ногой, убедившись, что ничего плохого не происходит, встал на неё, и дверца каморки плавно отворилась. «Ого, — подумал Ивень. — Вот, значит, как тут это работает.» Шагнув внутрь, он нашёл на стене кнопки, по которым так опрометчиво шлёпнул в прошлый раз, присмотрелся. Как только Ивень пододвинулся достаточно близко, они ожили, засветились разными цветами. Написанных на них рун Ивень не понимал, но здраво рассудил, что обиталище змеев находится под болотом, значит, выход из него должен быть где-нибудь наверху, и нажал самую верхнюю кнопку. Когда дверь каморочки открылась вновь, перед Ивенем очутилась целая компания змеючек в чёрной чешуе. Все они были в расстёгнутых шлемах и оживлённо перешёптывались между собой. Ивень поспешил выйти в коридор и уверенным шагом пошёл прочь. Куда — он понятия не имел, но стоять и дожидаться, чтобы змеючки заинтересовались им, явно не следовало. Коридор представлял собой замкнутое кольцо, соединяющее две весьма просторные залы. Пробежавшись по кругу, Ивень с неудовольствием обнаружил, что на этом поверхе довольно людно. Или правильнее сказать «змейно»? В проходе Ивень насчитал четыре передвижные каморки: две маленькие, наподобие той, в которой он добрался сюда, вмещающие около десятка человек, и две попросторнее, в которые кроме людей влезла бы хоть даже телега с лошадью. Из одной такой на его глазах две змеючки в зелёном и с застёгнутыми шлемами вытолкали здоровенную повозку. Ивень с деловым видом пристроился сзади и пошёл за ними следом. Никто не обратил на него внимания. Повозка медленно прокатилась по коридору и въехала в зал. Там уже стояли на специальных подставках три таких же, и змеелюды в зелёном тщательно отмывали их водой из длинных гибких труб, а потом из других труб обдували досуха воздухом. В глубине зала Ивень заметил важного змея. Тот прохаживался среди работающих змеючек, делал им какие-то замечания и потыкивал пальцем в колдовскую книгу. Наконец, одну из повозок, чистую и высушенную, сняли с подставки и закатили в отдельный загончик. Змеючки вышли обратно, плотно прикрыли дверь, а змей ткнул что-то на маленькой коробочке, и над входом в загончик зажглась зловещая красно-чёрная надпись. Ивень смотрел бы и дальше, но тут сзади подкатилась ещё одна повозка, на него зашипели, и он поспешил освободить проезд. В зале на другом конце поверха было ещё оживлённее. Там толпились змеючки в чёрном. Надзирали за порядком двое в зелёной чешуе. Защёлкнув шлем и повесив за спину сумку вроде той, что была у Ксашеньки, каждая змейка подходила к столику, за которым сидел зелёный. Тот смотрел в свою колдовскую книгу, проверял поклажу, потом змейка прикладывала к специальному месту на его столе блестящий плоский листик не больше берёзового и проходила в другую половину зала. Там змеючки разбирались в десятки, к каждому десятку подходили ещё две, покрупнее и покрепче с виду, вооружённые самострелами, и вся компания покидала зал через дверь в дальней стене, тут же плотно закрывавшуюся за ними. «Верно, это и есть ход наверх, — подумал Ивень. — Только мне-то им не пройти. Больно много сложностей: и змей, вон, глазеет, и листик прикладывать надо… Может, с повозкой как-нибудь?» Но тут в его сторону направился один из зелёных. Изобразив крайнюю занятость, Ивень поспешно зашагал прочь. Вернувшись к передвижной каморочке, Ивень втиснулся в неё вместе с десятком змеек и поехал опять вниз. Каморочка останавливалась два раза. В первый из коридора пахло змеиной едой, там выбежали почти все змейки. Оставшиеся три вышли поверхом ниже, а Ивень нажал на самую нижнюю кнопку и поехал дальше. Каморка опять привезла его к мастерским. Внимательно прислушавшись и убедившись, что здесь по-прежнему пустынно и тихо, Ивень мышкой проскользнул мимо мастерской и отправился исследовать коридор. Тот и здесь описывал кольцо, соединяющее между собой два обширных зала. В первом на подставке стояла полуразобранная повозка. Под ней возились двое в чёрной чешуе, так что Ивень поспешил как можно тише прокрасться мимо. Зато во втором зале было пусто, только в углу высилась аккуратная стопка жуков, не то спящих, не то неисправных. Некоторое время Ивень смотрел на них, потом перевёл взгляд на продух под потолком... А потом его осенило. Он принялся таскать жуков под продух и укладывать их заново друг на друга, словно кирпичи. Пусть жуков было не так много, чтобы построенная стеночка достигла потолка, этого и не требовалось. Вскарабкавшись на спинки жуков из верхнего ряда, Ивень сумел засунуть в продух голову и обе руки. Пошарив вслепую по стенкам, он нащупал решётку, схватился за неё и подтянул себя вверх. Оказалось, что решётка открывается в помещение, так что, повиснув на ней, Ивень заодно открыл себе проход. С огромным трудом, пыхтя и обливаясь потом, он кое-как втиснулся в жучиный лаз и, извиваясь, как червяк, пополз по нему. Что его ждёт дальше, он даже не пытался себе представить.