Золотая Змейка

      Хиссур вернулся в медблок только под утро. — Похоже, у нас ничья, — сказал он Ксашу, коротавшему ночь за компьютером в приёмной. — Таха на месте протечки не обнаружили, но он там явно побывал: нашёл вентиляционное окно, отогнул решётку, прорвал мембрану и выбрался наружу. Жаль, конечно, но придётся обходиться без него. У меня остались позавчерашние образцы крови, посмотрим, сгодятся ли они хоть на что-нибудь. — Как девочки? С ними всё в порядке? — Более-менее. Пара восстановительных операций, месяц-другой покоя, и обе вернутся к службе. Кстати, о восстановлении. Шаттл на Шенн отправится через пять дней. Думаю, вы успеете за это время завершить предварительный отчёт и подготовиться к вылету. Но для этого вам следует соблюдать режим и по ночам спать, а не зависать за компьютером. Причём моим. — Прошу прощения, — ответил Ксаш без малейших признаков раскаяния на лице, — мне не спалось. — Это легко исправить. Возвращайтесь на свою лежанку, я введу вам успокоительное. Убедившись в том, что Ксаш крепко заснул, Хиссур почти бегом вернулся в приёмную и рухнул за пульт компьютера медблока. «Старею, хуфф подери, — думал он, едва справляясь с раздражением. — Это ж надо было так обмишуриться: бросить открытым внутренний канал! Ну-ка, посмотрим, хорошо ли наблюдатель распорядился моей рассеянностью…» Однако узнать, чем именно был занят Ксаш в эту ночь, не представлялось возможным: история последней сессии в компьютерном журнале была тщательно подчищена. «Так, значит? — сказал Хиссур пустой страничке на экране. — Даю хвост на отсечение, этот наглый выползень рылся в медархиве. Да и шаппакха бы с ним. Гораздо хуже будет, если наблюдатель обнаружил записи с внешних видеокамер». Без тени сомнения Хиссур набрал личный код начальника станции и нажал кнопку вызова. Появившееся на экране заспанное лицо Шэммиша выражало крайнюю степень недовольства. — Хисс, ты на часы смотрел? — шикнул он ядовито. — Если кто не в курсе, шен-су в это время спят! — Увы, не все. Некоторые по чужим компьютерам шарят. Посмотри, нет ли у тебя уведомлений о просмотре видеофайлов из архива камер посёлка. С Шэммиша мгновенно слетели остатки сна. Сосредоточенный и серьёзный, он принялся быстро набирать что-то на клавиатуре своего ноутбука, затем поднял глаза на экран и спокойно проговорил: — Три просмотра и скачивание архива за последний час. Пароль и код подтверждения принадлежат тебе. Что случилось, Хисс? — Так, почти ничего, — устало вздохнул Хиссур. — Просто один старый дурак выпустил из репарашки типа с очень длинным носом. Шэммиш сразу всё понял. — Цхат… Пожалуй, твой первоначальный план относительно него начинает мне нравиться. Делай, что хочешь, но эти данные не должны покинуть Тахал. Закончив разговор с Шэммишем, Хиссур вернулся во внутренний отсек. Он присел на стул возле лежанки Ксаша, долго вглядывался в спокойное лицо спящего, а потом задумчиво произнёс: — Ну что же, уважаемый Ксаш Шенн-кха, вы не оставили мне выбора. Придётся на старости лет заняться информационным разбоем. Надеюсь, к совершению более тяжких преступлений вы меня не вынудите. Он взял со столика принадлежащий Ксашу биоизлучатель, надел его, подключил питание и нажал на кнопку «реверс». Принципы работы со стандартным, прямым излучателем были Хиссуру известны. Он знал, что мысли и ощущения, транслируемые через излучатель, реципиент воспринимает, как собственные, и поэтому ожидал, что при работе в обратную сторону мысли донора будет тоже нелегко отделить от своих. Но даже не мог предположить, насколько! Просто вдруг он почувствовал себя молодым, беспечным, сильным, почти бессмертным, открытым для надежд и дерзких планов, ради которых стоило просыпаться по утрам. Мир вокруг был свеж, ярок и полон тайн. Позже, поймав себя на неприличных фантазиях с Тэссой в главной роли, Хиссур опомнился и с некоторым сожалением провёл дифференцировку потоков. В реальной жизни помощница Тэффлаха ему совершенно не нравилась, да и прошли уже те года, когда беготня по болоту за голыми девицами представляла для него интерес. Признаваться в этом самому себе было немного грустно, но зато помогло отделить собственные мысли от мыслей Ксаша и взять воспринимаемый поток под контроль. Дальше дело пошло легче. Дозированным прямым излучением мысли донора можно было направить в желаемую сторону и получить исчерпывающий ответ на любой вопрос. Случайно Хиссур узнал, как забавно они с Шэммишем выглядят в глазах молодого поколения, и от души, хоть не без горечи, посмеялся над этими карикатурными образами. А заодно удивился тому, насколько иначе, чем он сам, Ксаш видит обычных шен-су, которых каждый день встречает на станции. Хэтси, например, оказалась настоящей красавицей. Серьёзность, обязательность и трудолюбие Фтисаи, к которым Хиссур успел привыкнуть настолько, что перестал их замечать, произвели на наблюдателя глубокое впечатление. А ещё Ксаш очень тосковал по вольной жизни разведчика и грустил об оставленных на неисследованной, дикой планете друзьях. Углубляться в этот эмоциональный пласт Хиссур не нашёл возможным. Он просто выудил из памяти Ксаша пароль от его ноутбука и завершил сеанс. Дальше всё было много проще и много скучнее. Убедившись, что видеоархив с записями жизни посёлка просмотрен, но не пересылался по внешней сети, Хиссур вздохнул с облегчением и принялся изучать рабочие записи, сделанные наблюдателем на Тахале. Отдельную довольно объёмистую папку занимали расшифровки токограмм, снятых с двух десятков тахов, встреченных Ксашем на поверхности. Бегло просмотрев их, Хиссур убедился только в одном: Ксаш считает этих существ разумными и способными к полноценному двустороннему контакту. И это был добрый знак. В разделе рекомендаций Ксаш написал следующее: «Из анализа конфликтных ситуаций с участием тахов можно сделать следующий вывод: сами по себе тахи не являются паразитной или агрессивно настроенной формой жизни. Отдельно следует отметить, что места обитания шен-су не представляют для тахов хозяйственной или культурной ценности. Большая часть посещений тахами территории станции связана с природным любопытством и поисковым поведением, не считая единичных случаев спонтанной миграции. Последние можно свести к минимуму или полностью исключить, если сделать популяцию тахов, обитающую вокруг станции, стабильной. Управление поисковым поведением уже используется руководством «Тахала — 1»: по периметру хозяйственных зон высажены заградительные полосы из растений, представляющих для тахов промысловый интерес, а в местах затопления содержится кормовая рыба. Эти меры не только отвлекают тахов от посещения хозяйственных зон, но и заставляют их защищать прилегающую территорию от пришлых сородичей. Зачистка прилегающих к станции зон является гораздо менее эффективным способом борьбы с потравами, т. к. место истреблённых тахов вскоре займут новые особи, являющиеся больными, низкоранговыми или асоциальными, и потому вытесненные на периферию из сопредельных стабильных сообществ. Налаживание бесконфликтного сосуществования с новой, нестабильной популяцией потребует смены как минимум трёх поколений оседлых тахов. Полное же истребление тахов на планете трудозатратно и может повлечь за собой существенные нарушения в функционировании планетарной экосистемы. Отпугивание при помощи биоизлучателя также неэффективно: тахи демонстрируют высокую приспособляемость к повторяющимся раздражителям и вскоре перестают реагировать на сигнал тревоги даже при значительном увеличении его мощности. Хуже всего поддаются коррекции посещения, связанные с проявлением любопытства. Однако я берусь утверждать, что и их можно свести к единичным случаям. Анализ токограмм двадцати представителей приболотной популяции тахов позволяет сделать предварительный вывод: возбуждают любопытство и стимулируют исследовательское поведение ландшафты, позволяющие укрыться существу, по размеру сопоставимому с тахом, а так же содержащие яркие цветовые пятна, необычные структурные элементы и неоднородные формы. Из этого следует, что наименее привлекательный для исследования ландшафт должен хорошо просматриваться с высоты среднего роста взрослого таха и быть предельно однообразным как по рельефу, так и по составу растительности. Заключение: Планета Тахал может быть включена в программу ограниченной колонизации без модификации климата. Так как на планете имеется разумное население, находящееся на стадии освоения простейших технологий, при колонизации следует тщательно контролировать культурный след и избегать искажения естественного темпа развития местной цивилизации». Пролистав черновик отчёта, Хиссур разочарованно вздохнул. Прежде, чем отключить ноутбук, он прислал с личного компьютера на почту Ксаша письмо, вскрыл его и, активировав вложение, удалил. А потом, вернувшись в приёмную, налил себе в мензурку цихинны и выпил её залпом, неразбавленной. Проснувшись далеко за полдень, Ксаш не мог не согласиться с тем, что Хиссур прав: спать надо ложиться вовремя, а просиживать ночь, роясь в чужом компьютере — не полезно для здоровья. Спина и шея после вчерашних посиделок отчаянно ныли, в глаза словно насыпалось песка. Однако возможность без помех просмотреть медархив того стоила. Даже не будучи профессиональным медиком, Ксаш без труда отыскал десять случаев весьма странного изменения метрических данных стажёров. То, что за два-три года службы девушки значительно прибавляли в росте и весе, не было удивительным. Но вот обратные изменения, причём значительные, настораживали. Просмотрев внимательно карточки этих стажёров, Ксаш обнаружил так же, что у девушек не только внезапно изменились рост и вес. Бросалась в глаза разница в биохимических показателях: значительно выросли содержание гемоглобина и щелочной резерв, а содержание лактатов, наоборот, понизилось. У некоторых также изменилась группа крови. Увидев в этом списке Махтану Кхалит-су, Ксаш ещё раз просмотрел отчёты службы безопасности и сводку медархива. Имена шести девушек-перевёртышей обнаружились в списке служащих отдела безопасности. Каждая из них участвовала в столкновениях с тахами, после которых поступала на лечение в медблок. И выходила оттуда со значительными изменениями в организме. Остальные, включая Махтану, проходили службу в других отделах, но тоже получили тяжёлые повреждения во время стычек и несчастных случаев на поверхности. Всплыли так же несколько погибших, тела которых были кремированы, но прах почему-то не отправлен на родину, а захоронен на Тахале. Похоже, ограничение допуска к медархиву служило прикрытием для каких-то подозрительных махинаций со стороны руководства «Тахала — 1». Ещё более интересным оказался архив записей с нескольких внешних видеокамер. Ксаш заглянул в него случайно, из голого любопытства: что могут делать в компьютере медблока записи, которым самое место в отделе безопасности? На первый взгляд, ничего необычного в них не было. Одна точка наблюдения показывала улиточный выпас, другая — сектор кормозаготовок. Но, промотав на скорости пару дней, Ксаш присвистнул от удивления: в этих секторах девушки работали без защитного снаряжения и дыхательных фильтров! Они выглядели спокойными и никак не показывали, что повышенное содержание кислорода и сухость воздуха доставляют им неудобства. Впрочем, время от времени кто-нибудь из них срывался с места и нырял в водоём, под которым, как уже знал Ксаш, находится третий шлюз. После, наскоро отряхнувшись и накинув свободное платье, защищающее от палящего солнца, купальщица возвращалась к работе. Закончив смену, эта бригада уходила не к ближайшему шлюзу, который, кстати, никогда не использовался сельхозниками, а куда-то за пределы хозяйственной зоны. Куда именно — дала ответ следующая точка наблюдения. Сперва Ксаш подумал, что видит чьи-то домашние записи, по чистой случайности попавшие в архив. На видео был обычный дом шен-су, большой и светлый, такой, какие часто встречаются в малых городах на Хтиссе: просторные комнаты, при помощи раздвижных перегородок легко превращающиеся в отдельные маленькие спальни, мягкие маты на полу, окна во всю стену. И в доме шла самая обычная жизнь. Несколько женщин воспитывали группу разновозрастных детей и выполняли ежедневные работы по жизнеобеспечению, им помогали юноши и девушки, с виду уже достигшие возраста поступления на общественную службу. Но за окнами шумел засушливый лес Тахала, а лица девушек Ксаш узнал без труда: только что он видел их на записях с полей. Никто, кроме старших женщин, не носил привычной глазу Ксаша защитной чешуи. Молодые шен-су ходили в лёгкой, тонкой одежде, сделанной не из аквасилика или другого похожего полимера, а из волокон местного растения, которое тахи называют «лён». Но такая сомнительная защита не прикрывала тела шен-су полностью, и Ксаш видел, что чешуя даже самых младших детей чистая, яркая и имеет непривычно насыщенный цвет. Детальным изучением этих записей Ксаш планировал заняться сразу после завтрака (если, конечно, можно назвать завтраком послеполуденный перекус). С этой мыслью он разлепил глаза, сел, свесив ноги с лежанки, кинул привычный взгляд на вольер Ивеня… И на всякий случай ущипнул себя за ухо, чтобы убедиться, что не спит. В вольере уже не было пусто, в нём сидела молоденькая таха. Выглядела она в точности как тот визуальный образ, который они с Ивенем слепили для бутафорской свадьбы. Ксаш заглянул в приёмную. Там Фтисая делала Кхате перевязку, и обе весьма удивились неожиданному вторжению заспанного, полураздетого и неумытого шен-су. — Простите, девчонки, — сказал им Ксаш, поспешно заворачиваясь в одеяло, — я на секунду. Фтис, рыбка, ты не в курсе, что за таха сидит в виварии? Это та самая, которую безопасники отловили для опытов? — Да, — ответила ему Фтисая. — Но, к сожалению, никаких опытов не будет. Я уже проверила образцы вашего таха. Клетки-лекари исчезли, это самая обычная кровь.