Золотая Змейка

      Ксаш подошёл к вольеру и некоторое время с интересом разглядывал таху, заворожённый её сходством с Иффеновой мечтой. Но, присмотревшись к девушке повнимательнее, он вскоре пришёл к выводу, что во-первых, сходство это не было полным и безупречным, а во-вторых, скорее всего, созданный при помощи биоизлучателя образ представлял собой стандартный набор значимых для тахов маркеров фертильности. «Похоже, Иффен избаловал меня своей открытостью и склонностью к эмпатии, — подумал Ксаш. — Я сам не заметил, как начал видеть в нём шен-су без чешуи, а ведь это недопустимый промах для специалиста по биоконтактам. И уж совсем глупо проецировать собственные эмоциональные состояния на исследуемый объект». Успокоившись и собравшись с мыслями, Ксаш посмотрел на таху трезвым взглядом. Теперь он видел перед собой не ожившую расшифровку токограммы, а возможность продолжить изучение развивающейся разумной расы и заодно завершить испытания собственного изобретения — обратного биоизлучателя. Для этого потребуется всего лишь оставить на Тахале прибор с автономным записывающим устройством и обеспечить пересылку данных с него на Шенн. Кто знает, возможно, наблюдение за тахами позволит шен-су научиться лучше понимать психологию нерептильных рас, с которыми приходится сталкиваться при освоении новых планет. В любом случае, умение считывать и расшифровывать биотоки мозга разумных и близких к тому существ поможет снизить количество опасных столкновений с ними. Ксаш вернулся во внутренний отсек и приступил к подготовке оборудования. Стандартный биоизлучатель с кристаллом, вмонтированным в широкий браслет, он установил на режим одностороннего приёма сигнала. Парный к нему браслет нёс на себе кристалл-накопитель. Ксаш убедился, что оба прибора заряжены, исправны и сонастроены, а потом связался по личному каналу с Хэтси, чтобы узнать судьбу своей кси-брони. Как выяснилось после осмотра в ремонтном блоке, из строя вышла не только сменная часть дыхательного фильтра, но и основная мембрана, поэтому броню Ксаша признали не подлежащей ремонту и списали в утиль. Правда, утилизировать пока ещё не успели, и то, что от неё осталось, сдали на склад отдела жизнеобеспечения. Хэтси пообещала прислать её в медблок с кем-нибудь из стажёров не позднее обеденного перерыва. Теперь оставалось только переговорить с Хиссуром. Ксаш не был уверен в том, что уместно беспокоить его видеовызовом, и поэтому отправил в личную почту доктора текстовое сообщение: «Доброго дня, доктор Хиссур. Я хотел бы сделать кое-какие уточнения касательно нашего с вами спора. Хоть тах и не был пойман, последняя его локация оказалась вычислена мною предельно точно. Вы не находите, что я всё-таки заслужил небольшой приз? Из разговора с Фтисаей мне стало известно, что образцы крови сбежавшего таха не представляют никакой ценности, и опыт с переливанием клеток-лекарей не состоится. Если это так, самка таха вам больше не нужна. Не могли бы вы передать её мне в качестве материала для опытов?» Ответ пришёл неожиданно скоро: «Доброго дня, Ксаш. Вы правы, таха в настоящее время не представляет для меня интереса. Можете использовать её на своё усмотрение, если, конечно, ваши опыты не связаны с отработкой методов выявления и отлова беглых тахов внутри станции». «Благодарю за понимание и обещаю, что никакого вреда станционному оборудованию не нанесу. Предупредите, пожалуйста, Фтисаю, что я сегодня начну работать с тахой», — написал Ксаш. А про себя подумал: «Шутит ещё, ящерица сушёная… Нет чтобы спасибо сказать. Без моих методов выявления и отлова беглых тахов ты так и гонял бы Махтану по коридорам впустую, вплоть до самой аварии в вентиляции. И вряд ли без моей просьбы Тэффлах оказался бы так близко к месту протечки». Остаток предобеденного времени Ксаш посвятил наблюдению за тахой. Она была взволнована, явно опасалась его и при любой попытке приблизиться забивалась в дальний угол вольера. Принесённые Фтисаей еда и вода остались нетронутыми. «Похоже, Хиссур обращался с ней не слишком ласково, — подумал Ксаш. — Или она менее стрессоустойчива, чем Иффен. Но в данном случае это не имеет значения. Просто придётся при личном контакте прикрываться образом её соплеменника. А чтобы он был достоверным, за образец можно взять токограммы Иффена, благо их у меня весьма богатая подборка». Хэтси не забыла своего обещания. Перед обедом в медблок заглянула одна из стажёрок отдела жизнеобеспечения и принесла Ксашу его броню: чистую, заряженную, но без дыхательного фильтра. Чтобы раздобыть замену, ему пришлось дойти до жилого отсека и взять запасной фильтрующий элемент от собственной эски. Вернувшись в медблок, Ксаш обнаружил, что Фтисая уже ушла в столовую. Это было весьма кстати. Ксаш поскорее вставил фильтрующий элемент в броню, надел биоизлучатель и, установив его на двусторонний режим работы, вошёл в виварий. Таха встретила его настороженным взглядом. Однако биоизлучатель сделал своё дело: уже через миг лицо её разгладилось, она вздохнула с явным облегчением и подбежала к передней стенке вольера. Она смотрела на него с такой жадной надеждой, что Ксашу вдруг пришла в голову озорная мысль. Подмигнув девушке, он сказал тихо: — На волю хочешь? Та закивала изо всех сил. Он отпер вольер, схватил пленницу за руку и быстро втащил во внутренний отсек. — Вот, надевай и бежим скорее, — кивнул он на золотую чешую, небрежно повешенную на стул, — да поторапливайся, пока змеюки не приползли. Девушка оказалась на диво сообразительной. Ни о чём не спрашивая, она живо скинула запон и верхнюю рубаху, подол нижней обернула вокруг талии и полезла в броню. Ксашу оставалось только помочь ей отрегулировать положение костей экзоскелета да застегнуть шлем. Заодно он незаметно настроил работу фильтров так, чтобы сделать влажность и содержание кислорода внутри брони комфортными для организма тахи. Как только с переодеванием было покончено, Ксаш пододвинул лежанку к расположенному под потолком технологическому ходу, поставил на узкий торец, убедился, что, взобравшись на неё, можно без труда дотянуться до установленных внутри хода скоб, и скомандовал тахе: — Давай, полезай. Она испуганно вытаращила глаза и пискнула: — Там жуки! — Глупости, те жуки живых не едят. А вот змеелюды — могут. Или ты хочешь остаться тут и подождать, когда вернётся змеюк? Тогда бывай, а я пошёл… Угроза подействовала. Не возражая больше ни словом, таха вскарабкалась на торец лежанки. Ксаш последовал было за ней, но потом окинул напоследок комнату прощальным взглядом и будто случайно заметил браслеты, украшенные переливчатыми голубыми камнями. И прихватил их с собой. — Ишь ты, — сказал он, в точности копируя интонации Иффена. — Баские обручья, глядишь, и нам на что сгодятся. С помощью искусственных мышц таха легко втянула себя внутрь хода, а вот Ксашу пришлось обходиться собственными силами. С трудом справившись с этим нехитрым делом, он в мыслях пообещал себе, что с завтрашнего же дня начнёт выполнять упражнения, назначенные Сахи, а пока — подтолкнул таху в зад и прошипел: — Давай-давай, ползи! Если навстречу попадётся жук, дай ему по носу, он повернёт в другую сторону. Ксаш не даром так внимательно изучал карту технологических и вентиляционных ходов «Тахала — 1». Сейчас он был твёрдо уверен, что знает, куда им двигаться: пол сотни парсов* прямо, потом по стояку вниз, ещё сотня парсов налево, правый поворот — и они окажутся в служебной части блока жизнеобеспечения. Таха пыхтела и сопела (видно, сказывалась не идеальная работа дыхательных фильтров), но терпеливо ползла вперёд и поворачивала где надо, следуя его указаниям. Спустя каких-то пол часа впереди показалась цель их путешествия — отлогий спуск, ведущий в комнатку позади трубы мусоропровода. Таха показала себя не слишком ловкой: вниз она скатилась с таким грохотом, что, похоже, только броня спасла её от серьёзных травм. Сам Ксаш спрыгнул на пол бесшумно и мягко, и всё же не смог сдержать вскрик: даже такое аккуратное приземление отозвалось резкой болью в спине и шее. Таха кинулась к нему, принялась тормошить и обнимать, заглядывая в лицо: — Что случилось? Ивень, что с тобой? Тебе больно? Скажи хоть пол словечка! Но пока Ксашу не то что говорить, даже дышать удавалось через раз, и потому он ничем не мог её успокоить, только судорожно думал про себя: «Цхат… Вот незадача… Неужели эта дура знакома с Иффеном? Как бы мои действия не насторожили её несовпадением с уже имеющимся в памяти образом». Но похоже, об этом можно было не беспокоиться. Таха, не дождавшись ни звука в ответ, вдруг разрыдалась и, заключив Ксаша в объятия (усиленные искусственной мускулатурой и потому довольно неприятные), принялась жалобно причитать: — Ивень, голубчик, ты прости меня, ладно? Я ведь вовсе не хотела тебя прогонять. И про то, что с Собольком теперь буду миловаться, просто так сказала, хотела, чтобы ты взревновал и любил пуще. Я ведь как узнала от девчат, что ты с горя на какой-то змеюке жениться решил, всё бросила, в лес к тебе побежала… А там — эти змеи с сетями и палками… А ты всё равно за мной пришёл… Это ведь неправда всё про змеюку, да? — Брешут, — выдохнул, наконец, Ксаш. — Нет никакой змеюки, я только тебя люблю. На вот, носи, — и он бережно защёлкнул на запястьях тахи свои браслеты. — Ну всё, теперь пора. Слышишь, зашумело? Сей миг вон там откроется оконце и в горницу потечёт вода. Потом в полу тоже откроется оконце. Сразу ныряй в него, поток тебя на волю вынесет. — А ты? — встревожилась таха. — Мне с тобой выплыть не получится, потому как туда нельзя без чешуи. Но ты не думай, я вылезу. Только позже. А ты как вынырнешь, осмотрись. Там рядом, на берегу, будет шалашик. Иди к нему и меня дожидайся. Поняла? Таха покосилась на него с сомнением. И тогда Ксаш сделал то, что успел подсмотреть во время своего похода на поверхность: расстегнул на девушке шлем и ткнулся губами в её губы. Так поступали молодые тахи, разбившись на разнополые парочки. Губы тахи оказались неприятно мягкими и горячими. Ксаш, брезгливо вздрогнув, отстранился, и отголосок его эмоций достиг сознания тахи. Она посмотрела испуганно: — Ты что? — Некогда, — хмуро ответил Ксаш. — Видишь, уже воды по колено? Давай, застёгивайся. Пора. Таха в последний раз обняла его так, что рёбра захрустели, шлёпнула в губы своими слюнявыми губами, защёлкнула забрало и бесстрашно шагнула в смывной шлюз. «Вот и славно, — подумал Ксаш. — Хоть мембрана не вполне исправна, несколько минут фильтры выдержат, а дальше у неё, я надеюсь, хватит ума снять шлем». Дождавшись полного слива промывающей жидкости, Ксаш уже собирался самым обычным путём вернуться в медблок. Ему не терпелось убедиться в том, что аппаратура его в целости и сохранности доставлена на поверхность и готова к пересылке данных по внешней сети. Однако, открыв дверь, ведущую из промывочной в коридор, Ксаш почти столкнулся с Хиссуром. — Какая приятная встреча, — сказал тот спокойно и чуть насмешливо, полностью перегораживая проход. — И зачем, хотелось бы знать, вы это сделали? Хотите неприятностей с космоохраной? Уверяю, в этом случае «Цефея» и не подумает вас покрывать. — Не вижу в моих действиях никаких нарушений, — ответил Ксаш самоуверенно. — Моя должностная инструкция допускает аппаратное изучение живых и способных к контакту организмов в естественной среде обитания при условии непричинения им физического и морального вреда. Хиссур сделал небольшой шажок вперёд, пытаясь оттеснить Ксаша обратно в смывочную. Тот не попятился, и они оказались непристойно близко друг к другу, нос к носу, глаза в глаза. — А как насчёт межпланетного соглашения о контроле культурного следа и невмешательстве в дела малоразвитых цивилизаций? — тихо спросил Хиссур. — По моему, нарушение налицо, притом преднамеренное. — В чём именно, по-вашему, оно заключается? — Только что вы выпустили на свободу представительницу разумного, хоть и малоразвитого народа, бесконтрольно отправив вместе с ней на поверхность высокотехнологичные приборы. — Это вы о кси-броне? Она официально списана в утиль, и думаю, что после повторного купания в хитолизине будет годна только на дикарские украшения. — Перестаньте кривляться, Ксаш. Вы отлично знаете, о чём я: обратный биоизлучатель и сопряжённый с ним накопительный кристалл. — Почему вы считаете, что я отправил их на планету бесконтрольно? Оба прибора связаны внешним каналом с моим компьютером, и я могу в любой момент отключить их или уничтожить. Планирую сделать это перед самым отлётом с Тахала. — Вот как? — спросил Хиссур, с едкой полуулыбкой отступая назад. — Будьте добры, продемонстрируйте рабочий канал связи с приборами, и мне останется лишь извиниться перед вами за доставленное беспокойство. — Нет проблем. Предлагаю вернуться в медблок: там вы сможете всё увидеть своими глазами. С гордо поднятой головой Ксаш прошёл мимо Хиссура и уверенным шагом направился к лифту. По пути он отметил, что Хиссур явился на встречу с ним не один. В коридоре возле лифта подпирала стенку Махтана. Чуть поодаль стояла Шоша с расчехлённым арбалетом в руках, а за её спиной переминались с ноги на ногу техник санблока Саха и бледная до серости, очень грустная Хэтси. Встретившись взглядом с Ксашем, она смущённо опустила глаза. «Всё-таки первое впечатление меня не обмануло», — безо всякого удовольствия подумал Ксаш. Никаких причин относиться к этой девушке доверием он не имел, но почему-то известие о том, что Хэтси принадлежит к стану врагов, сильно его огорчило. А в медблоке Ксаша ждал ещё менее приятный сюрприз: установить связь с отправленным на поверхность биоизлучателем не удалось. — По-прежнему будете утверждать, оба прибора под контролем? — прошипел над ухом Хиссур. Ксаш посмотрел на него с плохо скрытым отвращением. — Послушайте, док, давайте не будем ходить кругами. Что вам нужно от меня? — Понимания. И немного молчания. Согласитесь, это не такая уж высокая плата за жизнь. — Что вы имеете виду? — Присядем, — сказал Хиссур уже вполне миролюбиво. — Полагаю, нам есть что обсудить. И обернувшись к маячившей в дверях Шоше, добавил: — Закрой дверь с той стороны. И проследи, чтобы нас никто не беспокоил.