NEO: City of lights

***

Requiem — Sorrow, Vacant

Из узкого коридора открывается вид на просторную гостиную. На диване сидит красивая молодая женщина, её светлые волосы элегантными волнами спадают на плечо, а тёмное домашнее платье подчёркивает фигуру. Она что-то рисует на стационарном планшетнике пальцами и говорит с не менее привлекательным мужчиной средних лет, вертящимся на кухне. Он одет в светлую рубашку с подкатанными рукавами и в брюки, поверх повязан чёрный фартук. Не аккуратная с иголочки одежда корпо, но и не грязный гранж или модный сейчас нео, что носят меха. Играет музыка, клавиши рояля в дальнем углу комнаты нажимаются сами собой... Сценка выглядит так мирно и красиво, что спирает дыхание. Хонджун выходит из коридора и кончиками пальцев касается обивки дивана. Поверхность идёт рябью пикселей и пропускает руку сквозь себя, оказываясь пустой и полупрозрачной. Мимо ног Стратега проскальзывает огромный лохматый киберпёс, за которым забавно перебирая ножками топает маленький курносый мальчик в простенькой одежке. На пол пути спотыкаясь и падая, в последний момент цепляясь за пушистый хвост собаки. Затем однако поднимается и бежит к женщине за рисованием. Хонджун тяжело сглатывает, когда она оборачивается на шум и звонко смеётся, протягивая руки, чтобы подхватить подбежавшего мальчишку. Ребёнок заливается смехом вместе с женщиной, весело кряхтя и дёргая ножками. К ним оборачивается и мужчина, с лопаткой в руке. Он улыбается так ярко и беззаботно, до морщинок в уголках глаз. Картинка останавливается, а Джун запрокидывает голову, не давая слезам вырваться из покрасневших глаз. Крепче сжимает в руке гола-кристалл, обкусывает изнутри губы чуть ли не до крови. Молча дрожит, глядя в потолок. Который под его взглядом медленно рассыпается на пиксели и исчезает, уже показывая потолок его собственной комнаты. В носу щиплет, в груди тяжело и пусто. Мгновением позже просыпается гнев, лавовой волной захлёстывая сознание. Быстрыми шагами лидер спускается на второй этаж, влетает в тренировочную комнату, напугав стрелявшего по мишени Сана. Тот, увидев кианитовое пламя во взгляде стратега, спешно покидает комнату, оставляя его одного. Хонджун подходит вплотную к груше для битья, сжимает кулаки и начинает нападать. Остервенело, беспощадно, выплёскивая всю накопившуюся злобу. Так, что костяшкам больно и ноет в ещё не зажившем до конца в боку. Всё же врач хоть и хорош, но раны за сутки не заживают. Сбив первое желание что-нибудь разгромить стратег цепляется за искусственную кожу, которой обтянут тренировочный объект, и падает на него же лбом. Жмурится, пока одинокая слеза срывается с подбородка, разбиваясь об металлопластик у его ног. Да хоть две луны, он не позволит прошлому повториться снова.

***

NASTY. — Blair Rouge

Джун уже сидел и пытался занять себя изучением новых поставок в ближайшие корпорации, когда возле него остановился Ёсан. Старающийся выглядить спокойным, но явно напряжённый в плечах.       — Хонджун, — зовёт хакер негромко и кэп поворачивается в кресле, внимательно глядя на пришедшего. — Корпо очнулся и в состоянии говорить, — так же тихо продолжает Кан. Лидер подавляет в себе желание упасть лицом в собственные раскрытые ладони и выматериться. Что ж за день-то такой. Мало того, что сегодня болезненная дата, так теперь ещё и это.       — Хорошо, спасибо, — только и произносит он, прежде чем обернуться обратно к столу и устало обратиться к ИИ. — Эйтини, включай Синюю Аврору. Кроме того, разрешаю ношение бластеров на базе и скажи Минги передать Юнхо наручники. Будет отнекиваться, сказать, что это приказ.       — Выполняю, — отзывается мелодичный женский голос, и все четыре этажа их части здания заливает сине-зелёный свет. Джун собирается с духом, пока спрыгивает со своего трона, переходит к столу в другом конце рубки и садится за одну из сторон. Проверяет наличие бластера в потайном кармане шубы и откидывается на спинку, ожидая пока соберутся другие мемберы. Как и всегда рубка наполняется быстро и практически бесшумно. Все кроме Ёсана, которого Джун попросил сесть справа от себя, остаются стоять, пока только догадываясь о причине сбора. Немного погодя в рубку ступает корпо с застёгнутыми перед собой руками и сразу за ним, придерживая за плечо, медик. Без повреждений и в сменной одежде гость смотрится совершенно не так, как раньше. Он оказался хорошо сложенным, высоким и длинноногим красавцем с чёрными как уголь волосами и острыми чертами лица. У него были густые, строгие брови и глаза непоколебимого упрямца, точно знающего себе цену. Вблизи он выглядел и вовсе как произведение искусства. Хонджун однако и бровью не повёл.       — Сядьте оба напротив. Руки на стол. Хоть одно резкое движение и я разрешаю своим ребятам стрелять, — холодно произносит Стратег, глядя стоящему корпо строго в глаза. Тот взгляда не потупляет, наоборот кажется только выше поднимает подбородок. Кэпа от этого передёргивает. Он ненавидит таких гордецов. Юнхо же покорно опускает голову, как провинившийся киберпёс, и мягко ведёт корпо к столу, усаживая. То, как он обходится с незнакомцем Хонджуна очень сильно напрягает.       — Итак, Седьмой. Как много этот человек о нас знает и что ты с ним делал? — спрашивает лидер, медленно опуская руки на столешницу и сверля медика взглядом.       — Моё полное имя… Расположение нашей базы… Что я — наш медик… — не громко произносит Юнхо, бегая глазами по столешнице. — Эм, я зашил ему несколько ран, вот…       — ...И он поставил ему карбоновый протез, с предплечья по скулу, — добавляет за явно не собиравшегося признаваться врача Ёсан. Хонджун поднимает в изумлении бровь и оценивающе-удивлённо смотрит на медика.       — А не охуел ли ты часом, — скорее утверждает, чем спрашивает лидер. — Ты не знаешь сколько стоит подобный протез? Ты думаешь, нам эти материалы не будут нужны? Ты уже забыл, как мы их доставали? Мм? — сжимая от злости челюсти вопрошает стратег.       — Н-нет… — отвечает медик на всё сразу, нервно ковыряя пальцами столешницу.       — Он просто хотел помочь и я крайне благодарен ему за это, — произносит из неоткуда корпо, размеренно и чётко, смело встречаясь с полыхающим кианитом глаз напротив.       — Тебя я не просил лезть не в свое дело. Естественно ты ему благодарен, для вас ведь это мелочи, — Хонджуну с трудом удаётся сдержать себя, чтобы не вдарить по наглой роже напротив. По большей части этому способствует присутствие рядом Ёсана.       — Это не мелочи для меня, — всё так же спокойно произносит гость.       — Самая откровенная ложь из всех, что я видел за свою жизнь. Один твой личный счёт способен купить всё, что тут есть.       — У меня нет личного счета.       — А, то есть ты настолько крупная шишка, что платишь со счёта компании? — тон Хонджуна переходит на пассивно-агрессивный, псевдо-интересующийся.       — У меня вообще нет ни коина, — однако собеседник остаётся невозмутим.       — С чего ты взял, что я поверю? — Джун, понимая что подобное не работает и на эмоции корпо вывести не получится, откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди.       — Меня выгнали из компании, — Сонхва же наоборот поддаётся вперёд, будто пытаясь объяснить простейшие вещи ребёнку. Кэпа это невероятно раздражает. Хотя его вообще всё в Сонхва невероятно раздражает.       — Да ладно, и не убили? Ну-ну, ври дальше.       — Меня не могли убить.       — Это почему же интересно, слишком мало знал?       — Нет, слухи бы пошли.       — Оо, да мы маленькая звёздочка, — найдя за что уцепиться язвит лидер.       — Мм, ну что-то вроде, — безразлично отвечает корпо.       — И что же такой как ты забыл здесь, на нижних этажах, среди дыма и пепла? — как-бы из любопытства спрашивает Ким, прикрывая таким образом действительное непонимание.       — Я хочу помочь, — со вздохом признаётся Сонхва.       — Пфф, это с чем например? Вы корпо даже руками работать не умеете, — брови Хонджуна теряются в лохматой чёлке, пока он смотрит на собеседника как на идиота.       — У меня есть информация, которую Вам очень хочется знать, — спокойно, даже немного интригующе говорит корпо.       — Это что же? Старые чертежи гравикаров? — голос Джуна пропитан сарказмом. Ну что может им предложить эта смазливая каменно-спокойная рожа интересного из того, что они сами не могут узнать.       — Буквально всё о Ggl.Inc, даже самые секретные разработки, — немного усилив ответ жестом отвечает корпо.       — Издеваешься? Кто ты блядь такой, чтобы знать подобное?       — Пак Сонхва, 23х летний безпризванник. И хотя фамилия юноши казалась Хонджуну очень знакомой, он был слишком раздражен, чтобы обратить на неё должное внимание. Этот корпо смеет ему ещё и дерзить. Он не в том положении.       — Смешно. Нам такая информация не по зубам всё равно, так что выметайся и забудь сюда дорогу, если жизнь дорога, — в голосе лидера звучит угроза и если бы не Ёсан, своим присутствием уравновешивающий вспыльчивого кэпа, он бы говорил ещё жёстче.       — Я отдам информацию бесплатно. Могу хоть сейчас начать, — собеседник хмурится немного, но голос его не дрогнет. И это отдельно выводит из себя.       — Ты серьёзно рассчитываешь, что я тебе поверю? — как у идиота спрашивает Джун. Он не пятилетний мальчишка, чтобы верить всему подряд, тем более такой чуши. Хороших людей среди корпо не бывает, они все ищут исключительно выгоду.       — А не должны? — приходит время Сонхва удивлённо вскидывать брови. Он действительно полагал, что ему поверят на слово?       — Ты — корпо, а у нас с вами разговор короткий. Мы грабим то, что вам не принадлежит и возвращаем законным владельцам, а несогласные погибают быстро и почти безболезненно, — решает прояснить ситуацию кэп, улыбаясь пугающе-хищно и заставляя собеседника хмуриться ещё сильнее.       — В таком случае меня можно не относить к корпо, — едва слышно произносит Хва, сжимая руки в кулаки.       — Схуяли, — снова скорее утверждает чем спрашивает Хонджун, в противовес громко.       — Меня выгнал не кто-то, а мой отец. Стратег замолкает, закрыв рот, уже готовый было сказать очередную остроту. Если корпо действительно выгнал родственник, значит он был очень влиятельным человеком в компании. Потому что абы-кто не может выгнать сотрудника, тем более не убив его.       — А твой отец… кто? — спрашивает кэп медленно.       — Пак Джихван. Оглушающая тишина разливается по помещению, оставляя эхо имени гулять по пространству, пока не затихнет. Этого человека знали здесь абсолютно все. Лидер одной из трех самых крупных компаний планеты был известен своим хладнокровием, жестокостью, и, что самое главное, ненавистью ко всему живому. Поговаривали, что вокруг него могут существовать только андроиды и киборги, те, кем легче управлять. Было ли это правдой никто не знал, потому что этот «старый хрыч» никогда не высовывал носа из своих комнат, куда пока доберёшься ноги отбросишь. О том, чтобы у подобного человека была семья не может быть и речи. Но если уж этот корпо — его родич, и его все равно выгнали… это было уже немного чересчур.       — Ты его сын? — собираясь с мыслями абсолютно серьёзно переспрашивает Хонджун.       — Да, — и получается такой же сухой ответ.       — А почему про тебя тогда нет никакой информации? — интересуется моментально Ким. Все же пока в его голове многое не состыкуется.       — Я незаконнорожденный, — первый раз за разговор отводя взгляд отвечает корпо.       — И нахрен ты сюда припёрся тогда? — Джун задает самый логичный вопрос из всех возможных, искренне пытаясь собрать пока несобирающийся пазл вместе.       — Я ненавижу разделение и сам помогал меха, пока меня за этим не обнаружили, — говорит корпо, снова глядя на Стратега.       — Звучит как максимально дешёвая история, но ладно, сделаю вид, что поверил. Ещё с пару минут Хонджун думает, что делать дальше. И от возможности добыть редкой информации отказаться нельзя, и оставить его здесь тоже может оказаться чревато.       — Хуй с тобой, — в конечном итоге придумав рабочую систему говорит кэп. — Передашь всё что знаешь и проваливай. Такую шишку как ты опасно держать под боком, так что ты на правах пленного. Сидишь за этим столом у меня и мемберов на виду, пока я не придумаю, куда тебя дальше девать. Не желая находиться рядом с этим смазливым наследничком Ggl, Хонджун моментально поднимается, не давая корпо ничего ответить, и заодно одним взглядом приказывает Юнхо подняться следом. Остальных разгоняет рукой, оставляя только Уёна караулить новоиспечённого пленника. У вора было больше всего шансов скрутить его на месте, если тот куда-нибудь рыпнется. Все таки Уён был лучшим среди них в рукопашном бою. Тем временем Джун поманил медика за собой, в комнату. Или в более известную среди мемберов как «капитанскую». Место, куда боялись ходить все, потому что туда Стратег звал только на самые лютые разборки.

***

Return — Kazukii

Стоит Юнхо переступить порог комнаты, как он моментально начинает дрожать и теребить рукава рубашки от волнения. Конечно, в комнате не было никаких пыточных устройств или устрашающих объектов, просто сама атмосфера этого места напрягала. Здесь было слишком пусто, если учесть, какая вечно захламлённая у парней база. Все всегда называли её комнатой Хонджуна, потому что он мало кого сюда пускал и она почти всегда была закрыта. Из-за этого помещение было окружено тайной и самыми немыслимыми догадками. Ведь здесь не было даже кровати, только стол, два кресла, экран в пол стены и шкаф с драгоценными лидерскими шубами. Однако несмотря на отсутствие здесь хоть чего-либо интересного Хонджун мог пропадать у себя сутками, общаясь лишь через Эйтини. Поэтому когда стратег звал сюда кого-то — у всех мемберов случался лёгкий приступ паники. Потому-что никогда не знаешь, что тебя здесь ждёт. А самому лидеру, тем временем, на обстановку как-то плевать. Так ничего и не говоря он садится в одно из кресел, жестом указывая медику на второе. Чон опускается на самый его кончик.        — Хон-а… — начинает Юнхо и замолкает, не зная как оправдаться. — Старший брат, я… Глаза напротив сверкают кианитом, всего на мгновение встречаясь взглядом с медиком и тем самым заставляя его заткнуться, съежиться. Превращая такого высокого Чона в комочек чуть ли не меньше, чем само кресло. Мало у кого имелось храбрости называть лидера Эйтиз "братом". И, к сожалению, одним из подобных смелых был Чон Юнхо, с которым у Хонджуна слишком длинная и очень личная история. Возможно именно поэтому кэп ждёт от младшего каких-либо объяснений, а не начинает сразу же отчитывать. Что в случае Джуна куда страшнее любых ругательств.        — Он не кажется мне плохим человеком… — все-таки продолжает медик негромко, поднимая виноватые глаза на стратега. Хонджун вздыхает, тяжело и устало. Затем прикрывает глаза и проводит ладонью по лицу, стараясь сосредоточиться. Когда же его мемберы начнут его слушать. Он ведь столько раз говорил, что корпо часто выдают себя за «солнечных», хотя на самом деле те ещё выродки. Сколько раз ему приходилось вытаскивать их приключенческие задницы из разных ситуаций, которые легко можно было бы избежать. И, видимо, его команда слишком упорная или слишком мало уважает его, если каждый раз решает довериться корпо «ещё разочек».        — Юн. Хирург смотрит на стратега так, что рука не поднимается ругать. Ведь он наверняка хотел как лучше, не может быть чтобы их медик был таким дураком и не подумал заранее о возможных последствиях. Он, конечно, был довольно импульсивен, но и идиотом Юнхо не был. Уж это Джун знал как никто другой.        — Зачем ты решил вылечить его и что с ним было на самом деле? Мне нужно знать всё. Не заставляй меня применять крайние меры к собственному брату. Чон кусает губы и нервно перебирает свои пальцы. Хонджун в свою очередь тоже очень редко называл кого-либо из своей команды братьями, и это всегда звучало исключительно печально. У него никогда не было нормальной семьи. И он не пытался найти себе новую. От него простое доверие было крайне сложно получить, что уж там говорить о более высоких чувствах. Хонджун не был уверен, что может вообще любить. Мир научил его быть жестоким и никогда никому не открываться, и он вполне успешно жил по этим правилам. Без этих ваших высоких чувств. Поэтому он не использовал обращение «брат», применимое в самом распространённом языке планеты, универсальном Сайо. Ведь хотя оно и носило в себе чаще совершенно формальный характер и говорилось в знак уважения, оно всё ещё таило в себе этот оттенок близости, свойственный родственникам. И именно из-за этого оттенка Хонджун не употреблял его и просил не пользоваться им по отношению к себе. Он никому и никогда не будет братом. И вовсе не из вредности характера.        — Этот корпо, Сонхва, он… — начинает Юнхо неуверенно. — Я думаю, что его всю жизнь били. Джун медленно поднимает одну бровь, безмолвно прося медика продолжать, заодно показывая, что он не понимает, к чему блондин ведёт.        — Ну он… Он не может быть плохим человеком, — Джун фыркает шумно, однако не перебивает. — Шрамы на его теле вовсе не от драк или от сражений, они выглядят скорее как следы пыток. У него располосована вся спина, ноги, руки, на нём округлые следы от тазера, ещё не зажившие синяки, томографический режим планшета показал, что у него было много переломов… Как если бы его били до полу-смерти, но всегда лечили, чтобы измываться снова. Солус… Я ещё никогда такого ужаса не видел, — Чон зарывается пальцами в светлые волосы, опускает голову. Нервничает, вспоминая то, что увидел. — И я не знаю каким образом, но ему стёрли память, Хонджун. Уж не знаю, дело рук сам знаешь кого ли это, но, честное слово… Это омерзительно. Я обязан был ему помочь. Не только как Хирург, но и как человек, понимаешь? Хризоберилловые глаза медика полны непролитых слёз, когда он вновь поднимает голову и встречается с кианитом кэпа. Джуну даже, по-своему, жаль, что младшему пришлось подобное увидеть. Но в тоже время он понимает, что даже если образ человека вызывает сочувствие — он не обязательно должен быть безопасным человеком. И это то, что Юнхо ещё предстоит понять.        — Хорошо, допустим ты прав. Но протез ты ему поставил зачем? Заняться было нечем? Или ты решил потренироваться перед тем, как делать Сану новую руку? Скажи мне, что у тебя была хорошая причина. — устало спрашивает Хонджун, потирая переносицу кончиками пальцев и в секрете подавляя хрипотцу в голосе.       — Я… пообещал ему. — тихонечко произносит Юнхо, поникая в плечах. Первый раз понимая, насколько глупо он поступил. Лидер смотрит на него немного сочувственно, а после все-таки падает в собственные раскрытые ладони, как и хотел с самого начала. Как же он устал. Быть лидером сложно, приходится отвечать за все сразу и ещё за несколько других людей помимо себя. Приходится помнить обо всем, работать втрое и нервничать впятеро. Всегда так или иначе находиться выше, чтобы мочь уследить и поддержать где нужно. Лидеру нужно твёрдо стоять на ногах. И нельзя никому доверять кроме как себе. Потому что кто если не ты может решить все проблемы и при этом не сойти с ума? Но, наверное, Хонджун плохой лидер. Он сам так считает. Ведь в последнее время он все явственнее понимает, что человек он отвратный. И хотя он сам выбрал свою судьбу, ощущение что он не справляется никуда не девается. Он допускает всё больше ошибок, которые сказываются на безопасности команды, делает всё больше поблажек, надеясь на то, что это будут проблемы будущего Хонджуна, а не настоящего. В настоящем он просто устал, даже несмотря на все меры, которые кажется только больше выматывают. И это тоже отвратно. Вздохнув глубоко, Джун пропускает свои волосы сквозь пальцы и вновь поднимает голову, смотрит на грустного медика.       — Ладно, что сделано, то сделано. Иди, мне нужно подумать что с ним теперь делать, — произносит спокойно кэп, наблюдая за тем, как Юнхо вздрагивает и сжимается только сильнее.       — Прости меня пожалуйста я накосячил только не выгоняй меня пожалуйста, — на одном дыхании выпаливает хирург, склоняясь перед лидером и цепляясь за собственные колени. Хонджун чуть поднимает брови, а после снова вздыхает, укладывая руку на голову младшего и легонько трепля его волосы. Какие же ребята в его команде дурачки, ну правда.       — Куда ж я тебя выгоню, Юн. Иди. И скажи всем, чтобы пару часов меня не трогали. Юнхо активно кивает и стремительно убегает из комнаты, на ходу вытирая глаза и шмыгая носом. Как только дверь за ним с шипением закрывается, Джун накрывает глаза ладонью, хватает ртом воздух и заходится приступом кашля, после которого падет лицом в стол вымучено. Солнце. Если ты существуешь, пошли ему сил не только не свалиться раньше времени, но и теперь всё это разгрести.