Журнал о выращивании мужа в каменном веке

Странное поведение Ши Ли утром немного насторожило Сюн Йе, но он не придал этому большого значения. Всего пару часов назад они бок о бок сражались на охоте — кто знает, что ему могло присниться за эти короткие минуты отдыха? Сюн Йе продолжил подниматься по ступеням, и вскоре добрался до входа в пещеру. Он громко окликнул: — Тётя Инь! Пещера Ши Ли и его семьи была небольшой и находилась не в самом удачном месте. Её вход прикрывала крепкая дверь, грубо собранная из дерева, перевязанного виноградными лозами и замазанного глиной. Год назад, перед самой зимой, Сюн Йе сам смастерил её для них. У его матери всегда находилась забота о детях, и времени на себя у неё не оставалось. Сюн Йе рос среди стариков и других детей, многому у них научился, и сейчас всё это, казалось, окупалось. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина средних лет — хрупкая и бледная, с измождённым лицом, похожая на тонкий камыш. В её взгляде, едва увидев Сюн Йе, мелькнуло недовольство. — Что тебе здесь нужно? Эта женщина была Ян Ин, матерью Ши Ли. Она никогда не одобряла их дружбы и с явным раздражением воспринимала привязанность сына к Сюн Йе. Самому Сюн Йе это казалось странным — он был сильным и обеспеченным, а значит, для Ян Ин такой союз должен был выглядеть только выигрышным, разве нет? В их племени всегда было много детей, и никто не остался бы без поддержки, если бы Ши Ли и Сюн Йе пожелали растить их вместе. Так почему это её волновало? Однако Ши Ли любил и уважал мать, а значит, и сам Сюн Йе старался сохранять с ней тёплые отношения. — Тётя Инь, — он протянул ей добычу. — Я поймал лесотозавра и хотел оставить его вам. Только теперь она обратила внимание на его руки. Её взгляд оживился, и она вытянула руку к добыче. Но Сюн Йе не отдал её сразу. Вырвав зверя пополам, он протянул ей крупную часть с внутренностями, понимая, что это будет ценнейшим подарком. — Вот, тётя Инь, возьмите, — спокойно произнёс он. Хотя крови от остывшего тела уже не осталось, Ян Ин всё же смутилась от зрелища, и больше не протягивала руки. Сюн Йе оставил добычу на каменной платформе у двери, кивнул и отправился прочь. В их племени отношения между детьми и родителями были проще, чем у многих. Оставляя дом, они быстро начинали жизнь самостоятельно, и после достижения совершеннолетия редко возвращались к родителям. Они могли поддерживать мать, принося ей пищу, если та в ней нуждалась, но близость между ними быстро угасала. Сюн Йе относился к Ян Ин только как к матери Ши Ли, и на что-то большее та и не могла рассчитывать. Пройдя несколько шагов, он вдруг заметил сидящего у другой пещеры светлокожего юношу, задумчиво жующего стебель травы. Не сразу было понятно, смотрит ли тот на него или на кусок мяса, который Сюн Йе держал в руке. Он остановился и нахмурился, узнав Чжоу — юношу, который был на пару лет старше его. Хотя они принадлежали к одному поколению, их дороги редко пересекались: Чжоу был молчалив и замкнут, почти всё детство проводил в своей пещере. В другом доме такой ребёнок давно бы погиб, но его мать всегда опекала его, воспитывала, несмотря ни на что. Чжоу, слабый и не способный охотиться, никогда не знал голода, пока его мать была рядом. Но два месяца назад она ушла в лес одна и не вернулась. Теперь всем было ясно, что её больше нет. Поначалу люди навещали её сына, но постепенно забота о нём ослабела — смерть была неотъемлемой частью жизни племени, и долго скорбеть было не принято. Чжоу почти умер от голода. Никому и в голову не приходило, что он не может сам прийти за своей долей пищи, а многие даже думали, что мать оставила ему запасы. Сюн Йе взглянул на него с сожалением и тихо вздохнул.