Worst birthday

С каждым днём просыпаться становилось тяжелее. Было тяжело просто открыть глаза, пойти выпить утреннее кофе с Джонни как обычно, зайти в комнату Джэхёна и украсть его лосьон как ни в чём не бывало, вместе уплетать еду за обе щёки с Чону и Марком, все время ластиться к Тэилю как коала, дразнить Юту со своими идиотскими шутками, обсуждать с Тэёном будний график. В один момент стало так тяжело, что он даже не понял. Как? Он же любит это? Он, Хэчан, который родился стать певцом, айдолом, он у которого мама когда-то была певицей, он, который до мозга костей фанат Майкла Джексона, возненавидел свою деятельность. Все бы ничего, если бы это было только пение… Каждый день смотреть на себя в зеркало стало его худшим занятием. Он подолгу смотрел в свои глаза, выглядывая там хоть что-то. Проходя мимо вестибюля компании, он невольно бросал взгляд на висящего зеркало и не узнавал себя. У него было ощущение, что его просто переключили как Баз Лайтера. Еда не вызывала такого большого восторга как раньше. Пение не приносило удовольствия как раньше. Игры стали скучными. У него было всего два состояния с тех самых пор. Либо он как сумасшедший тренировался в зале. Либо лежал в своей комнате и смотрел на потолок. Ему не было грустно. Нет. Просто… его отключили. Как будто его больше ничего не интересовало. Ни-че-го. Все казалось другим. Его жизнь. Его восприятие мира. Его телосложение и самооценка. Его любовь к Марку… она… не то… Ему больше не были приятны его поцелуи, его обнимашки. Ему было некомфортно из-за взглядов, которые на него бросал Марк. У него было чувство, точно чесотка. Хотелось просто оттолкнуть его, сказать чтобы он не пялился. Утром пятницы он вообще скинул руки Марка со своего плеча, не резко но и не незаметно. Марк нахмурился но с вопросами не приставал. В субботу когда они отрабатывали танец с дримами, он обидел Ченле. Он и Джисон как обычно дурачились, из-за этого у всех мемберов были приподнятые настроения. Только вот Хёку это не нравилось. Не нравилось их несерьезность. Не нравилось что они не улучшают свои недостатки, вот например он замечал что у Ченле не получается движение в начале припева, и вместо того чтобы проработать этот момент, он играется. - Чонло-я, вместо тебя что, кто-то другой будет танцевать?! Мне не нравится как ты неправильно двигаешь коленом во время первого припева. Научись уже быть немного серьезным! - Хэчан сам не заметил как его голос покрылся льдом, а рядом стоящий Ренджун мягко тянул его за рукав, чтобы он остановился. Будто это и не он сказал вовсе. Дримы затихли, Ченле прикусил губы и свесил голову, а Джено смотрел на него укоризненно, подняв одну бровь. Хэчану бы извиниться и остыть, вот только это получается у него с трудом. Наоборот, ему кажется, что если сейчас он не покажет хоть какие-то эмоции, то все подумают что он сломался. Что у него теперь внутри пустота. Что он потерял способность разозлиться. Он усмехается про себя. Так даже будет лучше. Все отстанут. Все поймут, что он мерзкий отморозок и вообще не заслуживающий ни капли любви человек. Поэтому... -Что вы все так на меня уставились?! Нечем заняться, кроме как дурака валять? Джено-я, взгляд попроще сделай, у нас обиженок итак хватает, - он бросает сой взгляд на Ченле, а потом смахивает руку. - Рен, я не ребенок. Хватит держать меня, я тебе не сыночек и не младший брат. Лучше бы своей жизнью занимался. Хватит цепляться за меня как за спасательный круг. Ты вообще в курсе, что меня бесят такие люди как ты?! Вы тот самый ужасный тип людей, которые нерешительные, неуверенные, и никчемные мямли. Иди цепляйся за Джемина, но меня больше не трогай. То что он так сказал, то что он подразумевал своей фразой, буквально остановил поток кислорода в груди Ренджуна. Он попятился назад как выброшенная на берег рыбка, и разбито уперся взглядом в нечитаемую черноту Хэчана. У них был секрет, один секрет на двоих. Только Хэчану он рассказал. Только Хэчану открыл свою ту слабую сторону. Рассказал, почему у него сердце так быстро бьется при Джемине, почему появляются слезы на глазах по ночам когда особенно одиноко. Только вот, даже в своих ужасных представлениях он не думал что Хёк выкинет это. Он представить не мог, что тот самый тёплый, уютный, понимающий Хэчан может быть таким... таким ублюдком. Это настолько резало сердце, что у него глаза прослезились и он отвернулся, не желая показывать свои эмоции. Не теперь, когда его же слабость использовали против него. - Эй, иди остынь, - от стального тона Джемина вздрогнули все, конечно же кроме Донхека. - Мы все поняли что ты не в настроении, так что, хватит выливать своё дерьмо на нас, и иди, остынь. - Запихни свои нравоучения себе куда надо, Джем. А я итак ухожу, - он обвел взглядом всех, взял свой рюкзак и вышел, хлопнув дверью. В зале повисла долгая тишина, а Ченле присел возле стены, обняв коленки. Жестко. Его мягкий Хэчани хён был слишком жестким... Джисон присел рядом и тихонько хлопнул по спине, подбадривая. Джемин вздохнул и сел на стульчик, открывая холодную бутылку воды. Отчего- то в горле пересохло. И было неимоверно жарко, что даже включенный кондиционер не спасал. Джено негласно был их капитаном после Марка, поэтому, решив, что все это нельзя так оставлять, побежал догонять Хёка. Он пробежал мимо студий, спустился вниз, и посмотрел кафе, но там никого не было. И в главном холле никого не было. Хэчан будто испарился. Да, он понимал что Хёк перегнул палку. Он видел обиду Ренджуна невооруженным взглядом. Он видел грусть Ченле, и злость Джемина. Тогда... тогда почему ему беспокойно именно за Хэчана. Он вытащил телефон с кармана и нажал на вызов контакта Чокобол. Но абонент был недоступен. Хэчан и часто игнорировал их звонки, потому что бывал занят или рубился в игры. Но отключить телефон... Он нажал на вызов другого контакта и стал ждать. Через секунды трубку подняли. - Марк-хён? Свободен? *** Подготовка к камбэку дримов шла полным ходом. Записи песен для альбома, хореографии, реквизиты для клипа. У них не было сил на что либо, и каждый день приходя в общежитие они все валились с ног, сразу забираясь на кровать. Благо менеджер дримов был очень хорошим человеком, который всегда старался сначала всех накормить, а после уходил домой, убедившись что мемберы поели. Хэчан жил с 127 хёнами, и его с Марком отдельно отвозили в общежитие (редко). С хёнами холодно, а с Марком морозно. Он перестал приходить в комнату Марка перед сном. Перестал сидеть с ним рядом в машине. Перестал отвечать на сообщения. И практический старался не оставаться рядом с ним или с мемберами. Только на людях. Только с менеджерами. Только не с ним. А если их высаживали перед домом, то он сразу же сообщал менеджеру отвезти его в компанию, не давая Марку даже малейшего шанса на разговоры. Его бесило буквально все и он всё своё бешенство вымещал в спортзале и тренировочном зале. Снова и снова. Он уже 4-ый день повторял все хореографии своей группы, всего нст, других групп. Мало. Он слишком много думает. Еще надо. Пот стекает уже ручьем, а руки дрожат. Но когда он в телефоне ставит случайный выбор, включается шумный Chain. Он вдыхает и старается станцевать, но движения не те. Он... забыл. Забыл хореографию. И именно той песни, для которой он готовился сидя, из-за сломанной ноги. Он просто сидел там, когда все члены группы запоминали танец. Когда все улучшали свои навыки и старались изо всех сил. А он сидел и плакал как ребенок, что ему больно из-за какой-то поломки. Он всегда так делал. Всегда желал их жалость. Всегда хотел любви. Всегда хотел быть в центре внимания. Всегда он... Эгоистичный... - Блять, - он со всей злости пнул бутылку воды и та отлетела на несколько метров. - Блять, блять, блять. После того случая с дримами, он видел их только по работе. Ченле на следующий день написал ему сообщение, которое заставило уставиться на экран пустыми глазами: "Хён. Я не злюсь и не обижаюсь. Что бы ты мне не говорил, ты всегда будешь моим любимым братом...". Как? Как он может говорить такие серьезные вещи так легко? Сможет ли он говорить это, когда он скажет ему, что в начале когда группа уже сформировалась, ненавидел Ченле, потому что было ощущение будто его место отнимали? Сможет ли он говорить это, когда он скажет, что ужасно ревновал Марка, когда они с Лэ шли играть в баскетбол? Сможет ли он говорить это, когда он скажет, что всегда думал о нем как о каком-то незрелом ребенке, и недооценивал его проблемы? И самое ужасное... то что, все это он осознал, когда прочел это бездушное сообщение. Что все эти годы он просто притворялся. Что строил из себя озорного макнэ, любящего хёна, и прекрасного сына. И... - Сука, - он в агонии боли скинул колонки на пол и с силой бросил свой телефон на зеркало. С разбитого зеркала на него смотрело черное отражение его разбитой маски. Он всегда был монстром под маской. Настолько вжился в роль, что подумал, что это он сам. Настолько вжился, что на время забыл, что он был монстром. - Ли Донхёк, какой же ты блять... ублюдок, - но его черные клоны немо наблюдают за ним, будто принимая факт. Не будто бы, а уже. Внезапно раскрытая тайна сносит землю из под ног, а воздух из легких. Ему... ему надо выбираться отсюда. Или он сейчас все здесь сотрет нахрен. Ему нужно куда-то... туда где нет никого, ни одного знакомого, ни мемберов и менеджеров, ни родителей. Просто там... где тихо... там... где спокойно... Он дрожащей рукой подхватывает зипку и кепку, и идет на выход на неустойчивых ногах. Почему перед глазами так темно? Почему грудь сжимается? Воздух... Ему нужен воздух... Он замечает открытое окно и идет в ту сторону, шатаясь. Вдыхает и прислоняется к стене. В коридоре люди снуют туда сюда, и он один замер посреди всего этого, ведь он понял, что он не в своем месте. Монстры не могут быть среди людей. Монстры всегда должны оставаться монстрами и в тени... Он спускается по лестнице с 9-го этажа, и когда выходит через задние двери, его слух улавливает какой-то шепот. "Проваливай, ты не достоит дышать даже одним воздухом со мной" - Рен. "Лучше было бы, если бы тебя не было в группе..." - Тэён. "Ты ужасен, хён. Больше не приходи сюда" - Лэлэ. И... "Мне стыдно, что я связался с тобой!" - ... Марк. Голоса исчезают, когда перед ним останавливается такси, и он садится в него называя его излюбленное место. Когда слышится гул города, он закрывает дрожащие глаза и открывает окно. Монстру ведь позволено в последний раз увидеть жизнь людей, перед тем как спуститься в свои дебри, верно? Нет? Тогда, ничего. Он все равно это сделает. В любом случае, никто не увидит это, если в конце монстр спрячется в тени...