Marauders. Soul shards

      Кабинет в доме Софии, который раньше был расчищен для занятий дуэлями для нее, сейчас стал бесполезен, и его превратили в лабораторию для Лили. Уже неделю, как Поттеры переехали к ним в дом в центре Лондона. Лили долго сопротивлялась, но им нельзя было рисковать и оставаться у себя — к сожалению, Регулус уже не мог им сообщить, успел ли он раскрыть Тайну Темному Лорду или нет, а значит, он мог заявиться в Годрикову впадину в любой момент.       И сейчас в кабинете затемнили высокие окна. Появился массивный дубовый стол, на котором стояло сразу четыре котла, на рабочем столе находилось множество колбочек с ингредиентами, а над ними висели пучки засушенных трав. В углу стопка наспех сваленных книг и там же доска, на которой Лили изредка делала записи.       Сидя на стуле и облокотившись на стол, подпирая подбородок рукой, София отстраненно наблюдала, как напротив нее Лили методично сортирует ингредиенты и засыпает их в котел, над которым мелкими завитками поднимался густой пар. Она сосредоточена, брови сведены и губы крепко сжаты. Волосы собраны в высокий хвост, а рукава клетчатой зеленой рубашки закатаны по локоть. София невольно вспомнила, как три года назад они вместе сидели на Зельях. Эванс тоже всегда убирала волосы в хвост и закатывала рукава. А еще Лили тогда светилась. Глаза сияли, с губ не сходила улыбка. Да и София без умолку о чем-то всегда с ней болтала. А сейчас повисла гнетущая тишина, София ее физически ощущала.       Она и сама пыталась заняться делом. Пыталась найти лекарство для Сириуса в рунах — сейчас это самое важное, но ее мысли постоянно утекали в другую сторону.       Она все еще помнит, как десять дней назад на пороге появился Сириус с неживым братом на руках. Время замедлилось и превратилось в очередной кошмар. София уже видела подобное: так было после нападения инферналов, после нападения дементоров, после встречи с Беллатрисой и после попытки объединить осколки души. Сколько раз он уже умирал! И сейчас он опять не подавал никаких признаков жизни, не реагировал, дыхания практически нет. Но где-то глубоко под кожей, едва слышно, слабо, но отчаянно билось сердце.       Первая к ним пришла Айви. Она даже палочку не достала, лишь посмотрела на Регулуса, провела над ним рукой, прикрыв глаза, нахмурилась и покачала головой. Несмотря на возросшую симпатию к ней в последние месяцы, Софии хотелось ее придушить, когда она надменно усмехнулась: «Доигрался».       При этом Пазори не дала ни одного ответа, что с ним. Вновь нравоучительным тоном сказала, что она не раз предупреждала Регулуса об опасности крестражей. Сказала, что осколки души слишком глубоко проникли в его душу, в его разум, намертво связались с его сущностью. Его связь с крестражами стала слишком крепкой, а потому он с трудом пережил их уничтожение. «Как если бы кусок души из него самого вырвали силой. Точнее смогу сказать, что с ним, только когда он придет в себя». София старалась не злиться из-за ее равнодушия — все же Пазори действительно часто предупреждала Регулуса об опасности, и все равно ее выражение лица «я же говорила» выводило из себя.       Как он был связан с Дневником, она тоже не знала. Пазори утверждала, что он связан со всеми крестражами сразу, но Рея твердо стояла на своем — магия Дневника и магия Регулуса тесно переплетены, совсем не так, как с остальными осколками души. Но сейчас это выяснить уже невозможно. Если от других крестражей и остались обуглившиеся осколки, то Дневник превратился в пепел. София переживала лишь о том, чтобы в Дневнике не было осколка души самого Регулуса. Если Темный Лорд как-то забрал часть его души или заставил разделить свою душу и поместил в Дневник, который они уничтожили, то она… она этого не переживет, она этого себе никогда не простит.       Ее и без того без конца одолевала вина. Ведь это она украла его крестражи. Только ей он доверил заклинание-пароль от своего сейфа. Он ни секунды не сомневался в ее верности.       «Я тебе этого никогда не прощу. Никогда!» — его последние слова все еще стояли в ушах. Что, если он уже не очнется? Что, если очнется, но это будет уже не Регулус? Как она будет жить с этим грузом?       Часто она напоминала себе о том, почему она так поступила. Потому что Регулус начал переходить границы дозволенного, потому что стал слишком зависим от крестражей, потому что подставлял под риск всех окружающих, и Сириуса в том числе. Потому что все это — ради его же блага. Но все эти доводы меркли, когда она видела его неподвижное тело на кровати. Ведь наверняка можно было договориться мирно?       Она большую часть дня проводила в его комнате, возле его кровати. Иногда позволяла себе разреветься, когда никто не видел. Постоянно держала его за ледяную руку и всем богам молилась, лишь бы с ним все было хорошо. Она всю его кровать изрисовала рунами и сама занималась изготовлением ритуальных свечей, пропитанных лечебными зельями, под руководством Лили.       Ее не так пугал его мертвый вид — пепельно-серая кожа, белые, сухие и потрескавшиеся губы, черные венки под глазами и впалые щеки. Ее пугала неизвестность — что с его душой? Насколько сильно крестражи проникли вглубь него? Что с ним будет, когда он очнется? И очнется ли? Будет ли он собой или превратится в тень, превратится в один из образов Темного Лорда? Айви считала, что рано или поздно он придет в себя, а вот Лили не давала никаких определенных прогнозов — молча занималась его лечением и говорила верить в лучшее.       Неожиданно их тяжелую тишину прервал грохот этажом выше. София вздрогнула и невольно поморщилась — от Поттера сплошной шум. Как же она от него устала! Лили, заметив ее выражение лица, неловко произнесла:       — Извини… От нас сплошные неудобства.       Она уже не раз извинялась «за них», когда Джеймс шумел или мешал. А София каждый раз отвечала одно и то же.       — Нет-нет, ты что! Все нормально! — уверенно заявила София, прерывая ее. Соврала, и глазом не моргнула.       С появлением Поттеров, в их доме стало слишком людно и слишком шумно. Даже не совсем так. Слишком шумно. И София не так замечала маленького и неугомонного Гарри, как его отца. Джеймс был повсюду. Куда бы она ни пошла — позавтракать в тишине, посидеть в гостиной с Като и «Придирой», позаниматься музыкой в саду или рунами в кабинете, побыть наедине с Сириусом в их комнате или же навестить Регулуса, тут же появлялся Поттер. Казалось, от него в этом доме нигде не скрыться. Он всегда громко говорил, активно жестикулировал, стремился быть в компании и поделиться с окружающими всем, что только приходит в его беспокойную голову.       — Я же понимаю, это необходимость. Да и… Сириус точно рад присутствию Джеймса, — уже честно сказала София.       Может, у Сириуса иммунитет, а может, он привык к Поттеру за годы совместной жизни в школе, но он даже в лице менялся, когда появлялся Джеймс. Сириус будто забывал о собственном страшном проклятии, о том, что его младший брат находится в тяжелой коме, и позволял себе расслабиться рядом с другом. Они всегда либо о чем-то напряженно переговаривались, не посвящая окружающих в свои планы, либо над чем-то веселились. Накануне вечером она даже слышала, как они задыхались от хохота. София понимала, что ревность здесь совершенно неуместна, и все же это… неприятно. В их доме последние месяцы царил настоящий траур, она полностью разбита и Сириус все это время подавлен. Она не знала, как ему помочь и что делать. И ей было до ужаса обидно, что настроение ему поднимал именно Поттер, а не она. Что именно Поттер одним своим присутствием выветрил тоску из их дома, пусть и привнеся с собой настоящий хаос.       — Да, Сириус рад, — многозначительно вздохнула Лили. — Как и Джеймс тоже.       София подняла на нее непонимающий взгляд.       — Я себя рядом с ними третьей лишней чувствую, — озвучила она то, о чем София не раз думала.       — А я четвертой. Или пятой. Смотря кого считать. Иногда кажется, будто даже Като больше на своем месте, чем я. По крайней мере, он нашел общий язык с Гарри.       Лили ей мельком весело улыбнулась:       — Нам пришлось оставить Фло у миссис Бэгшот, и Гарри очень по ней скучает. Вот и тискает Като при каждом удобном случае.       — И Като позволяет? — ужаснулась София.       — С выражением глубокого смирения на морде. Мне бы его выдержку…       Даже ее милый низзл страдает от присутствия новых шумных соседей. Но София уже не стала это озвучивать. Все же, если бы Като что-то не нравилось, он бы никогда не стал терпеть. А он большую часть времени проводит либо с маленьким Поттером, либо на кровати Регулуса. Пару дней назад София собственными глазами видела, как Гарри, засыпая, крепкой хваткой прижимал к себе Като вместо плюшевого Бродяги. Она бы и пожалела своего любимца, но тот выглядел вполне довольным.       Где-то наверху хлопнула дверь, и в их тихом разговоре это прозвучало как взрыв. Потом — громкий голос Джеймса, а следом приглушенный смех Сириуса.       И что такого Поттер опять умудрился ляпнуть, чтобы его рассмешить? Софии казалось, что она могла рассмешить Сириуса в последний раз несколько месяцев назад, до трагедии. Это злило. Нет, не то, что Поттер вытаскивает Сириуса из мрака одним своим присутствием. А то, что это не может сделать она.       Почувствовав на себя взгляд Лили, София посмотрела на нее в ответ. Видимо, у нее опять все эмоции отразились на лице, потому что Лили произнесла:       — Когда выходила за Джеймса, я знала, что рядом всегда будет Сириус. Они как… семья. Все те годы в школе, что Джеймс меня донимал или звал на свидания, я видела не только его, но и… самодовольную физиономию Сириуса тоже, которая всегда мельтешила где-то рядом. Это, вроде как, сделка: получаешь одного — и второй идет в придачу.       Почему-то София раньше об этом никогда не думала. Сириус в ее жизни появился на седьмом курсе, именно с того момента началась их история. Но она никогда не задумывалась, что у Сириуса была жизнь и до нее, и главное место там всегда занимал Поттер.       — Для тебя, наверное, и без того стало испытанием, что к Сириусу прилагается все его семейство. Но к Сириусу прилагается еще и Джеймс, — произнесла Лили. — Если… если нам всем удастся пережить войну, придется привыкнуть, что они будут часто видеться.       — Ох, — София лишь скривила гримасу.       Ведь она и без того знала, что они жить друг без друга не могут. Сейчас уже не так часто, но когда только началась война, Сириус и Джеймс по несколько раз на дню связывались по сквозному зеркалу, просто чтобы поболтать и перекинуться парой шуток. Не то чтобы Джеймс ее раздражал или она была против его компании, вовсе нет! Но его было слишком… слишком много.       — В конце седьмого курса, когда ты… уехала, Сириус очень надеялся, что будет жить с Джеймсом. А Джеймс сделал мне предложение, и мы решили съехаться. Сириус, конечно, тогда с пониманием к этому отнесся, но то его выражение лица все еще заставляет меня чувствовать себя виноватой — будто я у него самое дорогое забрала.       — Не ведись на это! — воскликнула София. — Блэк мастер состроит жалобную мину.       — Знаю, — улыбнулась Лили. — Но иногда все равно кажется, что нас в отношениях трое. Или четверо. Или пятеро, если считать нас всех вместе с Гарри, — она улыбнулась еще шире.       — Всему виной Поттер, — заявила София. — Твой муж не знает границ.       — Это так, — обреченно вздохнула она, забрасывая в котел сушеные травы, от чего дым заискрился изумрудными точками. — Хуже всего, когда Джеймс рассказывает Сириусу абсолютно все… интимные подробности.       У нее слегка порозовели щеки, а София возмутилась:       — А мне Сириус ничего из этого не передает!       — И спасибо ему за это! Я даже подругам столько не рассказываю, сколько Джеймс — Сириусу. Потому что о некоторых вещах просто неприлично говорить.       А София невольно подумала, что Мартише она как раз рассказывала все и в подробностях, порой в откровенных подробностях. Она неожиданно с пронзительной грустью заскучала по ней. Ей чудовищно не хватало Марти! И хоть Сириус был категорически против отвести Софию к ней в Мунго (обстановка в стране накалялась с каждым днем), он соглашался передавать ей письма от нее. Марти шла на поправку. Шрамы на лице и руке останутся с ней навсегда, но магия и здоровье восстановятся. Вскоре ее должны выписать, хотя и говорили, что использовать хоть сколько-то серьезные заклинания ей будет нельзя еще несколько месяцев.       Ничуть не реже она вспоминала о Гринграсс. София даже не знала, что с ней, здорова ли она, как с ней обращается Мальсибер, и чем она живет. Она продолжала писать ей письма, но у нее не было никакой уверенности, что Бетти их получает. Ей тяжело давались письма в пустоту и неизвестность, но потом София представляла, сколько бы радости у нее было, если бы ей пришло письмо от Гринграсс, и писала с удвоенным рвением, делясь незначительными мелочами или личными переживаниями.       — Скучаешь по ним? — вопрос у Софии вырвался непроизвольно. Но ее саму разрывала тоска и грусть по подругам.       Лили сразу поняла, о чем она спрашивает. Легкая улыбка с ее лица сползла, на нем отразилась тревога.       — Каждый день… — сдавленно произнесла она, замерев и перестав сортировать травы. — Не помню, когда последний раз видела Алису… Или Мэри, или…       Не озвученное имя тяжестью повисло в воздухе. У Лили заблестели глаза и она зажмурилась, прогоняя слезы, закусила губу.       — Уже столько времени прошло, — тихо произнесла она, — а я все еще не верю, что больше никогда не увижу Марлин… Просто не верю в это! Знаю, вы с ней не особо ладили, но она… Из нас она всегда была самой сильной и смелой, — она подняла на Софию болезненный взгляд и улыбнулась через силу. — На нее даже не успели надеть Распределяющую Шляпу, как та выкрикнула «Гриффиндор!». Годрик ее бы обожал. Потому что вне всяких сомнений — Марлин была лучшей из нас.       — И вдобавок очень красивой, — протянула София. На вопросительный взгляд Лили, она добавила: — Мы с МакКиннон не… не ладили. Просто… сама понимаешь, ее трудно игнорировать, когда она… такая.       Еще и жила в одной башне с Сириусом! А он, между прочим, ее не раз видел голой. Но София уже решила на озвучивать это. Это звучало глупо и по-детски, тем более, на фоне других качеств МакКиннон.       — Просто Марлин всегда знала о своих достоинствах и умела ими пользоваться, — с мягкой улыбкой произнесла Лили. — А тебя этому учить пришлось Сириусу.       — Вовсе он меня ничему не учил! — фыркнула она.       Хотя, надо признать, она переняла многие его повадки, да и уверенности у нее заметно прибавилась — как иначе, когда он всегда смотрит так восхищенно?       — А МакКиннон… — София запнулась на мгновение, но искренне произнесла: — Мне действительно жаль, что все так получилось…       Лили ей кивнула в ответ.       — Она этого не заслужила. Как и Эммелина. Как и Доркас. Как и Дебора...       В душе неожиданно защемило от тоски — за что им все это? МакКиннон мечтала быть спортивным репортером, Вэнс — учителем Истории магии, Медоуз была самым молодым и талантливым ликвидатором заклятий, а у Белби множество перспектив в научных кругах. И ради чего разрушились их мечты и жизни? Кому они сделали плохо, чтобы заслужить столь страшную смерть?       И каковы шансы, что следующими не станут она или Лили?       Будто уловив ее настроение, Лили твердо сказала:       — Нам нельзя сдаваться. Нельзя, чтобы их жертвы были напрасными. Мы должны победить. Ради них. И ради тех, кто еще жив.       София лишь невнятно согласилась, не в силах говорить из-за кома в горле. Да, сдаваться нельзя, но что она может? Без магии. С одними рунами в арсенале. Когда она сама каждый день пытается выискать смысл жить, не то что бороться. И смысл в последнее время всегда заключался только в одном — помочь Сириусу.       Словно в напоминание, где-то за дверями вновь раздались громкие голоса Джеймса и Сириуса, только к ним сейчас еще присоединились высокие возгласы младшего Поттера.       — Ну, они хотя бы с Гарри водятся, — заметила София.       — О, это точно! — поддержала Лили, с видимым облегчением сменяя тяжелую тему.       Джеймс с Сириусом во всю занимались воспитанием Гарри, освобождая Лили на большую часть дня, благодаря чему она могла посвятить время работе в лаборатории. Хотя, в глубине души, Софии и эти кадры не особо-то нравились: как Сириус держит на руках малыша; как подкидывает его в воздух под его задорный хохот; как догоняет его, когда он пытается удрать на детской метле. И все это под аккомпанемент поттеровских комментариев. Просто семейная идиллия.       — Если бы не они, вряд ли мне удавалось бы столько работать.       София видела, с каким горящим энтузиазмом и рвением Лили взялась за создание лекарства для Сириуса. Она мало что понимала в ее исследованиях, но ей нравилось слушать объяснения Лили и следить за ходом ее работы — в ее лаборатории тоже стоял хаос, но Лили в нем удивительно легко ориентировалась.       — Но ты этому рада? — осторожно спросила София. Что, если она вынужденно здесь заперта, когда ей хочется проводить время с сыном и мужем?       — Конечно! — она заявила это с таким жаром, что у Софии и сомнений в ее искренности не осталось. — Я скучаю по работе… и по зельям скучаю. Никогда не думала, что мне так понравится запираться в лаборатории. И никогда не думала, что создавать зелье — это так интересно. Раньше я только по готовым рецептам готовила, но лекарство требует абсолютно другого подхода. И когда вдруг у тебя срабатывает какая-то идея… ингредиенты идеально смешиваются или деталь формулы начинает работать… это счастье совершенно иного уровня.       — Понимаю, — подхватила София, — у меня так же с рунами! Иногда неделями смотришь на одни и те же значения, которые не желают складываться в нужный тебе код, а потом подмечаешь какую-нибудь крошечную деталь или переставляешь пару значений местами и — voilà!       — Точно, как будто в голове вдруг переключатель щелкнули и свет зажегся.       — Полный восторг, — София широко улыбнулась ей в ответ.       Дверь неожиданно распахнулась и на пороге появились Сириус и Джеймс с Гарри на руках. Они все втроем выглядели необычайно довольные, но, стоило Софии и Сириусу встретиться взглядом, он нахмурился и улыбка у него сползла. Она тоже перестала улыбаться. И что опять не так?       — Чем заняты? — строго спросил он.       — Все тем же, — ответила Лили, многозначительно на него посмотрев. Джеймс не знал о проклятии Сириуса, и тот был категорически против посвящать друга в детали.       — Гарри требует маму, — сказал Джеймс, когда тот тянул к ней ручки. — Пришло время для дневного сна, и он отказывается засыпать рядом со мной или с Сириусом.       — Еще бы, от вас столько шума, — не удержалась София.       Погасив огонь под котлом и отряхнув ладони, Лили с охотой взяла Гарри на руки, тут же расцеловав его в щеки, от чего он лишь сильнее прильнул к ней. Он действительно пока что плохо засыпал в чужой обстановке и спокойно себя чувствовал лишь рядом с мамой.       Как только трое Поттеров вышли, Сириус внимательно посмотрел на Софию:       — О чем вы здесь говорили?       — Да ни о чем…       — Ты улыбалась, — прервал он.       — А что, нельзя?       — Можно, конечно, — медленно ответил он, после долгой паузы. Она невооруженным взглядом видела, что его опять что-то тревожит.       — Что не так? — резко спросила она. Пока он развлекается с Поттером, ей уже и пообщаться с Лили нельзя?       — Даже не знаю, — с картинным холодом усмехнулся он. — Просто хотелось бы знать, чем таким она тебя развеселила. А то я тут из кожи вон лезу, чтобы тебе настроение поднять, чтобы ты хотя бы разок улыбнулась, но ты ни в какую!       В груди разлилось обжигающее тепло. Такое горячее, одурманивающее, какого София не чувствовала уже много месяцев. Дыхание перехватило. Зря она считала неуместной свою ревность к Поттеру. Сириус и сам ревнует ее к Поттер.       — Сам-то! — отозвалась она, стараясь сохранять оскорбленное недоумение на лице. — Разве это не вы сейчас с Поттером ржали на весь дом?       Сириус на миг заметно растерялся.       — Да мы же!.. Джеймс просто вспомнил забавный случай из школы! И что?!       Ей так хотелось ухватиться за эти чувства и эмоции — за легкий азарт в душе, за предвкушение, за что-то горячее внутри, вызванное его ревностью. Она будто очутилась в далеком и старом, таком безопасном мире, когда у нее еще была магия, когда над Сириусом не висело страшное проклятие, когда Регулус был жив и здоров. И когда единственное, что тревожит — это их улыбки в чужую сторону.       — Меня это и взбесило, — призналась она, глядя ему в глаза. — Что я из кожи вон лезу, чтобы утешить и подбодрить тебя, и что тебе со мной никогда не будет так же весело, как с Поттером.       У него эмоции на лице одна за другой сменялись. От удивления и возмущения, до нахального самодовольства.       — Мерлин, серьезно? Ты ревнуешь к Джеймсу? — усмехнулся он с безобразно довольным лицом.       София настолько давно не видела этот взгляд, что ей даже врать и возмущаться не хотелось.       — Ревновала. Пока не узнала, что ты ревнуешь меня к Лили.       Притянув ее к себе, он ладонями обхватив ее лицо и зацеловал — щеки, скулы, веки, губы — она и вздохнуть не успела. От столь резкого и неожиданного проявления нежности у нее колени подкосились, и она вцепилась пальцами в ворот его рубашки, пытаясь отвечать на поцелуи и улыбаясь.       — Да уж, — вздохнул он, отстраняясь от нее, но продолжая обнимать, — не этого я ожидал, когда приглашал Поттеров к нам.       — А чего?       Задумавшись, он нехотя признался:       — Надеялся, что ты будешь меньше грустить. Но эффект превзошел все ожидания, и вот ты уже во всю улыбаешься, когда рядом Лили.       — Боже, — она картинно закатила глаза, — на секундочку улыбнулась, а ты уже трагедию разыгрываешь!       У нее в груди все искрилось от его напускного ревнивого тона, от блеска в серых глазах, от его рук на ее талии. Вновь прижавшись к ней, он склонился к ее уху и прошептал:       — Потому что я хочу, чтобы ты улыбалась только мне.       Перед глазами поплыло, когда он нежно коснулся шеи, провел губами чувствительную дорожку.       — Rien qu’à toi… (Только тебе…) — едва слышно повторила она.       Чуть отстранившись, он аккуратно убрал прядку волос, прошелся медленным взглядом по ее лицу, и вновь склонился к губам. В этот раз целуя медленно, с чувственной нежностью. У нее дыхание перехватило от столь ласковых и мягких касаний. Она еще крепче ухватилась за его плечи. Будто, если отпустит, то провалится куда-то за пределы их мира.       Но вдруг — очередной грохот. Дверь вновь отворилась и появилась взъерошенная голова Поттера, заставив их с Сириусом вздрогнуть и отстраниться друг от друга. Ничуть не смутившись того, что появился в неподходящий момент, Джеймс зашел в лабораторию.       — Mon Dieu, encore toi… (Боже, опять ты…), — неслышно проговорила София, расправляя задравшуюся футболку.       — Il faudra faire avec, mon âme (Нам придется это потерпеть, душа моя), — весело ответил Сириус.       С непониманием на них глянув, Поттер тут же широко улыбнулся и сказал:       — Пока Лили укладывает Гарри, может, полетаем?       — А разве у нас есть метлы? — с издевкой усмехнулась София. Да, свою драгоценную метлу Поттер перевез с собой, но больше у них не было.       — Ну да, те, на которых мы с Регулусом от Малфоев вернулись. Я их тогда к вам в чулан убрал. Как знал, что еще пригодятся! Идем, — скомандовал он и развернулся, не дожидаясь их.       Посмотрев на Сириуса, она с волнением спросила:       — Как думаешь, метла меня поднимет?       — Вот и проверим. Главное, не вылетать за пределы охранных чар.       Взяв ее за руку, он повел ее вслед за Поттером.       — Ну, а если не поднимет, со мной на одной метле полетаешь.       В груди смешались страх и предвкушение. Пазори говорила, что магия на нее продолжает действовать — что она все такая же часть волшебного мира, просто сама не может колдовать. И неужели она сможет взлететь? Она всегда любила полеты и то чувство азарта и свободы, что они дарят. Но что, если метла с ней не взлетит? Как она переживет очередное разочарование?       — Готова? — Сириус стоял рядом, пока она, зажав метлу между ног и вцепившись руками в древко, собиралась с духом.       — Давай, София! — прокричал Поттер, уже сделав круг вокруг дома. — Метла — не палочка, ей заклинания не нужны!       — Он прав, — поддакнул Сириус. — У тебя все получится.       — Хватит сомневаться, Бланк! — пробасил Поттер капитанским тоном. — Метлы это чувствуют! И они это не любят!       Лишь бы он заткнулся, София оттолкнулась от земли и легко взмыла вверх.