Marauders. Soul shards

      — Она жива и здорова, но в истерике, — сказал Северус. — И без конца говорит о том, что Регулус занял ее место.       В комнате воцарилось напряженное молчание. Бланк молча осела на кресло, зажимая рот рукой, а Сириус напротив ступил ближе:       — Ты уверен?       Северус не был уверен ни в чем, что касалось Блэка младшего. Впрочем, как и всего этого семейства. Но миссис Блэк больше часа кричала об одном и том же.       — Она повторила это раз двадцать, — кивнул Северус. — И весьма внятно. С криками, слезами и угрозами. Почему-то мне. Что, если я не верну ее драгоценного сыночка, она всех проклянет, и начнет с меня. А ведь я всего лишь дал ей успокаивающую микстуру.       — Ей лучше не попадаться под горячую руку, — вздохнул Сириус.       — Нет, он нам когда-нибудь даст спокойно жить?! — воскликнул Джеймс, перебивая их.       — Регулус? — усмехнулся Северус. — Даже не надейся.       — Ну, зато теперь мы знаем где он, — мрачно заметил Сириус.       — Его держат в штабе? — спросила Бланк, поднимая взгляд на Северуса.       — Думаю, Темный Лорд предпочтет держать его поближе к себе.       — Mon Dieu… — прошептала она. — Почему… почему он пошел к нему?..       Северус тоже без конца задавался этим вопросом. Вряд ли Блэк настолько самоотверженно отправился освобождать мать. Нет, у него наверняка был иной план. Но это чистое самоубийство — отправляться к Темному Лорду, когда уничтожены все крестражи, когда у него нет ни одного преимущества, а сам он слишком слаб. Северус никак не находил логической связи, он что-то упускал, и не мог понять что именно. Что Регулус мог предложить Темному Лорду? Тайну Поттеров? Но они уже давно знали, что рано или поздно Регулус выдаст Тайну. Для этого не нужно тайком сбегать. Нет, младший Блэк вновь что-то утаил от них. Какую-то деталь, которой не хватало в общей картине.       — Волан-де-Морт узнал о крестражах? — спросила Лили. — Регулус ему рассказал?       Мотнув головой, Северус ответил:       — Не знаю. Я его вообще не видел. Но в штабе относительно спокойно, а если бы Темный Лорд узнал о крестражах, нас точно ждала бы буря.       — Пока он не узнал, надо придумать, как вытащить Регулуса, — решительно заявила Бланк.       — Мне кажется, — встрял Луи, — нам сейчас нужно сосредоточиться на другом. Регулус подождет.       — Серьезно? — Бланк устремила на брата возмущенный взгляд. — Когда ты сидел в плену у психопата, мы все, — она махнула рукой на окружающих, — тебя вытаскивали! Никто и не думал оставлять тебя там!       — София, — мягко произнесла Пазори, — тогда была совсем другая ситуация. А сейчас Луи прав. Регулус сделал свой выбор, он добровольно ушел, а у нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы готовиться и к хэллоуинской ночи, и чтобы отправлять людей вызволять его из плена.       Ошарашенно на нее посмотрев, Бланк требовательно взглянула на Сириуса:       — И ты с этим согласишься?       — Ну-у… Софи, сейчас и правда есть проблема поважнее. Но это не значит, что мы оставим Рега.       Никто поддерживать Бланк не спешил. Она перебегала взглядом с одного лица на другого, но все молчали. Северусу не хотелось злорадствовать, но что-то внутри так и рвалось наружу спросить: «А ты чего ожидала?». Младший Блэк всем знатно истрепал нервы, он хамил, грубил, утаивал важные сведения и на всех присутствующих смотрел свысока. Странно удивляться, что никто не бросается ему на помощь, когда у них враг на пороге стоит.       — Eh bien, allez tous vous faire foutre (Ну и пошли вы все), — поднявшись, она широким шагом направилась на выход из комнаты.       — София, подожди, — вслед за ней на ноги вскочил и Луи. Но не успел он и шагу ступить, его опередил Сириус, бросив на него строгий взгляд:       — Я сам справлюсь.       Как только за Сириусом и Софией закрылась дверь, Лили тихо произнесла:       — И правда нехорошо получается…       — Да ладно, Лили, — прервал Джеймс, — а какие у нас варианты?       — Когда ты был в плену у Долохова, именно Регулус тебя вытащил, — сказала она. — Он никогда не отказывал в помощи никому из нас, если она требовалась.       — О, неужели? — поинтересовался Северус, не сдержав злой иронии в голосе. — Я его просил о помощи лишь однажды — дать мне метод снятия Метки. Но он им поделился только после того, как мне ради него пришлось своей головой рисковать. И то он на меня тогда ушат помоев вылил.       — Регулус… человек неоднозначный, — согласился Ремус, — и я тоже считаю, что мы не должны его бросать. Но сейчас и правда есть проблема куда важнее. Хэллоуин через десять дней. Мы просто не можем отправиться штурмовать штаб Пожирателей в надежде, что получится освободить Регулуса. Как и не можем просить Северуса в очередной раз рисковать всем ради попытки спасти его. Тем более, когда Северус остался единственным шпионом Ордена, а нам сейчас любая информация важна.       Все молча закивали, поддерживая его.       — К тому же, — продолжил Ремус, — Регулус уничтожил ритуал поиска. Он тайком сбежал. Вполне очевидно, что он не хотел, чтобы его остановили или нашли. Это полностью его выбор.       — Вот именно, — поддержал Луи. — А нам лучше вернуться к обсуждению плана.       Северус мельком глянул на де Бланка. Ему показалось странным такое равнодушие к младшему Блэку и его проблемам. Северус всегда полагал, что Луи симпатизировал Регулусу, причем куда больше, чем Сириусу.       — У вас уже есть какой-то план? — спросил Северус.       Друзья посвятили его в курс дела. По их информации, Темный Лорд в Хэллоуин прибудет в Годрикову впадину с поддержкой Пожирателей Смерти. Но вместо троих ничего не ожидающих Поттеров его там встретят Джеймс, Сириус и Ремус в полной боевой готовности вместе с несколькими членами Ордена Феникса, оборотнями и де Бланком. Северус старался этого не показывать, но по его скромному мнению, план белыми нитями шит. И он даже не знал, что ему не нравится больше всего. То, что у друзей нет никакой достоверной информации, лишь догадки. То, что они собираются доверить столь важную миссию Пруэтту, Кацману, Лонгботтому, Фенвику, Пазори, оборотнями и Луи — лично Северус никому из них до конца не доверял. Или же то, что задействовано слишком мало народу — Темный Лорд давно копит силы и мощь, и вряд ли дюжина волшебников, пусть и сильных, сможет ему противостоять.       — А твоя сестра? — спросил Северус у Айви.       — Мартиша? — с возмущением усмехнулась Пазори. — Она не участвует!       — Ее уже выписали из Мунго, — скромно заметил Джеймс.       — Она еще слаба, — резко перебила Пазори. — Целители пока что рекомендуют ей не использовать хоть сколько-то серьезные чары. Ей нужен покой. И я очень надеюсь, — она сурово оглядела собравшихся, — что никто из вас не станет ее впутывать. Мы ей не говорим о хэллоуинской ночи.       Северус ей на это ничего не ответил, молча с ней согласившись. На самом деле, он тоже не хотел, чтобы младшая Пазори рисковала лишний раз. Ему не хотелось потерять еще и ее. За все время, что Марти лежала в Мунго, он даже ни разу ее не навестил. Слишком высокий риск попасться на глаза нежелательным людям. Но Северус отправлял ей пару писем и один раз даже собрал небольшой гостинец. Он надеялся, этого хватит, чтобы дать понять, что Северус переживает за нее.       — Стоун? — предложил Северус, посмотрев на Джеймса с Ремусом.       — Алиса? — нахмурился Джеймс. — У нее же ребенок!       — Да, как и у Фрэнка. Но она мракоборец и получше многих умеет палочку в руках держать.       — Мы не будем ее звать, — отрезал Джеймс. — И Фрэнк тоже будет против этого.       Северус показательно вздохнул. Конечно, он понимал чувствительность Джеймса ко всем молодым матерям, но сейчас им нужны люди, которые умеют сражаться.       — Вас слишком мало…       — Нет, — возразила Пазори. — Мы будем в засаде, следить за обстановкой. Если Волан-де-Морт и правда явится с огромной свитой, мы тут же вызовем подкрепление. Гринграсс предупредил и Дамблдора, и весь Орден о готовящемся крупном нападении в ближайшие дни. Все наши, и Орден, и Мракоборческий центр, будут наготове. Нам останется только подать сигнал.       — Будем надеяться, Орден за эти дни не переловят, — отозвался Северус.       — Что ты имеешь в виду? — обеспокоилась Айви.       — За всеми вами усилили охоту. Это всего лишь слухи, но я слышал, что у Лестрейндж все еще есть какая-то информация на всех вас. Так что, лучше никому не расслабляться.       

***

             В гостиной штаба было на редкость многолюдно. Здесь и Пожиратели смерти, и редкие Вальпургиевы рыцари, и даже несколько егерей. Как бы Северусу ни хотелось скрыться в лаборатории, долг обязывал участвовать в жизни общества. Подавив тяжелый вздох, он зашел в комнату, мельком окинув присутствующих взглядом. После убийства Адриана и Теда, ему здесь совершенно не с кем поговорить, и он лишь обостренно чувствовал собственное одиночество.       Возле камина находился Реджинальд Лестрейндж в компании Адары, Астрофеля Нотта и Дамиана Мальсибера. В ближайшем углу комнаты, сидя возле граммофона, из которого доносился нежный французский баритон, Уолден Макнейр полировал секиру и в красках рассказывал окружающим, как на последней битве одного из мракоборцев он разрубил пополам с одного удара. Судя по хрипловатому смеху и довольным физиономиям, его слушатели были в восхищении. У бара о чем-то переговаривался Август Руквуд с незнакомыми Северусу мужчинами. Неподалеку от них Селвин с Яксли склонились над пергаментом со сложными схемами. Все они — сильные волшебники, у которых не только много магической мощи, но и напрочь отсутствуют моральные ориентиры. У Ордена никаких шансов...       — Северус! — услышав от окна знакомый спасительный голос, Северус направился в сторону Люциуса, который стоял в компании Генри Мальсибера и Коннета Нотта. — Давно ты к нам не заходил! — с легкой укоризной произнес Малфой.       — Милорд практически не выпускает меня из лаборатории, — с показным негодованием отозвался Северус.       Малфой выглядел совсем плохо. Исхудал, еще сильнее побледнел, даже платиновые волосы потускнели. За последние несколько месяцев Северус ни разу не видел его без бокала в дрожащих пальцах. Северусу это приносило злорадное удовлетворение. Нет, Малфою он даже несколько симпатизировал — Люциус хоть и был высокомерным и поверхностным, но не таким злобным и неоправданно жестоким, как многие другие Пожиратели. Да и к нему он относился всегда с уважением, даже до того, как общественности стало известно его родство. И все же приятно осознавать, что даже представители высших и привилегированных кругов испытывают стресс от всего происходящего. Малфои всегда поддерживали радикальные идеи Темного Лорда, пусть и пожинают плоды того, за что боролись.       Зато кто расцвел, так это младший Мальсибер. Он в полной мере отдался работе на Темного Лорда, боролся за новый порядок, агитировал всех присоединяться к ним и зверствовал на поле сражения.       — Вы только посмотрите! — размышления прервал возмущенный возглас Нотта, который держал в руках свежий «Пророк».       — Это Гринграсс? — Мальсибер выхватил у него газету и пробежал взглядом по строчкам.       Северус тоже постарался рассмотреть, что там написано, но увидел только колдофото Кристиана Гринграсса.       — Крысеныш, — процедил Мальсибер. — Он и Блэков официально поддержал, и при этом сочувствует… «угнетенным группам»?! Это он грязнокровок так назвал? Кристиан забыл, что последние полвека угнетают именно чистокровных?       — Кристиан хочет усидеть сразу на двух стульях, — произнес Нотт. — И к чистокровным примазался, и при этом Дамблдора поддерживает в его борьбе.       Предательство Гринграсса все восприняли очень остро. Никто не ожидал, что он способен на такой поступок. Никто не ожидал, что у него хватит смелости в открытую пойти против Темного Лорда. Новость бурно обсуждали не только в кругу Пожирателей смерти, но и в общественности, выдвинув заявления младшего Гринграсса на первую полосу всех газет.       Его отец, Натаниэль Гринграсс, в штабе больше не появлялся. Однако, насколько знал Северус, он уже не раз навещал Темного Лорда, но тот не пытал его и даже не угрожал ни его супруге, ни младшей дочери. Северуса поражало такое милосердие. Темный Лорд без жалости расправлялся с целыми семьями, стоило кому-то одному провиниться. Возможно, Элизабет не трогали лишь из-за того, что она уже не мисс Гринграсс, а миссис Мальсибер. Но безнаказанность старших Гринграссов Северуса удивляла.       — И как твой отец отнесся к предательству Анабель? — Малфой взглянул на Генри, от чего у него лицо исказилось в гримасе злости.       Анабель, старшая сестра Генри и супруга Кристиана, сейчас скрывалась вместе с мужем и их дочерью. Судя по всему, она полностью поддержала Кристиана.       — Отец давал ей шанс выбрать правильную сторону, — с желчью отозвался Мальсибер. — Вернуться к нам. Вместе с Дафной. Мы бы их приняли. Но… женская глупость оказалась сильнее здравого смысла.       — Точно, — поддержал Нотт. — Умная женщина не пойдет против отца и брата, против семьи.       — Сейчас семья Анабель — Кристиан, — заметил Малфой. — Или вы предлагаете ей идти против мужа?       — Если муж не прав — да, она обязана вернуться к отцу, — заявил Мальсибер.       — А вы вообще не допускаете, что у нее может быть свое мнение? — поинтересовался Северус. — Или ей обязательно за кем-то идти и кого-то слушать?       Устремив на него презрительный взгляд, Мальсибер усмехнулся:       — Сразу видно: в тебе говорит воспитание женщины и влияние гриффиндорской распущенности. Сегодня вы женщинам даете право голоса, потом грязнокровкам, а дальше что? Гоблины получат избирательное право, а домовика Министром магии поставите?       Северусу не хотелось встревать в спор. Только тот, кто не спал на лекциях Бинса, знал, что ведьмы куда опаснее колдунов. Они коварнее и нередко умнее. Их нельзя недооценивать и уж точно нельзя принижать вес их голоса — он всегда звучит страшными и смертельными проклятиями. Это одна из тысячи причин, почему Северус предпочитал держаться от женщин подальше. И все же он не удержался:       — Жаль, тебя не слышит Беллатриса, — Северус заставил себя натянуть усмешку, тогда как хотелось пустить что-то особо отвратительное в эту слащавую физиономию.       — Потому что она мертва, — с ледяным безразличием сказал Мальсибер. — А знаешь, почему она мертва?       — Потому что уважающая себя леди никогда не появится на поле боя, — ответил Нотт.       — Хорошо, допустим, Беллатриса мертва по собственной глупости, — согласился Северус. — Но тебе хватит смелости подойти к мисс Лестрейндж, — он указал на Адару в другом конце комнаты, — и сказать, что она недостойна иметь права голоса?       Северус уловил напряжение, мелькнувшие в глазах Мальсибера, когда он на мгновение глянул на Адару, тут же торопливо отводя взгляд. Но, не успел он ответить, как на них шикнул Люциус, кивнув на вход в гостиную, где появился Рабастан Лестрейндж. В последнее время он тоже не часто бывал в собственном доме. А если и появлялся, то всегда злой и раздражительный. Он тяжело переживал потерю Беллатрисы и заточение брата в тюрьме.       — Рабастан, — обрадовался Люциус, когда тот подошел к ним, — приятно видеть тебя в штабе.       — Сегодня важное собрание, — отозвался он, наливая себе щедрую порцию огденского виски и взмахом палочки опуская в стакан пару кубиков льда.       — Вот как? Я не знал, — обеспокоился Люциус. — Что на повестке?       — А ты еще не в курсе? — хмыкнул Мальсибер. — Скоро все заключенные Азкабана окажутся на свободе.       — П-правда? — Малфой побледнел еще сильнее.       — Милорд обещал, — резко произнес Рабастан, взглянув на него. — Обещал, если я доставлю к нему Вальбургу, он освободит Рудольфуса.       — Замечательная новость, — Малфой натянул пластмассовую улыбку на лицо. — Его здесь не хватает.       — Это не только ради Рудольфуса, — заметил Мальсибер. — За решеткой много наших союзников. И совсем скоро нам понадобится каждый, кто умеет держать палочку в руках и ненавидит предателей.       Северус не сомневался, что речь идет про Хэллоуинскую ночь. Очевидно, Темный Лорд и правда решил собрать все свои силы для решающего момента.       — Уверен, даже для дементоров работа найдется, — усмехнулся Мальсибер.             

***

             Ночью он практически не спал. Его опять мучили кошмары с участием Деборы и Теда. То он держал мертвое тело Белби на руках, то смотрел, как кровь пропитывает белоснежную мантию Банди. Проснулся он вновь с тянущим чувством вины и тоски в груди.       Если Белби ему снилась довольно часто, то Тед редко появлялся во снах. Северус старался не подпускать его близко, старался о нем не думать, не вспоминать лишний раз. Из-за смерти Деборы он чувствовал чистую вину и сожаление, глухую боль, что уже, кажется, навечно въелась в кожу.       Но убийство Теда вызывало столько смешанных эмоций, что это всегда выбивало его из колеи. Стоило Банди появиться на задворках сознания, он всегда его обвинял, говорил о том, что спасал их обоих; напоминал, что он три года покрывал предательство Северуса перед Темным Лордом; упрекал, что он — плохой друг. Северус каждый раз убеждал себя, что Банди заслужил смерть, что он уничтожил самое дорогое, что у него было. Но каждый раз все равно появлялись сомнения — правильно ли он поступил? Имел ли он право лишать другого человека жизни? Возможно, если бы Северус не планировал сбежать с Белби, можно было придумать другой исход? Тот, где они спаслись все втроем? И тогда не пришлось бы кем-то жертвовать.       «Ты не умеешь принимать сложные решения, когда они требуются, Северус», — он без конца слышал голос Теда, упрекающий его в бездействии и бесконечных сомнениях. Он всю жизнь так жил — сомневался во всем подряд — в людях, в решениях, в себе. Только в лаборатории и наедине с котлами он чувствовал себя уверенно. А в остальном…       «Темный Лорд умрет. И умрет благодаря ее жертве. И благодаря мне»       Вряд ли он когда-то сможет признаться в этом даже самому себе, но где-то глубоко в душе он все равно это чувствует. Сожаление о сделанном. Тед всегда был болен, он спасал себя, по-своему «спасал» Северуса. Если бы Северус был чуть внимательнее к нему, они все втроем могли бы выжить. А сейчас он остался один. И виноват в этом вовсе не Банди. Темный Лорд. Только он. Если бы не он, Белби вообще никогда не оказалась бы в той темнице. Именно он разрушил жизнь Деборы, когда насильно поставил ей Черную метку, когда заставил предать Северуса, когда принуждал работать на себя. Когда запер в клетке, подписав ей смертный приговор.       Наверное, единственное, что еще держит его в этом мире, единственное, что дает сил бороться и не сдаваться — желание увидеть смерть Темного Лорда. Он сможет найти покой, только когда увидит его прах и надгробный камень с его именем. А значит, нужно сделать все, чтобы противоядие никогда не было приготовлено. Ему не хотелось тешить себя надеждами, но если друзья и Гринграсс правы, все может закончиться уже в хэллоуинскую ночь. Северус слабо верил в победу и для себя он уже решил: если Темный Лорд одержит победу, если яд не сможет его убить, он последует примеру Адриана.              В ранний час в лаборатории оказался Боунс. Северус не ожидал его увидеть. Как правило, тот всегда приходил во второй половине дня, после занятий в Академии. Боунс выглядел непривычно взбудораженным, несмотря на синяки под глазами и чрезмерную бледность — кажется, он провел в лаборатории всю ночь.       Северус молча прошел до своего стола. С Боунсом они не то что не разговаривали, а даже не здоровались, предпочитая молча работать каждый над своим котлом. Но сегодня что-то изменилось. Северус кожей чувствовал восторг Боунса и взгляд, направленный в его сторону. Обернувшись, Северус на него вопросительно посмотрел.       — Думаю, я нашел ошибку, — выпалил он.       — Ошибку?       Боунс подошел к доске и указал на многочисленные нумерологические формулы.       — Яд не в сочетании ингредиентов, а в формуле.       Северус с самого начала знал, что Боунс принесет лишь одни неприятности.       — Да, это было известно, — деланно безразлично отозвался Северус. — Яд придумали Банди и Лобоска, талантливые зельевар и нумеролог.       Ему не нравилось, что собственные заслуги приходилось приписывать другим. Но на что только не пойдешь ради убийства Темного Лорда.       — Только вот формула неверная, — Боунс показал на одну из строчек. — Вот здесь. И здесь. Кто-то нарочно сместил ритм, вот эти две строки должны чередоваться через цикл девяти, а не двенадцати. В результате создается ложная нейтрализация на третьем этапе.       Северус слушал рассуждения Боунса, стараясь подавить гнев и раздражение. Ведь Северус был как никогда близок к цели. Если не вмешиваться в здоровье Темного Лорда, через месяц он окончательно ослабнет, а через два — умрет. Уже сейчас он не в той форме, в какой был еще полгода назад. Последние недели он не участвует в сражениях, предпочитая копить силы и не растрачивать их зря; к нему ежедневно приходят целители, а Адара постоянно дает ему поддерживающие настойки собственного приготовления. Но даже с поддержкой он протянул бы не дольше трех месяцев, смерть его была бы мучительной. И Северус отказывался верить, что весь план, над которым он работал больше трех лет; в котором ему помогали Дебора, Тед и Лобоска, сейчас пойдет наперекосяк из-за одного несносного мальчишки.       — Впечатляюще, — протянул он, когда Боунс наконец закончил раскладывать по полочкам яд, который Северус придумывал долгие бессонные ночи.       Боунс ему кивнул в знак благодарности, не распознав ядовитую иронию, и вновь устремил взгляд на доску. На его лице восторг и едва скрываемая эйфория. Северусу прекрасно известно это состояние — когда наконец распутываешь клубок сложностей и загадок, которые до тебя никто не мог расплести. И от того это злило его в два раза больше.       — Темный Лорд не прогадал, когда переманил тебя на нашу сторону, — Северус ничего не мог поделать, в голосе так и скользила фальшивая вежливость. Но Боунс, кажется, этого не замечал. — За столь короткий срок распознать действие яда… С этим не справились даже лучшие умы.       — На самом деле… мне помог школьный друг, — произнес Боунс, взглянув на него. — Он гений в нумерологии. Даже тебе и Лобоска до него далеко.       Прекрасно, еще один сопляк умудрился обойти Северуса. Он отвернулся к своему котлу, переживая, что Боунс заметит его выражение лица, что исказилось в гримасе злости и негодования.       И что ему сейчас делать? Судя по рассуждениям Боунса, ему потребуется неделя на приготовление противоядия. Немногим меньше, чем осталось до хэллоуинской ночи.       — Надо сообщить Милорду, — проговорил Боунс.       Северус резко обернулся, замечая, как он торопливо собирает со стола многочисленные пергаменты. Выхода у него нет, надо хотя бы попытаться оттянуть время.       — Ты действительно этого хочешь? — чуть более резко, чем хотел, спросил Северус.       Боунс замер, что-то напряженно обдумывая, а после устремил на него внимательный взгляд.       — Чего именно?       — Хочешь жить в мире, который строит наш Милорд?       Ничего не отвечая, Бонус на него молча смотрел.       — Почему ты здесь? — напрямую спросил Северус. Но, так и не дождавшись ответа, продолжил: — Может быть, ты решил устроить бунт семье, или действительно веришь, что маглы должны стать нашими рабами, но ты и правда думаешь, что сможешь занять неплохое место в новом мире? Или что Темный Лорд когда-нибудь даст тебе свободу? Наверное, тебя предупреждали, что при наличии Метки служба ему пожизненна…       — У меня нет Метки, — перебил Боунс, и для достоверности показал чистое предплечье.       Северус растерялся. Почему Темный Лорд не поставил ему Метку? Настолько доверяет Боунсу? Или пока что не нашел на него рычагов давления? Боунс уже давно в ссоре со своей семьей, близких друзей у него нет, если не считать некоего безымянного «школьного друга». Как еще можно на него повлиять?       — Я добровольно пришел работать на Темного Лорда, — произнес Боунс, открыто глядя ему в глаза. — А ты?       Не удержавшись, Северус попытался проникнуть в его сознание. Возможно, если бы он действовал грубо и напрямую, смог бы сломать любые щиты, но не сейчас, когда он в столь уязвимом положении. Северус видел лишь размытые мысли и эмоции на поверхности — сознание Боунса защищала не окклюменция, но весьма неплохой амулет.       Отступив от его сознания, Северус сделал шаг ему навстречу и невольно понизил голос:       — Рассказать тебе, что случилось с прошлыми зельеварами? Гарольд Шипман, который, кстати, тоже не носил Метку, сейчас сидит в Азкабане, и Темный Лорд вряд ли и пальцем ради него пошевелит. Дебора Белби, представительница одной из чистокровных династий ученых, подвергалась пыткам, а после была заперта в темницах, где ее и убили с особой жестокостью. Тед Банди, один из самых преданных ученых Милорда, убит в собственном доме. Еще был нумеролог Лобоска — после длительных преследований и пыток, он повесился. Чью судьбу ты бы хотел повторить? Или ты думаешь, что тебя это обойдет стороной? Думаешь, если будешь верно служить Милорду, выполнять все его приказы и готовить безупречные зелья, то тебя пощадят? Один неверный шаг, Боунс, всего один, и твоя жизнь до самого основания разрушится. И ты ничего не сможешь вернуть.       По его выражению лица ничего невозможно понять. Боунс долго на него смотрел с поражающим хладнокровием, Северус только сквозь его глаза видел, как хоровод мыслей сменяет друг друга. Как вдруг он произнес:       — Это ты создал яд.       Северус ему ничего не ответил. Возможно, какая-то часть него даже хотела, чтобы это стало известно. Что это он, именно он отравил Темного Лорда, а не кто-то другой.       — Сделай что нужно, Боунс, — произнес Северус. — Что от тебя так ждет твой Повелитель. Просто… не спеши. Подумай как следует.       Он прервался на полуслове, когда дверь неожиданно распахнулась и на пороге появилась Лестрейндж. Боунс тут же вернулся к пергаментам, собирая их в стопку и складывая в сумку. А Лестрейндж прищурилась, переводя взгляд с одного на другого. Ее лицо стало столь хищным, будто она по одному напряжению в воздухе уловила что-то противоестественное, опасное.       — Что здесь происходит? — она впилась глазами в Северуса.       — И вам доброе утро, мисс Лестрейндж, — Северус ей искусственно улыбнулся, возвращаясь к своему котлу.       Лестрейндж целыми днями следовала за ним попятам, не спускала с него глаз и часто оказывалась слишком близко. Постоянно пыталась застать его врасплох или задавала провокационные вопросы. Северус пытался научиться не реагировать на нее, хоть и не всегда получалось.       Он чувствовал на себе ее взгляд, а сам прислушивался к действиям Боунса. Удалось ли его убедить? Северус не отличался красноречием, он не умел давить и манипулировать, подбирая нужные слова. И что Боунс сейчас сделает — расскажет Темному Лорду про яд или сохранит тайну? Расскажет ли ему, что он нашел решение для приготовления противоядия? Северус пытался прислушаться к интуиции, но она молчала.       — Ты к Милорду? — спросила Лестрейндж, когда Боунс уже был на выходе.       Боунс замер, так и стоя к ним спиной. После долгой паузы, он чуть повернул голову и бросил:       — Нет. В Академию.             

***

             Следующие дни прошли в круглосуточной нервотрепке. Северус без конца жалел, что вышел на разговор с Боунсом, жалел, что своим молчанием дал понять — это он приготовил яд. И что на него нашло? Он слишком мало спал той ночью, а все утро из головы не шел Банди и его обвинения в бездействии и трусости. Но, кажется, Боунс пока что держал информацию при себе. Они пересекались в лаборатории, но Боунс его ни взглядом, ни словом не удостаивал. Северус от этого все больше раздражался — неужели ему так трудно хоть какой-то сигнал подать? Вечно себе на уме, тихий, мрачный, немногословный, работает в своем углу над чем-то, о чем другим не говорит. Северусу неожиданно пришло в голову, что он был точно таким же. Когда только появился в этой лаборатории, он вел себя прямо как Боунс. Но Банди мгновенно втерся к нему в доверие, разговорил его, заставил поверить себе, притворился другом, называл его «солнце». Северус бы так никогда не смог.       Не облегчали ситуацию и друзья. Сириус каждый день с ним связывался, чтобы узнать новости о Регулусе. Но в штабе о нем ничего не говорили, и Северус понимал, что ему придется обшарить дом сверху донизу, чтобы добыть хоть какую-то информацию. Все же, как бы его ни раздражал младший Блэк, но он стал частью команды. Той частью, от которой Северус с радостью бы избавился, но сказать это Сириусу в лицо он бы не смог, как и бросить Блэка на произвол судьбы. Особенно, когда Поллукс ему без конца напоминал, что Регулус — «часть их семьи» («Вальбурга из меня всю душу вытрясла! Разузнай хоть что-нибудь, Мерлина ради!»).       Уже прекрасно ориентируясь в подвальных камерах, он первым делом направился вниз. Но там было пусто. Даже стража не стояла. Позднее в облике ворона он облетел штаб снаружи, заглядывая в комнаты на втором этаже. Пленников нередко держали там. Миссис Блэк вполне с неплохим комфортом жила в одной из таких комнат. Но все окна, на которых стояли решетки, были зашторены. Блэк наверняка там, и Северусу ничего не оставалось, как проверить изнутри. Нужно хотя бы узнать, цел ли он и здоров.       Выжидать нужный момент, когда в штабе будет меньше всего людей, а Лестрейндж не будет ступать по пятам, пришлось два дня. Набросив на себя сразу несколько маскировочных чар, он медленно двинулся к лестнице. На пути ему никто не встретился и он беспрепятственно поднялся наверх и оказался в нужном коридоре. Но, едва он прошел сквозь арочный проход, ведущий к комнатам-темницам, его обдало ледяным воздухом, «смывая» с него все маскировочные чары. Он в панике обернулся, глядя по сторонам. Но, кажется, все было спокойно — ни звука, ни шороха. Сигнальные чары не сработали и никто не бежал, чтобы схватить его.       Поудобнее перехватив палочку в руке, он направился вперед. В просторном коридоре шесть комнат, по три на каждой стороне. Но нет ни решеток, ни окошек, чтобы заглянуть внутрь. Придется открывать каждую дверь.       — Заблудился, дорогой?       Знакомые ядовитые нотки пустили холодок по спине. Он медленно повернулся, натыкаясь на взгляд Лестрейндж. Как и всегда, взялась из ниоткуда. На лице откровенный триумф.       — Блэка ищешь?       Северус молчал. Ей не нужны его ответы. Что бы он ни сказал, она все вывернет наизнанку и додумает.       — Его здесь нет, — усмехнулась она. — Я сразу сказала Милорду, что здесь его держать неразумно. Он в месте куда более худшем.       Сказано это было с таким маниакальным придыханием, что у Северуса не осталось сомнений — младший Блэк в худшем месте на этой земле.       — Он там уже бывал, так что… будет чувствовать себя как дома. Почти.       Судя по всему, нападать на него она не собиралась. Устраивать допрос — тоже. Поэтому он медленно двинулся обратно к лестнице. Но она шагнула в сторону, преграждая ему путь. Он напрягся, крепче сжимая палочку, когда ее рука скользнула в карман мантии.       — У жалкого предателя помимо двух палочек я нашла это, — она достала зеркальце с серебряной гравировкой рода де Бланков. — Вряд ли Блэк настолько любил смотреть на свою смазливую мордашку. Как думаешь?       — А по-моему, вполне в его духе, — сухо отозвался Северус и уверенно пошел прямо.       Поймет ли Темный Лорд, что зеркало сквозное? Однозначно. Ему наверняка не составит труда понять, что маленький артефакт наделен Протеевыми чарами. Но сможет ли он выйти на другие зеркала? Что, если через зеркала он сможет шпионить за ними? Возможно, безопаснее от них избавиться. Но тогда они останутся совсем без связи друг с другом.       — Не спеши, Снейп, — она выставила руку перед ним, заставляя его остановиться, и шагнула ему навстречу, не спуская с него черных глаз. — Я знаю, что ты не верен Темному Лорду.       — А по-моему, я уже не раз доказал свою верность.       Ее губы изогнулись в ядовитой усмешке.       — Твой отец тоже умел притворяться верным. Да, не так, как ты, — она окинула его открыто презрительным взглядом. — Лучше. И если бы Милорд прислушивался ко мне с самого начала, он бы Альфарда и близко к себе не подпустил. А еще никогда не позволил бы ему общаться с убогой Принц.       У Северуса невольно пальцы сжались на древке палочки. Внутри всколыхнулся гнев. И как бы он ни старался его подавить, не давая отразиться ни на лице, ни во взгляде, Лестрейндж заметила. Взгляд ее черных глаз лихорадочно заблестел:       — Знаешь, почему твой никудышный папашка бросил Эйлин и тебя?       Северус слишком часто задавался этим вопросом, но так и не нашел ответ. Регулус предполагал, что Альфард не признавал родство из-за Проклятия наследников — будто бы так он хотел уберечь Северуса от службы Темному Лорду. Но Северус в это никогда до конца не верил, все равно искал какой-то подвох, был убежден, что Эйлин и он попросту были не нужны Альфарду.       — Парочка заговоров и маленькое проклятье, — шепотом произнесла Лестрейндж, усмехнувшись, — и вот все ваши жизни разрушены.       Он смотрел на нее и не верил. Могла ли она намеренно разлучить Альфарда и Эйлин? Но для чего ей это? Возможно, она попросту хочет его побольнее задеть. Но она выглядела слишком самодовольной, чтобы придумать такое на ходу.       — Воспитываться в семье Блэков? — Северус скопировал ее усмешку. — Такого счастья и даром не надо. Пожалуй, я должен вас благодарить, мисс Лестрейндж. А сейчас прошу прощения, меня ждет работа.       Не обращая на нее больше внимания, он уверенно двинулся вперед. Обогнув ее, он уже подошел к лестнице, как ему в спину раздалось:       — Я слежу за тобой, Снейп. День и ночь. И дай мне только повод… хоть один повод, я тебя уничтожу.             

***

             Поздно вечером Северус оказался в Белгравии. В гостиной были только трое его друзей и, как только Северус сказал, что есть новости про Регулуса, Сириус сразу захлопнул дверь и наложил заглушающие чары.       — Я по твоему лицу вижу, что хороших новостей нет, — отозвался Сириус. — А Софи сейчас с Лили в лаборатории… ей лучше не знать. Она и так круглые сутки из-за Рега переживает.       — Хороших новостей и правда нет, — кивнул Северус и вкратце пересказал им встречу с Адарой Лестрейнджей.       — Есть идеи, что это может быть за место? — спросил Джеймс у Сириуса.       — Без понятия… Что угодно!       — Может быть, один из штабов егерей? — предположил Джеймс.       — Или в клетке у оборотней, — добавил Ремус, — когда я еще жил в лагере, пару раз на полнолуния нам притаскивали «провинившихся».       — Лестрейндж явно говорила о чем-то другом, — возразил Северус, взглянув на Сириуса. — Она сказала, что Регулус там уже бывал.       — Может… в каком-то из их домов? — с сомнением предположил он. — В детстве Рег как-то проводил там лето и чуть не умер, его тогда Белла чудом спасла. Он терпеть не может их поместья и даже называет их «жуткими».       Они перебирали один вариант за другим. Дом, принадлежащий семье Вэнс, где Регулус впервые убил — его ранимую душу это точно заставило бы мучиться. Или поместье Кэрроу, где Регулус окончательно прервал один из священных родов, — оно сейчас полно призраков. А может его заперли в одном из сейфов Гринготтса или вовсе закопали в могилу где-нибудь в Литтл-Хэнглтоне.       — Или держат в самом Азкабане, — с тяжелым вздохом сказал Северус. Он уже рассказал Дамблдору и друзьям, что вскоре его стены падут. Но это не мешало Темному Лорду держать там своих пленников уже сейчас.       В комнате вновь повисла тишина. Даже Джеймс был поразительно тих и удручен.       — Мы даже не знаем, жив ли он… — вполголоса отозвался Сириус, не глядя на них.       — Уверен, он жив, — заявил Северус. — Если Темный Лорд и решит его убить, это будет демонстративная казнь.       Сириус уронил голову в ладони, сквозь зубы прошипев что-то непечатное.       — Может, снова попробовать через Кикимера? — спросил Ремус.       — Вряд ли поможет… — Сириус поднялся и прошел до окна.       Они уже пытались использовать Кикимера, когда в плену держали Вальбургу Блэк. Но на штабе Темного Лорда стояли слишком мощные охранные чары, даже домовику было не под силу пробиться сквозь них.       — Попробовать стоит, — поддержал Джеймс. — Может, он хотя бы сможет подсказать, где именно его держат. Если это не штаб, мы могли бы попробовать туда добраться.       Согласившись, Сириус позвал:       — Кикимер.       Ровно через мгновение раздался хлопок, и перед ними появился домовой эльф, который тут же бросился в ноги Сириуса.       — Хозяин Регулус!.. — но Кикимер тут же прервался на полуслове, поднимая мокрые глаза вверх, и пролепетал дрожащим голоском, кланяясь: — Господин Сириус…       Домовик явно провел в истерике времени не меньше, чем Вальбурга. Покрасневшие глаза, трясущиеся губы. Он без конца заламывал пальцы и пытался сдерживать слезы. Но Сириусу будто совершенно безразличны его страдания.       — Ты знаешь, где Рег?       — Кикимер не знает! — взвыл домовик, пальцами хватаясь за штанину Сириуса и заливаясь слезами. — Хозяин Регулус зовет его, но Кикимер не может его найти! Не может! Хозяин Регулус в беде! В страшной беде!       — Так, ладно, — Сириус попытался отцепить его от себя. — Хватит, Кикимер!       Тот рухнул на колени, закрывая лицо ладонями и содрогаясь.       — Что за жалкое создание, — вполголоса с сочувствием проговорил Джеймс.       — Кикимер, — строго позвал Сириус, — ты можешь понять, где находится Рег? Откуда именно он тебя зовет?       — Н-нет, — Кикимер тяжело и судорожно вздохнул, — Кикимер не знает… не понимает… Кикимер пытается попасть к нему, но натыкается на… Защитные чары стоят, сильные, гоблинские!       Да, всем известно, что магия домовиков и гоблинов схожа. Азкабан, Министерство Магии, Мунго и Гринготтс от магии домовиков охраняют именно чары гоблинов. Как и многие старинные семьи тоже обращаются к гоблинам за услугами, чтобы они защитили их поместья от проникновения в дом чужих домовых эльфов.       — Хозяину Регулусу страшно! — заверещал Кикимер. — Очень страшно! Господин Сириус, ему нужна помощь! Помощь!       — А то мы без тебя не знаем! — вспылил Сириус. — Мы только этим и заняты последние годы! Вытаскиваем его из бесконечных передряг! День за днем его задницу спасти пытаемся!       В комнате воцарилась тишина, даже Кикимер зажал рот трясущейся ладонью, чтобы заглушить рыдания. Северус был рад, что это озвучил не он. Ведь и правда, Регулус доставляет им немало проблем. И сейчас, вместо того, чтобы готовиться к хэллоуинской ночи, они вынуждены переживать за младшего Блэка и пытаться найти его. А Северус из-за него еще и перед Лестрейндж подставился.       — Ладно, — выдохнул Сириус и посмотрел на Кикимера: — Отправляйся домой. Скажи матери, что я… я попытаюсь его найти.       — Да, господин Сириус, — дрожащим голосом отозвался Кикимер, кивнул и тут же исчез в воздухе.       — Если стоит охранная магия гоблинов, возможно, это и правда Азкабан, — сказал Ремус.       — Да, или сейф в Гринготтсе, — мрачно усмехнулся Джеймс. — Или одно из старинных поместий.       — Хватит, — перебил их Сириус. На вопросительные взгляды друзей он добавил: — Я уже говорил об этом Джеймсу… Рег — это не ваша проблема. Нам сейчас нужно сосредоточиться на предстоящей миссии. А Рег… я с этим разберусь.       Ему никто ничего не ответил. Как полагал Северус, все с этим молча согласились. Перед ними сейчас стоит угроза вселенского масштаба, и им некогда разбираться с сумасбродством избалованного мальчишки.       — Может, хотя бы попробовать отправить ему Патронус? — предложил Джеймс.       — И чем он поможет? — скептически поинтересовался Северус.       Пожав плечами, Джеймс произнес:       — Ничем. Но… если бы я сидел в плену, мне бы это дало надежду.       Они все молча переглянулись.       — Я уже пытался, — нехотя признался Сириус. — У меня… давно уже ничего не выходит.       — И у меня, — кивнул Ремус. — А после Адского пламени даже намека на серый дым нет.       Северусу не хотелось признаваться, но и у него вызвать Патронус получалось не всегда. В голове и на душе последние месяцы царили исключительно Темные и мрачные мысли. Хотя, если он как следует сосредоточится и очистит разум, у него могло бы выйти.       — Хорошо, я отправлю, — сказал Джеймс, поднимаясь и доставая палочку.             

***

             В пещере холодно и темно. Влажный воздух пах плесенью, сыростью и разложением. Лежа на твердом камне, Регулус не двигался, только дрожал — от озноба и ужаса, что пробирали до костей. Рядом с ним постамент, где когда-то стояла чаша с зельем и спрятанным в ней Медальоном Слизерина. А вокруг него соорудили решетку. Толстые ржавые прутья стояли по периметру маленького островка, окружив Регулуса кольцом. А за прутьями… Тьма и мертвые.       Десятки белых, опухших, гниющих тел. Они карабкались из воды, друг по другу, желая скорее добраться до него. Инферналы без конца тянули к нему свои руки. Обледенелые, серые пальцы с черными ногтями — они шарили в воздухе, царапали камень и прутья, пытались дотянуться до него. А он и на полметра сдвинуться не мог, мертвецы окружили клетку со всех сторон.       Регулус не знал, сколько уже прошло времени. Оно растянулось в один бесконечный кошмар. Здесь нет ни света, ни звука — только его тяжелое дыхание, плеск воды, скрежет металла и клацанье зубов мертвецов. Иногда он слышал чей-то шепот, иногда казалось, что мертвые зовут его по имени. Он также шепотом уговаривал себя не сходить с ума.       Поначалу Регулус звал Кикимера, звал Софию. Сквозь Тьму и защитные чары пытался достучаться до них. Но помощь никак не приходила.       Кажется, надо было признать, он совершил ошибку. Возможно, самую большую в своей жизни. Темный Лорд не оставил ему надежды, сказав, что казнит на глазах брата и остальной семьи.       Лежа на боку, он крепче обхватил себя за плечи, подтягивая к себе колени и пытаясь согреться. Зажмурился, чтобы хотя бы на мгновение не видеть белые руки, что тянулись к нему и царапали воздух. Но сквозь веки вдруг засиял мягкий серебристый свет. На секунду пещера погрузилась в тишину, а после взорвалась истошными криками мертвецов. Скрипучие, хриплые, душераздирающие. От них кровь в жилах стыла.       Регулус вскочил на ноги от ужаса и пошатнулся, хватаясь за прутья решетки и пытаясь устоять. Перед ним, огибая клетку, несся серебристый олень. Грациозный, с кроной ветвистых рогов. Он оставлял за собой пепельно-сияющий след, что освещал всю пещеру.       Черная вода вокруг бурлила. Мертвецы падали обратно, кричали, тонули, сползая в глубины. Регулус вцепился в прутья, не спуская взгляда с оленя. Про него не забыли. Там, снаружи, про него все еще помнили. Его пытаются спасти.       Олень остановился перед ним. Величественный, огромный, с непривычно серьезным и мудрым взглядом. От него веяло обжигающим теплом и... надеждой. Сквозь прутья решетки Регулус протянул руку, желая коснуться его. Но, едва он притронулся, олень медленно растаял в воздухе, оставляя после себя лишь серебристую дымку.       Но этого было достаточно, чтобы не сойти с ума. Хотя бы еще один день.       Спустя время инферналы вернулись. Патронус больше не появлялся. А через десятки мучительных часов в пещеру явился Темный Лорд. Позади него смирно стояли мертвые, а он лишь сказал: «Время пришло».