Marauders. Soul shards

      Годрикова впадина

             Батильда Бэгшот заваривала чай на кухне, вполголоса подпевая колдорадио, когда оно вдруг задребезжало и пошли помехи.       — Да что же это такое, — проговорила она, достав палочку и постучав по нему. — Сегодня же выступает Уорлок.       — Ср-сроч-чный в-вып-пуск нно-нов-востей, — из радио донеся механический голос, прерываемый шумами. — Сег-год-дня веч-чером было совер-ршено…       Батильда еще раз коснулась радио палочкой, прошептав заклинание, и из него полился чистый голос:       — … массовое нападение на Хогсмид. Пожиратели смерти при поддержке егерей, инферналов и дементоров атаковали волшебную деревню, когда в ней находились студенты Хогвартса. Атака продолжается, но уже известно о десятке пострадавших, есть погибшие. На место направлены все силы Мракоборческого центра…       Покачав головой, Батильда выключила радио и подошла к плите, чтобы достать шоколадное печенье. Ужасные новости о нападениях она слышала каждый день, ее они давно не впечатляли — как весьма талантливый историк она знала и о вещах похуже, творивщихся в этом мире. Но каким монстром нужно быть, чтобы нападать на детей? Для Батильды облегчение, что у нее нет семьи, а большинство ее друзей давно умерли от старости. Да и ей недолго осталось. Она живет уже больше века, магия и собственные суставы ее частенько подводят, хотя ум еще вполне живой! И все же она была рада, что ее немолодому сердцу не за кого болеть. Только, разве что…       За дверью, ведущей во внутренний сад, вдруг раздалось тонкое мяуканье, а следом настойчивое царапанье по дереву.       — Ох, маленькая мисс Флоренс, — Батильда расплылась в улыбке и заковыляла к двери.       Славное семейство Поттеров дали ей кошку лишь на передержку, но Батильда так полюбило это ласковое и рыжее создание! Они вместе изучали газету по утрам, днем вдвоем копались в оранжерее, а вечером напару слушали колдорадио и перед сном читали книги. Лучшего напарника Батильда еще не встречала.       — Проходи скорее, — Батильда отворила дверь, запуская Флоренс, которая тут же юркнула в дом, и так и замерла на пороге. Улыбка у нее сползла.       Холодным порывом ветра задуло все свечи в доме. Температура вдруг резко понизилась. Листочки на деревьях, трава — все покрыто инеем, будто заледенело. Батильда с шумом выдохнула, выпуская облачко белого пара. По спине пробежал холодок. В груди осело острое предчувствие беды.       Она подняла глаза к небу. А оно черное. Не такое темное, как обычно в этот поздний час, с пористыми темно-графитовыми облаками, сквозь которые проглядывает луна. Полностью черное, словно полотно, сквозь которое не видно ни звезд, ни луны.       Дементоры.              

В доме напротив

             Сидя в кресле и уставившись неподвижным взглядом в книгу, Ремус прислушивался, что происходит за стенами дома. Оборотное зелье и облик Лили притупили его слух, нюх и даже интуицию, он лишь чувствовал непривычное ускоренное сердцебиение и жар. Но он все равно ощущал, какая противоестественная тишина стоит, словно вся Годрикова впадина вымерла. Ремус переживал, что его оборотни могли подать ему сигнал о тревоге, а он не услышит — ведь с его слухом он разобрал бы и шепот на другом конце улицы, а сейчас — полная тишина. Это его тревожило, селило сомнения внутри.       — Это невыносимо, — вырвалось у него.       Ремусу хотелось поскорее оказаться в собственном обличии. Уже через несколько минут пройдет действие Оборотного зелья и ему придется принимать его снова. Если не будет нападения. Но и оно вызывало животный трепет. Еще днем он был полностью уверен в своих силах — в себе, в своих оборотнях, в друзьях. Но с приближением полуночи его все больше начинали одолевать страхи. Самый страшный час в бою — час ожидания атаки. И когда стрелка перевалила за одиннадцать, минуты стали растягивать в одну большую бесконечность. Его нервировала неестественная пустота, что окружала дом — словно на него наложили чары, не пропускающие ничего внутри. Его нервировало собственное притупленное чутье.       — Спокойно, Луни, — отозвался Джеймс, поднимая на него взгляд.       — Я… чувствую, что-то не так, — проговорил Ремус.       Будто в подтверждение его слов коротко гавкнул черный пес, лежащий возле камина. Сириус тоже наверняка ощущает фальшивость спокойствия за стенами дома. Члены Ордена, сидящие в засаде, каждый полчаса подают им сигналы, но последний сигнал задерживался уже на несколько минут.       — Все будет хорошо, — произнес Джеймс, с уверенностью глядя на них. — План тысячу раз отработан.       Джеймс, в отличие от Ремуса, напротив, с каждой минутой все больше обретал ожесточенную, непоколебимую уверенность. За те несколько часов, что они тут сидят, он как скороговорку повторял: «Сегодня все закончится, сегодня все закончится, сегодня все закончится», «Мы обязательно победим, мы победим, мы победим. Победим». И, кажется, ему удалось убедить в этом хотя бы себя.       Но неожиданно все переживания с Ремуса слетели в один миг. Одновременно, как пес вскинул голову и чуть слышно зарычал, Ремус поднялся на ноги. В руке тотчас появилась палочка, а страхи испарились, будто их и не было. Время пришло. Только вот…       — Их несколько… — произнес Ремус, прислушиваясь — будто бы включили звук, и он теперь слышал все, что происходило за стенами дома. — Их десять… двадцать… Сотни.       Он чувствовал, как меняется его тело, принимая свой настоящий облик. Мышцы тянуло и они обретали силу. Чутье обострялось, а слух резал как нож. В мире вдруг стало слишком громко — даже собственное дыхание оглушало. Но он слышал, как где-то вдалеке идет сражение. Затхлая, пропахшая сыростью Смерть двигалась по улицам, окружая их дом. Небо заволокло чернотой, а Пожиратели все прибывали и прибывали. Их явно больше, чем они предполагали в самых неблагоприятных условиях. Тьма уже опустилась на Годрикову впадину.       — Нас предали… — Джеймс не успел закончить предложение, как за окном пролетел крупный ворон, с шумом приземлившись на подоконник. А в следующее мгновение раздался взрыв, вышибающий входную дверь.             

Белгравия

             — Вот оно вполне подойдет, — Марти указала на овальное зеркало, висящее над комодом. — Надо только все лишнее отсюда убрать, — она взмахом палочки переместила все статуэтки и книги с поверхности на журнальный столик.       — Что дальше? — поинтересовалась София, пытаясь принимать хоть какое-то участие.       Ее тошнило от волнения. Взгляд без конца тянулся к часам; она постоянно прислушивалась к происходящему на улице; то и дело прикасалась к кольцу на своем пальце — сама не знала для чего — словно пыталась хоть как-то поддержать Сириуса. Но его кольцо расплавилось, металлом въелось в кожу, и вряд ли он ощущает ее поддержку.       Когда Марти только пришла, она пыталась выпытать у них с Лили, куда отправились остальные. Но они обе в таком упадке и нервозном ожидании, что Марти быстро прекратила допрос и решила устроить им вечер обрядов, чтобы хоть как-то отвлечь.       — Дальше свечи, — отозвалась Марти и поставила перед зеркалом три первые попавшиеся под руку свечи. — В ночь Самайна граница между мирами настолько тонкая, что сквозь зеркало можно увидеть не только грядущее, но и наши главные страхи. Не напрямую, а в виде символов, знаков… Мы в школе часто так гадали, и лично мои видения все сбывались. Хотя Айви эта практика никогда не нравилась… — вдруг добавила она. — Говорила, что мы беспокоим духи умерших.       — Может, и не стоит тогда? — отстраненно спросила Лили, которая все это время не отходила от колыбели Гарри. Несмотря на поздний час, а малыш уснул с трудом, и все еще продолжал беспокойно ворочаться в кроватке.       — Да все нормально, — отмахнулась Марти, — это весело. Зеркало не покажет ничего такого… Это так, развлечение да и только.       София тоже не считала подобные ритуалы чем-то серьезным. Безусловно, если их проводить по всем правилам, то они могут иметь силу. Но для этого одного лишь Самайна мало, нужны настоящие магические свечи, особое зеркало, а не то, в которое смотрится множество людей за день, в конце концов, необходимо сложное заклинание.       — Так, еще нужно занавесить окна и погасить весь свет, кроме этих свечей, — произнесла Марти.       С металлическом лязгом кольца со шторами проехали по гардинам, плотно закрывая окна. Свет погас. Гостиная погрузилась в кромешную тьму, а в следующий миг на кончиках трех свечей заплясали огоньки, отражаясь в зеркале.       — Франция, ты первая?       — Я? — растерялась София. — Может, ты сперва покажешь, что делать?       — Ты же знаешь, с некоторых пор у меня проблемы с зеркалами, — усмехнулась Марти. — Давай, вставай сюда.       Помедлив, София подошла к зеркалу. Может, у нее разыгралось воображение, но казалось, будто позади нее кто-то шевелится. Чьи-то неясные тени. Казалось, будто ее собственное отражение принадлежит не ей, а кому-то очень похожему. Внутри тяжестью опустилось нехорошее предчувствие.       — Повторяй за мной, — сказала Марти и начала зачитывать приговор:             

В ночь Самайна, при жаре огней      

Мертвые за гранью — в зеркале теней      

Укажите путь грядущих дней      

Кто жив, кто тень, кто здесь, кто исчез

             София зажмурилась от холодного дуновения — словно из зеркала на нее промозглый ветер подул. Пламя на свечах трепыхнулось и взвилось вверх с большей силой. В комнате никого больше не осталось. София завороженно смотрела на свое отражение, не в силах пошевелиться, не в силах сказать хоть слово или отвернуться. Зеркало зазвенело, тонко, едва слышно, будто отдаленный звон колоколов. Звон все нарастал, нарастал. А следом она отчетливо услышала громкие шаги — топот, эхом раздающийся в коридоре, который приближался к ней. Сердце сбилось с пульса. Разум кричал ей бежать, но тело не слушалось. А тяжелые шаги все ближе и ближе, они все чаще и чаще. Как вдруг — резкий хлопок двери, ударившейся о стену, а прямо из зеркала, разбивая его, вытянулась рука. София не успела среагировать, как длинные цепкие пальцы сжали ее горло. Из нее вырвался судорожный вздох. Она раскрыла рот, пытаясь ухватить хоть немного воздуха. Вцепилась руками в ладонь, что сжимала шею все сильнее. Пыталась позвать на помощь, но раздавался лишь беспомощный хрип. А из зеркала, перебивая друг друга, хор тысячи голосов: «Убей ее!», «Убей ее!», «Ты должна отпустить его!», «Убей ее!», «Отпусти его, отпусти!», «Сейчас же!»…       — Ну что? Видишь что-нибудь?       Ужас потух так же резко. Рука вдруг исчезла, зеркало восстановилось, а в легких появилось неожиданно много воздуха. Хор потусторонних голосов стих, оставляя звенящую тишину. София отступила, озираясь по сторонам. В полумраке рядом стоит Марти, неподалеку сидит Лили. Обе на нее с интересом смотрят. А она отдышаться не может, все еще держит руку на своей шее — видение было слишком реальным, голоса были слишком реальными.       — О, ты и правда что-то видела! — воскликнула Марти.       — Да… то есть, не знаю… Ничего конкретного, — путано ответила София. — Чьи-то голоса… кто-то пытался схватить меня.       Даже если видение правдиво, что оно значит? Ведь здесь им ничего не угрожает.       — Лили, теперь ты? — София обернулась к ней.       Ей сейчас вовсе не хотелось размышлять над увиденным. Возможно, это всего лишь один из тысячи кошмаров, что ее мучили.       Лили, еще раз склонившись над Гарри и убедившись, что он спит, в очередной раз поправила Мантию-невидимку, сложенную на перегородке кроватки, и подошла к зеркалу.       — Я прослушала… — она натянуто улыбнулась Марти. — Что нужно говорить?       — В ночь Самайна, при жаре огней…       Закончив заговор, Лили всмотрелась в зеркало. Несколько долгих мгновений она видела лишь собственное обеспокоенное лицо и шесть трепещущих огоньков. Минута, вторая. Она смотрела на себя уже четверть часа, неестественно замерев. Разглядывая свое отражение, трещинки во тьме позади себя. Время остановилось.       Она уже хотела сказать, что ничего не вышло, как в тот же миг — свечи потухли, словно от порыва ветра; комната и ее отражение погрузились в плотную, непроглядную тьму, а прямо позади нее выросла высокая фигура с багровыми глазами. Отражение настолько реально, что у нее сердце к горлу подскочило. Он настолько близко, что она его присутствие кожей ощущает; чувствует его дыхание. Слышит потусторонний шипящий шепот: «Лили…». Его глаза горят кровавыми рубинами. Следом — блеск серебра, разрушающий всё.       По зеркалу пробежала глубокая борозда, от которой пошла паутинка трещин. Комнату разрезал громкий плач Гарри. Лили резко отшатнулась и развернулась, выхватывая палочку и оглядываясь по сторонам. Но в комнате по-прежнему кроме них никого нет.       — Лили, — София прикоснулась к ее руке, — все хорошо…       — Он здесь, — прошептала Лили.       — Это всего лишь видение. Оно может чувствовать страхи, — осторожно добавила Марти, зажигая свечи по всей комнате, раздвигая плотные шторы и набрасывая на зеркало черную ткань.       Но Лили все еще чувствовала его присутствие. Сердцебиение оглушительно стучало в ушах. Страх не желал уходить. Не убирая палочку, она прошла до Гарри и взяла его на руки.       — Тихо-тихо, — проговорила она, целуя его в висок, — все хорошо, мама рядом…       Но он продолжал плакать и цепляться за нее ручками. Лили укачивала его из стороны в сторону, прислушиваясь к происходящему снаружи и без конца твердила себе, что они в безопасности. Только вот тревога продолжала биться ускоренным пульсом.       — Да уж, лучше бы мы просто напились, — вполголоса, виновато проговорила Марти.       — Еще не поздно хотя бы начать, — мрачно отозвалась София и направилась к бару.       Но она не дошла до него пару шагов, замерев напротив окна.       — София? — шепотом позвала Лили.       Сердце рухнуло куда-то в пятки. Ужас накрыл резко и с головой. Она по ее глазам видела, что произошло нечто непоправимое.       Тьма уже стояла у них на пороге.             

Годрикова впадина

             Заклинания сыпались со всех сторон. Вспышки, молнии, взрывы, чужие крики — боли или проклятий. Воздух гудел, трещал, плавился от переизбытка магии. Рядом что-то оглушительно рвануло, осыпав комнату щепками и пылью. Джеймс успел поднять щит, в следующий миг ответив ударом чар.       Он едва разбирал, где свои, где — чужие. Все смешалось. Только силуэты, вспышки, тени и чары. Заклятия свистели со всех сторон. Джеймс пытался прорваться к выходу, выискать высокую фигуру Волан-де-Морта. Ему не терпелось встретиться с главным врагом лицом к лицу. С тем, кто все это начал. Но кругом суматоха и взрывы, мешанина из тел и незнакомых лиц.       — Джеймс! — сзади раздался отклик Северуса.       Он пригнулся, уворачиваясь от очередного заклинания. Выстрелил в ответ, тут же поставил щит и обернулся к другу.       — Темный Лорд все знает! — выкрикнул он, держа оборону рядом с Ремусом. — Он в Белгравии!       Битва на мгновение остановилась. Все так и замерли, с поднятыми палочками, посреди выкрика заклинаний. Вспышки заклинаний заледенели в воздухе. У него внутри что-то с грохотом рухнуло. Лили и Гарри в опасности. То, ради чего он сражался, сейчас под угрозой. Он готовил ловушку для Волан-де-Морта, но угодил в нее сам.       Джеймс встретил взгляд Сириуса. Они сейчас должны быть совсем в другом месте.       Битва с грохотом продолжилась. Взрываясь чарами над головой, опаляя кожу, оставляя рваную рану на плече. Но Джеймса сейчас заботило другое.       Не сговариваясь, они с Сириусом вдвоем стали прорываться наружу. В коридоре с десяток врагов. Вариантов не оставалось. Джеймс направил палочку на камин и прокричал: «Бомбарда максима!». Оглушительный взрыв, языки пламени. Каменную кладку вынесло ударной волной, образуя проход. Сквозь пыль и сажу он рванул вперед. Но, едва оказался на улице, замер.       На Годрикову впадину давно опустилась ночь. Но она оказалась неожиданно темной и промозглой, леденящей кровь. Позади него шла ожесточенная битва. Как и где-то вдалеке слышались выкрики заклинаний и то и дело сверкали вспышки чар — члены Ордены уже присоединились к ним. Только вряд ли они смогут близко подобраться к дому. По всему периметру он окружен мертвыми. Нестройным, но плотным рядом инферналы все плотнее сжимали их в кольцо. Десятки… сотни гниющих, покрытых слизью тел двигались прямо на них. В одиночку через них не прорваться — разорвут в клочья. И метлы-то у него с собой нет. Он поднял взгляд наверх. Небо застилали дементоры — у Джеймса холодок по спине бежал от их присутствия, все больше начинала пульсировать мысль: «Он не справился. Он подвел Лили и Гарри под смертельную угрозу. И сам здесь погибнет».       Внутри паутиной расползалось отчаяние. Но, не успел он себя призвать к хладнокровию — это все влияние дементоров, как впереди раздались истошные, нечеловеческие крики под неестественные утробные звуки животного.             

Белгравия

      Свечи замигали по всей комнате — на комоде, столике; пламя в камине задрожало. А после все резко погасло. Комната погрузилась во тьму. По стеклам пробежал холодок, покрывая их инеем. Даже Гарри неожиданно стих, вцепившись руками в маму.       Лили и Марти шепотом зачитывали заклинания, накладывая защитные барьеры. Но они тут же рушились — будто невидимая сила шла за ними, с треском ломая. Отыскав чернила, София рисовала узор рун возле окна. У нее дрожали руки от ужаса — они в ловушке, но она все равно выводила прямые линии, одну за другой.       Помощи им ждать неоткуда и зов о ней никак не отправить. Они окружены Пожирателями — София видела десятки силуэтов в саду. На территорию наложены антитрансгрессионные чары, а Патронус Марти лопается с искрами, стоит ему пересечь стены дома.       Неожиданно раздался усиленный магией голос, заставляя их троих застыть:       — Вам некуда бежать, дом окружен. Помощи вы можете не ждать, Годрикова впадина со всеми ее защитниками уже пала.       София мельком переглянулась с Лили и Марти — они тоже понимают, что спасения ждать неоткуда. Ни Сириус, ни Джеймс, ни Леви скорее всего даже не знают, что они в беде. Сколько пройдет времени, прежде чем они поймут, что Темного Лорда нет в Годриковой впадине? Как быстро догадаются, что он сейчас здесь, в Белгравии — в самом защищенном доме на всем Альбионе.       — Мартиша, София, — голос за стеной говорил с непривычной теплотой, — вам незачем умирать. Вы можете выйти и сдаться, я вас пощажу. Как и миссис Поттер. Мне нужен лишь Гарри.       Лили сильнее прижала сына к себе и крепче сжала палочку. Во взгляде сплошная воинственность и решимость. Куда-то испарился весь страх, что ее одолевал еще несколько минут назад.       А София перешла к другой стене, повторяя узор рун — если это их не спасет, то подарит хотя бы немного времени. Она старалась не обращать внимания на ужас, что окружал этот дом, служивший ей безопасной клеткой три года. Но ей казалось, будто стены становятся тоньше. Воздух снаружи сгущался, как перед грозой.       — Вот же тварь безмозглая, — прошептала Марти, голос ее на мгновение сорвался. Но она подошла к окну и уже тверже крикнула: — Мы своих не бросаем, урод!       София вздрогнула, когда по стене со звонким щелчком пробежала трещина — будто усмешка, ледяная, коварная. А защитная руна распалась пополам.       — Там Лестрейндж… — вполголоса проговорила Марти.       Резко обернувшись, София увидела, как она таращится на улицу.       — Марти, даже не вздумай туда выходить, — взмолилась София.       Помедлив, она мотнула головой. Но удобнее перехватила палочку, поправила повязку на глазу.       — Вы выйдете сами, — произнес Темный Лорд. — Или я зайду внутрь за вами. В любом случае, я не советую испытывать мое терпение.       За окном послышался протяжный свист. Сперва тихий, потом режущий уши, словно на них что-то летит. Стены дрогнули. По ним побежали глубокие борозды, паутиной расползаясь во все стороны. Разрушая сеточку защитных чар. Разрушая рунную защиту.       На короткий миг дом погрузился в мертвую тишину. София слышала лишь собственное глубокое дыхание. А затем — звон. Десятки окон во всем доме взорвались от Темных чар. Острые осколки с хрустом полетели внутрь, резали кожу, впивались в тело и лицо. Воздух наполнился стеклянной пылью. Весь дом зазвенел от ужаса.

Годрикова впадина

             Огромный сияющий серебром слон несся вперед сквозь инферналов. Мертвые кричали, падали, корчились на земле под давящей силой Света. Переливающийся серебром филин Фрэнка спикировал вниз сквозь дементоров, расчищая небо.       — Джеймс, идем! — крикнул Сириус, отбивая очередное проклятье.       Присутствие дементоров он будто не ощущал. Все его мысли сосредоточились на одном: «Держать себя в руках, держать себя в руках, держать себя в руках». Он не может сорваться. Не может поддаться Тьме, которая уже просилась наружу. Ему нужно сохранять разум чистым. Иначе он не сможет помочь Софии. Расплавленное кольцо не могло его перенести к ней, а границу антритрансгрессионного барьера он даже не видит. Мертвые заполонили все ближайшие улицы.       Заклятия рвались со всех сторон — огонь, дым, вспышки, грязь. Воздух звенел от перенапряжения магии. Каждое дыхание давалось с трудом, словно легкие лед обжигал.       Сквозь инферналов прорвался серебристый дирхаунд. Гончая Гидеона виляла сквозь мертвых, сбивая их с ног. Рядом с ней неслась светящаяся лисица, озаряя пространство, — Алиса тоже здесь. И тут же к ним присоединился сияющий величественный олень Джеймса, кинувшись в гущу врагов. Но Патронусов все равно катастрофически не хватало. Мертвые напирали, дементоры спускались все ниже. Их надежды таяли на глазах. Сириусу приходилось в одиночку держать оборону от Пожирателей, которые пытались отрезать их от Северуса и Ремуса.       Гниющие тела сквозь крики наваливались на огромного слона, подавляя его свет. Гончий пес скулил и таял среди трупов, а филина окружали дементоры. Лисица растворялась под десятками ног инферналов. Яркий свет оленя горел все слабее и слабее. Сириус бросил короткий взгляд на друга — у него отчаяние на лице. Им не прорваться. Без подмоги — никак.       В короткий просвет между мертвыми Сириус увидел вдалеке Айви и Луи — они вдвоем сражались с десятком людей в черных плащах. Там тоже сверкали вспышки заклинаний. Значит, за кольцом инферналов их ждет вторая порция людей Волан-де-Морта.       Очередная вспышка заклинания просвистела над головой. Он едва успел пригнуться. Выхватил вторую палочку, из поворота посылая ответное проклятие. Как вдруг вблизи что-то утробно зарычало. Что-то потустороннее, грозное. Заглушая все остальные звуки. У Сириуса волоски на шее и руках приподнялись. Внутри нечто Темное, голодное зашевелилось, словно на призыв. Он резко обернулся. В опасной близости от него стоит огромный, пылающий огнем волк, а рядом с ним Ремус. Кожу обжег жар Адского пламени. Сириус поднял руку, заслоняя лицо от обжигающего, словно кислотой, огня.       Горящий волк рванул вперед. Сириуса едва не сбило ударной волной жара. Серебристые Патронусы сгорали один за другим в жаре пламени. Но вместе с ними сгорали мертвые и дементоры. Гниющие тела инферналов оплавлялись, будто свечи. Скрежещущие вопли дементоров разрывали ночь.       Сириус смотрел, как огонь Ремуса расползается по улицам, разбрызгивая горящие капли на чужие заборы и дома. Но заодно уничтожая большую часть потусторонних сил. Заодно прочищая им путь.       

Белгравия

             Они выскочили в холл. Лили направила палочку на входную дверь, запечатывая ее очередными чарами. Но дом окружен со всех сторон. Бежать им некуда.       — Я могу его задержать! — шепотом воскликнула Марти.       — Нет! — отрезала София, хватая ее за руку и не позволяя сделать и шага. — Лили, надевай Мантию и бегите с Гарри наверх! У Поттера там метла, возможно, удастся…       Окончание фразы потонуло в содрогнувшихся стенах. Их словно поедала черная плесень. Черными склизкими щупальцами расползалась от пола до потолка. Запахло гнилью. Гарри громко всхлипнул, с болью стискивая волосы Лили и напоминая ей о самом важном. Ей не хотелось оставлять Софию и Марти одних — им не выстоять против Волан-де-Морта, но у нее сейчас должны быть другие приоритеты.       — Я приведу помощь, — уверенно сказала Лили. Ей нужно только лишь пересечь антитрансгрессионый барьер, вырваться из кольца врагов, и она отправит Патронус. Она сможет это.       У Софии страх и обреченность во взгляде. Они обе понимают, как мало у них шансов. Но она все равно кивает:       — В кабинете есть потайной подвал, мы успеем спрятаться там.       Стены вновь содрогнулись. Воздух наполнился гарью, тут же въедаясь в легкие. Гарри заплакал.       Марти, отпустив руку Софии, взмахнула палочкой, расчищая воздух. Накладывая дополнительные защитные чары, которые светящейся паутинкой летели на стены, укрепляя их.       — Торопитесь, — напоследок сказала София, взглянув на Лили, и спешно направилась к кабинету. — Марти, идем!..       Но она едва сделала несколько шагов. С громким хлопком распахнулась дверь и из кабинета появилось трое в масках Пожирателей Смерти.       Лили в последний миг отшатнулась за колонну. Просвистела вспышка заклинания. Одна, другая. Послышался оглушительный взрыв, рухнула часть стены. Лили расправила Мантию-невидимку, накидывая ее на себя.       — Ты должен вести себя тихо, Гарри, — прошептала она нетвердым голосом. Он, словно ощущая ее страх, притих.       Пригнувшись, она бросилась к лестнице, прижимая Гарри к груди. Вскинула палочку, посылая заклятие в одного из Пожирателей. Невидимая, она не получала никакого отпора. Высокий человек тут же упал, парализованный.              София рухнула на колени. Режущее заклинание просвистело по касательной, разрезая кожу на плече. Зажимая рукой глубокую рану, в облаке пыли она отползла за невысокую статую. Густая кровь мгновенно пропитала рубашку. Острая боль зудом расползалась по всей руке. Паника заполняла душу.       — Ressaisissez-vous! (Соберись!)       Она не видела Лили, с трудом различала силуэт Марти сквозь черный дым и пыль. Вокруг нее свистели вспышки чар. Тяжелый воздух не давал дышать, дезориентировал.       Вновь сотряслись стены. Где-то рядом упала тяжелая статуэтка. Сквозь дым пронеслось очередное «Авада кедавра!». На мгновение холл озарился изумрудным светом. София задержала дыхание. Но луч ударился в стену. Посыпалась штукатурка.       Перед ее лицом вдруг оказались чьи-то ноги. Не разбирая, что делает, она ухватила статуэтку и со всей силы ударила. Послышался жуткий хруст колена. Пожиратель взвыл, падая на другую ногу. Но тут же обернулся к ней, направляя в лицо палочку.              Марти все больше накрывал ужас. Ее подводило собственное тело. Все ее чары летели мимо, не попадая в цель. Отсутствие второго глаза сказывалось куда хуже, чем она могла представить. Повязка давила на лицо — она от нее тут же избавилась, но ей все равно не хватало привычного обзора.       «Ступефай!», «Протего!», «Бомбарда!», в порыве отчаяния с ее палочки даже слетело «Круцио!» — лишь слегка задело одного из врагов. Второй Пожиратель рухнул неподалеку от лестницы — работа Лили.       Марти обернулась, выискивая взглядом Софию. Прямо напротив нее Пожиратель смерти. Их разделяет целый холл, и у нее только одна попытка. Одновременно с ним Марти подняла палочку. Стремительная вспышка заклинания ударилась ему в бок. Не теряя ни секунды, София подняла что-то тяжелое и ударила его по виску, добивая. Тяжелая груда тела окончательно без чувств рухнула на пол.       — Марти! — выкрикнула она.       В последний миг увернувшись от чар, она вновь вскинула палочку. Заклинания сыпались один за другим, оттесняя ее все дальше. Она едва успевала ставить щиты. Как вдруг — со стороны лестницы, разрезая пыль и тьму, просвистела красная молния, врезаясь в врага.       Марти не успела выкрикнуть слова благодарности Лили, как дом содрогнулся под натиском чар. Входная дверь заскрежетала, а после медленно рухнула внутрь, осыпая пол каменной крошкой.       В холл ворвался леденящий вихрь. Пыль и тьма осели на пол, расчищая воздух. Перед входом стоял Волан-де-Морт, а позади него внушительной тенью несколько Пожирателей.              — Я же просил не испытывать мое терпение, — чуть слышно произнес Темный Лорд. Он шагнул к крыльцу.       Прямо возле входа стоит младшая Пазори. У противоположной стены на полу замерла де Бланк. А вот Поттер он не видел. Но ей от него не спрятаться, как бы она ни старалась.       — Вот как, значит, ты завоевываешь мир, Том? Нападаешь на юных девочек? Впечатляет.       Позади вдруг раздался знакомый голос. Язвительные нотки что-то подорвали внутри, вызывая гнев. Он резко обернулся.       Их разделяла лужайка дома и темнота ночи, но он узнал ее. Его лицо исказилось в гримасе удивления и ярости.       — Ты! — прошипел он.       Его Пожиратели замерли, не зная, что делать и ожидая приказа. Только Адара ощетинилась, тоже узнав Шарли.       — Банда взрослых мужчин пришла убить годовалого ребенка? — поинтересовалась она, качнув головой. — А когда-то вы называли себя Рыцарями.       — Как?.. — только и вырвалось у него.       В ответ такая знакомая ехидная улыбка:       — Вам привет от младшего мистера Блэка, Милорд.             

Годрикова впадина

             Огненный волк унесся вперед, оставляя за собой выжженную землю. За ним тянулся след из пылающих красно-черных углей. Вдалеке полыхал один из домов. Воздух раскаленный — Сириус щурился, боясь обжечь глаза.       Большую часть инферналов и дементоров уничтожил огонь. Но со всех сторон подступали егеря и Пожиратели — в клубах черного дыма и тумана их не счесть. Земля нагревалась, то ли от Адского пламени, то ли трещащей магии, что разрывала воздух. Сириус едва отдавал себе отчет, посылая одно проклятие за другим. Не выставляя щиты. Уворачиваясь от ответных заклятий. И снова бросаясь в атаку. Снова и снова. Все ближе и ближе к границе.       — Сириус! Слева! — поблизости раздался крик Джеймса.       Он инстинктивно пригнулся. В считанных сантиметрах взорвалась изумрудная вспышка. Сириус обернулся, вскидывая палочку. Безмолвно выпустил заклинание. Мощный взрыв отбросил двух егерей на полыхающий забор. Адский огонь поглотил их мгновенно — они не успели даже закричать.       По улицам завывало пламя. Ветер гонял пепел, запах гари смешался с тлеющей гнилой плотью.       — Там есть просвет! — Джеймс указал вправо.       Где недавно пронесся огненный волк, еще не успели подступить враги. Вдвоем они бросились туда.       Инферналы, горящие, слипающиеся, все еще ползли, тянулись к ним обгорелыми руками. Под ботинками хрустели обугленные черепа. Сириус не мог понять, где кончаются живые и начинаются мертвые. Все слилось в один кошмар. Его дыхание сбилось. Магия внутри вибрировала — дикое, хаотичное пламя рвалось наружу. Он чувствовал его под кожей, в горле, на кончиках пальцев.       — Не сейчас, — прохрипел он сам себе. — Соберись…       Джеймс мощным заклятием отбросил Пожирателя на их пути. Тот грудой рухнул на землю, но на его место выступили сразу трое. С боков подступали остатки инферналов, над головой кружил дементор. Раскаленный воздух пропитался Адским пламенем и смертью.       Сириус вскинул сразу обе палочки. Магия гудела внутри. Била током, искала выход. Заклятие сами срывались одно за другим. Он слышал крик Джеймса. Друг призывал его двигаться вперед. Но перед глазами уже мелькали черные точки, в голове засел потусторонний шепот — то ли Беллатриса над ним насмехалась, то ли София звала его на помощь. Он не может ее подвести. Не может.       Вокруг него образовалась воронка. Кричали люди. Но сквозь них прорывался отчаянный шепот.       «Sirius s'il te plait…»       «Sirius, Sirius, Sirius…»       В сознании вспыхнуло что-то светлое.       Он тяжело выдохнул, пошатнувшись.       Пламя Ремуса уже почти угасло, только вдоль по улице то и дело полыхали дома. Воздух все еще дрожал от перенапряжения. Сквозь дым виднелись черные силуэты — они все подступали и подступали. На место павших приходили новые.       Сириус шагнул вперед, пробиваясь сквозь трупы и дым. Где-то сбоку мелькнуло движение — он вскинул палочку, готовый ударить.       — Не торопись, Блэк, — откуда-то сбоку, среди мертвых, раздался знакомый голос. В нем противоестественное спокойствие смешалось с угрозой, заставляя Сириуса насторожиться.       Не опуская палочки, он крутанулся на месте, перебегая взглядом с одного мертвого лица на другое. Почему-то инферналы больше не нападали.       — У Темного Лорда для тебя есть подарок.       Сириус наткнулся взглядом на Рудольфуса. Он стоял среди мертвых, практически не отличаясь от них. Только черные глаза, горящие ненавистью, выдавали в нем жизнь. Лестрейндж повел рукой, и мертвые вокруг него послушно расступились на пару метров.       Сириус остолбенел, вдох застрял в горле. Мир вместе с ним замер. Дым расступился, обнажая клетку и ее пленника.       — Рег! — вырвалось у него.       Не веря глазам, он сделал шаг вперед. В клетке с толстыми прутьями, окруженный инферналами и Пожирателями, находился Регулус. Изможденный, с испариной на мертвенно-бледной коже, не стоящий на ногах.             

Белгравия

             — Будьте благоразумны, Милорд, — рядом раздался голос Реджинальда. — Наша цель — Поттер.       Но Темный Лорд не мог оторвать взгляда от Шарли. Она посмела сговориться с маленьким паршивцем Блэком. Пойти против него. Опять. Он не может ее отпустить. Не может развернуться и уйти.       — Мы задержим ее, Милорд! — взбудоражено прошептала Адара.       Пауза слишком долгая. Ему нельзя терять ни секунды. Но ее насмешка и вызов в глазах поднимали ярость, заставляли черные облака сгущаться над домом. Она уже предавала его — и не раз, и он никогда не сможет простить ей еще одного предательства. А она будто даже не боится его. Не боится окружающих его Пожирателей, не боится мертвых, что наполнили сад этого дома. В груди смесь ярости и непонимания.       — Повелитель, — вновь позвала Адара. — Пророчество.       Наконец, взяв себя в руки, он кивнул Реджинальду и еще троим Пожирателям:       — Возьмите ее на себя. Обезвредить, но не убивать.       Он вернется за ней позже. Накажет ее позже. Проберется в ее голову и душу позже. А сейчас главное — Поттер.       — Адара, Кассиан — на вас Пазори, — он взглянул на Паркинсона и перевел глаза на Рабастана: — На тебе де Бланк.       Дав последние указы и взлетев по ступенькам крыльца, он оказался в холле. Не обращая внимания на Пазори и де Бланк, которые пытались скрыться, он повел рукой в воздухе. В полутьме слабо замерцали искры заклятий, пущенные совсем недавно. Он легко проследил за магией, которая тянулась от колонны, к лестнице и наверх. Резко сжав ладонь в кулак, он опустил ее вниз. Наверху лестницы послышался грохот. Часть потолка рухнула вниз, перегораживая коридор. Раздался испуганный звонкий возглас, следом — детский плач.              Наверху что-то загрохотало. Вновь засверкали вспышки чар, зазвучали выкрики заклинаний. Путаясь в собственных ногах, София завернула за угол и бежала по коридору. Сердце грохотало в груди. Не давало дышать. Она слышала, как Темный Лорд отдал Лестрейнджу приказ. «Убей ее!» — резкий, шипящий голос все еще отдавался от стен. У Лестрейнджа ни одной причины пощадить ее.       Влетев в столовую, она захлопнула дверь. Крутанулась на месте, выискивая чернила. Ничего подходящего. Только глубокая рана на руке все еще пульсирует от боли. А все пальцы в крови.       В коридоре слышались тяжелые шаги. Ботинки грохотали по каменному полу. Он все ближе и ближе.       Не раздумывая, она вновь приблизилась к двери. Собственной кровью начертила руну на косяке. В тот же миг дверь сотряслась от удара, заставляя Софию отшатнуться. В просвет под дверью сверкнула вспышка заклинания. По стенам прошла дрожь от очередного взрыва. Защитная руна задержит его, но не надолго.       София метнулась к противоположному окну. В саду неясные, пугающие тени. Их десятки. В темноте она не может ничего различить. Но в памяти, словно яркая вспышка молнии, пронеслось воспоминание — черное озеро, гниющие трупы, смерть.       Ее волной захлестнул ужас, наполняя легкие давящим пережитым кошмаром.       — Только не сейчас, только не сейчас… — прошептала она сама себе, зажмуриваясь.       Душу накрывала отчаянная паника, страх. Руки начинали дрожать, пальцы онемели. Острый вздох застрял посреди горла — царапая, словно в глотку стекло насыпали.       Дверь опять сотряслась от удара заклинания. Ребра сдавило с силой.       — Не сейчас, только не сейчас…       «Один, два…» — пыталась пересчитывать собственные пальцы, каждый раз сбивалась. «Один, два, три…». Собственное тело перестало слушаться. Сознание кричало и путалось. «Один, два, три… четыре…». Она на нетвердых, ватных ногах двинулась к кухонным ящикам. Выдвигая один за другим, София наконец остановилась. »…пять». Вряд ли нож поможет ей против разъяренного Лестрейнджа, но она все равно не собирается добровольно сдаваться.       Очередной выкрик заклинания. Дверь охватило пламя. Защитная руна таяла на глазах.             

Годрикова впадина

             — Сириус… — голос Регулуса дрожащий, едва слышный.       Брат вцепился пальцами в прутья. Сириус видел, как в его глазах надежда отразилась, стоило Регулусу увидеть его. Но что он может сделать? Клетку окружают инферналы, Пожиратели. И Рудольфус. Один из искуснейших дуэлянтов. Сириус его одолеет, он их всех одолеет, но на это уйдет время. А даст ли это драгоценное время Волан-де-Морт Софии? У него ни единой причины оставлять ее в живых. И Сириус сейчас нужен ей. Каждая секунда может стать последней.       — Сириус! Скорее! — впереди раздался выкрик Джеймса. Сквозь врагов он прорывался все ближе к границе барьера.       Сириус сделал шаг назад. Он не мог смотреть Регулусу в глаза. Как он может здесь его бросить?       — Уходишь, Блэк? — с насмешкой спросил Рудольфус. — Твой брат сегодня погибнет.       — Сириус?.. — вновь с непониманием, с глухим отчаянием позвал Регулус. — Пожалуйста…       Но его голос вновь перебил крик Джеймса вдалеке. Сириусу надо спешить за ним. А брат с непониманием смотрит на него, переводит взгляд на Джеймса и обратно.       Сириус знает — он себе этого никогда не простит. Душа на две части рвется. Но он разворачивается и бежит в сторону Джеймса, по пути отбивая летящие в него заклятия. Он хочет зажмуриться, закрыть уши, закричать. Лишь бы не слышать позади себя голос брата, зовущего его по имени. Лишь бы не слышать его крик, когда Лестрейндж произнес: «Круцио».              У Ремуса горела ладонь. На коже расползался черный ожог. Древко палочки раскалено. В груди бушевала ярость — Адское пламя все еще бурлило где-то внутри, волнами ходило под кожей. Огненный волк исчез, но вдоль всей улицы то тут, то там загорались дома — хватало одной искры.       Он зажмурился, стиснул зубы, пытаясь подавить боль от жжения. Главное — уничтожена большая часть инферналов и дементоров. А сейчас ему нужно собраться.       В чувство его привело грозное рычание где-то неподалеку. Сквозь клубы дыма и пепла шло ожесточенное сражение. Ремус кинулся прямо вперед, в туман. Он на бегу сканировал пространство — вдыхал раскаленный от магии воздух, улавливал все малейшие движения — взмахи палочкой, кровавые ранения, свистящие проклятия, скрежет оставшихся дементоров и стоны расплавленных, гниющих инферналов. Вокруг дома шла битва. С одной стороны Джеймс и Сириус пытаются прорваться к границе барьера. Позади Северус в одиночку к кому-то спешит, отбивается от летящих в него проклятий. С другой стороны — Гидеон держит оборону от наступающих Пожирателей и егерей.       Вокруг хаос. Туман из дыма, копоти и пепла. Заклинания свистят со всех сторон. Земля все еще дымится от его же огня. Он перепрегивает через трупы, через валяющиеся маски Пожирателей смерти, через горячие расплавленные угли. Отбивается от летящих проклятий — заклинания с его палочки срываются рывками, с удвоенной силой, сразу попадают в цель.       Он вылетел к полю сражения. С грозным рыком, прямо на него кинулась огромная волчица. Ремус пригнулся, разворачиваясь. Рея бросилась прямиком на стоящего позади него Пожирателя. Одним рывком вспорола ему глотку.       — Спасибо, — выдохнул Ремус.       Вспышка чар. Взрыв. Грохот. Запах крови и металла. Выкрики заклинаний. Палочка поднималась вновь и вновь. Молнии заклинаний срывались одна за другой. Ремус все ближе пробирался к своим. Гери с Фреки и Хель окружены егерями и оборотнями Волан-де-Морта.       Еще один грозный рык. Последний истошный крик. Еще один Пожиратель повержен. Ремус бросился за Реей. Прикрывая ее от летящих в нее заклятий и пытаясь выискать Ликаона.       Как вдруг — испуганный, предсмертный возглас, прорвавшийся сквозь шум сражений. Ремус кожей почувствовал — это кто-то из своих. Он обернулся в последний миг, чтобы увидеть, как живот и грудь Хель вспороло нечто черное, внутренности кровавым месивом вывалились наружу. Она пошатнулась и рухнула на землю. Одна из его оборотней, одна из первых, кто пошел за ним.       Внутри что-то яростно заревело. Ремус поднял взгляд, пытаясь выискать убийцу. И вдруг натыкаясь на Сивого. Его здесь быть не должно. Он давно должен был покинуть Англию — это их уговор. Но он здесь, вместе с другими оборотнями Волан-де-Морта. Он смотрел на Ремуса со звериной яростью, с жаждой отмщения.             

Белгравия

             Над головой заскрежетало. Воздух рвануло вниз, и на голову обрушился поток пыли. С грохотом посыпались камни. Лили едва успела отскочить. Но тяжелый каменный осколок все равно больно ударил по ноге. От страха заплакал Гарри.       — Тише, Гарри, — прошептала она, пытаясь унять собственную боль. — Пожалуйста, тише.       Коридор перегородила груда обломков. Не обращая внимания на боль в ноге, Лили стремительно взбиралась по ним. Одной рукой прижимая Гарри к себе, другой — держа палочку и расчищая путь.       Внизу развернулось очередное сражение. Она успела заметить лишь как Марти преследовали сразу двое. Как за Софией шел один из Пожирателей. На улице сверкали вспышки чар. Дом снова и снова сотрясался от грома заклинаний. Воздух наэлектризовался.       Волан-де-Морт уже приблизился к лестнице, когда Лили опустилась по другую сторону завала. Пара защитных чар. И она бегом, хромая, устремилась к спальне. Спасение уже совсем близко.       Она старалась не думать о том, что ей предстоит оказаться в воздухе. Одна мысль о высоте вызывала в ней тошноту и первобытный ужас. Ноги подкашивались, голова кружилась. Но кое-что куда страшнее преследовала ее сейчас здесь, на земле. И ей надо взять себя в руки.       На ходу она выкрикнула: «Акцио, метла!», и поймала ее на лету, когда оказалась в дверях комнаты. В последний миг, перед тем, как захлопнуть дверь, она успела увидеть, как плавится завал из камней в коридоре. У нее есть не больше полминуты.       Еще одни блокирующие чары на дверь. Длинным широким шарфом она крепко примотала Гарри к своей груди. Чары невидимости на метлу.       Лили подошла к окну. Тяжело сглотнув, она выглянула на улицу. Всего второй этаж, а у нее тошнота к горлу поднималась от осознания, что она сейчас окажется в воздухе. Ноги словно в вату превратились. Перед глазами поплыло.       — Ради Гарри, — прошептала она сама себе, — ради Гарри…       — Мама… — он испуганно пискнул, ощущая ее страх.       Придерживая Гарри одной рукой, она забралась на широкий подоконник. В нос ударил гнилостный запах. В саду шевелились неясные тени. В темноте невозможно ничего разобрать, но казалось, будто вместо травы там черная вода, которая без конца бурлила. Но даже если там Пожиратели, они не должны ее увидеть.       Последний раз выдохнув, покрепче сжав метлу ногами и держась одной рукой, она оттолкнулась от подоконника. В то же мгновение от мощных чар вылетела дверь спальни. На пороге оказался Волан-де-Морт. А в подоконник врезалась молния заклятия, вышибая его вместе со стеной. Не оглядываясь, Лили неслась вперед. Но она спиной чувствовала, как Смерть нагоняет.             

Годрикова впадина

             Северус пользовался своим преимуществом. Все встречающиеся Пожиратели и егеря на его пути первые мгновения думали, что он на их стороне. Этого вполне хватало, чтобы их нейтрализовать. Бомбарда под ноги сразу троим егерям. Сектумсемпра в грудь крупного человека в маске. Зигзаги чар легко слетали с его палочки.       Друзей он давно потерял из виду. В кромешной тьме мешанина из тел — свои, чужие. Только чары сверкают, будто молнии в грозовом небе.       — Снейп! Поттер и Блэк прорвались! — сбоку оказался Каркаров. В рваной мантии, с кровавой раной на шее.       — Знаю, — ответил Северус, и тут же безмолвно запуская в него заклинание. Каркаров бесчувственной грудой повалился на землю. Только удивление так и застыло на лице.       На бегу Северус обернулся вороном и взлетел ввысь. Лавируя между оставшимися дементорами, он устремился вперед. Вдоль всей улицы, словно факелы, полыхало несколько домов. Сразу в нескольких местах шли ожесточенные сражения. Но взгляд Северуса задержался на небольшой группе сбоку от дома Поттеров.       С три десятка инферналов, несколько магов и клетка в середине. А перед ними Сириус. Инферналы медленно передвигались, пытаясь взять Сириуса в кольцо. Но тот в последний миг развернулся и устремился прочь. А Северус успел услышать возглас младшего Блэка и следом — крик его боли от Круцио. Как и говорила Адара, они привели Регулуса на показательную казнь.       Не спрашивая себя — для чего, он спикировал вниз. Бесшумно оказался позади Пожирателей в собственном облике и достал из кармана одно из великолепных изобретений Лестрейндж. Синеватый шарик с зельем-бомбой упал прямо в толпу инферналов и Пожирателей. Северус в последний миг прикрыл лицо рукой, когда его ударной волной отнесло назад.       Он спиной тяжело рухнул на землю. Результат превзошел его ожидания. В ушах звенело от оглушительного взрыва. Голова шла кругом. Земля будто резко накренилась вперед. Он слышал стенания разорванных пополам инферналов. Кричали люди. Пошатываясь, он перевернулся на живот, с трудом поднялся. Перед глазами дребезжало и двоилось. Качнувшись из стороны в сторону, он пытался сфокусировать взгляд. К нему кто-то бежал. Он поднял палочку, готовый выпустит заклинание.       — Северус, это я! — отчаянно воскликнул Малфой, приближаясь и стаскивая с себя маску.       У Люциуса сгорела часть мантии, кожа на руке почернела от ожога, волосы опалились с одной стороны.       — Регулус. Ему нужна помощь. Скорее! — Малфой кивнул назад.       Северус старался метить подальше от клетки, но и ее тоже немного зацепило. Один угол изувечен, прутья вывернуты наружу. А на полу едва шевелится младший Блэк. Кажется, его тоже приложило ударной волной. Как и Рудольфуса. Который в десятке метров от клетки тяжело поднимался на ноги. На нем ни одного увечья, но взгляд горит бешенством. С палочки осыпаюсь рубиновые искры.       Стараясь не обращать внимания на предупреждающий голосок внутри, Северус двинулся вслед за Малфоем. Люциус силен да и Северус далеко не худший дуэлянт. Но против Рудольфуса им поможет выстоять только чудо.             

Белгравия

             До границы сада сорок метров. Лили должна успеть. Тридцать пять метров. Она пригнулась к древку метлы, ускоряя ее. В ушах свистело — от промозглого ветра, от ужаса. Двадцать метров. Гарри дрожал, всхлипывал и прижимался к ее груди. Она старалась не смотреть вниз, только вперед. Осталось десять метров. Последний рывок, она наклонилась еще ближе к метле.       — Ну же…       Она словно замерла на месте. Холодный воздух все еще бил в лицо, развевал рыжие пряди. Она щурилась от колючего ветра. Лили неслась на полной скорости, но все равно оставалась на месте. До границы сада все еще десять метров.       Обернувшись назад, она увидела его. Волан-де-Морт летел прямо по воздуху. Черной тенью стремительно приближался к ней. Он не видел ее, но наверняка видел рябь в воздухе от метлы. Лили пыталась спикировать вниз, но метлу будто кто-то держал за прутья, не давал ей вырваться.       Держась только ногами за древко, одной рукой она придерживала Гарри. Другой выхватила палочку. Как раз вовремя, чтобы блокировать летящее в ее сторону взрывное заклинание. Ударная волна разорвала чары, удерживающие ее метлу, отбросили ее в сторону. Метлу закрутило вокруг оси. Лили ухватилась за древко, пытаясь не выронить палочку, стараясь не смотреть вниз. Но под ногами зияющая пустота, пропасть. От этого скручивало желудок.       — Убегаете, миссис Поттер? — шипящий, дразнящий голос звучал отовсюду. Лили полностью дезориентирована, пытается остановить метлу. Пытается поймать баланс, но ее крутит вокруг оси. — Мы еще не закончили… мы еще не закончили… мы еще не закончили…       Его голос раздавался со всех сторон. Нагонял ужас. Заставлял Гарри захлебываться слезами. Лили интуитивно подняла палочку, блокируя очередную вспышку заклинания. Наконец, остановила метлу. Наклонила ее в бок, уворачиваясь от очередной молнии. Все ее силы уходили на то, чтобы удержаться на метле. Чтобы удержать Гарри, который ворочался, пытался выбраться, задыхался плачем.       Она блокировала еще одни чары. Увернулась от других. Снова и снова. Петляла на метле. Волан-де-Морт не попадал в нее — Мантия оберегала. Но ее метлу ничто не защищало. И Волан-де-Морт тоже это понял.       Ночь замерла в жутком мгновении. Лили даже не сразу поняла, почему она пальцами цепляется за воздух. Под руками — ничего. Под ней — пустота. В животе все провалилось вниз, словно кто-то разом вытащил из нее все внутренности.       Метла осыпалась прямо под ней — хрупкими, невесомыми лепестками кроваво-красных лилий, которые на глазах таяли в воздухе. Лили сорвалась вниз вместе с ними. Крик вырвался сам — пронзительный, чужой. Воздух ударил в грудь, вышибая из нее дыхание. Тело вращалось в пустоте, переворачивалось, камнем летело вниз. Прямиком в кишащую черную воду. И лишь за десяток метров она успела увидеть. Это не вода. Инферналы.             

Годрикова впадина

             Луи вместе с Айви оказались отрезаны от членов Ордена. Инферналы и дементоры стали подступать прямо из воздуха. Они словно проходили сквозь мощный портал, заполняя улицы Годриковой впадины, приближаясь и окружая дом Поттеров. Луи подавал сигнал тревоги, но его мгновенно гасили — Пожиратели смерти были по всему периметру, появлялись из ниоткуда.       Айви стояла к нему спина к спине. Некогда было думать об отчаянии. Защитные чары слетали с палочек — Патронус Айви, его Темные заклинания — и тут же таяли под натиском мертвых и дементоров. Врагов слишком много. Их оттесняли, окружали, брали в плотное кольцо.       — Ими руководят, — выпалила Айви, мощным лучом-заклинанием отбрасывая сразу дюжину инферналов. — Если найти главного, они все падут…       Она не закончила предложение, как воздух опалился. Гигантский огненный волк несся прямо на них, пожирая врагов пламенем. Луи никогда в жизни не видел ничего подобного. Яростная магия за десяток метров обжигала глаза и горло, плавила кожу.       — Скорее, — Луи схватил ее за руку, бегом оттаскивая ее в проулок между домами.       Выжженная земля усыпана разлагающимися трупами. Некоторые из них еще шевелятся, тянут обожженные руки, кричат. Волк унесся далеко вперед, сжигая инферналов и дементоров, разбрызгивая огненные капли. Заборы и дома мгновенно вспыхивали от них.       — Мы должны помочь! — воскликнула Айви, выбегая на улицу и устремляясь к ближайшему дому. Он полыхал словно факел, слышались чужие крики, чей-то детский голос звал на помощь.       — Айви! — Луи попытался ее остановить. — Oh dieux… Мы нужны нашим!       Но она уже остановилась возле дома. Закрыла глаза, направила палочку вверх, призывая магию. Черное ночное небо на секунду прорезал яркий луч — будто летнее солнце. Сияющий, он обрушился на дом, подавляя Адское пламя. Огонь заискрился, зашипел, взвился вверх. И тут же потух. Стены дома словно уголь — черные, обгоревшие. А внутри все еще слышатся человеческие крики.       Айви пошатнулась — она явно не рассчитала свои силы, приложила руку к животу, где билось еще одно сердце. Прикрыв глаза, медленно выдыхала. Он уже бросился к ней, но она, взяв себя в руки, устремилась к дому.       — Bon sang… (Проклятье…) — прошептал Луи.       Им некогда помогать мирным жителям. Им нужно помогать своим. И сейчас Луи разрывали две стороны: отправиться на помощь Айви или же заняться своей давней целью — добраться до Мальсиберов. Он знает, они оба здесь. И они должны ответить за убийство его родителей.       Но едва он двинулся в сторону Айви, боковым зрением увидел, как слева в него несется вспышка заклинания. Он не успевал развернуться и вскинуть палочку. Не успевал уклониться. Он поднял руку — искусственный протез, пропитанный защитной магией. Луч заклинания отразился и тут же понесся обратно.       С двух сторон подступали люди в серебряных масках Пожирателей.       — Прекрасно, — произнес один из них, — у нас сегодня будет возможность окончательно прервать один французский род.       Маска с него растворилась, и Луи узнал Дамиана Мальсибера.             

Белгравия

             София пряталась за стеллажом, прямо возле входа. Дверь вылетела вперед. И когда Лестрейндж влетел в столовую, она с криком бросилась на его спину. Нож неожиданно легко вошел во что-то мягкое, под ребрами. Лестрейндж взвыл и с силой, локтем двинул назад. Удар пришелся на висок. Перед глазами заплясал хоровод ярких огней, голову охватило пламя боли. Она пошатнулась, дезориентировавшись. А в следующий миг в грудь с силой ударило заклинание.       Мощной волной чар ее отнесло к противоположной стене и пригвоздило магией. Она шевельнуться не могла. Только во все глаза смотрела перед собой. Лестрейндж пошатнулся, ухватился за край стола. Нож вошел всего лишь на несколько сантиметров. Помедлив, Лестрейндж вытащил его. Из раны хлынула густая кровь. Но он тут же направил палочку, останавливая ее.       Его лицо перекошено от боли. Он сгибается и держит руку на ране.       — Наконец-то мы встретились, — процедил он, поднимая на нее бешеный взгляд.       Чары на ней обездвиживающее. Она даже дернуться не может. Не может закричать, позвать на помощь.       Перехватив удобнее палочку, Лестрейндж сделал шаг в ее сторону. Он будто сомневался, но все равно поднял палочку. Вдоль по его руке, по древку — изумрудный разряд. У Софии все оборвалось внутри. Ни страха, ни отчаяния. Ничего. Вот и все.       Зеленая искра сконцентрировалась на кончике палочки и сорвалась. Но его рука вдруг резко ушла вниз — в нее вцепилось что-то черное, пушистое. Изумрудная молния ударила в считанных сантиметрах от головы Софии. А Лестрейндж зарычал от боли. Будто из ниоткуда, на него бросился Като. Острые когти вспороли кожу на шее. Три глубоких борозды прошлись по его лицу, пуская кровь — еще раз, снова и снова.       У Софии глаза обожгло от ужаса, от страха. От животной ненависти, когда Лестрейндж схватил низзла — легко, словно тряпичную игрушку, и со всей силы швырнул в стену. Раздался хруст. Като слабо шевельнулся, попытался встать.       Хотелось кричать от боли и ужаса. Она сама не заметила, что чары обездвиживания ослабли. Она грудой скатилась на пол. Грудную клетку взорвало острой болью и отчаянием, когда в ее любимца прилетела изумрудная вспышка. Короткая, яркая, ослепляющая. Все внутри завыло от горя.       В следующий миг ее подняли за шкирку и вновь спиной прижали к стене. Она лишь беспомощно барахталась в воздухе. Но встретив его взгляд, у нее мгновенно спала пелена слез с глаз, оставляя ненависть и злость, заполняющие пустоту внутри.       Вместо лица у Лестрейнджа изуродованная маска. Иссеченная кожа лоскутами, порванное веко и залитый кровью правый глаз, рассеченная губа. Крепкой рукой он обхватил ее шею, приподнимая от пола.       — Мы мечтали о том, как прикончим Блэков, — прошипел он ей в лицо. — Как убьем Регулуса, как убьем Сириуса. Но и ты сгодишься.       Она цепляется пальцами за его руку, царапает кожу. Но он словно не чувствует.       — Жаль, они этого не увидят.       В горлу прижался кончик лезвия.             

Годрикова впадина

             Сириус почти нагнал Джеймса. Вокруг сверкают вспышки заклинаний, сзади его кто-то преследует. А у него все равно перед глазами стоит отчаянный взгляд Регулуса.       «Твой брат сегодня умрет. Твой брат сегодня умрет. Твой брат сегодня умрет.»       Он опять подвел Регулуса. Но он не может в очередной раз подвести и Софию.       — Осторожнее, Блэк! — слева, в черном облаке тумана раздался голос Кацмана.       Следом просвистела синяя молния, огнем взрываясь возле ног преследовавших его противников. Их заклятия пролетели в считанных сантиметрах от плеча Сириуса.       Не давая сориентироваться, из тумана выскочило еще четверо егерей, кто с палочками, кто с клинками наперевес. Один прыгнул прямо на Сириуса, целя ударом в горло. Двое вскинули палочки. Хлесткий удар с палочки Леви — одним резким движением нейтрализовал сразу двоих. Сириус выпустил оглушающие на егеря с клинком. Он инстинктивно пригнулся, когда палочка Леви направилась в его сторону — очередная вспышка и повержен четвертый противник.       — Кацман, — кивнул ему Сириус с благодарностью. И вдруг его осенило, что Леви тоже нужно знать о нападении на Белгравию. Ведь там Марти.       Но Кацман, хоть и собран и внимателен, очевидно вымотан. Он тяжело дышит. На щеке ожог, стекла очков разбиты. Кажется, он успел попасть ни в одну передрягу.       — Я повязал двоих Ноттов и Руквуда с Яксли. Но нигде не вижу Волан-де-Морта…       — Он в доме Софи! — прервал Сириус. — Он узнал про план. Мы сейчас туда!       Кацман замер на мгновение. В кои-то веки на его лице отразился настоящий испуг. Но он мгновенно собрался.       — Там не прорваться. Егеря и оборотни Волан-де-Морта перекрыли пути, на улице остатки инферналов. Быстрее и безопаснее там, — Леви указал на огромный дуб в сотне метров, скрытый слабым туманом.       Путь до него дальше, но практически свободен. Лишь едва шевелятся мертвые.       — Поттер, сюда! — Леви махнул ему рукой, показывая путь. Джеймсу до дуба рукой подать, он совсем близко.       Но вдруг послышался свист, вибрация магии. И следом — противоестественный хруст, мелькнула вспышка серебра. Сириус в ту же секунду понял, что произошло что-то ужасное, непоправимое. Дыхание перехватило. Кацман неожиданно замер. Поднял на Сириуса удивленный взгляд.       — Леви?..       Послышался мокрый, мясистый звук. Часть его тела наискосок — голова, одно плечо и грудь стали медленно съезжать вниз. Будто в замедленной съемке. Обнажая кровавое месиво внутренностей и ребер.       — Леви! — прокричал Сириус, бросаясь к нему.       Здесь любая магия бессильна. Жизнь оборвана. Только он все равно продолжает заторможенно моргать, смотрит на Сириуса. Губы шевелятся, будто он что-то пытается сказать. «Мартиша…». Но следом — очередной удар. В его затылок врезается широкое стальное лезвие.       Тело Леви на части падает на землю. А из тумана проступают очертания Макнейра, в чью руку обратно влетает секира. Жуткая рожа испещрена шрамами. На лице свирепость вперемешку с азартом. Огромной горой он несется прямо на Сириуса.       — Ты следующий, Блэк?       У Сириуса что-то обрывается внутри. Словно лопается последняя струна, что оставалось в натяжении. Он чувствовал, как в нем поднимается звериная ярость. Как разум поглощает нечто необъятное, Темное. Не отдавая себе отчет, он вскидывает обе палочки, бросаясь к нему навстречу.              Вспышки заклятий. Рассеченный воздух металлическими молниями. Секира зачарована. Она поглощает любые чары, пущенные Сириусом. Разбивает их. Отражает и посылает обратно.       Макнейр наступал. Скалой надвигался на него. В его руках легко крутилась стальная секира. Бросок. Сириус в последний миг отскочил в сторону. Пригнулся, когда оружие летело обратно в руку Макнейра. Острое лезвие вспороло рукав куртки.       Сириус делал шаг вперед. Но тут же два назад — отступая, защищаясь. Взрывные чары, Темное проклятие, Авада — с его палочек все слетало с легкостью. Но каждый раз врезалось в секиру. А она все больше светиться и блестеть начинала, будто напитывалась магией.       Секира пробороздила землю возле его ног, разрезала воздух в опасной близости от головы. Чувство опасности не давало ему провалиться во Тьму. Но он все равно находился на грани. Перед глазами мелькали черные вспышки, секунды пропадали из его сознания. Его разум боролся за контроль, сердце без конца призывало к главному — он нужен Софии. Но гнев переполнял тело — ему пришлось бросить Регулуса, он не смог защитить Леви. Он не может, просто не может сбежать от Макнейра, пока не уничтожит его.       А секира летит прямо на него — приближается с ревом, с молниеносной скоростью. Сириус накрест вскинул обе палочки, образуя мощный защитный купол. Острие врезалось с сверкающий щит. Сириус чувствовал, как его магию разрывает нечто внушительное, прорывается к нему. Он упирался ногами в землю, но неведомая сила двигала его назад, все больше прорезая его защиту — лезвие прошло уже наполовину.       Кожа горела от переизбытка магии. Мышцы на руках сводило от льющейся по ним силе. Ребра опасно трещали — будто вот-вот вся его магия сейчас взорвется и прорвется наружу.       Древки палочек раскаленные. Из него рвется крик. Защитный купол окончательно трескается, рассыпается. Секира летит на него.             

Белгравия

             Марти влетела в гостиную, едва Волан-де-Морт ступил в дом. С палочки сыпались защитные чары, баррикадируя дверь. Черная плесень расползалась по стенам, заставляя их пульсировать, нагоняла ужас. Прогремел первый взрыв — попытка прорваться. Все вдруг превратилось в хаос. И как бы комфортно Марти себя в нем ни ощущала раньше, сейчас ей было как никогда страшно. Сердце оглушительно колотилось, паника нарастала. Ей в одиночку не выстоять — отсутствие глаза и привычного угла обзора неожиданно подкосило ее.       Дверь сотряслась от попыток ворваться внутрь. Установив несколько ловушек на вход, Марти набросила на себя чары невидимости и метнулась к окну. С улицы могильным гнилым воздухом несло. Инферналы — они по всему периметру. Как и несколько людей в масках, что стояли по границам сада, но не вмешивались в сражение. А прямо перед ней, на лужайке возле крыльца — старший Лестрейндж с тремя Пожирателями сражается против высокой волшебницы, их неожиданной спасительницей, что подарила им несколько драгоценных секунд. Возможно, если бы Марти с ней объединилась…       Но вдруг — послышался громкий глухой щелчок, и дверь медленно, в клубах черного дыма растворилась. На пороге появилась Адара и Кассиан Паркинсон. У Марти мгновенно взыгралась ненависть, стоило увидеть Лестрейндж. Ее хищный взгляд скользил по комнате, пытаясь выискать ее. Не медля, эти двое рванули вперед. Раздались крики, шипение — стоило им пересечь порог, он вспыхнул ярким пламенем, поджигая их мантии. Следом — грохот, сдавленный вопль Паркинсона.       Воспользовавшись их заминкой, Марти забралась на подоконник. Она уже собиралась спрыгнуть на улицу, как вокруг ее ног обвилось что-то черное, склизкое. Неведомая сила рванула ее назад. До оглушительной боли она ударилась головой о подоконник, рухнула на пол. Палочка выпала из пальцев. Чары невидимости с нее рассеялись.       — Вот мы и встретились снова, — прямо над ней нависла Лестрейндж. На губах злая усмешка, в глазах темная пропасть. — Ты стала еще симпатичнее. Только в цирке уродов и выступать.       Она ногтем провела по ее обожженной коже, про шрамам. Марти с трудом фокусировала на ней взгляд. В ушах все еще звенело от удара. Она нащупала под рукой острый осколок. Крепко взяла его, несмотря на упирающиеся острые грани в кожу, и со всей силы замахнулась.             

Годрикова впадина

             Секундное промедление. Джеймса накрыл шок, стоило ему увидеть, как Кацман частями падает на землю. Внутри все застыло от ужаса. Если бы он только мог помочь! Но он находился слишком далеко от Леви и Сириуса.       — Сириус! — прокричал он, видя, как друг бросается на Макнейра, который горой появился из черного тумана с секирой наперевес.       Джеймс выругался. До дуба и точки трансгрессии рукой подать. Он нужен Лили и Гарри. Но как он может бросить Сириуса? Не раздумывая, он кинулся ему на подмогу. Он нужен Сириусу сейчас. А Сириус ему нужен против Волан-де-Морта.       В тот же миг его оглушил взрыв. Все звуки на мгновение пропали, остался лишь глухой звон. Левую скулу и плечо опалила боль. Он с трудом устоял на ногах. Как вдруг, еще одна вспышка. Он в последнее мгновение выставил щит — взрывное заклятие разбилось о купол. Еще одна молния чар — справа. Другая — сзади. Он крутился на месте, отбиваясь. Шестеро в масках Пожирателей окружали его со всех сторон, подступали все ближе. Смертельное проклятие просвистело возле головы. Темные чары взрывались возле ног.       Как вдруг — яркая вспышка — один из врагов сбит с ног. Еще одна молния — его напарник обезоружен и повержен. У Джеймса надежда загорелась, стоило ему увидеть Фрэнка с Алисой. С новой силой он кинулся в атаку.              Ремус пытался прорваться до Сивого. Практически не глядя на других, интуитивно отбивался от летящих в него чар и посылал заклятия в ответ. Но Сивый отдалялся, исчезал временами и снова появлялся в гуще сражения. Он бросал на Ремуса злые и кровожадные усмешки, заманивал его все дальше от своих.       — Оставь его, Рем! — воскликнула Рея, обернувшись человеком.       Но он ее будто не слышал. Внутри кипела ярость и предчувствие чего-то плохого, опасного.       — Лучше своим друзьям помоги!       Но его друзья здесь! Его близкие — Рея и Ликаон — он ответственен за них. И все же, остановившись на миг, Ремус проследил за ее взглядом. В нескольких десятках метров Сириус. Вокруг него грозовое облако из-за сверкающих чар, а напротив — Макнейр.       — Черт, — прошептал Ремус.       Он переводил взгляд с Сивого на Сириуса и обратно. Все внутри него рвалось устремиться за Сивым. Догнать, покарать. Ведь он здесь неспроста, он еще принесет проблем — об этом кричало все его существо. Но взгляд вновь притянулся к Сириусу. Он все отступал, защищался из последних сил. Макнейр уже совсем близко к нему. А защитный купол Сириуса трещит под натиском стальной секиры.             

Белгравия

             Острый осколок врезался в ключицу Лестрейндж. Она зашипела от боли. И вдруг — исчезла. Растворилась в черном клубке дыма.       Перед глазами двоилось и плыло. Собственное тело не слушалась. В голове все еще гул от удара. На нетвердых ногах Марти пыталась встать. Схватила палочку, вскидывая ее и пытаясь осмотреться. На входе все еще горит слабый огонь, Паркинсон потушил свою мантию и теперь стоял, направляя на нее палочку.       — Сдавайся, Пазори!       Она отпрыгнула за кресло. В пол, где она стояла мгновение назад, врезался яркий луч чар. Заклинание в ответ. Он легко увернулся и — очередная вспышка — кресло разнесло в щепки, а она спряталась за опрокинутый стол. Целая череда заклинаний — без передышки, не давая Паркинсону и секунды на раздумья и ответ. Но он непринужденно уворачивался, блокировал все ее выпады.       — Сдавайся! — снова прокричал он. — Если сдашься, Милорд тебя пощадит!       — Даже не мечтай, — следом послышался ядовитый голос Лестрейндж.       И тут же воздух взорвался от черного дыма. Удушающего дыма, который проникал в легкие, не давал вздохнуть. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — взрыв в поместье Блэков. В тот злополучный день, последнее, что она видела — черный дым и клубы огня; горящая кожа и волосы. Ее после этого по кусочкам собирали. И собрали не ее, а кого-то совсем другого.       Марти вынырнула из укрытия. Чары сотрясли комнату, развеяли черный туман. Палочка в ее руке горела от льющейся магии. Она едва ли видела, куда целится. Но воздух вибрировал от сверкающих заклинаний. Паркинсон и Лестрейндж оборонялись, не имея возможности подступить.       Очередная молния заклинания прорезала воздух. Паркинсона отнесло взрывом к стене. Его тело сползло вниз, палочка выпала из пальцев, а голова бесчувственно упала на грудь.       Не замедляясь, Марти пустила еще одну очередь заклятий. Лестрейндж не оборонялась, но она исчезала, и вновь появлялась в другом месте. Медленно, но приближалась. Еще один шарик с бомбой. Марти вскинула палочку, превращая его в черную ленту. В душе вдруг поднялось воодушевление — она впервые попала в такую маленькую цель.       С новой силой она обрушила чары на Лестрейндж. Марти не видела ее, но палила по всему подряд. Мебель взрывалась вокруг нее полукругом — еще одно кресло, диван, столик, комод. Вспыхнули огнем шторы. Все в щепках, в дыму. Лестрейндж пряталась. Вызывала лишь больше ненависти, злости — ей ни силы, ни смелости не хватит сразиться лицом к лицу.       Марти неожиданно увидела себя. Сквозь всю комнату, в отражении того самого зеркала. На нее смотрело чудовище. С изуродованным ожогами лицом, с мутным голубым глазом. С перекошенной злобой. Это не она. Она умерла в тот день, во взрыве в блэкпульском поместье. Внутри вновь вскипела ненависть. К Лестрейндж; к тому, что она видела в зеркале.       Она вскинула палочку в очередной раз, чтобы разбить отражение. Древко охватили изумрудные искры. Слова смертельного проклятия сорвались с ее губ одновременно с тем, как она увидела Лестрейндж в отражении. Прямо за своей спиной.       Марти резко прокрутилась на месте — изумрудный луч оставлял за собой борозду. От зеркала, по стене. И наконец, врезался прямо в Лестрейндж. На ее лице так и застыла злая усмешка вперемешку с изумлением. Ее тело отнесло к стене. Лестрейндж замертво рухнула. Только черные глаза по-прежнему широко распахнуты.       Но что-то было не так. Ни триумфа, ни радости. Только расползающаяся глухая боль, наполняющая живот. Марти притронулась к ребрам. Опустила взгляд. Из солнечного сплетения торчала рукоять тонкого кинжала.       Пошатнувшись, она рухнула на колени, завалилась на бок. Силы ее резко покинули.       В воздухе все еще сияли слабые изумрудные искорки. Где-то вдалеке шло сражение, кричали мертвые. Но комнату вдруг наполнил белый, сияющий свет. Он пробивался сквозь стены. Теплый, согревающий. Марти прикрыла глаза, слабо улыбнувшись. Сияние дарило покой, забирало все тревоги и страхи. Она притронулась к обручальному кольцу — жаль, она не успела попрощаться с Леви.       Свет погас так же стремительно. Комната вновь погрузилась в темноту. А с ее губ сорвался последний вздох.             

Годрикова впадина

             Защитный купол Сириуса с треском лопнул. Ударной волной его отнесло на землю. Он с силой ударился спиной. Макнейр, перехватив удобнее секиру, вновь отвел назад руку. Ему нужен всего один бросок.       Ремус ускорился. На ходу вскинул палочку, выкрикивая заклинание. Сквозь темноту ночи прорвался яркий луч.       Лезвие было в десятке сантиметров от лица Сириуса, когда в него ударила молния заклинания. Секиру отбросило в сторону. Сириус в последний миг поднял руку, защищаясь от жара чар.       Но уже вновь слышался свист. Из черного облака полыхнула стальная вспышка, и оружие опять оказалась в руке Макнейра. Не замедляясь, Ремус вновь вскинул палочку. А Сириусу этой заминки хватило, чтобы вскочить на ноги.       С двух сторон на Макнейра посыпались чары, взрывы, глухие удары. Он защищался, отступая.       — Сириус! — позвал Ремус, перекрикивая свист заклинаний. У того в глазах Тьма горит, лицо перекошено от злости. С двух палочек бьются проклятия, но Макнейр их все равно отбивает. — Ты должен быть в Белгравии! София!       Ее имя словно отрезвило его. Взгляд прояснился. Только ожесточенность никуда не ушла. Он замер на мгновение, но все равно продолжил атаку.       — Я с ним справлюсь! — выпалил Ремус, посылая очередное заклинание, которое поглотила секира. — Иди!       Сириус сомневался. Несколько долгих мгновений. А потом развернулся и бросился бежать.       В ту же секунду в сторону Ремуса устремилась секира. Разрезая воздух, разрезая все его защитные чары.       Он давно полностью доверился волчьим инстинктам. Легко уворачивался от всех ударов, от летящего в него металлического смертельного лезвия. Но Макнейр все равно наступал. Надвигался на него неприступной горой, загонял в угол.       Все его заклинания Макнейр отбивал. Рикошетом отбрасывал секирой, или ею же поглощал. Ремус два раза попал в него — но Макнейру от этого словно ничего не было. Поражающие чары ударялись ему в грудь, в плечо. Но он только по звериному кричал и с удвоенной яростью бросался в атаку.       Ремус начинал выдыхаться. По спине градом катился пот. Макнейр загнал его в тупик между двумя домами. Места для маневра практически нет. Все его заклинания бьют мимо. А в него в очередной раз летит секира.       Удар. Громкий хруст. Ремус тяжело выдыхает, снова и снова. Медленно поворачивает голову. Прямо возле его головы из стены дома торчит секира. Но ее словно магией вырывает, и оружие летит обратно в руку хозяина. Макнейр замахивается, чтобы вновь нанести удар, как вдруг позади него раздается голос:       — Макнейр. Может, сразишься с кем-то своего размера?       У Ремуса в груди засвербело — словно там кто-то зарычал от удовольствия.       Крутанувшись вполоборота, Макнейр грозно прохрипел:       — Кастор? Ты нынче сражаешься на стороне грязнокровок и предателей? — он махнул рукой на Ремуса.       — Ни в коем случае, — Кастор достал стрелу из колчана и не спеша стал примеривать ее к луку. — Но ты напал на моего подопечного. Я подоспел как раз вовремя, да, Люпин?       Ремус ему лишь с благодарностью кивнул. А Макнейр в тот же миг с яростным ревом бросился в сторону Кастора. Но тому не привыкать иметь дело с монстрами. А Ремус, отдышавшись, незаметной тенью выбежал в проулок и вновь устремился к своим. Ему нужно найти Рею, найти Ликаона. И нужно найти Сивого.       И он уже видит сражение впереди. Егерей слишком много, как и оборотней Волан-де-Морта. Он слышит выкрики заклинаний, грозное рычание. Нос тут же забивается запахом крови, пота и животных. Ремус мельком видит Гери и Фреки — они оба ранены, но продолжают сражаться. Видит Рею — ей будто вообще ничего навредить не может, это на миг успокаивает. И наконец, Ремус нашел взглядом Ликаона. Сердце замирает на долгие секунды. Ликаон окружен оборотнями Волан-де-Морта — он непринужденно, с азартом отбивается, не страшится даже шестерых противников. Но на него со спины уже надвигается Сивый.             

Белгравия

             — Арресто моментум! — выкрикнула Лили, когда до толпы инферналов оставалось пару метров.       Она резко затормозила в воздухе ровно над их головами. Гарри всхлипывал и жался к ней, ручками крепко стискивал ее рубашку. Опускаясь ниже, Лили старалась в воздухе принять вертикальное положение, но они все равно задевали мертвых. А они не понимающие покачивались, толкались между собой. Лили зажала рот рукой, не давай вырваться собственному крику ужаса. Мантия-невидимка защищала их с Гарри, но инферналы все равно что-то чувствовали. Между ними потусторонний скрежещущий гул поднялся — словно они переговариваются друг с другом.       Наконец, Лили опустилась на ноги. Гарри окончательно смолк — будто тоже чувствовал Смерть, что их окружала. Лили лишь чувствовала ускоренное биение маленького сердечка — прямо рядом с ее.       Осторожно двигаясь между инферналов, Лили подняла голову вверх, придерживая капюшон Мантии. Волан-де-Морта в небе не видно. Но это пугало лишь сильнее. Паника возрастала — набатом била в висках, стучала под ребрами. Она перебегала взглядом с одного мертвеца на другое. Лица у них восковые, оплавленные. Сгнившие рты и черные зубы. Разлагающаяся кожа и мертвые черные впалые глаза. Все они бросятся на них разом, только если почуют. Разорвут в клочья.       Инферналы не видели их, но они все поворачивались вслед. Будто улавливали их запах, их страх. Будто чувствовали жизнь в них. Будто чувствовали их безумно колотящиеся сердца.       Лили пыталась осмотреться. Они на заднем дворе. С противоположный стороны дома идет сражение — выкрики заклинаний и дребезжащая магия даже до сюда доносится. Как далеко ей идти? И куда? Есть ли запасной выход?       Но мертвые вдруг замерли. Словно им отдали команду. Они неестественно вытянулись, повернули головы в одну сторону. А после маршем двинулись в разные стороны, образуя ровный круг вокруг нее.       — Ты же не думала, что у тебя получится спрятаться от меня, Лили, — среди мертвых, стоял Он. В ночи лишь выделялась его серо-бледная кожа и багровые глаза. Его взгляд шарил по открытому пространству, пытаясь отыскать ее.       У нее вырвался судорожный вздох. Она осторожно отступила назад.       — В твоей власти, Лили, подарить своему сыну быструю и безболезненную смерть, — Волан-де-Морт вступил в круг, ближе к ней. — Он просто уснет. Но если ты будешь сопротивляться, будешь прятаться и испытывать мое терпение, обещаю, он отплатит за это сполна.       У Лили только одна попытка. Магия в последние месяцы ее подводит, но сейчас ей необходимо собраться. Она медленно выдохнула, прикрывая глаза, призывая покой в душе. Одной рукой крепче прижимая к себе Гарри, вспоминая Джеймса — его храбрость, его силу, его любовь к ней.       С палочки сорвалась серебристая лань. Сад взорвался сияющим светом. Взорвался истошными нечеловеческими криками инферналов. Свет пробивался сквозь их тела, сжигая, превращая в серебристую пыль. Лань длинными прыжками неслась сквозь них, приближаясь к Волан-де-Морту и обрушиваясь на него сверху.       Не медля, Лили развернулась и бросилась бежать.       Но, едва она вывернула из-за угла, наткнулась сразу на шестерых Пожирателей. Судя по всему, они только прибыли на подмогу своему хозяину. Лили затормозила, стараясь не издать ни звука. Они разбились на двое и рассредоточились. Одна пара двинулась прямо на нее.       Лили осторожно ступала в сторону, к забору. Как вдруг один из них затормозил и уставился в ее сторону. На него упал слабый свет, и Лили узнала его — это Брут, оборотень, который однажды пытал Джеймса. Он практически год просидел в Азкабане — истощенный, под глазами черные впадины, но все такой же опасный.       — Здесь кто-то есть… — прохрипел он.       Его напарник уже поднял палочку, как сзади послышался леденящий душу шепот.       — Оставьте ее мне.       Лили резко обернулась, крепче сжимая палочку. Но она не успела ничего сделать — ни уклониться, ни выставить щит. По зарослям кустов роз пробежало дикое черное пламя и перебросилось на нее. Мантия на ней вспыхнула, словно спичка.             

Годрикова впадина

             Мальсибер не дал Луи ни секунды. Заклятия рванули к нему со всех сторон. От одного он увернулся, второе — блокировал, третье отбил искусственной рукой. Воздух накалился, затрещал от магии. Луи без конца крутился на месте, отбивая и блокируя чары. Пожиратели наступали, сужали круг. Луи то и дело слышал из-под масок: «Предатель». Очередные чары взорвались возле его ног. Он пошатнулся, с трудом ловя равновесие. А следующая молния уже летела ему в грудь.       Серебристая молния просвистела рядом с ним. Рикошетом ударила в летящие в него чары. Улица сотряслась от взрыва. Следующее заклинание — ровно в бок одного из Пожирателей. Вскрик, и он без чувств рухнул на пол. Луи нашел взглядом Айви. Как всегда, на ее лице непоколебимая решимость.       Заклинания засверкали с новой силой, обрушиваясь на них двоих. Айви вновь прикрыла его от Темного проклятья. Он отбил летящие в нее чары. Свержен еще один Пожиратель. Но все внимание Луи было на старшем Мальсибере. Он ловко уворачивался от всех его заклинаний и постоянно защищал своего напарника. Только сейчас Луи узнал и его — это Генри Мальсибер. Они хотели сегодня прикончить его род? Но Луи их опередит.       Яркий луч заклинания врезался в плечо младшего Мальсибера. Послышался сдавленный крик. Его отнесло на десяток метров. Коротко обернувшись на сына, Дамиан бросился в сторону Луи. Целая череда смертельных чар. Изумрудные вспышки на крест срывались с их палочек. Одна рикошетом врезалась в одного из Пожирателей. Но Дамиан все наступал.       — Cœur-noir, réduis-le en cendres! — сложный узор, широкий замах, и с палочки Луи сорвалась черная тень.       Всего мгновение. Тень легко прошла сквозь защитный купол и будто впиталась в тело Мальсибера. Он замер посреди шага. Глаза широко распахнуты, он ртом хватает воздух. Палочка выпала из его рук. Его вены стали набухать, наливаться черным. Кожа посерела, темные вены паутиной просвечивали сквозь нее. Глаза словно наполнились чернилами. Изо рта полилась темная вязкая слизь.       — Сегодня окончательно будет прерван ваш род, — произнес Луи.       Мальсибер рухнул на колени, хватаясь за горло. Тело его усыхало на глазах. И вот уже на земле лежит обгоревший труп. Только ужас так и остался на усохшем лице.       Луи тяжело выдохнул. Темное заклинание забрало у него много сил. В руках слабость, магия волнами идет под кожей. Но он все равно в очередной раз вскинул палочку, защищаясь от летящих в него чар. Обернулся к Айви — успел увидеть осуждение в ее глазах — она никогда не убивала. Ему наверняка предстоит непростой разговор, но это будет позднее, а сейчас нужно выжить.       Смерть Мальсибера явно раззадорила Пожирателей. Заклинания с их палочки сыпались с удвоенной силой, с яростью. Луи с Айви отступали. Ему нужно было время на восстановление, оставшиеся силы стремительно кончались. Заклинания с его палочки били без прежней мощи. Айви пошатнулась. Она то и дело свободной рукой прикасалась к животу — сильные чары ей тоже с трудом даются.       — Держись за мной! — выпалил он, когда в опасной близости от нее пролетела изумрудная вспышка.       Ему в ответ только упрямый взгляд. А с ее палочки вновь сорвались ослепляющие чары. Но они вдруг удвоились. Яркая молния просвистела из-за их спин, подхватила чары Айви и ударной волной врезалась сразу в троих врагов, отбрасывая их на землю.       Луи резко обернулся.       — Выглядит так, будто вам нужна помощь, — перед ним стоял Кристиан Гринграсс. Полный сил и решимости.       Сражение превратилось в хаос из вспышек, ударов и криков. Гринграсс уверенно бросился вперед. Айви с Луи его прикрывали. И постепенно линия врагов разорвалась. Еще двое упали под ударами чар. Кто-то бежал и трангрессировал, последний — рухнул на колени, умоляя о пощаде.       Айви набросила на последнего магические чары-наручники и отправила в глубокий сон, Гринграсс искал еще выживших среди врагов поблизости, а Луи устремился к тому месту, куда отбросило младшего Мальсибера. Земля пропиталась кровью, рядом валялась маска Пожирателя. Но самого Генри нет — наверняка он тоже успел сбежать.       — Теперь нужно помочь жителям, — Айви говорила куда увереннее, чем выглядела сама.       И, не дожидаясь их, первая устремилась к очередному горящему дому. По всей улице все еще то тут, то там полыхали здания; бродили оставшиеся инферналы и дементоры. Кто-то из жителей пытался бороться, но очевидно, что их сил не хватало.       Вдалеке, возле дома Поттеров, все еще шло ожесточенное сражение. Но Луи не может сейчас оставить Айви.       Переглянувшись, Луи с Гринграссом устремились за ней.             

Белгравия

             Лестрейндж отчего-то медлил. Одно движение, одно усилие ножа — его острие прямо возле ее пульсирующей вены на шее. И все закончится.       — Вы мечтали убить? — прохрипела София. — Или только твой брат?       — Они убили Беллатрису! — выпалил он ей в лицо. — Уничтожили весь наш род!       В тот же миг полыхнула ослепительная белая вспышка. Такая яркая, что заполнила все пространство, пробиваясь сквозь стены. Будто под кожу проникла. За стенами раздались потусторонние истошные крики инферналов.       София ослепла на долгое мгновение. Но почувствовала, как рука на ее шее ослабла. Она вновь рухнула на пол, делая один вдох за другим. Лестрейндж отступил, прикрывая глаза от слепящего света. Но магия тут же исчезла. Столовая вновь погрузилась во мрак. Только перед глазами все еще мелькали яркие вспышки, не давая сфокусировать взгляд.       Шатаясь, София с трудом поднялась на ноги. На нее в опасной близости направлена палочка.       — Они не убивали Беллатрису, — зло усмехнулась София. — Это сделала я.       Лестрейндж тихо, зловеще рассмеялся. Уродливая маска на его лице исказилась. Он ей не верил.       — Пустила Аваду ей прямо в сердце, — София скопировала его гневный смех.       Лестрейндж не выдержал. Шагнул к ней и вновь схватил ее за шею. Из нее хрип вырвался.        — Взамен своей магии, — прошептала она на последнем дыхании. — Теперь я сквиб. Прямо как ваш наследник.       В его глазах что-то изменилось. Что-то неуловимое, но болезненное, отчаянное.       Он так близко, что она его дыхание на своей коже чувствует. София пытается отцепить его пальцы от своей шеи, но силы ее на исходе. А он даже не ощущает ее слабых попыток вырваться.       — И я сделала бы так снова…       В легких стало тесно от нехватки воздуха. Под ребрами заболело.       — …она заслужила…       — Vermine! (Тварь!) — прошипел он ей в лицо, а после вдруг разжал пальцы.       София упала на колени, закашливаясь. А Лестрейндж сделал шаг назад, руками закрывая лицо, ругаясь сквозь зубы. Пытаясь отдышаться, она лихорадочно соображала, что делать. Взгляд шарил по полу, в попытках найти хоть какое-то оружие. Но ее вдруг резко подняли за шкирку.       — Если ты мне еще раз попадешься, я тебя прикончу, — процедил Лестрейндж. — Ни секунды сомневаться не стану. А сейчас… беги.              София вылетела из столовой, не оглядываясь на Лестрейнджа. В горле резью стояла тошнота — от удушений Лестрейнджа, от страха, от паники. Ребра трещали от обезумевших ударов сердца. Зрение будто сжалось, она видела лишь бесконечный черный коридор. Где-то на фоне гремели заклинания.       Куда ей бежать? Что делать? Ей бы только найти Марти…       Она затормозила перед поворотом в холл. Темноту разрезали вспышки чар, где-то совсем рядом шло сражение. Аккуратно выглянув, София заметила ведьму в темно-алой мантии, что своим появлением дала им несколько драгоценных секунд. Неподалеку от крыльца она сражалась против Реджинальда Лестрейнджа. Но где-то за стенами дома тоже звучали выкрики заклинаний и чужие голоса.       Вдоль стены она прокралась к гостиной. Там стояла тишина и плотная, будто осязаемая темнота. Воздух горячий, тяжелый, спертый. София зажала нос и рот рукой, стараясь не вдыхать.       Вся мебель вверх дном перевернута, стены и пол разрушены. Кругом обломки и пыль. Одна штора медленно тлеет. София вздрогнула, когда носком ботинка задела что-то мягкое. Она отшатнулась, спиной врезавшись в стену. На полу без сознания лежал Паркинсон. На всякий случай подняв с пола отломанную ножку стула с заостренным концом, она аккуратно обогнула Пожирателя. Ее взгляд прошелся по прогоревшей полосе.       — Oh dieux… — прошептала она, замечая в противоположном углу Адару Лестрейндж. Руки раскинуты в сторону, на лице отпечаталась смерть.       В груди поселилась слабая надежда, что Марти удалось выбраться.       Но София вдруг резко замерла. Сердце рухнуло куда-то вниз. Ножка стула со стуком выпала из ее руки.       — Марти?.. — чуть слышно позвала она, сделав несмелый шаг.       Из-за поваленного дивана виднелась голова подруги, ее белые волосы. Она лежала на полу.       — Марти? — снова окликнула София.       На боку, подтянув к себе ноги и свернувшись клубочком, лежала Марти. Казалось, словно она спит.       Опустившись возле нее на колени, София аккуратно потрясла ее за плечо:       — Марти… — она прервалась посреди ее имени, с губ сорвался судорожный вздох.       Ее тело упало на спину, показывая торчащий из солнечного сплетения кинжал.       Глаза обожгло. На шее будто вновь сжалась крепкая рука, не пропуская воздух. В груди все затрещало от переполняющей боли.       — Марти… нет-нет… — она потянулась к ее лицу, легонько коснулась щеки. — Пожалуйста, очнись, Марти…       Голос сорвался в судорожный шепот. Руки дрожали. София ничего не видела перед собой из-за пелены на глазах. Щеки жгло бегущей по ним влагой. Как же так? Это не могло быть правдой. Марти гораздо сильнее нее, смелее, лучшее. И она не могла быть мертва.       — Марти! — она встряхнула ее за плечи, пытаясь приподнять. Но ее голова бесчувственно мотнулась из стороны в сторону. — Пожалуйста… — София прижала ее к себе, не зная, что делать. — S'il te plaît, Marty, s'il te plaît, réveille-toi…       Сердце разрывало горе, необратимость. Боль рвалась наружу.       Но вдруг — топот шагов в холле, хлопок двери, и на входе появилось две незнакомые фигуры.       — Лови ее! — гаркнул грубый голос.       София взлетела на ватных ногах. Все еще задыхаясь рыданиями, рванула к окну. Лишь где-то на задворках сознания мелькнула мысль — сад полон инферналов. Но с разбегу запрыгнув на подоконник она увидела снег — весь сад покрывало нечто белое, хрупкое, будто все мертвые рассыпались на белые кристаллы.       В подоконник врезалось заклинание. София выпрыгнула вперед, в темную непроглядную ночь. И в тот же момент возле земли ее поймали чьи-то крепкие руки.       — Попалась, — в лицо дыхнули тяжелым животным запахом.       София дернулась в попытке выпутаться. С двух сторон приближались Пожиратели — четверо, шестеро, дюжина… Ей от них не сбежать.             

Годрикова впадина

             Ремус ускорился. Бежал так быстро, что едва касался земли. В ушах стучал пульс и адреналин. Живот скручивало от какого-то животного страха. От предчувствия.       Ликаон с легкостью обезвредил одного из егерей, второго. Пустил яркий луч заклинания в одного из вражеских оборотней. Они ему не соперники. Палочкой они владели кошмарно, но они брали количеством. И вместе с ними на него надвигался Сивый в окружении еще дюжины егерей и оборотней. Они разбегались в разные стороны — кто-то пытался окружить Ликаона, другие устремились к Гери и Фреки.       Но Ремус знал, Сивый пришел за ними. За Ликаоном, за Реей, за Ремусом. Они все его предали.       В плечо ударил мощный луч заклинания. Но Ремус лишь на мгновение запнулся, и тут же вновь устремился вперед. Выставил щит на бегу, ответные чары. Егеря в опасной близости он снес ударом локтя. Где-то позади неслась Рея, уничтожая одного за другим. Он уже поравнялся с Ликаоном. Вновь вскинул палочку — сразил сразу двоих его соперников. Успел мельком увидеть короткую благодарную усмешку Ликаона, и вновь повернулся к Сивому. С ним надо покончить раз и навсегда.       Но Сивый наконец-то его заметил. В Ремуса полетело сразу несколько вспышек заклинаний. От одного он увернулся, второе — блокировал, третье рикошетом отправил обратно.       От Сивого за версту несет злобой и яростью. Он уверенно надвигается на Ремуса, снова и снова ударяя палочкой по воздуху. Земля содрогается от звериной мощи его чар. С кончика его палочки слетают короткие черные молнии. Неизвестные Темные чары, которые словно лезвия разрезают пространство. Ремус зигзагами к нему движется, уворачивается от проклятий. Черные молнии в опасной близости летят.       Но вдруг — острая боль на правом предплечье. Из груди вырвался болезненный крик. Руку будто пламя охватило. Кожа вспоролась до кости. Разорвались сухожилия, мышцы. Полилась густая кровь. Рука задрожала от боли, перед глазами потемнело. Палочка выпала из пальцев.       А в него летит очередная черная молния. Ремус пригнулся в последний миг и на последнем усилии воли кинулся вперед. Еще одна молния — он уклонился — сзади послышался чей-то вскрик. До Сивого пара метров.       — Я тебя предупреждал, — выпалил Ремус, делая последний широкий прыжок. На ходу доставая из-за пояса длинный кинжал. — Не возвращайся в Англию.       Левой рукой он удобнее перехватил рукоятку. Глаза у Сивого горят фанатичной яростью. Он вновь вскидывает палочку. Но Ремус оказался быстрее.       Одно движение. Почти рефлекторное. Заточенный клинок прошелся по толстой шее.       Теплая, тягучая кровь брызнула на лицо, на грудь Ремуса. Сивый попытался вдохнуть — воздух вышел свистом. Он сделал еще один шаг, будто пытаясь схватить Ремуса, но пальцы лишь царапнули его плечо. И наконец рухнул.       Ремус медленно выдохнул, позволяя себе на мгновение прикрыть глаза. Боль все еще остро пульсировала в правой руке. А на сердце все еще царила тяжесть.       — Рем…       Сзади послышался тихий голос Ликаона.       Он обернулся. Мир вокруг будто рухнул.       Ликаон стоял, покачиваясь, держась руками за разорванный живот. Кровь струилась по локтям, по ладоням, капала на землю густыми каплями. Края чудовищной раны зияли чернотой — точно такой же, как на руке Ремуса. Ликаон на него удивленно, испуганно смотрел. И медленно, словно теряя опору, начал падать.       

Белгравия

             Мантия на Лили полыхала как факел. Из груди рвался крик ужаса. Гарри задыхался от плача и дыма. Ее волосы охватило огнем, кожу обдавал жар.       Путаясь в горящей ткани, Лили кусками снимала ее с себя. Мантия-невидимка сгорала, будто тонкий и хрупкий пергамент. Одной рукой прикрывая Гарри, она взмахнула палочкой. На них налетел вихрь ветра. В первую секунду пламя еще сильнее раздуло, но в следующий миг оно окончательно погасло. Гарри ревел навзрыд, Лили пыталась откашляться — огонь до легких все прожог. Длинные рыжие пряди сгорели, остались лишь рваные клочки. Вся одежда в подпалинах, а остатки Мантии догорали на земле.       — Больше негде прятаться, Лили.       В нее неслась изумрудная вспышка. Она увернулась, наставила палочку в ответ, выпустила заклинание. Одно, другое, третье. Волан-де-Морт будто смеясь легко разбивал все ее заклятия. Не спеша наступал, загонял ее в угол.       Лили не хватало места для маневра. Не хватало свободы в движениях — она практически спиной к нему стоит. Одной рукой придерживает Гарри, закрывая его своим телом. От отчаяния из нее силы в два раза больше льется. Но сердце на последнем издыхании бьется — продержаться еще немного, совсем чуть-чуть. Заклинания у нее резкие, рваные.       Воздух нагревался от сверкающих заклятий. Может быть, Волан-де-Морт и сам выдыхался, но все его мощные чары разбивались о ее защитный купол. Он уже не так пластичен. Усмешка с его лица начинала сползать, оставляя гримасу злости.       Но и ее силы на исходе. Магия ее на пределе. У нее в груди все дрожит, ноги подкашиваются. Виски вот-вот взорвутся от боли. Палочка в ее пальцах ходуном ходит, но она отбивается от череды страшных проклятий.       Только бы не Гарри. Она легко пожертвует собой, сделает что угодно, лишь бы у Гарри появился хоть крошечный шанс. Но Волан-де-Морт только зло усмехается на ее отчаянные мольбы, и снова вскидывает палочку. В нее несется очередная Авада, а она окончательно падает вниз.             

Годрикова впадина

      — Ничтожные предатели, — обвинения Рудольфуса сыпались вперемешку с Темными проклятиями. Ему на подмогу со всех сторон бежали Пожиратели, егеря.       Очередной удар пришелся в дерево позади Северуса — оно разлетелось в щепки. Второй — в землю прямо под ногами Малфоя, подняв столб земли и пыли. Люциус едва удержался на ногах, но уже разворачивался, взмахивал палочкой и выкрикивая заклинание. Двое Пожирателей отлетели назад, но остальные продолжали наступать, пытаясь захватить их в кольцо.       Северус выстрелил Сектумсемпра в одного из ближайших противников. Красная хлесткая молния вспорола ему грудь. Но следующее же проклятье ударило Северусу в плечо. Резкая, жгучая боль пронзила мышцы и левую руку.       — Северус, соберись! — воскликнул Малфой, мощным взмахом палочки отбрасывая сразу двоих егерей.       Северус успел только бросить недовольный взгляд на Малфоя — он и без чужих советов разберется. И тут же вновь вскинул палочку — еще одно его Темное самодельное заклинание ударило в живот врага.       Вспышки сверкали, Северус и Люциус стояли спина к спине, отбиваясь от летящих в них проклятий. Из-под масок то и дело слышалось: предатели, предатели…       Ряд противников редел, но Лестрейндж кружил вокруг них, каждый удар его палочкой — черная вспышка чар. Северус с Малфоем едва успевали реагировать: щит, уклон, контратака.       Северус чувствовал, как слабеет левая рука — проклятье Рудольфуса прожгло ткань и кожу. Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. И вдруг — новый удар. Темная волна снесла их обоих с ног. Северус проскользил по земле, усыпанной пылью и щепками. В глазах потемнело. Он едва сфокусировал взгляд, но все равно увидел, как оставшихся двоих противников поразило взрывное заклятие откуда-то со стороны. Младший Блэк.       Выбравшись из клетки, на ногах с трудом стоял Регулус, направляя палочку в сторону единственного уцелевшего. Но Лестрейнджа это ничуть не напугало.       — Ты умрешь первым, Блэк, — процедил он, обрушивая на Регулуса рубиновую молнию.       Регулус попытался выставить щит, но не успел. Удар прошел вскользь, полоснув его по боку. Он согнулся, задыхаясь от боли, но не упал. Вцепился обеими руками в палочку, выкрикнул контратакующее. Взрывной луч прошел в сантиметрах от головы Рудольфуса, он лишь слегка уклонился.       Северус, задыхаясь, поднялся на одно колено. Люциус — рядом, покачиваясь.       Лестрейндж окружен с трех сторон, но они для него — будто дети с игрушечными палочками. Он молниеносно ставит щиты, уклоняется. С его палочки одна за другой слетают мощные вспышки заклятий. Смертельные чары чередуются с Темными проклятиями, разрезают воздух, бороздят землю. Очередной удар — ровно в скулу младшего Блэка — глубокая рана вскрыла кожу, по лицу заструилась густая кровь. Он с трудом устоял на ногах. Следующая вспышка — полоснула по ноге Северуса, колени его подкосились.       — Одновременно! — скомандовал Малфой.       Без отчета, не сговариваясь, на последнем дыхании — они втроем подняли палочки. Три вспышки чар врезались в защитный купол. Он засиял ярче обычного, а после — с оглушительным звоном лопнул. На лице Рудольфуса злость вперемешку с ошеломлением за секунду до того, как в его грудь ударились три молнии. С тяжелым глухим стуком без чувств Рудольфус рухнул на землю.       Северус тяжело выдохнул и опустился на колени прямо на землю. Ноги его не держали, колени тряслись. Левую руку он практически не чувствовал. Блэк в десятке метров от него тоже повалился на землю, ладонью пытаясь остановить кровь.       — Мерлин мой… — пролепетал Люциус, глядя куда-то вдаль широко распахнутыми глазами. — Это же Грим! — испуганно воскликнул он.       Северус обернулся. И правда, через все поле боя несся предвестник смерти, нагоняя бегущего впереди человека. А после, оказавшись у старого дуба, в воздухе растворился вначале Джеймс, а потом и черный пес.             

Белгравия

      Небо над домом Софии грозовое и противоестественно черное. Воздух плотный от переизбытка Темных чар. Кованные ворота разрушены, часть забора пала. Дом из белого камня будто покрылся черной склизкой плесенью. Не медля, Сириус и Джеймс ворвались во двор. Возле входа в дом сражается неизвестная со старшим Лестрейнджем — вокруг них купол из грозовых чар — не прорваться. Но и по обе стороны здания сверкают вспышки заклинаний. Не сговариваясь, они бросились в разные стороны.       Сириус вылетел из-за угла и резко затормозил. Прямо перед ним с дюжину Пожирателей и егерей. Один из них держит Бланк, перехватив ее поперек талии, заламывая руки. Ее лицо и ладони в крови, на виске расползается синяк, на шее красные полосы. В глазах страх, злость и пропасть отчаяния.       Откуда-то из глубины прорвалась чистая ярость.       — Только троньте ее, — Сириус сам не узнал свой голос, вибрирующий от эмоций.       Сдерживаемые силы давно просились на выход. Полностью отдавшись их воле, Сириус бросился в атаку. Черная магия полилась из двух палочек разом. Оставляя борозды в земле, поджигая воздух. Врезаясь в грудь врагов, с силой и хрустом вырывая их сердца.       Он где-то на фоне слышал чужие крики — боли, заклинаний. Где-то над ухом слышал потусторонний шепот, который распалял все больше и больше.       Очередная взрывная волна — защитный купол нейтрализовал несколько проклятий, несущихся на него с разных сторон. В ответ — ослепительно зеленые чары. Еще два тела замертво рухнули.       Сириус не видит ничего, кроме лица Софии. Перемазанного в крови, с ссадинами, испуганного. Темное проклятие с двух палочек летит прямиком в голову ее пленителя. Глухой возглас, треск. Его череп распадается ровно на две части. А София падает на землю. Но тут же вновь взлетает на ноги и устремляется к Сириусу навстречу.       Ей в спину летят смертельные чары, проклятия. Сириус разбивает их одни за другим. Наперекрест взмахивая палочками, разрезая воздух. Вспышками заклятий обходя Софию, которая уже совсем близко.       — Сириус! — она делает последний шаг, падает в его руки.       Всего секундный миг облегчения — теперь никто не сможет ей навредить.       Но одно его движение — она оказывается за его спиной, а он снова вскидывает обе палочки. Ему будет спокойно, только когда в мире не останется никого, кто смог бы ей навредить.       Еще двое сражены Темными чарами. Кто-то скрылся в темноте и бежал. Сириус чувствовал, как все больше теряет контроль над собой.       Чары без остановки льются из его палочек. Земля содрогается от мощи магии. Одной палочкой он удерживает защитной купол, другой — бьет по врагам. И тут же наоборот. Но меньше их не становится. Пожиратели все прибывают и прибывают. И вместо уничтоженной дюжины их уже десять… двадцать. Они окружили их со всех сторон. Не дают отдышаться, наступают. А в нем гнев клокочет. Он все чаще слышит чей-то шепот — чей-то потусторонний голос, или же это зовет его София? Он слышит свое имя ее голосом, он ощущает ее присутствие за своей спиной. И именно ее он и должен защитить. Он должен сделать все возможное. И невозможное тоже.             

Годрикова впадина

             Ремус поймал Ликаона возле самой земли. Медленно уложил его на спину. Рядом тут же оказалась Рея. У нее все лицо и руки перемазаны чужой кровью, на плече глубокая рана и разбита скула. Но она, не обращая внимания на свою боль, упала на колени рядом с Ликаоном. Разодрала рубашку на нем, осматривая рану.       Ничего нельзя сделать. Ремус понял это по ее короткому вздоху. Внутренности пожирало что-то темное. Пахло гнилью и затхлостью. Ремус осел на землю возле них, не зная, что делать, как помочь.       — Я не хочу умирать… — изо рта Ликаона вытекла струйка крови. — Рея, не хочу…       — Ты не умрешь, Ликаон, — она сжала его ладонь. — Все хорошо. Помощь уже идет.       Одной рукой она держала его ладонь, другой — медленно вела над чудовищной раной. Вылечить ее уже невозможно, только если снять боль.       — Не хочу умирать… — прошептал он, перевел отчаянный, испуганный взгляд на Ремуса.       — Этого не случится, — голос у Ремуса неожиданно охрип. В горле встал ком. — Мы тебя защитим.       Внутри у него вдруг стало пусто. Ремус не защитил того, кто ему доверился, кто пошел за ним. Кто стал его первым другом в лагере оборотней. Кто был его поддержкой многие месяцы.       — Мне страшно… — в уголке его рта надулся кровавый пузырь. Ликаон слабо закашлялся.       — Не бойся, мы рядом, — Рея крепче сжала его ладонь. Пальцами коснулась рваных краев раны. — Уже не так больно, правда?..       Его рука ослабла, стала выпадать из ладони Реи. Она провела пальцами по его лицу — у него ресницы дрогнули, вырвался судорожный выдох.       — Все хорошо, Ликаон, — мягко произнесла она. — Ты сегодня был самым храбрым. Мне рядом с тобой было так спокойно.       У него губы скривились в попытке слабой улыбки. А она вдруг неожиданно, едва слышно певуче произнесла:       

Their bravest fell, and the requiem bell (Храбрейшие пали. И колокол запел)

rang mournfully and clear (печально и чисто)

for those who died on Hallow's Eve (По тем, кто погиб в ночь Всех Святых)

in the autumn of the year (В ту осеннюю пору)

             Старинная ирландская баллада в память о храбрых воинах. Ее голос был чуть слышен, но привносил неожиданный покой.       Ликаон прикрыл глаза, вновь тяжело вздохнул. На лице безмятежность. Воздух словно пропитался мягкой магией, которая лилась вслед за певучими словами Реи. Только у Ремуса все равно все заполнила тоска и щемящая боль. У Реи слезы в глазах стоят — прозрачные, кристально чистые. Она положила ладонь на грудь Ликаона — она приподнялась в последнем дыхании, в последнем ударе сердца, и окончательно остановилась.       

While the world did gaze, with deep amaze, (Весь мир в изумлении глядел)

at those fearless men, but few, (На горстку бесстрашных людей)

who bore the fight that freedom’s light (На тех, что сражались)

might shine through the foggy dew. (Чтобы свет свободы мог засиять в туманной росе)

      

Белгравия

             Сердце Джеймса взорвалось болью и ужасом. Лили с Гарри загнаны в угол. Гарри ревет, цепляется за маму. У Лили прожжена одежда, ожоги на руках и лице, красивые рыжие волосы сожжены — неровные клочки едва достают до плеч. Она в отчаянии и на пределе возможностей.       Джеймс подрывается и бросается вперед. Одновременно с тем, как с палочки Волан–де-Морта соскальзывает зеленая искра. Джеймс вскидывает свою палочку, выкрикивает заклинание. Яркая молния стремительно летит к цели, пересекается с изумрудным лучом. Рикошет заклятий врезается в забор. Сад взрывается фейерверком.       Не сбавляя напора, он снова и снова атаковал Волан-де-Морта. Удар слева, маневр вправо, еще одна молния заклинания. Волан-де-Морт непривычно рассеян, действует грубо, резко. Чудовищная маска исказилась в гримасе злости. Он уже истощен. Но он все равно сильнее — с двойной мощью отвечает на любой выпад, не дает приблизиться. Атакует.       Силы Джеймса быстро уходят. Каждое новое заклинание дается ценой острого, жгущего рывка в груди. Колени подкашиваются. Руки дрожат. В голове гул от напряжения, от разрывающей сердце паники.       Он видит, как Лили, держа Гарри, пытается подняться на ноги — и падает обратно. Видит, как Волан-де-Морт переводит на нее взгляд. Как поднимает палочку. Джеймс едва успевает крикнуть: «Лили, беги!..»       Удар.       Из Джеймса чем-то тяжелым выбили весь дух. Будто все ребра врезались в легкие. Его тело подкинуло в воздух. А после с силой швырнуло о землю. Палочка из его пальцев выпала. Мир пошатнулся, закружился. Небо накренилось, а рыхлая, припорошенная чем-то белым земля оказалась неожиданно близко.       Голова идет кругом. Но в мыслях только одно — он не может оставить Лили и Гарри один на один с этим монстром. Что угодно, только не это. Он не может умереть сейчас.       Мутным взглядом он видит приближающуюся высокую фигуру Волан-де-Морта. Тот к нему неспешно плыл, в очередной раз поднимая палочку.       — Жалкое ничтожество…       На последнем усилии воли Джеймс перевернулся на живот, оперся на колени. Мир качался из стороны в сторону. Но он слышал приближающийся шелест мантии. Чувствовал, как за его спиной концентрируется магия, чтобы ударить по нему в последний раз.       Джеймс царапает пальцами рыхлую землю. Отчаянно пытается подняться. Колени подгибаются, сил практически нет. Но он все равно пытается подняться, будто это последнее, что он может сделать. В мыслях одно — защитить Лили и Гарри, ценой всего, что у него есть, было и будет.       И тут — земля перед ним вздрагивает. Белые хлопья смешиваются с черной землей, падают куда-то в пропасть. Из рассыпчатой почвы проступает рукоятка клинка. Острая сталь, красные рубины. Светом серебра в ночи будто снова забрезжила надежда, огнем поджигая сердце.       Джеймс не успевает понять. Не задается вопросом «как», он ловит шанс, как свою удачу. Металл удобно ложится в руку, будто ждал только его.       Он рывком поднимается, словно его подтягивает невидимая сила. Оборачивается. Из него рвется отчаянный крик. В тот же миг все сжимается в одно движение — точное, мощное, резкое — ровно в грудь Волан-де-Морта.              В мире наступила тяжелая тишина.       Волан-де-Морт опустил взгляд на меч, будто не понимая, что произошло. А Джеймс сделал еще шаг к нему ближе. Сильнее погружая клинок в его плоть. По стали потекла черная густая кровь.       Волан-де-Морт пошатнулся. Отступил назад на шаг, другой. На его лице проступил шок. Почти человеческий. Он поднял расширенные глаза на Джеймса — уже не красные, тускнеющие, обычные, темные. С губ сорвался неразборчивый шепот.       Качнувшись, Волан-де-Морт упал на колени, а после окончательно рухнул на землю. Джеймс видел, как из его глаз уходит жизнь. Как застывает последний вздох на чудовищной маске.             

Годрикова впадина

             Северус сидел на поваленном дереве неподалеку от Регулуса. Младший Блэк так и не поднял головы: сидел прямо на земле, уронив лицо в ладони, не реагируя ни на чьи голоса. Северус пару раз бросал на него осторожный взгляд, пытаясь понять — он оглушен? В шоке? Или действительно повредился головой? Но спрашивать не стал.       Да и говорить ему лишнего не собирался. Про нападение на дом в Белгравии — тем более. Регулусу хватило бы ума сорваться туда сразу же, даже в таком состоянии. Северус не собирался давать ему повод.       Постепенно шум вокруг стихал.       С прибытием мракоборцев все закончилось в считанные минуты. Фрэнк с Алисой помогали своим коллегам надевать магические наручники на Пожирателей и егерей — еще живых, тех, кто пытался сопротивляться до конца. Неподалеку Кастор счищал кровь со стальной секиры. Старуха Бэгшот, прижимая к себе рыжую кошку, поила Гидеона чаем — он сидел, навалившись на забор ее дома, бледный, израненный, но живой.       По другой стороне улицы де Бланк вместе со старшей Пазори помогали жителям Годриковой впадины; последние искры Адского пламени затухали под ее магией. Кристиан Гринграсс беседовал с прибывшим советником Министра по безопасности.       А чуть дальше — Ремус и Рея, сидящие возле неподвижного тела своего друга. Никто не решался их беспокоить, только Малфой стоял рядом — Северусу было стыдно за него. Даже он сам не вмешивался в горе близкого друга.       Но Северус вдруг вздрогнул от неожиданности. Где-то вдалеке кто-то прокричал: «Темный Лорд пал!». Поднявшись на ноги, он всмотрелся вперед, пытаясь выискать кричавшего. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Но остатки инферналов, те, что еще слабо шевелились, вдруг подхватил вихрь, закружил их, превращая в труху. А Северус почувствовал, как зуд под кожей на левом предплечье, что не прекращался последние три года, вдруг исчез.             

Белгравия

             Сириус упал на одно колено, с трудом удержавшись, чтобы не рухнуть всем телом.       — Сириус! — прошептала София, опускаясь перед ним.       Он не может открыть глаза. Дышит тяжело, рвано. Под веками мелькают черные вспышки, руки мелко дрожат. А на груди так тяжело, будто его придавило бетонной плитой. Он все еще слышит чей-то шепот — он жужжит над ухом, сбивает с толку. Сердце казалось таким грузом, что хотелось собственные ребра вскрыть и вытащить его.       — Сириус, посмотри на меня… — она мягко касается его лица, приподнимает за подбородок. Он по ее глазам видит напряжение — что-то не так, но она все равно произносит: — Все хорошо.       Мутным взглядом он осматривается. Земля вокруг них усыпана трупами. Двадцать… тридцать… или даже больше — поверженных и изувеченных. Со вспоротыми телами, вырванными сердцами, раздробленными головами. Мало кому повезло встретить Аваду. Сириус ничего этого не помнит. Только поглотившую его ярость.       Но вдруг — один из «трупов» поднимается на шатающихся ногах. Сириус тоже взлетает на ноги, вскидывает палочку.       — Сириус, стой! — София встает перед ним.       А он узнает в «трупе» младшего Лестрейнджа. Изможденного, вымотанного, со сломанной палочкой в руке, но вполне живого.       София смотрит ему в глаза, качает головой, будто умоляет о чем-то. Мягко опускает его руку с палочкой и поворачивается к Лестрейнджу.       — Уходи.       На исполосованном лице Лестрейнджа гнев и нежелание сдаваться.       — Вы проиграли, — произнесла она. — Но ты еще можешь спастись. Полагаю, тебе есть ради кого жить.       Лестрейндж долгое мгновение на них смотрел, а после развернулся и торопливо, нетвердой походкой направился прочь.       Сириус все равно последовал за ним. Одной рукой крепко держа две палочки, другой — ладонь Софии. Воздух пропитался смертью, Сириус чувствовал ее повсюду — она забивалась в нос, в легкие. Но он пытался сосредоточиться на мягкой руке Софии, на ее прохладных пальцах, на присутствии рядом — это последнее, что помогало оставаться в сознании.       На лужайке перед крыльцом несколько мертвых тел. Среди них, прямо на главной дорожке убитый Реджинальд Лестрейндж. Рабастан, увидев отца, вначале замер на мгновение, но тут же заковылял к нему. Но Сириуса привлекло другое. В дальнем углу сада Джеймс обнимал Лили и Гарри. А неподалеку от них, над поверженным Волан-де-Мортом стояла высокая ведьма в темной алой мантии.              Меч Годрика Гриффиндора исчез, но в груди Тома все еще зияла глубокая черная дыра — словно жерло потухшего вулкана. Его труп иссох, кожа обтянула череп. Глаза ввалились — уже не красные, а пустые и черные. Мертвые.       Опустившись возле него на одно колено, Шарли аккуратно прикрыла его веки. В груди от чего-то поселилась тяжелая тоска. Но она все равно слабо усмехнулась и чуть слышно произнесла:       — Прекрасная вышла история, Том, не так ли? Novissima autem inimica destruetur mors.       Последний же враг истребится — смерть.