Сияние

***

После всех этих светских бесед с семьёй моего парня меня стало ужасно сильно клонить в сон. Я немедленно оповестила самого младшего Незборецкого об этом и, в компании с ним, мы поднялись на второй этаж дома, где и находилась комната Кирилла. Когда я прошла туда следом за блондином, впала в небольшой ступор, потому что практически весь интерьер совпадал с обстановкой его спальни в нашем городе. У меня сию секунду появились вопросы, которые срочно требовали ответов, дабы угомонить моё вездесущее любопытство. — А почему здесь всё так похоже с твоей комнатой, которая у нас в городе? — вы думали я шутки шучу?! Мария сказала — Мария сделала. — Потому что я очень скучаю по Черновцам, мне захотелось сделать себе максимально похожую обстановку. С видом из окна я, конечно, ничего не могу поделать, но хоть что-то. — Да, Кирилл, это, конечно, очень занимательно и интересно, но почему я сама до этого не догадалась, логично же! — А когда мы закончим школу, ты переедешь сюда обратно? — я с интересом в голосе выгибаю бровь и произношу этот вопрос, толком не успев как следует его обдумать. — Да не... Куда уж теперь? Практически все друзья в Москве, я привык так мотаться на родину и обратно. Да и, теперь у меня есть ты, а это самое главное, что держит меня в нашем городе. — Он с улыбкой на лице подходит ближе ко мне, пока я от его слов растягиваю свои губы в похожей ухмылке. — Правда? — Да. Кстати, слушай... А если бы мне срочно понадобилось куда-нибудь уехать... навсегда. Ты бы согласилась поехать вместе со мной? — улыбка его сменяется на этот «судьбоносный» вопрос и соответствующие ему эмоции. — К чему ты клонишь? — чутьё велит мне искать подвох, и именно поэтому я с виду увиливаю от ответа. — Да ни к чему, просто спросил. Так что, поехала бы? — глядите-ка, неугомонный какой. — Конечно поехала. С тобой-то хоть куда. Но я всё равно чувствую, что ты спросил это не зря, — я хитро улыбаюсь и слегка сощуриваю глаза, облокачиваясь плечом о стену. — Шо ты вечно недовольная? Это была моя мимолётная мысль, не более. Просто стало интересно, — и вновь белобрысый одаривает меня своей солнечной улыбкой до ушей. — Это, ты там, кажется, спать хотела, нет? — хитёр лис, очень хитёр. — Угу, — со всем своим явно выраженным подозрением в глазах я достала из своего рюкзака пижаму, намереваясь в неё переодеться и прилечь подремать часик другой. Ну, не спать же в джинсах и худи, верно? — Можешь здесь переодеваться, я выйду. А то ты опять заблудишься, — он быстро удалился из комнаты в сопровождении задорного смеха, пока я поджала губы с закатыванием глаз. Переодевание, собственно говоря, много времени не отняло, и уже через пару минут я была готова ко сну. Достаточно мне было открыть дверь, как из неё вышел Кирилл. Я была слегка напугана его резкому появлению, но виду не подала. Мы расправили кровать и улеглись на неё, я, как и тогда, когда первый раз легла в спальне Незборецкого удивилась мягкости постели. Ох уж эти флешбеки... Блондин только и успел, что обнять меня, после чего я сразу же погрузилась в объятия сна.

***

— Машка, просыпайся давай. Ма-аш... Ну Ма-аш... Ты приехала сюда, чтобы спать в моей кровати, или что? — голос Кирилла, спросонья кажущийся таким противным и резким, вывел меня из состояния дрёмы. Сонливость продолжала давить на глаза, из-за чего открыть их составляло много труда и сил. Всё же преодолев всю лень и хотение ещё поспать хотя бы несчастных пять минут, я потёрла очи и уставила взгляд в рядом сидящего белобрысого парня. — Фу, ты будишь меня, как мама. Так же отвратительно. — корчу недовольную физиономию и поджимаю губы. — А как тогда надо будить? — Ну, где же «Вставай, солнышко!», или там... Не знаю, включай фантазию, Незборецкий! — Ладно, солнышко, в следующий раз разбужу по-другому, — он делает акцент на слове «солнышко», и на его лице теперь можно заметить хитрую ухмылку. Это не к добру... — А зачем ты меня разбудил? — Ну, короче, планы немного поменялись. Я тебе забыл раньше сказать, что я с Костяном договорился, он мне свою машину дал на сегодня и завтра. Предлагаю тебе съездить, по городу покататься, а завтра погуляем, как тебе идейка? — Воу, да я только за!

***

Погода была просто чудесной. Небо закрыла почти ясная ночь, среди которой виднелись редкие россыпи маленьких огонёчков, именуемых звёздами. Странно, что они видны, ведь весь город был украшен гирляндами, светодиодными лентами и фонарями. А это, по всем законам физики, должно было создать максимально плохие условия для разглядывания небесных тел. Мы решили проехать огромный круг по всему городу, полюбоваться на городскую архитектуру в венецианском стиле, сделать фотографии на память и получить море запоминающихся эмоций. Кирилл никуда не торопился, ехал не особо быстро, чтобы я успела разглядеть необычайно красивые здания. Меня улыбнуло, когда парень вставил флеш карту в слот для аудиоматериалов машины, ведь сразу после этого заиграла моя любимая песня. Как оказалось, блондин перерыл мой плейлист-фонотеку, благо для него он находится в открытом доступе. Вечер был проникнут необычайно волшебной атмосферой. Только мы вдвоём, моя любимая музыка, красивые виды. Какие-то рассказы из детства Незборецкого, так или иначе связанные с определёнными местами. Его манящий и чуть приглушённый, но отчётливо слышный, голос, будто разливался в каждой клеточке моего тела, лаская слух. Спустя где-то полчаса езды автомобиль притормозил у выделяющегося из всех остальных зданий дома, само оно было чуть выше остальных и отделано иначе. Рядом же стояла какая-то пристройка, она была чёрная, двухэтажная. Только тогда, когда мы вышли из машины, до меня дошло, что это не просто пристройка, а кафешка. А если быть точнее, ресторан. Блондин нежно взял меня за руку, и мы вместе зашагали по мощёному тротуару к ресторанчику. Сперва мы вошли в «терраску», (правда не знаю, можно ли её таковой называть с учётом стиля здания), а после и прошли в само кафе. Внутри всё было в разы красивее, нежели снаружи. Стены отделанные в чёрном камне, пол-паркет из тёмной древесины, их подчёркивали прозрачные стеклянные перегородки между залами, обставленные декоративными элементами цвета золота. На входе нас встретил мужчина в строгом смокинге, он указал нам, куда идти дальше, а именно на второй этаж. Когда мы сели за свой, признаюсь честно, очень, очень роскошный столик, по обе стороны которого стояли большое диванчики (я села на белый, а Кирилл на противоположный — серый), я всё же наконец вспомнила про наличие своего голоса и решила слегка возмутиться. — Слушай, ты... — я не успела даже ничего толком сформулировать, что уж там сказать, парень перебил меня сразу. — Я привёл тебя в самый элитный ресторан города. У меня есть деньги, много, и не надо мне ничего предъявлять, я хочу сводить свою девушку в лучшее кафе моего родного города. Ещё что спросить хочешь? — он мило улыбнулся и невинно похлопал своими синюшными глазами, облокотив подбородок на ладонь, а локоть опёр о стол. — Всё, вопросов нет, я тебя поняла. Разоряться, значит, решил... — я слегка прищурила глаза, но не без улыбки. Словесного ответа не последовало, он только улыбочку свою ещё шире растянул. — Теперь-то я поняла, почему ты надел офисный костюм, а мне сказал взять с собой белую рубашку. Умно, Кирилл Игоревич, очень умно. — Да бля, я бы с радостью надел нормальные шмотки, но, согласись, было бы странно, если б я был футболке и джинсовке, а ты в моём худи. Всё-таки богатый ресторан, все дела, пироги... — едва он успел договорить своё объяснение, как к нам подошёл официант в красивой форме, и подал меню вместе с винной картой. Я мало что понимаю в деньгах других стран, но у меня глаза на лоб полезли от цен, увиденных в этой грёбаной книжечке с картинками различных блюд. Я уже перевела свой весьма эмоциональный взгляд на белобрысого, со всем желанием сказать: «пошли отсюда...», но, увидев абсолютное спокойствие и лёгкую улыбку на его лице, я решила проследить за его дальнейшими действиями. Спустя минуту он подозвал официанта обратно, и начал негромко перечислять ему какие-то блюда. Судя по всему, разговаривал он на Украинском, потому что я не понимала некоторые слова. — Моей даме, пожалуйста... — а вот эти слова я услышала вполне себе отчётливо. Незборецкий будто специально выделил их из контекста, да ещё проговорил такой интонацией, словно публично ставя на мне клеймо: «принадлежит Кирюше Незборецкому». Уж не знаю, проснулась ли в нём ревность, или это вообще мне просто показалось, что он решил заакцентировать внимание на этих словах. — И что ты там поназаказывал? — спрашиваю я, когда уходит официант. Я вопросительно приподнимаю брови в вопросе, пристально наблюдая за его лицом. — А вот скоро увидишь, — интригующая и таинственная улыбка появляется на его лице, а после он заводит какой-то абсолютно непринуждённый разговор на тему того, понравился ли мне вообще город. Мне явно надолго запомнятся эти живописные виды на здания, стиль их архитектуры. Я всегда любила такую стилистику, так что, что уж тут скрывать, конечно мне всё понравилось. Как мне показалось в какой-то момент, эта поездка даже лучше, чем какой-нибудь очередной курорт с мамой на море. Там ведь ничего необычного: просыпаешься рано утром, топаешь на пляж, потом завтракаешь, опять идёшь купаться или загорать, обедаешь — на море, ужинаешь и встречаешь закат на море. Жрёшь да плаваешь, ей-Богу, скучно. Почему-то в такие моменты, когда мы с Кириллом куда-то едем, как, к примеру, когда он предложил мне встречаться в Москве, или как эта поездка в Черновцы, мне кажется, что мы неразлучная пара, у которой позади несколько десятков лет совместной жизни, и впереди столько же. С ним очень классно путешествовать, это просто непередаваемые ощущения. Нет таких слов в русском языке, которыми я могла бы как-то описать хотя бы часть тех чувств, которые я испытываю с ним. Такое нужно пережить, чтобы понять. Спустя пятнадцать минут нашей болтовни ни о чём, нам начали приносить пищу. На закуску были какие-то итальянские салаты с красивым и аппетитным оформлением, на первое же стейки с картофелем фри. Спасибо, Кирюша, мне после такого ужина худеть придётся неделю, если не больше. Признаться честно, до того, как я увидела эту аппетитную еду, мне совершенно не хотелось есть. А вот после... После появилось такое чувство, будто я не ела три года и столько же голодала, ей-Богу. Видимо, у Кирилла были точно такие же ощущения, и именно поэтому мы в два счёта сожрали всё, что было подано. Чёрт, официанты наверно подумали, что мы после нескольких месяцев голодовки пришли чисто нажраться, да так, чтоб на всю жизнь хватило. Далее нам принесли десерты и вино. Белое игристое вино. Моё любимое. За все время нашего знакомства этот белый лисёныш успел выучить все мои предпочтения в еде (и не только). И именно поэтому он заказал мне самое шоколадное в мире мороженое (шоколадный пломбир с шоколадной стружкой с шоколадными вафлями и с шоколадным соусом!!!) и моё любимое вино. Именно Совиньон Блан я узнаю из тысячи, из миллиона разных вин. — Какой ты у меня всё-таки... — я задумчиво замолчала, потому как даже не знаю, что мне сделать: похвалить, восхититься или возмутиться. — Какой? — этот гад хитро так улыбается, ожидая комплиментов в мой адрес. — Мой.

***

Когда мы закончили всю трапезу, Кирилл заплатил деньги, после чего мы вышли из здания ресторана. Уж не знаю, насколько сумма огромная, но раз уж Незборецкий решил оставить её в тайне, она реально большая. Уже на подходе к машине я торможу блондина, вертя перед ним телефоном с открытой фронтальной камерой, которой чуть позднее щёлкаю на фоне неоновой надписи «Монтана». После короткой, но милой фотосессии, мы садимся в автомобиль, где я выкладываю самую лучшую фотографию, на которой я, чуть прижмурившись, улыбаюсь, в то время как Кир целует меня в щёку. Отмечаю профиль блондина, заканчивая единственный «монтаж» красным сердцем, после чего фотка улетает в сторис. Через несколько минут мой телефон уже начинает разрываться от приходящих ответов на историю, но всё моё внимание приковывает лишь один из них. Среди нескольких «Какие вы милые, Божечки!» и тому подобных сообщений, мне на глаза попадается сообщение от Глеба. Я пугаюсь, но всё равно молниеносно открываю чат с ним, в котором до этого никогда не было сообщений. coldsiemens ответил(-а) на вашу историю: Я, бля, всё понимаю, но почему обязательно нужно меня игнорировать? Так ответить сложно что ли? 21:34 Как только я просматриваю это сообщение, следующее не заставляет себя долго ждать. coldsiemens: Вау, хоть просмотрела, ахуеть можно. 21:34 Глядишь, через неделю первую букву пришлёшь. 21:35

thydeadh: Что тебе нужно от меня? 21:35

coldsiemens: А из сообщений выше не ясно? Я тебе написал ещё ночью первого числа, сейчас, мать твою, третье, а ответа до сих пор нет. 21:35 И тут-то я мысленно начинаю колошматить себя по голове. Твою ж дивизию, я ведь совсем забыла про то сообщение от него, отправленное в новогоднюю ночь. Ладно тогда, я ведь прекрасно понимала, что была пьяная и не в состоянии трезво сморозить какой-нибудь адекватный ответ, поэтому и перенесла это на утро. Но ведь я заходила в Вконтакте, там ведь, собственно, и общалась с Наташей и Олегом, совершенно забыв про сообщение от Голубина. И не оправдаешься даже никак, я сама перед собой не могу оправдаться, что уж там перед ним. НО! С другой стороны... А почему я должна оправдываться? Он ведь никто мне, так же, как я для него. В таком случае, почему же я мысленно сделала миллион фейспалмов и подобных мероприятий, начав что-то выдумывать?! Пошёл ты, Глеб Голубин. Я оставляю сообщение неотвеченным и просто выключаю уведомления от инстаграма, начиная светскую болтовню с Незборецким, желая как можно быстрее выкинуть из головы это происшествие, вместе с тем, из-за кого оно произошло.

***

— Кирилл... — Мм? — Слушай... Тебя сегодня Андрей назвал «Ти». Это что-то значит? — мы шли по тёмной набережной, которую освещали фонари в виде шаров, когда я всё же решила задать этот вопрос. Он вертелся у меня на языке очень давно, и речь далеко не о сегодняшнем дне. — Это... Да просто кликуха такая среди друзей, ничего необычного, — его слова были похожи не на ответ, а на какое-то нервное оправдание. — Знаешь, у меня ощущение, что ты от меня что-то скрываешь. Все эти твои «дела», по которым ты срываешься ни с того ни с сего, а потом длительное время не отвечаешь, меня это настораживает. — Сейчас явно не самое время выяснять отношения, но моя нетерпеливая натура с этим явно не согласна. — Придёт время, и я тебе обязательно расскажу, хорошо? — Он целует меня в висок, но я не реагирую на его слова и действия, продолжая смотреть в даль реки, провожая взглядом какой-то туристический пароходик. — Ма-аш... Эй, всё в порядке? — Нет, не в порядке. Меня достало, что я практически ничего не знаю о твоей жизни. Ты вечно где-то пропадаешь, ссылаясь на какие-то там «дела», ты не рассказываешь мне про то, что творится у тебя в жизни, в то время как тебе известно обо мне абсолютно всё. Что происходит? — Уж не знаю, что так сильно сподвигло меня на эти эмоциональные вопли, видимо терпение моё лопнуло, разлетевшись вдребезги в виде претензий к нему. Я раньше не особо заостряла внимание на эти его вечные «малыш, я уеду, у меня дела» и тому подобные отговорки, только периодически размышляла перед сном об этом. Ну и, разумеется, после таких вот отъездов. У нас с виду хорошие здоровые отношения, но если углубиться и познать проблемы, то хорошими они вряд ли покажутся. Или это просто я такая эмоциональная стерва, которая думает, что парень должен проводить с ней всё своё время, думайте, как хотите. — Маш, извини, я не знаю, как тебе это рассказать. Дай мне время, пожалуйста... На его отчаянные просьбы я ничего не отвечаю, лишь вырываю свою руку из его и отхожу ближе к перилам, облокачиваясь на них локтями и устремляя взгляд вниз, в воду. После до моих ушей сразу доходит звук его приближающихся шагов, а затем он встаёт в такую же позу, как и я рядом. Ещё несколько секунд он молчит, не отрывая взгляд от воды, которая из-за темноты кажется совсем чернющей, пока я разглядываю очертания его лица. Его светлые, подрагивающие из-за лёгкого ветерка ресницы, глаза, а именно радужки, похожие в этот момент на тёмно-синие бусинки, острые скулы, светлые косички, виднеющиеся из-под капюшона пальто. Его образ кажется совсем родным. Почему-то именно в этот момент у меня возникает мысль о том, что у него появился кто-то на стороне, и я успеваю испугаться её, но сразу отгоняю, поскольку понимаю, что он никогда со мной так не поступил бы. — Я боюсь твоей реакции. — Он продолжает сверлить глазами эту злосчастную воду, так и не поднимая на меня взгляд. — Да говори, Господи, ты же и сам понимаешь, что чем раньше я узнаю — тем лучше. — обессиленно выдыхаю я, усмиряя все навязчивые мысли в моей голове. — Я... Занимаюсь музыкой. — И... Стоп, что? Ты серьёзно? Ты из-за вот этой вот фигни мне нервы мотал?! Почему нельзя было рассказать? Что в этом такого?! — моему шоку в перемешку со злостью не было предела. Я не то, что кричала, я, наверное, визжала, как резаная порося. — Да не совсем в этом дело... Я известный музыкант. — почему-то он оставался на пике спокойствия, и я почувствовала себя полной истеричкой. — И что..? — Эти слова я произнесла намного тише, нежели предыдущие. — Я что, не имею право это знать? И долго ты собирался от меня это скрывать, а? — Маш, знаю, прокололся. Прости... — только сейчас он осмелился посмотреть мне в глаза. В его очах сейчас, несмотря на темноту, отчётливо виднелось раскаяние и сожаление. Чёрт бы побрал мою жалость! Я шумно выдыхаю и решаю чуть отойти от него, чтобы всё это переварить. Однако в его планы такой поворот событий явно не входит, и именно поэтому он уже в следующую секунду цепко хватает меня за руку, резко разворачивая меня лицом к нему. Кидаю на него взгляд из-под лобья, выжидая его слов. — Маша, я как лучше хотел. В октябре у меня был резкий скачок популярности, все искали мои аккаунты в соцсетях, мне пришлось даже новые создать. Я же типа это... Симпатичный, нравлюсь девчонкам, так фанатки там расследования целые проводили, чтоб узнать, есть ли у меня девушка. Я тебя хотел уберечь от этого внимания излишнего, знаю ведь, что тебе бы такое не понравилось. Многие люди очень токсичные, засрали бы тебя ещё, и на это ведь даже не повлиять никак. Я не знаю, как в школе-то ещё слухи не поползли и не распространилось, что я учусь ещё. Я понимаю, что был не прав, хотел тебе рассказать, когда ты переедешь ко мне. Прости меня, пожалуйста... У меня от его этих жалобных глазёнок всегда башню сносило. Наверное из-за этого я сейчас просто взяла и обняла его, не сказав больше ни слова. Только спустя несколько минут до меня дошло, сколько же всего ему пришлось пережить. Раз уж дело зашло до фанаток, значит он действительно очень популярен. Вероятнее всего, ему и вправду было неприятно скрывать это всё от меня и терпеть этот жёсткий кнок одному. После довольно таки долгих объятий мы пошли дальше. Шаги наши были медленными, прогулочными, наши локти вновь переплелись. Я слушала его по истине увлекательные рассказы про мир музыки, индустрию современного рэпа, иными словами — рэп-игру. Про то, что у него впереди два больших сольных концерта в Москве и Питере, про то, что фанаты требуют его фита с Сашей, хотя они совершенно разные по стилю, и под конец про практически миллионную аудиторию в одном только инстаграме. Короче говоря, за час я узнала столько всего, мне даже Олег не рассказывал про мир музыки в таком количестве. Нечипоренко делал это более поверхностно, чем Незборецкий. Второму явно нужно было выплеснуть свои эмоции в словах, а мне посчастливилось послушать эту речь. Как оказалось, Кирилл уже довольно длительное время занимается этим делом, но конкретно популярность пришла к нему только этой осенью. Я была приятно поражена, и теперь мне стало ясно, почему ценники на одежду, которую он покупает, стали намного больше, и к чему все эти цирки с походами в дорогие рестораны. У меня, прям, не окружение, а какое-то рэпчанское сборище: лучший друг — рэпер, брат тоже, теперь ещё и парень. К чему бы это?