Помнишь?

Если задашь вопрос, что я помню о тех временах, то отвечу: «Твои дурацкие вопросы!» Даже не сбрешу — по-прежнему считаю их такими. И, услышь их сейчас, орызнусь, а тогда… Помнишь, как спрашивал меня, почему мы, норды, так яро бросаемся в бой? А я отвечал: «Совнгард ждёт». Ни одна ссыкливо прожитая жизнь не стоит славной гибели в бою. Иногда я думал, что ты меня не слушаешь, потому что зациклен на мече, на котором лезвие должно сверкать, как у коня яйца. Однако понимаю, как ошибаюсь, когда ты проговариваешь намерение срубить мне башку и не даёшь ни единой возможности погибнуть в бою. Всё предусматриваешь, чтобы обездвижить меня. …и чётко даёшь понять, что когда-то слушал мои — только ли мои? — россказни гораздо внимательнее, чем казалось. Большим пальцем, толстым, с крупными суставами, проводил по лезвию, проверяя, хорошо ли наточен имперский меч, но уши вострил и ловил все слова — до единого… …которые здесь и сейчас пускаешь в дело. Слова, а не собственные руки. Отдаёшь приказ связать меня и после только проверяешь, крепко ли. Убедившись, что подобные тебе псы стараются, во всяком случае, не отставать, отходишь.

***

Если не забыл рассказы про Совнгард, то наверняка помнишь, что мне нравились — и нравятся — отнюдь не нежные ласки, а грубые. Поверишь, если расскажу, что чем ближе к настоящему времени, тем чаще снилось, что эти пальцы, с толстыми суставами, хватали меня за горло и сдавливали. И ты не разжимал их, хотя я с силой стискивал твои запястья — а сил у меня много. Чьи-то руки я бы оторвал от себя, но не твои. Я хрипел, в висках стучало, в ушах звенело. И последнее, что запоминалось — твоя багровая харя (или то кровавая пелена стояла перед глазами?). Я умирал — и просыпался. И не мог надышаться. И горло саднило, будто ты и вправду меня душил. Не можешь — да? — простить последние, брошенные тебе в спину слова, что Талмор выдерет в жопу склонившуюся перед ним Империю вместе с тобой? Не можешь, по блеску в карих зенках вижу. ___________ Ты всё предусмотрел, однако кое о чём забыл: связанный норд — не равно «неспособный драться». Может, не сегодня, но в том, что прочувствуешь это на своей имперской жопе, я уверен.