Ведьма для шехзаде

      Вот, что делают нормальные люди по ночам? Правильно! Спят! А так как я себя к данным личностям не отношу, поэтому, и спать я не собиралась. Перо, бумага. Сижу радуюсь тому, что медицинский я забыть не успела. Всю ночь убила на то, чтобы, хотя бы примерно, прикинуть, что надо лечить, чем и как.       Утро, а я опять не выспалась. Закрывая лицо платком, думала о том, что надо говорить и как вести себя. Прошлый экскурс по правилам дворца я благополучно пропустила мимо ушей. Всю дорогу шептала слова на турецком, ставя их в правильный падеж, время, склонение, лицо. – Куда? – грубо окликнул меня стражник. – Я лекарка. К шехзаде Джихангиру. – склонила голову. – Ты–то? – и в голосе слышалась издёвка. – Вай, что делаешь? Это молодая лекарка к самому шехзаде пришла, а ты... О, Аллах, дай мне терпения.       Нет, я к этому определённо, когда–нибудь привыкну, но... Передо мной стоял Сюмбюль–ага. Почти седой, скрученный, теперь уже в вечно услужливом, полу–поклоне, но в глазах всё ещё скакали чертята. Я улыбнулась. И пусть эту улыбку не было видно за платком, не знаю почему, но мне вдруг стало легче. – А ты что встала? Пошли–пошли. Тебя уже ждут! – ну, я и пошла.       Когда зашли в покои к шехзаде, я низко поклонилась. – Иди, Сюмбюль–ага. А ты проходи и делай, что надо. – Мне нужна вода. Таз холодной и таз горячей, тряпки, – шехзаде кивнул кому–то за моей спиной, и дверь захлопнулась. – А вам надо раздеться до пояса и лечь на живот, – я облегченно выдохнула, чем изрядно повеселила шехзаде. – А я всё думал, куда акцент делся, – думал он, а я всю дорогу эту фразу выговаривала.       Тихонько фыркнув, я пошла к тазам, которые уже принесли. Быстро тут распоряжения выполняют. Шехзаде же, выполнять мои указания не торопился, а наблюдал за мной. А мне–то что? Я высыпала заранее приготовленные травы в таз. Они должны были немного расслабить мышцы, чтобы я смогла промассировать спину и, наконец, в полной мере понять с чего лучше начать. – Как тебя зовут? – Кузьмина Агапия Дмитриевна. – Длинное имя, – он ещё и веселиться... – Можно звать Агапья. – Сколько тебе лет, Агапья? – насмешки в голосе стало меньше. – Шестнадцать. – Откуда ты? – Нижний Новгород, что на Волге. Русь. – Кто лекарскому делу учил? – Все по–немного, – пожала я плечами. Не говорить же, что я из будущего, или из другого мира... Сама ещё не поняла толком.       Зашебуршали ткани, шехзаде застонал, я обернулась и увидела, как он ложиться. Бедный... Ему было больно. Очень больно... Посмотрела я на это, подумала, и добавила в уже почти заварившейся отвар ещё трав. Мяту в основном. Через час положила на шехзаде пропитавшуюся отваром ткань.

***

– Я тебя казню! – прорычал Джихангир. – Не надо, шехзаде, я же ещё не закончить.       Прошла неделя. Я приходила дважды в день, утром и перед сном. Сначала отвар, потом массаж, потом бинты. Я приказала сделать их из эластичной ткани. Первые два дня шехзаде держал лицо, потом начал постанывать, потом кричал. Сначала сбегались слуги и стража, но видя, что это всего лишь я, качали головой и уходили. Вскоре, подобные выкрики перестали всех пугать. А я в открытую забавлялась. – Агапья, я тебя сейча–а–ас... – Не стоит, шехзаде. – Аллах, что я сделал не так, что ты меня так наказыва–аешь? Да больно же!       А я улыбалась под платком. Шехзаде часто разговаривал со мной, когда я готовила снадобье или пока он лежал в мокрых тряпках. И я поняла, что ему тут скучно. Дворец душил его. Он шехзаде, но он болен. Мать за него переживала, как и отец, но как наследника его не рассматривали, а потому, про него часто забывали. Я мельком видела Баязида, когда тот выходил из покоев брата. Но я особо не рассматривала. Я так поняла, Джихангир выгонял всех, когда я приходила. – Почему ты носишь этот платок? – Он красив. – И что? Разве тебе в нём удобно? – Да. – Признайся, ты не хочешь, чтобы люди видели твоё лицо... – Не без этого. – Но почему? Я шехзаде, приказываю тебе снять платок! – Шехзаде, я не думать, что вы сможете что–то рассмотреть, лежа лицом в подушка.       Ворчание некоторых в тряпках, я, естественно, пропустила мимо ушей. Так прошёл месяц.

***

– Как Вы спали? – Хорошо, то что ты делаешь – помогает. – Это хорошо. Но теперь будет ещё хуже. – Улыбка с лица шехзаде медленно, но верно спадала. – Что ты хочешь сказать? – а на моем лице улыбка расцветала, чего шехзаде, естественно, не видел. – До этого мы разминать мышцы, чтобы Вы могли спать покойно. – Спокойно. – Да, но Ваш горб... Пора его убирать.       Я провела первые процедуры, как и планировала. Примочка, массаж, а потом я приказала привязать шехзаде к кровати. Местные слуги привыкшие исполнять мои приказы, сначала сделали, а потом подумали и вопросительно уставились на меня. А я улыбнулась. Не то, чтобы они увидели улыбку, но намёк поняли. Удалились и закрыли дверь.       Я же, размяла руки и начала более жёсткий массаж. Вскоре я устала. Всё же я девушка. Существо силой не обременённое. Шехзаде кричал, ругался, грозился, но не шевелился. Хорошо они его привязали... Я вздохнула и решительно нажала на горб изо всех сил. Что–то громко хрустнуло, а шехзаде затих. Приступ сильной боли отправил его сознание в нокаут.       А я спокойно встала, закрыла дверь, и оставшиеся кости вправляла в тишине и покое. Ещё раз промассировала мышцы, приложила обезболивающие примочки, забинтовала и развязала шехзаде. Наградила себя тем, что доела его завтрак и без сил рухнула на подушки.       Как я умудрилась уснуть, одному Богу известно. Но проснулась я от того, что с меня пытаются стянуть платок. Открыла глаза, увидела шехзаде с крайне сложным выражением лица. Вздохнула и начала ругаться. – Вы зачем встать? Кто Вам разрешал? Я только все кости вправил, Вы понимать, что Вы сейчас всё испортили? Я Вас, буквально, только что полностью восстановила. Вам надо было бы лежать, пока я Вам не разрешить подняться! Если вы не хотеть мне помогать Вас лечить, то я отказываюсь от работы! – Всё? – я кивнула и уставилась на, опять горбатого, шехзаде. – А теперь, дай обезболивающее.       Ну что я могу сделать? Дала обезболивающее. Заново всё ставить сейчас на место чревато, решила, что продолжу муки шехзаде завтра утром. Собрала вещи, уже дошла до двери, как услышала: – Стой! – я с интересом посмотрела на шехзаде. – Я поговорил с матушкой. Она выделила тебе покои одной калфы. Пока будешь лечить меня, тут жить будешь. Тебя проводят. – Спасибо. Но не стоит. Мой отец ждать меня. – Его предупредили.       Вдохнула воздух поглубже. Вот же ж! Ладно, жить во дворце, не всегда значит быть его частью. К тому же, это не навсегда.

***

      Я вправляла ему кости снова и снова, с каждым разом было легче, к концу второго месяца, он уже не терял сознания. А я дошила ему корсет, наконец–то! – Шехзаде. – Я пришла к нему днём. Чем явно его удивила. – Что–то случилось? – Да! Я закончила Ваш корсет! – и продемонстрировала работу. – Та–а–ак... – Он отложил книгу в сторону. – Это что? – Корсет. – Мне? – Вам. Он будет поддерживать кости. Тут есть деревянные вставки. Я буду убирать по чуть–чуть. Сначала будет неудобно и больно, но позже Вы привыкните. – Не надену! – Вы спину прямую хотите? А с кровати встать? – всё это время я ему запрещала вставать.       Ворчал, сопротивлялся, но надел. Джихангир выглядел гораздо лучше, он спал по ночам, боли его мучали теперь совсем редко. ***       Прошло полгода. Джихангир уже ходил ровно. В корсете, о чём вечно мне жаловался, но ровно! Ещё со вставками из дерева, ещё с двумя порциями массажа, с кучей натирок и примочек, но он был счастлив, Хюррем–султан была счастлива, султан тоже был счастлив! Меня даже вызывали к нему! Благодарили... – Ты всё ещё мне не доверяешь? – В каком смысле? – Ты всё ещё носишь платок... – получалось порой у шехзаде выдавать фразы, очень схожие по интонациям на обиженно–просящие, при этом с гордо поднятым подбородком. – Я некрасивая. Вы испугаетесь. – Ты знаешь, что когда врёшь, краснеешь? – Теперь знаю, мой шехзаде.       Джихангир почему–то улыбался, когда я называла его «мой шехзаде». Помню, когда обозвала его так в первый раз, исключительно, чтобы подразнить, парень подавился щербетом. Меня же такая реакция пугала, ведь я прекрасно понимала, что она значит. Единственное, что меня радовало, так это то, что шехзаде в открытую мне ничего не говорил. Это давало надежду. Ещё я жила не так далеко от его покоев, поэтому меня миновала участь шастать по дворцу, а следовательно влипать в истории.       Что же до шехзаде... Помимо умопомрачительных глаз, он оказался высоким, крепкого телосложения и невероятно красивым. Как по мне, так он во внешности переплюнул всех своих братьев. А ещё он невероятно добрый, умный и вообще самый лучший. Я это чисто с эстетической точки зрения. Честное слово!       Самое интересное началось, когда я пришла к нему вечером, как обычно, для процедур, и нашла пьяненького, грустненького и очень задумчивого шехзаде. Он поднял на меня глаза, я поклонилась и услышала: – А я испачкался... – И мне продемонстрировали облитый вином кафтан и о–о–очень грустные глаза.       М-да... Котята нервно курят в сторонке... И это было только начало!