Ведьма для шехзаде

      Иду к покоям Хюррем-султан и пытаюсь оценить масштаб истории, в которую я влипла. Масштаб ого-го! Как минимум, у Османской империи появился шанс лицезреть в будущем на престоле не Селима, как максимум, новый законопроект о престолонаследовании. И тёк бы мой поток мыслей и дальше, если бы в мой организм не врезался один субъект.       — А аккуратней нельзя? Ой! Простите...       — Ничего... – Мои глаза округлились при виде этой рабыни...       — Агапья, госпожа Вас ждёт. – Напомнила мне служанка.       — Да-да, иду. – Кивнула я девушке. – А ты... как тебя зовут?       — Сесилия.       — Госпожа ждёт...       — Иду я! А ты, Сесилия, ходи аккуратнее по коридорам. – И я улыбнулась будущей султанше.  Та поклонилась, улыбнулась в ответ и побежала в гарем. У самых покоев госпожи я глубоко вдохнула, ещё раз настроила себя на сложный разговор и, когда мне открыли двери, вошла.       — Госпожа, Вы звали меня.       — Да, проходи. Садись, есть разговор. – И мне указали на подушку около тахты.       — Слушаю Вас.       — Я по поводу Джихангира. Как у него дела? – Мне всё кажется, что она боится увидеть сына снова с горбом.       — Всё хорошо. Завтра буду доставать некоторые деревяшки из корсета. Я как раз хотела Вас попросить кое о чём.       — Слушаю.       — Для шехзаде вскоре нужны будут специальные укрепляющие процедуры в воде. Лучше в бассейне. Если во дворце нет бассейна, то его нужно построить.       — Хорошо, если так нужно для Джихангира, то всё будет сделано.       — Благодарю. Утром я сообщу размеры бассейна.       — Буду ждать. Неделю назад должна была совершиться церемония вручения меча, но из-за лечения она была отложена. Я бы хотела узнать на какой срок.       — На самом деле эта церемония не должна никак отразиться на здоровье шехзаде.       — Это значит...       — Что её можно провести даже прямо сейчас!       — Я поняла. Всё же ты стала нашим благословением. – Вдруг сказала Хюррем-султан. Она протянула руку и погладила меня. Сказать, что это повергло меня в шок, это не сказать ничего...       — Вы преувеличиваете, госпожа...       — Ты не понимаешь. Сулейман искал лекарей и лекарства по всему миру. Пытался вылечить нашего львёнка, но все говорили одно и то же. Что болезнь шехзаде неизлечима, а порой, что и вовсе, смертельна. А ты за год смогла сделать то, что считалось невозможным...       — Я рада, что смогла помочь шехзаде.       — Послушай, а сможешь ли ты помочь и мне?       — Моя госпожа?       — Не так давно лекари сказали, что я больше не способна подарить счастье повелителю. Ты понимаешь меня? – Я кивнула. – Хорошо... Так вот, сможешь ли ты вылечить и меня?       — Моя госпожа, боюсь в этом я бессильна. Такой день наступает в жизни у каждой женщины. Однако я могу помочь Вам иным способом.       — Я слушаю.       — Я могу сделать несколько лекарств, они не помогут Вам с зачатием, но Вы сможете быть с повелителем по ночам без вреда для здоровья. Но Вам надо будет принимать все лекарства!       — Хорошо... Спасибо тебе. Надеюсь, этот разговор останется между нами...       — Конечно, госпожа. Я могу идти?       — Погоди. Я слышала, что ты гуляла с Хуриджихан-султан сегодня?       — Да... – Я так и знала, что ей доложили!       — Что ты о ней думаешь?       — Она очень добрая и милая. Думаю, мы с ней подружились.       — Вот и славно. Могу я тебя попросить кое о чём?        — Слушаю... – Вот руку на отсечение даю, из меня щас Штирлица делать будут...       — Если ты заметишь что-либо странное или непозволительное с её стороны, то незамедлительно доложишь мне. Я хочу знать всё, что твориться во дворце. – Ну собственно, что и требовалось доказать.       — Конечно, моя госпожа.       — Хорошо, ступай.       — Доброго вечера, госпожа. – Поклонилась я и вышла.       М-да... Ну что, действуем по моему любимому плану: «Не перечим, но делаем по-своему». Помню я так в медицинский поступила. Эх, были времена... Тут я заметила Нурбану, то есть, пока Сесилию, которая стояла около моей комнаты и держала в руках книгу.       — Здравствуйте, Вы вот обронили... – И мне протянули книгу, которую мне дала почитать Хуриджихан, и которую я благополучно посеяла и даже не почесалась.       — Спасибо.       — А! Эм, маленькая госпожа!       — Лучше Агапья. – Скривилась я. – И давай на ты.       — Агапья, могу я тебя попросить... Ты же у Хюррем-султан была... О чём вы говорили? – Я удивлённо посмотрела на девушку... То-о-очно, она же в гарем к Селиму всё попасть пытается!       — Мы говорили о здоровье шехзаде Джихангира, я же его личная лекарка!       — Да? А ты можешь мне помочь? Ты же близка с Хюррем-султан...       — Ты хочешь к шехзаде Селиму в гарем?       — Откуда ты знаешь?       — Догадалась... Я, увы, тут не помощница. Я с шехзаде Селимом даже не знакома, и никак с ним не связана. Извини...       — Ладно. Не буду тебя отвлекать. – Мне её вдруг жалко так стало... Она же из знатного рода, вроде, а стала рабыней. Без прав, без свободы...       — Ты если хочешь, заходи в гости! Мне тут скучно совсем. Друзей особо нет... Если у тебя время будет, то буду рада.       — Хорошо. У меня тут тоже друзей не много. – Усмехнулась Сесилия.       Так и распрощались. Я зашла в свои покои, переоделась и посмотрела в окно. До вечерних процедур Джихангира время ещё было, поэтому я уселась на тахту и погрузилась в книгу.       От чтения меня отвлёк стук в дверь. Не успела я ответить, как в комнату зашёл шехзаде с каким-то раздражённым выражением лица.       — Ты почему ко мне не идёшь? Я тебя жду уже минут двадцать! – Я только хихикнула. Целых двадцать минут! Пол жизни почти!       — Я увлеклась шехзаде. Простите. – Я присела в поклоне.       — Что ты читаешь? – Джихангир сел на тахту и похлопал ладошкой рядом. Ну я и присела.       — Джеффри Чосер. Стихи. Мне Хуриджихан-султан дала.       — Кто?       — Английский поэт. Его называют «отцом английской поэзии». Он жил в позапрошлом веке. В Лондоне вроде. Хорошие стихи. Смешные даже... Вот послушайте:       «Как женщина, не сможет промолчать, —       Чтоб успокоиться, начнет кричать.» Или вот:       «На это мельник возопил в ответ:       «Дражайший брат мой Освальд, нет и нет.       Из жен верна на тысячу одна,       Но на кой бес такая мне жена?       Ты знаешь сам, на что уж ты святоша,       Как тяжела такого брака ноша».       И тут плотину мельника размыло,       И нас потоком буйным захватило,       И удержать его никто не мог.»       — Ты знаешь английский?       — Да, знаю. Я поэтому и задержалась. Переводила и старалась чтобы в рифму. Шехзаде, Вы почему так странно смотрите...?       — Ты сколько языков знаешь?       — Три теперь получается... Русский, турецкий и английский.       — А что ещё ты умеешь?       — Кости вправлять! Пойдёмте, я лечить Вас буду! А то, я посмотрю, Вы прям стосковались по...       — Я понял. Идём. – Было видно, как сильно он надеялся, что я забуду свои обязанности за светской беседой.       Ну что, с каждым разом это было всё больше похоже на массаж... Жёсткий, но массаж. Джихангир уже не кричал, бубнил что-то в подушки, иногда постанывал. Укутывая его в корсет под недовольное ворчание, я решила его обрадовать.       — Завтра я буду вытаскивать первые деревянные вставки. Думаю, месяца через три-четыре снимем корсет вовсе. Я сошью новый, эластичный, без вставок. Носить его вы будете только при тренировках, на охоту или на сражения. – Последнее слово я сказала, вздрогнув. Как-то я не хочется его отпускать в походы. – А ещё, как снимете корсет, будем заниматься в воде. Надо тело укреплять, чтобы больше не было у Вас такой болячки. А то я себе руки так сломаю, опять кости вправлять. Только учтите, сразу после водных тренировок будете одевать новый корсет. Ткань я уже заказала, Хюррем-султан по поводу бассейна похлопочет. Сейчас только надо ваш рост измерить и всё... – Я закончила с растиранием и натягиванием корсета с деревяшками и поняла, что Джихангир смотрит на меня затаив дыхание. – Что такое? Вам больно? – Я уже кинулась снимать корсет и проверять деревяшки, но он меня остановил, перехватив запястья.       — То есть, меньше, чем через полгода я буду здоров? – И в глазах испуг и недоверие. Словно я его обманываю.       — Ну, в общем-то да. Но риск вернуть горб остаётся, поэтому на тренировки, охоту...       — Я буду здоров? Ты уверена в этом? – Он сильнее сжал мои запястья. Я аккуратно их высвободила и посмотрела ему в глаза.       — Да. Не переживайте, я буду рядом. Вы больше не будете так болеть. Я позабочусь об этом. – Он повернул голову и посмотрел в зеркало.       — Знаешь, я всё смотрю на себя в зеркало, проверяю, вернётся ли он снова. Просыпаюсь и смотрю, засыпаю и смотрю. – Он посмотрел на меня. – Когда ты рядом, когда ты так говоришь, я порой не верю, что всё позади. Не верю, что то, что ты говоришь –реально, не верю, что ты реальна.       — Я реальна, мой шехзаде. – Я протянула пальцы и дотронулась до его руки, сжала, крепко-крепко. –  Я всегда буду рядом и вылечу любую вашу болезнь и болезнь ваших близких. Вам больше не надо бояться.       — Ты действительно человек? Отец столько лекарей и способов меня вылечить перепробовал, всё тщетно. Но пришла ты... Ты точно ангел...       — Разве я похожа на ангела?       — Да... – Он улыбнулся, а у меня на глаза навернулись слёзы. Сколько же он пережил и вытерпел. Столько раз терял надежду... Я вспомнила нашу первую встречу, его неверие, что я смогу его вылечить, когда сказала, что мне нужно его осмотреть. Он протянул руку к моему платку. – Как бы я хотел увидеть твоё лицо... – Я замерла. Решила не останавливать его. Мне почему-то не хотелось шевелиться и что-то говорить. Я просто стояла и смотрела ему в глаза. Голубые, добрые, недоверчивые, и теперь уже такие родные...       Я вдруг поняла, что, если бы мне сейчас сказали, что я могу вернуться домой: в Анапу, к семье, выйти наконец на работу. Погулять с подругами, посидеть с мамой и тётей на кухне до утра... Я бы отказалась... Я предпочла бы стоять и смотреть в эти глаза, держать его за руку как сейчас. Слёзы сами текли из глаз. Я была так рада, что смогла ему помочь, вылечить, дать новую жизнь... Я чувствовала такую нежность, такое тепло, что не шевелилась, боясь спугнуть момент. Джихангир тоже плакал, мне кажется, он только сейчас осознал, что вся боль, что была с ним с рождения, больше его не побеспокоит. Он протянул руку к платку, достал заколку, что держала край ткани, которая закрывала лицо, потянул на себя...       — Шехзаде, ужин! – Раздался голос слуги.       Я очнулась. Выдернула часть платка из рук Джихангира, неловко поклонилась и сбежала. Сердце колотилось где-то у горла. Я забежала в комнату и бросилась к кувшину с водой. Господи, что я творю!