Ведьма для шехзаде

Чуть больше чем две недели прошло с того дня как Адак, служанка Хуриджихан, начала расследование. После разговора с девушками мне, наконец, стало легче, и моё состояние начало улучшаться. Джихангир больше не находился со мной 24/7, и я смогла урвать моменты свободы. За эти две с лишним недели, у меня было девятнадцать попыток к бегству. В честь того, что мне легче, я решила, что, наконец, смогу добрести до отца и проведать его. Ага! Сейчас! Сначала, я пыталась сбегать сама, но меня быстро отлавливали, так что я даже до ворот не могла добраться. Потом, я себе в подельники взяла Сечиль, но со второго раза поняла, что сообщница из неё так себе. Затем, я уговорила Михринису. Вот где у меня был маленький, но успех. Меня даже за ворота пустили. Но мы ещё до рынка дойти не успели, как нас быстренько взяли в кольцо. - Периде, - Джихангир сидел за рабочим столом и сверлил меня взглядом. – Как ты себя чувствуешь? - Вообще или конкретно в этот момент? - Периде! – Он сделал глубокий вдох. – Скажи мне, не тебя ли совсем недавно хотели отравить? Не ты ли еле живая лежала здесь? И мы, кажется, договорились, что к твоему отцу будет ходить Сечиль… - Джихангир. – Он выставил руку, не позволяя подойти. Но рука не китайская стена, её и обойти можно. Что я и сделала. А парень насупился. – Пойми, это МОЙ отец. Теперь, когда мне стало легче, я просто обязана его навестить. - Но ты ещё слаба! – Я обвила руками его шею сзади. - Мой шехзаде не должен так сильно обо мне переживать. Я просто проведаю отца. - Я не позволю. - А я опять сбегу. – Я поцеловала вредину в щёку. - А я опять поймаю. – Меня перетащили на коленки. – Пойми, пока мы не найдём убийцу, тебе не стоит покидать дворец. - Меня во дворце отравили. – Пожала я плечами. – К тому же, я была сейчас не одна, а с Михринисой. - Периде, – меня нежно поцеловали в лоб. – Я просто за тебя переживаю. - Тогда не запирай меня, как птичку в клетке. Можно же просто отправить охрану. – Джихангир нахмурился. – Я не могу вечно сидеть под твоим наблюдением. Обещаю, больше этого не повториться. Ты больше не увидишь меня в таком состоянии, в котором я была тогда. Путём долгих уговоров и заверений, пришли к тому, что к отцу я буду ходить вместе с Сечиль и под охраной его личной стражи. Потом были заверения, что сбегать я больше не буду. Потом его бурчание, на тему, что после никаха, я дальше его покоев никуда ходить не буду или не смогу… Я уже не вслушивалась. Счастливая, побежала к Михринисе, сообщать новость. - Поздравляю, теперь меня не казнят. - В смысле? – Я не ела и не пила в покоях подруг. Пока что… - Вспоминая тот случай, думаю, если бы с тобой что-то случилось, Джихангир бы пропустил стадию с тюрьмой и повёл бы меня сразу на плаху. - Не говори так. Ты жена его любимого брата Мустафы. - Он не вспомнил об этом, когда сажал меня в тюрьму. – Пожала она плечами. – Мехмед очень скучал по тебе. Часто просил игрушку, которую ты ему подарила. Если ты не против, может его принесут? - Конечно! – Она кивнула служанке и скоро к нам принесли маленького шехзаде. – Мой маленький ангелочек! – Я сразу взяла ребёнка на руки. Очень уж он был милым. – Кто тут у нас капризничал? – И я нещадно начала его щекотать. Как же я люблю детей! Мы ещё немного побесились. Я наигралась с малышом, пообещала скоро снова его навестить. Михриниса рассказала о том, что беспокоится о Мустафе. Я её успокоила. Мы ещё немного поговорили и разошлись. Время, проведённое с подругой и её малышом, подняло мне настроение. Поэтому к бумажной работе главной лекарки я приступала с улыбкой на лице. Когда закончила, решила проверить карточки повелителя и Хюррем-султан. Что-то я забросила это дело. А хорошее состояние правящей династии это моя главная задача. Карточка Хюррем-султан была исписана моим почерком от и до. Только последняя страница была на турецком. Видимо Сечиль писала. Я пробежалась глазами. Затруднённое дыхание, слабый пульс, головокружение и боли в груди. Есть так же проблемы с кровотоком. Холодные синие ноги и руки. Максимально странный набор симптомов. С одной стороны, это проблемы с сердцем, с другой, с сосудами, с третьей, что-то с дыхательной системой. Но вот что? Я снова и снова перечитывала свои и новые записи Сечиль, но картинка сложиться никак не могла. В идеале, нужен анализ крови и мочи, но что-то мне подсказывает, что в этих условиях подобное несколько невозможно. Чтобы хоть как-то привести голову в порядок, я решила засесть за книгу ядов. Оставалось всего две главы. Я уже погрузилась в работу, как раздался стук в дверь и в покои зашёл главный слуга. Он поклонился мне. - Госпожа, к Вам Айше-хатун пришла. Говорит, вы знакомы. - А? – Подняла я голову от книги. – Айше? Ой! Зови скорее! – Я вскочила, чтобы поприветствовать учителя, но меня сбили с ног. - Агапья, девочка, как же так, как же ты так могла? У тебя что-то болит? – Она всегда называла меня старым именем, когда переживала. - Айше, ну что Вы? Ничего у меня не болит уже. Всё хорошо. - Ну, что ж ты так не осторожно! - Уже всё хорошо. Не переживайте. А Вы… - Я оглядела пыльное платье. - Я только с дороги. Племянник заболел серьёзно, меня брат вызвал. Пока туда доехала, пока лечила, пока до той глуши вести дошли... Как узнала, сразу к тебе, благо малышу легче стало. Ой, ну как же это ты… Сетовала она ещё долго. Столько же я её успокаивала. Потом она помогла мне с книгой ядов, мы немного поговорили. Она рассказала о семье брата, о том, как долго не виделись, как скучали друг по другу. - А как у тебя дела с обязанностями главного лекаря? - Не плохо. Порой даже о времени забываю. Но… - Что такое? – Переполошилась старая лекарка. – Тебе тяжело? Плохо стало? - Нет. – Прервала я её. – Просто есть момент, который я не совсем понимаю. - Говори. Что там ты не понимаешь? – Я перечислила симптомы Хюррем-султан. - Не знаю, что сперва надо лечить… - Могу предположить, что это кто-то из важных персон. – Задумчиво проговорила она. - С чего Вы это взяли? - Вряд ли тут так издеваются над слугами, если от них надо избавиться. – Улыбнулась мне Айше-хатун. – Понимаешь, это диссонанс организма или болезнь благородных. - Как это? - Обычно, чтобы избавиться от кого-то из высших чинов используют яд. Но бывает такое, что яд не срабатывает полностью. Из-за тех или иных причин. Но внутри отравленного, даже после выведения яда, остаётся осадок. Он никак не влияет на его жизнь. Другими словами, человек может спокойно жить с этим. Но когда в его организм снова попадает яд, и после его выведения так же остаётся осадок, то эти два осадка начинают реагировать. Чудо, если они находят способ сосуществовать вместе. Но для таких людей нужно с особой тщательностью выбирать препараты для лечения. - Я поняла… - В голове я начала просчитывать, что можно сделать. – Спасибо. - Не за что. Смотрю, у тебя появилась мысль, надо её обдумать. Я навещу тебя завтра. - Давайте лучше я Вас. Завтра утром иду вместе с Сечиль к отцу. - Как Сечиль? - Не жалуется, хотя я вижу, как ей тяжело за нами всеми присматривать. Да и отец… - А с ним что? - Плохо ему очень. Заболел. Сечиль теперь и за ним присматривает. - Тогда давай разгрузим немного твою помощницу. Заботу о твоём отце я беру на себя. Чай, мой дом ближе, чем дворец. - Спасибо большое! - Ничего. Выздоравливай. Мы попрощались, а я взяла карточку госпожи и побежала к ней. *** - Периде? – Я поклонилась и, не дожидаясь разрешения, подошла к госпоже. - Хюррем-султан. Ответьте честно на мои вопросы. Это очень важно! - Слушаю… - Слегка опешила она от такого напора. - Сколько раз Вас отравляли? - Трижды. - Расскажите поподробнее. – Я упала на подушку, около госпожи и приготовилась писать заметки. - Первый раз, когда я была совсем молодая. Тогда я была беременна своим первенцем, Мехмедом, на ранних сроках. Яд был подложен в еду. - Вы чувствовали его на вкус? - Нет. - Какими были симптомы? - Не помню я уже. Давно это было. А что такое? - Пожалуйста, постарайтесь вспомнить. - Я помню, что у меня вызывали рвоту, чтобы избавиться от яда. – Я сделала пометки. - Второй раз? - Следующий раз был уже после смерти Ибрагима-паши. Служанка Хатидже-султан приложила мне что-то к лицу. – Я вопросительно посмотрела на госпожу. – Мне тогда сказали, что это чёрная магия. У меня было раздражение по всему телу, очень чесалось и болело. Я остро реагировала на шумы, движения и свет. – Я сделала пометки и кивнула. – Затем, мне что-то мешали в благовония. Это случилось сразу же, после того как мне стало легче, от того снадобья на тряпке. Я не могла спать, а если засыпала, то мне снились кошмары.Что добавляли в благовония? – Спросила она у своей верной калфы. - Я точно не знаю, госпожа. Это были какие-то травы. Запаха от них почти не было. – Я снова сделала пометки. - Да что такое? Ты, наконец, можешь мне сказать? - Я не могу утверждать, но есть вероятность того, что ваше недомогание сейчас, это результат прошлых отравлений. - И что это значит? - Возможно, что очень скоро Вам станет хуже и в конце концов Вы умрёте. - Что ты такое говоришь госпоже? – Я обернулась к калфе. - Поэтому я здесь. Я должна понять, какие яды были использованы, и как всё исправить. - Ты сможешь это вылечить? - Да, госпожа, но мне нужно время. - Сообщай мне обо всём, что узнаешь! Я должна... - Госпожа! – Калфа кинулась к Хюррем-султан. - Госпожа, Вам не стоит волноваться. Я найду выход из ситуации. - Об этом никто не должен знать. – Прошипели мне в лицо. - Конечно, госпожа. – Я покорно склонила голову. - Откуда мне знать, что я могу тебе доверять? Ты как никто разбираешься в ядах. Вдруг ты хочешь меня убить? - Если бы это было так, я бы Вас не предупреждала. – Посмотрела я в глаза госпоже. – Я клянусь Вам, что найду выход. Вы сможете прожить много славных лет. - Я надеюсь. – Она сжала кулаки. – Свободна. – Я поклонилась и вышла. В голове теперь билась мысль, что если я не смогу её спасти, то всё может пойти прахом. Сейчас весь дворец держится на ней. Если она умрёт, то ни что уже не будет сдерживать Селима и Баязида от братоубийства. От этого могут пострадать и, уже почти здоровый, Джихангир, и Мустафа. Всё пойдёт по накатанному сценарию. Так! Надо выявить яды, а затем провести опыты. Я должна знать, какие яды в организме госпожи и какие у них реакции. *** Полынь и белладонна вызывает удушье и бессонницу по ночам, также на основе сонной одури и валерьяны было приготовлено и другое снадобье, которым Хюррем-султан была отравлена через тряпку. А вот в молодости, Махидевран отравила её крокусом осенним или безвременником. Обычно его используют как обезболивающее, но в больших дозах он превращается в яд «Колшисин». Если собрать это в кучу, то особого вреда не будет. Но выписанные препараты дали свою реакцию. Они ускорили процесс, из-за чего начала образовываться нежелательная опухоль. Как от неё избавиться, во времени, когда слово скальпель ассоциируется исключительно с частью кожи на голове? Я тихонько взвыла от бессилия. - Госпожа. – Главный слуга поклонился. – Хуриджихан-султан просит Вас зайти к ней. - Хорошо. Сейчас. – Я начала активнее искать в книге ядов. Может нарушавшийся баланс можно стабилизировать другим ядом? - Она сказала это срочно. – Вдох-выдох. – Иду. По пути я всё пыталась понять, что ж там такого срочного, что не может подождать.