Маршрут «Забайкалье–Гильбоа». Возможны пересадки

Джек уснул в машине и проснулся, только когда она остановилась. — Мы на месте? — невнятно спросил он и зевнул, прикрывая рот кулаком. — На месте, — протянул Брок. Он уже и выспаться успел, и задницу себе отсидеть, и разобраться с неким подобием печки, включив её на обогрев салона. На улице в ночной темноте мигали светом в окнах самые обычные дома. Этажность Брок не считал, ему было всё равно. Зимний пообещал найти им жилье и исчез в темноте, забрав всю наличку, что была у Брока с собой. — А где Принцесса? — спросил Джек. В машине было тепло и душно. — Крышу нам над головой пошёл искать. Брок протянул ему флягу с последними остатками воды и снова принялся потрошить бардачок. Пачка незнакомых сигарет, две шариковые ручки, какие-то бумажки, автомобильный атлас, чеки из магазинов, записки, патрон от помпового ружья — ничего полезного. Разве что Брок обнаружил три монетки, но на них вряд ли можно было купить хоть что-то. Время тянулось медленно. Гас свет в домах напротив, а Зимний всё не возвращался. — Который час? — спросил Джек. Ему хотелось есть, отлить и вымыться, но он не двигался с места. — Полночь, — ответил за командира Зимний, вновь сел на водительское сидение, повернул ключ в замке. Машина глухо заурчала, тронулась с места. Брок молча смотрел на явившегося из ниоткуда Зимнего, надеясь, что спрашивать не придётся и тот сам расскажет, нашёл ли хотя бы комнату в местном мотеле, или им так и придётся ночевать в машине. — Ну? — не выдержал Брок. — Квартира. Близко. Две комнаты, без договора. — Ты убил хозяина, забрал ключи и скинул труп в коллектор? — спросил Джек. — Даже если и так, то мы с тобой, Джекки, об этом никогда не узнаем, — хохотнул Брок, улыбнулся Джеку, чувствуя, как хотя бы часть тревог отходит на второй план, позволяя дышать полной грудью. Крыша над головой — это только начало, одна из ступеней, которую удалось преодолеть на этом пути. Сегодня они смогут отмыться и выспаться на самой настоящей кровати. А две комнаты как бы намекают, что можно не смущать мальчишку своим обществом и спать отдельно. Квартира находилась на втором этаже многоэтажного дома, в замызганном подъезде, на исписанных стенах которого лохмотьями отходила штукатурка, пахло сырым бетоном и застарелой мочой. Тяжелую железную дверь Принцесса уверенно открыл ключами. Внутри было странно. Квартира не походила ни на что, виденное Джеком. Какие-то плакаты с щекастыми мужиками и кириллическими надписями, календари со щенками, котятами и почему-то поросятами за самые разные годы. На зеркале в прихожей — наклейки с мультяшками и роботами. На полу — неровные тряпичные длинные коврики. По углам — выцветшие искусственные цветы, украшенные золотыми лентами. И странный, непривычный, царапающий горло запах. — Где здесь ванная? — спросил Джек. — Мне отлить надо. — Понятия не имею, — выдавил Брок, оглядываясь. — Ищи дверь с писающим мальчиком. Им с Зимним приходилось бывать и не в таких условиях. Да и здесь было неоспоримо лучше, чем на улице или в машине. Тепло, относительно чисто и сверху не капает. На первое время сойдёт, а потом, когда и если удастся получить со счетов деньги, можно будет найти что-нибудь получше. Брок разулся, заглянул сначала на кухню, потом в обе комнаты. Нормально. Пусть ремонта здесь не было, скорее всего, с падения Советского Союза, но от окон не дуло, пол не скрипел, и кровати — одна большая, чуть ли не трехспальная, и небольшая койка в другой комнате — выглядели вполне сносно, даже белье вроде на первый взгляд чистое. — Желание? — спросил возникший за спиной Брока Зимний. — Чего это? — Дом. Сухо. Желание, — возразил Зимний и улыбнулся. И ведь не поспоришь. — Ну давай, Принцесса, жги! — хмыкнул Брок, скрестил руки на груди. — Жечь? Нет. Желание. Сплю с командиром. — Там стульчак меховой, — сообщил Джек, вышедший из тесного туалета. — А унитаз голубой. Кто первый мыться? Вымыться хотелось страшно. Плевать, что нет ни полотенец, ни чистой одежды, ни шампуня, ни мыла. Джеку страшно хотелось постоять под горячей водой. — Давай ты, потом пустим Принцессу, — определил очередность Брок, неотрывно глядя в глаза Зимнего. Слишком тот становился… странным, по сравнению с тем, каким Брок привык его видеть. Желаниями вон оброс. — Иди, Джекки, купайся. В ванной на перекошенных спицах висели махровые полотенца в ярких аляповатых цветах. На бортике ванны Джек обнаружил флаконы — шампунь, гель для душа, даже баллон пены для бритья. В грязном пластиковом стаканчике на раковине стояла разлохмаченная зубная щетка и одноразовая бритва, вся в волосках. На полу возле ванны вместо коврика лежала деревянная решетка. Создавалось впечатление, что хозяин этой квартиры просто вышел куда-то ненадолго. Джек покачал головой. Похоже, Принцесса и вправду убил хозяина и забрал ключи. Только как адрес-то узнал? Когда Джек включил воду, из горячего крана минуты три лилась какая-то бурая муть, но потом вода посветлела. Холодный кран поплевался воздухом, но тоже выдал струю. Ванна была грязная, в ржавых потеках, но Джек не обратил на это внимания. Он со стоном наслаждения встал под горячий душ и долго стоял. Мочалку он трогать не стал, но извел на себя едва ли не половину потрескавшегося куска пахнущего сиренью мыла. Долго мыл голову — на флаконах почему-то были и мелкие надписи на английском, не только кириллица. Вытершись, он некоторое время смотрел на себя в запыленное зеркало в пластиковой раме, а потом обмотал полотенце вокруг бёдер и вышел из ванной, оставив грязную одежду на полу. За время, пока Джек плескался, Брок успел разорить кухню и пришёл к тем же выводам. Не было похоже, что эту квартиру готовили для сдачи. Жил тут кто-то совсем недавно, пока Зимнему не дали задание найти хоть какую-то жилплощадь. Что ж, он нашёл, и спорить с этим было глупо. На маленькой неудобной кухне было не развернуться. У Брока в той жизни шкаф был в полтора раза больше, и то он считал, что места маловато, а тут люди не только готовить, но и есть как-то умудрялись. Грязно-песочный цвет кухонной мебели угнетал, хотелось всё отмыть, хотя Брок был не из брезгливых. На старенькой газовой плите притаился закопчённый чайник, в гудящем холодильнике нашлись яйца, вполне свежий по виду сыр, какие-то банки с неизвестным содержимым, кусок сливочного масла на блюдечке, половина буханки белого хлеба. Заглянув в ящики, Брок нашёл ещё крупы, запас соли, сахара, спичек и «gorchichnogo poroshka», как назвал его Зимний. — Это посуду мыть. Брок только головой покачал. Не думал он, что в России средство для мытья посуды — такая редкость, что нужно идти на ухищрения в виде сухой горчицы. Когда в ванной стихла вода, Брок быстро обмыл сковороду, зажёг огонь на плите. На сейчас хватит и яичницы. Джек пришлёпал в крошечную кухню, откуда пахло едой, сглотнул голодную слюну. Принцесса умёлся в ванную, и Джек спросил у Брока: — Думаешь, он и вправду пришиб хозяина? Продукты свежие? — Если бы тут был балкон, то я бы не советовал тебе туда выходить, — туманно ответил Брок. На тарелку перед Джеком плюхнулась поджаристая яичница с тремя желтками. Столько же Брок положил и себе, а на освободившуюся сковороду разбил все оставшиеся яйца, ещё и мелко нарезанным сыром сверху припорошил. — Но Принцесса хорошо умеет прятать трупы. Джек пожал плечами и сел на скрипнувшую под ним табуретку. — Спасибо, Брок. А хлеб есть? Наворачивая яичницу — ничего вкуснее он в жизни не ел — Джек сказал: — Отец по утрам готовит омлет на всю семью. Вроде мы обычные люди. И всегда пересушивает. А приходится давиться. — Как можно испоганить омлет? — удивился Брок, поглядывая одним глазом на плиту, чтобы яичница не сгорела. Это завтра можно обменять деньги и сходить нормально закупиться, а сегодня приходилось есть то, что нашлось. Нарезанный хлеб занял своё место в центре стола на большой тарелке. — У отца талант, — криво ухмыльнулся Джек, вытирая тарелку кусочком хлеба и радуясь, что этого не видит мать. «Джек, это же так по-плебейски!» — Там в холодильнике ещё банки с чем-то есть. Если не наелся, то можешь попробовать, или наутро ничего не останется — Принцесса всё приберёт, — вспомнил Брок. Задвижка на двери ванной щёлкнула, и в прихожую из густых клубов пара вывалился Зимний. Он полотенцем заморачиваться не стал, разве что вытерся, но волосы мокрыми сосульками облепили лицо и шею. — Ты жрать будешь? — спросил Брок, откровенно облизав его взглядом. — Буду! У Джека отпала челюсть. У Принцессы вся левая рука, от плеча до кончиков пальцев, была металлическая! Взгляд сам уперся в шрамы вокруг металла, прошелся по безволосой груди и животу, спустился ниже, и Джек сглотнул. Зимний прошёл на кухню, заглянул в сковороду и, не снимая её с огня, железными пальцами подцепил кусок белка, отправил его в рот. — Так, маугли чёртов, двигай задницу. — Брок поднялся, уступая Зимнему место, убрал свою пустую тарелку в мойку, решив оставить на утро, а на стол поставил сковороду и вручил голодному модификанту вилку. — Ешь как человек, а я мыться. Заминку Джека никто не заметил. В ванной шумела вода. Принцесса сожрал всю яичницу, так же, как Джек, вычищая сковороду хлебом, потом сунулся в холодильник, наклонившись и выставив напоказ роскошную мускулистую задницу, достал банку соленых огурцов, какие-то консервы, оказавшиеся рыбными, и опустошил все ёмкости до того, как Брок вышел из ванной. Джек только успевал сглатывать слюну. Он в жизни ещё не видел такого красивого, мощного, фактурного мужика. И плевать на протез со странной красной звездой на плече. — Ну я же говорил, — хохотнул Брок, показавшись на кухне. Он не стал щеголять голым задом, а тоже, как Джек, обмотался влажным полотенцем, оставляя себе возможность быть хоть немного культурнее этого патлатого чудовища. Теперь Джек пялился на него. На раскачанные рабочие плечи, на волосатую грудь с маленькими коричневыми сосками, на твердый как доска пресс. Даже кривоватые ноги Брока нисколько не портили. Охуенные мужики. Что один, что другой. Джек поёрзал в попытке скрыть стояк и хрипло спросил: — Где здесь чашки? Пить хочу. Тут есть чай? В России вроде все пьют чай. Зимний молча поднялся, влез в один из верхних шкафчиков, вжав при этом Брока задницей в мойку, едва не распластался по нему. — Принцесса, ты огромный, — усмехнулся Брок, хлопнул его по заднице, кое-как извернулся, чтобы наполнить водой чайник. Возможно, он не толкался бы на кухне, а давно оккупировал спальню, но спать не хотелось. И так всю дорогу продремал. Сейчас хотелось действий, движения, но кухня к этому явно не располагала. Перед Джеком на столе появилась пустая пока кружка с пакетиком чая. — Не кухня, а порно какое-то. Либо ты в чью-то жопу упираешься, либо кто-то в твою. Пейте, короче, а я в спальню. — Погоди, — попросил Джек, пока Принцесса лил в его чашку кипяток. — Пока заварится, покажи мне, что здесь где. Где мне спать и всё такое. — Сахар. — На стол со стуком опустилась пузатая керамическая лягушка со стилизованной под листик крышкой и торчащей в сторону чуть погнутой ложкой. — Заварка наверху. Кофе. — Зимний ткнул пальцем в жестяную банку Nescafe. — В холодильнике ещё сыр остался, масло. Для сэндвича явное то. С посудой не заморачивайся, составь в мойку, — с улыбкой ответил Брок. — Так где мне спать? — повторил Джек. Ему очень хотелось побриться и одеться в чистое, но о стирке он не имел ни малейшего представления: одежда всегда сама собой появлялась в гардеробной, пахнущая свежестью и выглаженная. А бритву и расческу надо было купить, только не на что. Попросить у Брока или Принцессы Джек не решался. Они и так потащили его с собой из чистого, ничем не объяснимого человеколюбия. Он обуза. Могли бы пристрелить прямо там, у вертолёта. — О, — округлил губы Брок. — Не понял тебя, прости. Пойдём покажу всё. Принцесса спит со мной, так что прости, большую кровать я забиваю сразу. Он распахнул дверь в маленькую комнату, большую часть которой занимала та самая кровать, рядом на полу было свалено снаряжение Зимнего, на батарее висела его футболка. Когда только успел? Вторая комната была побольше и явно когда-то очень давно была детской, но сейчас плакаты были ободраны, а полки стеллажа покрывала только пыль. — Кровать тут узкая, но по длине нормально. Джек зашел, потрогал колючее одеяло на кровати, посмотрел на наклейки на изголовье, серые от пыли занавески на окне, батарею с пятнышками ржавчины. — Нищие не выбирают, — сказал он. — Спасибо. И вернулся пить свой чай.