Маршрут «Забайкалье–Гильбоа». Возможны пересадки

Брок развалился в центре огромной кровати. Сотня местных денег за одну ночь, но номер того стоил. В ванной шумела вода, обещая, что два самых охрененных мужика сейчас окажутся рядом, сожмут его с обеих сторон. — А жизнь-то налаживается. Сидней они покинут утром, ну или днём, если раньше выбраться из номера не получится. Брок оскалился собственным мыслям. Потом дорога до Брисбена, пару дней там — и всё. Выбрать место, купить дом и жить себе спокойно хоть какое-то время, пока жопа приключений не запросит. Джек вывалился из ванной влажный, разрумянившийся и гордо демонстрирующий стоящий член. — У, Брок! — радостно сказал он и забрался на кровать. — Брок, — поддакнул тот, схватил Джека за член и потянул на себя, укладывая на груди. — Как же я соскучился по этому. — Только по этому? Кровать рядом упруго спружинила. Брок повернул голову и едва носом не упёрся в качнувшийся перед лицом мощный член. Джек поёрзал и спросил: — Как мы будем? По очереди для начала? Ему было слегка неловко, непонятно почему. — М-м, — протянул Брок, не отрывая взгляда от члена Баки, облизнулся. — Ты трахнешь меня, я отсосу Принцессе, и дотрахивать его будем уже на пару. Согласен? — Если кого интересует мое мнение, то я только за, — на выдохе ответил Баки, ткнулся влажной головкой в губы Брока. — А где смазка и резинки? — требовательно спросил Джек. Баки нехотя отстранился, прошлепал до брошенных на пол сумок. Брок тем временем развернулся к Джеку, обхватил ладонями его лицо и поцеловал тягуче, ласково, нежно. — Ты невероятный, детка. — А ты горячий, как кайенский перец, — ответил Джек. — Хочу тебя в себе. Уверен, ты обжигающий. Ладони Брока сжали его задницу, развели ягодицы и погладили сжатое кольцо мышц сфинктера. — Детка, ты только скажи — и мы можем поменяться. Никогда не было принципиальным, кто кого и в какой позе, если это по любви. Джек покраснел. Он совершенно не привык говорить о чувствах. — Тебя никто не торопит, — за его спиной выдохнул Баки. — И ни к чему не принуждает. И провел языком между ягодиц Джека. Тот вскрикнул и дернулся от неожиданности, быстро облизал губы и сказал: — Я хочу Брока. Чтобы он меня трахнул. И вылизать и отсосать Баки. Одновременно. Я смогу. — Как пожелает наша детка, — пропел Брок, вывернулся из-под Джека, уронил его на постель, навис сверху. — Ты не представляешь даже, насколько сладкий, Джекки. Преступно сладкий. — Это значит, вы меня будете за это наказывать? — поиграл ягодицами Джек. — Скорее, возносить хвалу. — Брок чмокнул его в губы, скатился вниз, обхватил губами головку члена и сходу заглотил до горла, пососал с причмокиванием, словно конфету, и отстранился. Джека хотелось любить, холить, лелеять, заботиться о нём, делать всё, чтобы этих ярких капризных губ касалась только улыбка, ну и их с Баки члены, как же без этого? — Так, — Джек перевернулся на живот и встал на четвереньки. — Сейчас. Баки, давай к изголовью. Брок, моя задница в твоем полном распоряжении. Небольно хлопнув Джека по ягодице, Брок приник к ней губами. Да, принца хотелось до помутнения рассудка. Такого тонкого и одновременно сильного. Наивного и такого открытого новому, даже развратного, но так много ещё не знающего, скорее всего, о собственном теле. Поцелуями Брок спустился до яиц, лизнул их, вобрал в рот, хоть и было немного неудобно, пока Зимний устраивался среди подушек, шало улыбаясь. Джек хватал ртом воздух, пока Брок ласкал его. Хотелось зажмуриться и отдаться жестким сильным рукам и горячему рту. Но Баки. Нельзя же оставлять без удовольствия Баки. Джек склонился над ним и неторопливо облизал головку. Растягивая Джека пальцами, языком, Брок млел от звуков, что слышал, от стонов Баки, которому теперь можно было быть самим собой, от тихих вздохов Джека, дрожи его тела. Чувствовалось, что если он и спал с мужиками, то пассивную роль выбирал нечасто, такой был тугой и жаркий. Пот заливал глаза, но Брок не торопился. Джек глухо стонал, не выпуская изо рта член Баки. Он ещё ни разу не был снизу, просто застыдился в этом признаваться. Ощущения были странные: острые, тянущие, непривычные и очень сильные. Джек и не подозревал, что у него такая чувствительная задница. — Детка, член во рту не помешает тебе сказать, если что не так, — шепнул Брок и вынул пальцы из его задницы, полюбовался, как нежно-розовые края дырки сжались. — Моя ж ты прелесть. Он приник губами, толкнулся внутрь языком, чувствуя, что может хоть вечно вылизывать эту задницу, смотреть, как она сжимает его пальцы, но пришлось отстраниться. Брок сел на пятки, выдавил себе на ладонь чуть ли не половину тюбика смазки, размазал по члену. Джек ахнул, ощутив проникновение. Член чувствовался совсем не так, как пальцы, — правильнее, что ли. Торопиться было нельзя, хоть яйца Брока и горели от желания, член стоял каменно, как не стоял даже в юности, когда трахать готов всё и всех, лишь бы дырка нашлась по размеру. Похлопав головкой по краям дырки, Брок легко качнулся вперёд, вошёл едва-едва и застыл, почувствовав, как замер в его руках Джек. Даже Баки нахмурился, явно поняв что-то своё. — Лапушка, расслабься, — ласково попросил Брок, погладил Джека по ягодице. — Я не сделаю тебе больно. — Угу, — выдавил Джек и прогнулся, подставляясь. — Давай, — скомандовал он и насадился ртом на член Баки. — Отчаянный, — улыбнулся Брок. Двигался он всё равно не спеша, давая Джеку самому решать. То входил почти до самого конца, прислушиваясь к телу любовника, то почти полностью выходил, мелко толкаясь головкой у самого входа, поглядывая на то, как Баки что-то шепчет по-русски, гладит Джека по голове и стонет так, что у Брока всё нутро пульсацией отдаётся. Джеку было так непривычно чувствовать себя заполненным сразу двумя членами. Непривычно и хорошо. Хотелось, чтобы это продолжалось долго-долго, чтобы Брок поддерживал внутри огонь, чтобы член Баки растягивал губы до трещинок в уголках. Войдя на полную, Брок замер, прижался грудью к спине Джека, обхватил ладонью его крепкий член и задвигал ею в такт. Губы касались шеи любовника, его пульс, казалось, бился в самом Броке, вторил его сердцу. Джек застонал с полным ртом Баки, толкнулся назад, к Броку. Хотелось ещё, больше, сильнее. — Держись, детка, — шепнул ему на ухо Брок, ускоряясь, двигаясь так, как хотелось, заполняя эту крепкую задницу собой до краёв, сжимая ягодицы, разведя их так, чтобы видеть, как растягиваются мышцы вокруг члена, как румянец сползает у Джека по шее вниз, плывет по спине. Всему этому вторили уже не стоны, а тихий просящий вой Баки. Треск крошащегося изголовья в его руках. Джек вскрикивал на каждый толчок Брока. Внутри было горячо, сладко, распирающе. Ему казалось, что ещё немного — и он взорвется, кончится, его разбрызгает по стенам. Но члена Баки он изо рта не выпускал, сосал всё сильнее, пропуская до горла, утыкаясь носом в жесткую поросль лобковых волос. — Дже-ек! — громко, на выдохе, с мольбой в голосе воскликнул Баки. Брок дёрнулся, хлопнул Джека по ягодице. Этот мальчишка сводил с ума, ломал все установки, желание держаться подальше, не мешать их отношениям с Зимним, напугал и влюбил так, что Брок готов был бросить всё, лишь бы найти. Заставлял за себя бороться, не говоря и слова. Иногда смотрел так, что хотелось преклонить колено и пообещать весь мир. Джек снова вобрал член Баки до горла. Тяжелая рука легла на затылок, прижала, бедра Баки дернулись вверх, и в глотку Джеку ударила густая струя. Он давился, глотая, пока Брок таранил его сзади, и чувствовал себя порочным, развратным и совершенно счастливым. — Люблю, — прошептал Баки и, потянув Джека на себя, поцеловал его в натруженные ярко-карминовые губы, слизал с них своё семя. — Люблю больше жизни. Джек громко застонал ему в рот. Он плавился там, где его касался Брок. Везде — внутри, снаружи. Ему было невыносимо хорошо, и он предчувствовал, что совсем скоро, вот-вот, будет ещё лучше. Одной рукой Брок перехватил Джека под грудь, а второй снова заработал на его члене. Себя же он мысленно просил потерпеть, подождать ещё хотя бы парочку движений, хотя пружина в солнечном сплетении сжалась до предела. Брок чувствовал, каким горячим стал Джек, его кожа, его нутро, он словно полыхал в объятиях. Джек не выдержал и закричал, выплескивая семя, сжимаясь на члене Брока, замирая в его руках. Брок и сам замер, отключился от реальности, сейчас он был весь оголённый нерв, одна-единственная клетка организма, вокруг которой волнообразно сжимаются мышцы нутра Джека. Он ничего не слышал, не видел, мог только чувствовать пульсацию самой жизни, как она передаётся и ему, наполняет бушующим потоком. — Детка, — прошептал Брок, вжался мокрым от пота лбом между лопаток Джека, медленно, аккуратно вышел и упал рядом, увлекая с собой любовника. Джек лежал и дышал. Больше он ничего не мог, только дышать. Он чувствовал, что справа лежит Брок, что Баки ерошит ему короткие волосы. Даже глаза не получалось открыть. — Укатали, — с улыбкой прошептал Брок. — Бак, намочи полотенце теплой водой, — попросил он и коснулся губами загривка. — Отдыхай, детка. Через минуту Баки помог Броку быстро обтереть Джека и уложить его на подушку, потом куда-то швырнул полотенце и улёгся рядом, натянув сразу на троих одеяло, обнял, умудряясь касаться сразу обоих. — Доброй ночи. Броку осталось только погасить лампу на столике у кровати.