The Ties That Bind

Дазай с самого начала не без жалости к себе осознает всю наивность своей надежды: он что, правда поверил, будто чашка кофе сможет его спасти? Спать хочется неимоверно, и тогда он бросает кофе – заваривает себе крепкий чай, прямо такой, чтобы вот тошнило от горечи, но это лучше всего.  – И все же! Кого мы ждем, Дазай-сан? – Ацуши бродит вокруг него – Дазай лишь обмолвился, что сегодня будет один очень интересный, нет, не так: Дазай сказал «нескучный клиент», но обо всем остальном молчит.  – Терпение, Ацуши-кун, – Дазай хочет еще чего поучительного добавить, но тут вплывает Фукудзава, направившийся сразу же к Дазаю с одной лишь фразой:  – Как только гостья появится, проводи ее в мой кабинет, Дазай-кун.  Не имея понятия о том, насколько пунктуальна Накагава-сан, Дазай кивает – до одиннадцати оставалось меньше получаса. Они с Ацуши снова остались вдвоем. Дазай разворачивает к нему экран своего ноутбука.  – Слышал когда-нибудь об убийстве в доме Миямото?  Ацуши сначала хмурится, но потом утвердительно кивает.  – Кёка-тян однажды рассказывала.  Дазай не удивлен, что Кёка может быть в курсе разного рода криминальных дел Йокогамы.  – Гость, которого вы ждете, связан с этим делом?  – Да. Сестра потерпевшей.  Ацуши как будто ежится, словно представляет, как бы ощущал себя, если бы с его родственниками случилась такая трагедия. Но родственников у него нет. Впрочем, ему явно есть все равно о ком подумать. Как уязвим человек, которому есть, о ком беспокоиться.  – Вы собираетесь это дело расследовать? – тем временем все же не отстает Ацуши. – Давние события – как сейчас концы найти?  – Ну, двадцать лет – не сто все же. Посмотрим, решение будет принимать директор. Но знал бы ты, как мне уже самому любопытно ознакомиться с реальным делом, а не этим перечнем из сети, где куча ошибок гуляют с одного сайта на другой. Пытался вчера изучить, но не хочу туманить себе голову переписками людей, большая часть которых способна лишь быстро набирать сообщения на телефоне, – звучит немного грубо, но Дазай просто и правда перечитал всяких глупых теорий. – Так что, Ацуши-кун? Ты занят?  – А…  – Займись. Пусть пока команды не было, но у меня тут подборка ссылок на страницы и сообщества, где происходило обсуждение данного дела, я хочу, чтобы ты, не жалея времени и сил, ознакомился с тем, что пишут, чтобы пожалеть меня и предоставить мне выборку полезного.  – Ваша откровенность в ваших намерениях кого-то использовать, Дазай-сан, вас до добра не доведет однажды, – немного неровно смеется Ацуши – он давно уже не покупается на то, как невинно Дазай умеет хлопать глазами, но все же уточняет: – Но как я смогу определить, что там полезно и важно?  – Ты же детектив, уже с таким опытом! Уверен, ты справишься! – Дазай вскакивает со своего места и пытается размяться, словно собирается на перестрелку, а не к директору в кабинет.  Накагава-сан оказывается весьма дружна с пунктуальностью. Едва одиннадцать – как она нерешительно уже показывается на пороге Вооруженного детективного агентства. Также, как накануне, аккуратно одета, разве что еще больше смущается, словно есть сомнения, по верному ли адресу она пришла, но вид Дазая ее успокаивает, и он после кратких приветствий, чтобы не терять времени, тут же приглашает ее к Фукудзаве.  Директор что-то читал, но тут же встает с места, чтобы поприветствовать клиентку, предлагает ей чай, но та с заметным волнением отказывается и присаживается на указанное Дазаем место, сам же он, верно истолковав выражение лица Фукудзавы, оставляет их наедине. Успевает уловить взволнованный взгляд Накагавы-сан, но знала бы только эта женщина, сколь слепо ее доверие Дазаю Осаму. Впрочем, Дазай лишь усмехается тому, как воспринимают его люди. И порой размышляет о том, станет ли маска его истинной сущностью. Ему казалось, что та давняя трансформация после смерти Одасаку не была напрасной, что она все еще имеет силу, а потом он думал о том, какой теперь стала его жизнь, и как будто тьмы становилось в самом деле меньше.  Что-то ему подсказывает, что разговор директора с Накагавой-сан не будет долгим. Дазай возвращается на свое рабочее место как раз четко в тот момент, когда вместе с вернувшейся Кёкой появляется курьер.  – Вооруженное детективное агентство? – выкрикивает он. – Доставка для вас!  У него в руках массивная коробка без каких-то опознавательных знаков, но Дазай уже и так догадывается, что в ней. Он забирает ее, ставя на стол и окрикивает Ацуши:  – Не закрывай дверь, а спустись-ка лучше вниз!  – Зачем, Дазай-сан?  Но тот лишь машет ему, чтобы поторопился спуститься. Кёка, которая молча следит за происходящим, обходит стол, чтобы взглянуть поближе на коробку, но никак не комментирует. Вообще она как-то больше занята мятно-шоколадным мороженым, что купила где-нибудь в FamilyMart.  – Ты в курсе подробностей убийства семьи Миямото в Хонмоку? – вдруг спрашивает ее Дазай.  Девушка заглатывает разом мороженое с деревянной палочки, призванной изображать ложку, и без всякого удивления произносит:  – Мори-сан при мне поручал там провести небольшое расследование. Хотел знать, был ли это одаренный. Если бы такой обнаружился, он бы привлек его к себе.  – Кто вел дело?  – Хироцу-сан. Я не знакома с отчетом, но он позже сам говорил, что, по его мнению, в деле нет и следа одаренного. Мори-сан быстро потерял к этому расследованию интерес.  Дазай с некоторой брезгливостью отодвигается от коробки, хотя та совсем ни при чем. Его не передергивает от действий бывшего босса, но он принимает это на себя. Беспринципность. Босс ценил это в подчиненных, требуя от них лишь преданности. И тащил к себе всякое… Включая и его самого.  – Нужна подпись! – тем временем вернулся тот самый курьер. Он вносит еще одну коробку, остальные же притащил Ацуши в несколько заходов. – Мне сказано передать лично Фукудзаве Юкити или человеку по имени Дазай Осаму.  – Тогда я вам в полной мере подхожу, – Дазай показывает свое удостоверение, после чего терпеливо ставит кучу подписей, пробегая глазами по надписям, весьма угрожающим и напоминающим откровенно, что с ним будет, если с содержимым сделается что-то не так и будут нарушены условия использования. Краем глаза он видит, что в коридоре курьера, а скорее это не просто курьер, ожидает целый наряд охраны. Он подписывает еще какую-то бумагу и торжественно получает из рук в руки маленькую коробочку. На самом деле, как он предполагает, сейчас она его больше всего интересует.  Курьер этот напоминает об ответственности и о том, что все должно будет вернуться обратно в целости и сохранности, и отбывает наконец-то. Дазай выглядывает в окно. Такое впечатление, будто им сюда золотые слитки доставили – столько охраны и сложностей.  – Дазай-сан, что здесь? Некоторые коробки тяжелые, некоторые относительно легкие.  Дазай лишь хмыкает себе под нос и вскрывает коробочку, откуда выпадает ему на ладонь флешка. Он кладет ее рядом с ноутбуком и ждет.  Не проходит и пяти минут, как появляются директор и Накагава-сан. Фукудзава сразу примечает доставленные коробки, кивает сначала себе, а потом смотрит на Дазая.  – Оперативно. Дазай-кун, ты займешься этим делом. Изучи все материалы, что нам прислали. Пообщайся со следователями, что вели это дело, но советую тебе смотреть на все свежим взглядом. Если тебе потребуется какая-то помощь, все свободные могут быть в твоем распоряжении. Я провожу вас, Накагава-сан.  Дазай лишь кланяется, а потом брякается на место, вставляя флешку в ноутбук.  – Дазай-сан, директор взял это дело? Эта доставка сюда… – Ацуши крутится вокруг коробок, явно связывая одно с другим, и да, он верно понимает, что директор принял решение о расследовании еще до разговора с Накагавой-сан и имел разговор с соответствующими людьми, поэтому с такой скоростью все улики и записи по делу теперь у них. Судя по коробкам, там хранились бумажные дела и улики, но Дазая пока что интересует оцифрованный материал.  – Да, придется со всем этим ознакомиться. Оставь это пока, Ацуши-кун. Я тебе уже дал задание.  – Я помню, Дазай-сан, просто не уверен… Что вы тут все осилите.  Дазай кидает в его сторону обиженный взгляд, но тут уже является обратно Фукудзава. Лишних указаний у него более нет, но он лишь добавляет:  – Как изучишь все материалы, Дазай-кун, приступай к повторным допросам. И что касается Накагавы-сан, я вижу, что ей нужна правда. В случае возникновения неудобных ситуаций или препятствий со всеми вопросами обращаться ко мне.  Более никаких указаний не следует. Дазай с неким напряжением глядит на объем высветившихся на экране документов, мельком думает о том, что сочувствие Ацуши не было таким уж подколом в его адрес, но с раннего утра он догадался о намерениях директора и лишь ожидал четкой команды, так что следует преступить к детальному изучению истории.  Подобные происшествия, убийство целой семьи, редкое событие для Японии. Всякое случается, но бытовые случаи такого жестокого характера становятся чем-то сверх представления обывателей, которые полагают, что живут в безопасной стране. Дазай на своем опыте давно знал – безопасность вещь мнимая, и все истории, как правило, начинаются с того, что в том или ином месте привыкли не закрывать входную дверь, но семья Миямото таким не страдала, хотя некое подобие открытой двери и в их истории присутствует, и все же их случай превосходит что-то грустно-типичное в категории убийств.  Дазай надеялся потратить как можно меньше дней на изучение всего объема данных. Он перетащил все коробки с бумажными делами и мелкими уликами к себе поближе, чем даже озадачил коллег, которые решили, что и подходить к нему близко не стоит, даже примчавшаяся с опозданием Ниса предпочла не трогать погруженного в дела Дазая.  Часть рабочего времени он потратил на общение со следователями, что занимались этим делом, но это оказалось несколько утомительно и затягивало процесс, ибо в разговорах было много воды и темной ностальгии, сожалений и неверных решений по тем дням, так что Дазай понял, почему Фукудзава намекал на свежий взгляд. Лучше будет с ними просто консультироваться при случае.  Дома он тоже позволил себе потратить время на работу, впрочем, Чуя не обиделся, лишь хмыкал над тем, что Осаму все же умеет работать, впрочем, Дазай не мог не замечать, что Накахара просто тащится от его серьезного вида, занятого работой, так что подыгрывал немного своей собственной привлекательности в такой момент.  Картина после ознакомления со всеми документами на основе кропотливых заметок вырисовывалась следующая.  В ночь с тридцатого на тридцать первое декабря неизвестный преступник проник в дом семейства Миямото, расправился со всеми членами семьи, причем мать и дочь были убиты более жестоким способом; какое-то время он оставался в доме, а затем все же покинул его, и с тех пор преступление так и числится нераскрытым. Банально и загадочно. И местами жутко странно.  Лучше пойти по порядку. С самой семьи Миямото и условиях их жизни до трагедии.  В районе Хонмоку они поселились за десять лет до происшествия. Место это удаленное от делового центра, округу занимают парки, линии электричек проходят дальше от этого района, проще ездить на своей машине или на автобусе, но само по себе место очень даже уютное и спокойное. Таковым оно было и в то время. Дазай изучил старые карты, обнаружив, что застройка была несколько иной, но суть района не изменилась. Построенные вразнобой частные домики облепляли холмистую местность, однако, судя по старым источникам, часть домов там планировали к сносу для того, чтобы обустроить парковую зону и занять территорию велосипедными и беговыми дорожками. Дом Миямото тоже предполагался под снос, и – вот уж ирония судьбы – семья сама планировала скорую смену жилья. Факт их переезда в ходе расследования впоследствии рассматривался также в рамках мотивов убийства, но в деле нигде не фигурировала информация о том, что они могли быть против и имели какие-то терки с властями относительно того, что им пришлось бы освободить дом. А тот ведь, следовало особо обозначить, сам по себе представлял довольно любопытное явление в рамках расследования. К делу было приложено множество фотографий коттеджа с разных ракурсов, также имелись современные фото, и со спутника нынче его можно было разглядеть – ошибочно могло показаться, что дом сам по себе очень большой, не совсем типичный для жилищ округи, сходу не каждый догадается, что это есть сдвоенное строение с отдельным входом для каждой семьи. В одной части обитали супруги Миямото с детьми, а в другой, как раз жила Накагава-сан с мужем и матерью. Этот момент стал особо острым в последующем расследовании, ибо живущие за стеной родственники, а стена у домов была общая, не слышали ничего такого, что могло бы вызвать у них подозрения в ужасном преступлении, что случилось столь близко к ним.  Вообще показания свидетелей в этом деле были не то чтобы неточными, но не давали конкретики. Если сейчас взглянуть на карту, можно увидеть, что дом находится в отдалении от остальных, ближе к крутому склону, и в те дни, судя по снимкам, там вплотную ничего не стояло, то есть единственными полноценными соседями были родственники, которые ничего и не могли толком подсказать следствию. В этом плане Дазай прекрасно понимал состояние Накагавы-сан, которая по-прежнему остро переживала случившееся буквально у нее под носом.  Важным пунктом дела, которое со всей внимательностью изучил Дазай, стали личности погибших. Глава семьи, сорокачетырехлетний Миямото Такуя, был сотрудником весьма известной тогда да и сейчас компании MIDORI, занимающейся еще с пятидесятых годов прошлого века разработкой дизайна для разной бумажной продукции вроде тетрадей, ежедневников, поздравительных открыток, конвертов и прочих канцелярских принадлежностей. Такуя был руководителем отдела, который специализировался на создании тематического, праздничного дизайна, придумывал концепции также для всяких подарочных корпоративных наборов. В каком-то смысле можно было сказать, что работа у него была творческая, занятная, и все характеристики его были положительными, при этом никто из коллег все же не характеризовал его как какую-то выдающуюся личность. Скорее всего, он был типичным тружеником, выполнял план, который всех устраивал. Близких друзей среди коллег не имел, но не пренебрегал походами по вечерам пятниц или в праздники в бар, был вполне себе эрудирован, во всяком случае, коллеги отмечали, что мог он поддержать любого направления разговор, остроумно пошутить, хотя сам никогда особо тем не заводил и не лез. Характеристика со стороны его родных была расширена дополнениями о том, что Такуя был приятным, отзывчивым человеком, хороший семьянин, болел за бейсбольную команду Yokohama DeNA BayStars, на чьи матчи выбирался время от времени, при этом родные часто отмечали, что он мог дома много работать за компьютером, порой ведя переговоры с заказчиками и коллегами до позднего вечера. Неплохо готовил. Периодически вел записи о семейных делах. Тетрадки эти были изучены, но в основном это были разные экономически расчеты и планы, в которых не было обнаружено никаких деталей того, что, скажем, могло бы указывать на конфликт, который послужил бы катализатором к дальнейшим событиям. В ходе расследования полицейские допросили всех его коллег, отметили некоторых людей для дополнительной проверки, но в дальнейшем это направление более не рассматривали. Дазай, однако, сделал себе пометку, что стоит еще раз покопаться тут, если, конечно, удастся найти тех людей, но так или иначе он уже подумывал перепроверить все старые показания, а это займет прилично времени…  Работы будет очень много, и уже внутри свербит чувство тоски от того. Какое же он ленивое создание все-таки!  Профиль жены Такуи и родной сестры Накагавы-сан, Миямото Аски, тоже мог мало дать поводов для зацепок. Сорок один год, работала учительницей начальной школы Макадо здесь в Хонмоку. Отзывы о ее работе были исключительно положительные, весьма важной частью ее характеристики было то, что она много времени уделяла занятиям с отстающими детьми и за несколько месяцев до гибели начала заниматься подготовкой документов для того, чтобы открыть свою частную школу, где бы уделяла внимание малышам с проблемами развития. Скорее всего, такое ее рвение возникло на фоне того, что ее младший ребенок, шестилетний Сюнскэ, имел некоторые задержки в развитии и посещал логопеда. В апреле мальчик должен был только-только пойти в школу, но не успел. Также имелась информация о том, что Аска и ранее занималась частным преподаванием, но та ее деятельность свернулась еще лет семь назад.  Старшей дочери, Моёко, было тогда восемь лет. Училась она во втором классе начальной школы, где преподавала ее мать, показывала себя очень организованным и старательным ребенком; отмечалось в отчете, что ее одноклассники впоследствии очень остро отреагировали на произошедшее с их подругой, что явно говорило о том, что девочка была дружна со своим классом. Занималась рисованием с пяти лет, причем в художественной школе, что она посещала, ее очень хвалили. К делу в отдельном ящике прилагались изъятые полицейскими рисунки девочки, причем часть из них оказалась измятой или разорванной, вероятней всего убийцей. Дазай изучил наглядно улики и не мог не приметить, что для своих лет девочка в самом деле была довольно талантлива. Своеобразно талантлива. Какие-то работы с изображением людей, животных или домов, судя по всему, были заданиями из школы, в дополнение к этому она активно рисовала героев популярных тогда аниме, перерисовывая их с поражающей для ее возраста точностью. Другой ее любимой темой была дикая природа, хотя Дазай точно не знал, как охарактеризовать эти фантастически рисунки, но, видимо, у девочки была очень хорошо развита фантазия. Она изображала различных неведомых существ, в которых как будто угадывались известные животные, а также сохранилось несколько рисунков, где был очень красочно и детально изображен подводный мир с его обитателями, тоже, судя по всему, являющимися плодом ее фантазии. Изучение этих работ оставило в Дазае неприятное чувство. Он сначала и сам не понял, что его так колет, но затем сообразил, глядя одним вечером на Акиру. Сын Чуи и его сделал чувствительным. Дазай такое проявление чувств воспринимал верхом непрофессионализма, поэтому всеми силами решил сохранять хладнокровие и не погружаться в личное этой семьи, что, однако, было сложно. Особенно, когда он смотрел на рисунки убитой девочки. Убитой куда более жестоким способом, чем все остальные ее родные.  Тридцатого декабря свидетели видели, как семейство отоваривалось в магазине, на месте которого находится сейчас его современная версия Shokuhinkan AOBA. Он располагается на той же улице, где находится анимешное кафе, в котором они встретились с Накагавой-сан. В отчете указывалось, что полицейские попытались опросить персонал на предмет того, не вступил кто из членов семейства с кем в конфликт, не было ли кого странного поблизости, однако никто из свидетелей ничего не заметил подозрительного или не обратил внимания. В сущности, кто вообще сильно разглядывал, чем занята самая типичная семья, которая, как и все вокруг, закупается продуктами перед праздником. Далее следовало, что отец на машине поехал домой, а мать с детьми отправилась немного пройтись. Они посетили то самое аниме-кафе, где Моёко должна была встретиться с подругами, с которыми училась. Здесь имелись показания хозяйки и других посетителей о том, что школьницы часто бывали у нее и в тот день все было как обычно. Девочки принесли в кафе свои рисунки, Моёко что-то нарисовала на месте даже, они все выпили по коктейлю, а потом разошлись. Здесь не было указано точно, но вроде как мать с детьми отправилась в парк Синхонмоку, пройдя через который они, зашли в храм. Про храм были более точные показания, так как один из служителей смог припомнить женщину с двумя детьми нужного возраста, да и Накагава-сан позже говорила, что ее сестра часто в этот храм захаживала, так что вполне могла посетить по дороге, хотя, в сущности, это едва ли какое-то имело значения для дела, но на данном этапе Дазай всматривался внимательно в каждую деталь.  Дома все семейство собралось в районе семи часов вечера. Это подтверждалось показаниями Накагавы-сан и ее матери, которая также утверждала, что примерно в это время она разговаривала с дочерью по телефону. Имелись показания соседей. Они видели, что Такуя прибыл раньше, а потом вроде как в районе семи слышали голоса детей, которые торопились зайти поскорее в дом. В показаниях матери погибшей, Сибасаки Рэйко, указано было, что разговор по телефону носил довольно рутинный характер, обсуждались предстоящие выходные, польза сеансов со специалистом, который работал с младшим ребенком, какие-то покупки для мелкого ремонта мебели или чего-то такого. Кратко Аска что-то говорила о поиске нового дома, но семья колебалась относительно места, решение не было толком принято, но Сибасаки-сан также подмечала, что дочь ее положительно относилась к смене места жительства, к тому же ей самой с Кацуми и ее мужем также предстояло найти новое жилье. Жить далее рядом они вроде как не планировали, уже тогда мужу Кацуми предлагали перейти в другой офис в его компании, что располагался в Кавасаки, из-за чего он предполагал перебраться туда, дабы не тратить время на разъезды. Впоследствии, уже после завершения основной части расследования, семья Накагава в самом деле уехала в Кавасаки, где проживала до сих пор.  Из других показаний относительно вечера семьи Миямото было известно, что Моёко забегала к бабушке где-то на полчаса после девяти вечера, но еще до десяти вернулась домой. Далее уже из расследования полицейских было установлено, что в 22:50 Такуя получил письмо по электронной почте. Оно было от коллеги, с которым они работали над заказом, и в послании содержались эскизы эмблем для подарков празднующей юбилей торговой компании Rolta Yokohama. Как далее выяснилось, эскизы предполагались к дальнейшей разработке и заказчик должен был решить, будет ли он иметь дальше дело с MIDORI или отдать предпочтение другому исполнителю. Так что эскизы были запрятаны в архив, во избежание утечек, архив был запаролен и после скачивания открыт. Допрошенный позже коллега Такуи показал, что только погибший знал пароль и еще пара человек из их отдела, которые были заняты этим проектом. Данное письмо и вскрытие архива в 22:53 могло служить подтверждением того, что, использовал пароль именно Такуя, и в это время он был еще жив.  Вопросы времени преступления оставались весьма сложной проблемой в этом деле. Казалось бы: родственники за стеной должны были бы дать исчерпывающие показания, ибо как можно не услышать, что за твоей стеной кого-то убивают, но в том-то и была проблема, что никто ничего не слышал. В деле значилось лишь несколько моментов, которые были описаны как странные, правда изначально мало привлекшие внимание, и Дазай понимал, что на свет они были вытащены уже усилиями памяти свидетелей, что не всегда является точным и правильно трактуемым, ибо мозг уже начинает подстраиваться под известные обстоятельства, однако все же не мог не принять моменты, на которые указали родные: еще до одиннадцати часов был громкий звук, создавший впечатление, будто кто-то случайно резко усилил громкость телевизора, но он быстро затих, и это было всего мгновение, то есть едва ли походило на попытку что-то заглушить, возможно, это было случайность, как когда человек случайно сел на пульт от телевизора. Также в это время мужу Кацуми показалось, будто он слышал разговор на слегка повышенных тонах, но сам он не придал тому значения, разве что на вопрос, мог ли перепутать звук с телевизором, ответил, что едва ли. Факт какого-то громкого разговора, однако, косвенно подтверждался соседом, что возвращался домой после десяти вечера. Он как будто слышал голоса из коттеджа Миямото, когда двигался по ближайшей к нему дорожке со склона (он совершал вечернюю пробежку), мужчина отметил, что криков не было, просто несколько громкий разговор на тонах чуть повышенных, но опять же какого-то особо интереса или волнения у него это не вызвало.  Уже после одиннадцати, как показали родственники, они будто бы услышали глухой, но хорошо различимый стук из дома Миямото. Указывалось даже более точное время – 23:45, такая точность была связана с тем, что в 23:50 закончился показ дорамы, что смотрела Сибасаки-сан. Происхождение звука не сразу было ясно, но эксперимент показал, что, скорее всего, это был звук спущенной лестницы, ведущей в лофт под крышей. Также Дазай среди показаний обнаружил краткий допрос случайного свидетеля, жителя одного из домов, находившегося по склону ниже о том, что он якобы видел приблизительно в начале двенадцатого ночи незнакомого мужчину, который как раз шел откуда-то со стороны дорожки, что как раз вела к дому Миямото. Описаний этого мужчины даже кратких не было дано, так что сложно было сказать, кого он там в пометках мог разглядеть, фонари горели, но Дазай в силу своей работы всегда сетовал на их тусклый свет, который не давал возможности в темное время подробно разглядеть детали.  Вроде какие-то зацепки, но этот скупой набор – это все, что удалось наскрести относительно того вечера, и более ничего не встречалось ни в показаниях родных, ни соседей. Лишь попались смазанные комментарии о том, что до одиннадцати свет в доме вроде как горел, а еще якобы один из соседей видел, что часа в три ночи в доме было темно, и до пяти утра он также ничего не приметил странного, и странно, что это вообще его могло заинтересовать, при этом, зная местность, Дазай понимал, что тут и не может быть точных указаний, ибо некоторая удаленность дома, скрытность деревьями делали его плохо доступным для обзора из чьего-то окна. На вопрос этому самому соседу, почему он не спал глубокой ночью, тот ответил, что часто по ночам смотрит телевизор.  По итогу – до самого утра никто не знал о свершившемся преступлении. Началось все с попытки Сибасаки-сан примерно в 10:40 (была пометка, что время установлено неточно) дозвониться до дочери, звонок свершался с обычного домашнего телефона, и по какой-то причине не прошел, при этом пожилая женщина даже не сразу поняла, что связи вообще нет. Последующее расследовании прямо показалось, что провод был обрезан, что уже явно указывало на преднамеренность всех свершенных злодеяний. Сибасаки-сан, по ее словам, сначала растерялась, но в первые минуты и не могла ничего дурного подумать, однако чисто из-за того, что хотела обсудить праздничные планы с дочерью, решила отправиться непосредственно к ней домой. Тут вот наступал странный момент. Дазай обнаружил расхождения в показаниях женщины. Изначально она говорила, что просто так зашла в дом, то есть парадная дверь была открыта, но уже затем она везде утверждала, что на стук ей никто не открыл, и она воспользовалась ключами. Здесь не было никаких пояснений, лишь указание на то, что впоследствии женщина совсем запуталась относительно того, как она вошла в дом, но так или иначе – Сибасаки-сан проникла в него.  По ее показаниям, войдя, она невольно окликнула дочь и внуков, но тут же насторожилась из-за странной тишины, так как в это время в доме уже явно должно было царить оживление. Прихожей в доме как таковой не было, из гэнкана можно было сразу перейти в узкую комнату, в конце которой начиналась лестница, на которой практически сразу был обнаружен Такуя с ножевыми ранениями. Последующая экспертиза показала, что ранения и стали причиной его смерти. Далее бедную женщину ожидало еще более жуткое зрелище. На тесной, судя по фотографиям с места преступления, площадке второго этажа обнаружились тела Аски и Моёко. Дазай впервые видел эти снимки, в информационное пространство интернета они не попали. Он первым делом внимательно изучил положение тела Такуи. Судя по всему, он упал с нескольких ступеней, возможно, от толчка или же от полученных ран. Количество крови вокруг его тела было минимальное, имелась пометка о том, что скончался он, вероятно, практически сразу. Куда более цепляющими моментом было то, что лицо покойного было прикрыто коробкой от детского конструктора.  Тела жены и дочери оказались в более плачевном состоянии. По воспоминаниям Сибасаки-сан, они уже были ледяные. Изучая фотографии, Дазай даже без комментариев к ним мог заметить, что женщине и девочке досталось куда больше, в особенности маленькой Моёко. Большая часть ударов пришлась на живот и паховую область, особенно у девочки. Такое поведение преступника отчетливо могло указывать на особое негативное отношение именно к женщинам. Дазай уже размышлял о поле преступника, склоняясь, конечно, к тому, что это был мужчина, но встречались ему дела, где женщины проявляли крайнюю жестокость, в частности, к девочкам, но тут он все же осторожно усматривал вероятный сексуальный подтекст, при этом медицинские отчеты ясно свидетельствами о том, что каких-либо насильственных и непристойных действий не было совершено ни при жизни, ни после смерти жертв. Это, однако, не лишало дело намеков на то, что преступник истинный извращенец, так как ему не обязательно контактировать с телами, впрочем, среди всех улик каких-либо следов спермы или иных выделений на предметах в доме не было обнаружено. Опять же не показатель, но так или иначе это стоило иметь в виду при рассмотрении мотивов злоумышленника, и Дазай главным образом решил принять во внимание факт того, что женщине и девочке досталось больше всего. Их лица были также прикрыты вещами, взятыми из гардероба семьи. Это были мужские футболки, вязаное болеро и юбка, предполагалось, что преступник просто схватил то, что первым попалось под руку. Также по фото было видно, что все члены семьи уже легли или готовились ко сну – на них были пижамы, за исключением Такуи, который продолжал работать за компьютером и все еще был в брюках и рубашке.  Как уже было очевидно, странная участь не обошла и самого младшего члена семьи. Едва ли это могло служить утешением, но экспертиза показала, что Сюнскэ, скорее всего, было задушен во сне. Его тело было найдено в его кровати в детской на втором этаже, что как раз располагалась вблизи площадки, где были обнаружены тела его матери и сестры.  Узрев столь ужасную картину, Сибасаки-сан немедленно вызвала полицию и скорую помощь, пусть от той толку уже было никакого. Сразу начались допросы членов семьи, которые дали мало сведений и почти не помогли расследованию. Некоторое время родственники значились в списках подозреваемых, но допросы не выявили каких-либо конфликтов между членами семьи. Их отпечатки пальцев были обнаружены в доме, но это не было какой-то странностью, тем более в деле имелись улики, которые в полной мере отводили показания от семейства, если только они вдруг не сговорились нанять киллера, но Дазай лишь хмыкал на такие рассуждения (их он уже встречал в онлайн-сообществах любителей трукрайм), ибо профессионал так не наследил бы.  Ход преступления вырисовывался примерно следующим. У полиции были расхождения относительно того, как преступник попал в дом, но основная версия держалась на том, что он мог попасть через открытое окно ванной комнаты с обратной стороны дома. Следственный эксперимент показал вероятность такой идеи (Дазай тогда сделал себе заметку, что изучить при осмотре дома), вариант, при котором он вошел через парадный вход и вышел был под вопросом, в основном из-за пространности показаний Сибасаки-сан, вошедшей после в дом. Однако, изучив фотографии макета внутреннего строения дома, Дазай нашел рациональным вариант с ванной комнатой. Она находилась на втором этаже вблизи детской. Такуя, судя по открытому электронному письму, работал за компьютером, что находился в рабочей комнате на первом этаже. Услышал ли он возню наверху или же увидел преступника, который мог пойти вниз, но так или иначе, на лестнице они, скорее всего и встретились. Следствие установило, что мужчина был ранен в шею ножом для сашими, который преступник принес с собой. Тщательная проверка даже смогла показать, что куплен нож был здесь же недалеко в супермаркете Honmoku24. Продавец даже упоминал некоего мужчину, что совершил покупку за два дня до убийства, но был не уверен, потому что такие ножи у него были ходовым товаром, и он не особо обращал внимание на тех, кто их приобретал. Установить личность покупателя не удалось. Дазай тогда сразу проверил карту – сейчас на этом месте магазина уже не существовало, был какой-то местный клуб любителей рыбалки.  Непосредственно сам нож был в одной из доставленных коробок. Еще из открытых источников Дазай знал, что тот сломался, когда преступник им очень рьяно воспользовался. Пристальное изучение сломанного ножа с отпечатками пальцев неизвестного в такой ситуации едва ли могло что-то дать. Подобный нож можно было найти даже у них на кухне в агентстве, простенький и недорогой. Он явно не был предназначен для того, чтобы его применяли с большой силой, и все же тот факт, что он сломался, говорил четко об особой жесткости преступника. Осмотр тел жертв показал, что сломался он, вероятно, еще на Моёко.   Среди улик имелся другой нож. Взятый уже с кухни семьи. Было установлено, что именно им были добиты мать и дочь. Нож также был самым обычным, но, видимо, покрепче. Отчет гласил, что часть ран им была нанесена уже посмертно.  Дазай несколько раз перечитал ту часть, где полиция расписывала предполагаемый порядок гибели членов семьи. Если убили сначала мальчика, то где в тот поздний момент была его сестра? Преступник напал и на нее, но позволил выбежать и занялся братом? Мог ли он уже тогда ее ранить? В комнате следы крови были обнаружены на полу, но результаты изучения их появления показывали, что ее мог принести на обуви убийца, хотя следы от кроссовок имелись лишь в одном направлении и кто-то из полицейских высказывал вариант, что преступник даже мог разуваться или просто вытереть обувь.  Девочка могла быть наверху, в лофте, где располагалась спальня, у матери, а потом они могли вместе спуститься и столкнуться с преступником, а на эти звуки примчался муж. Но странно, что все это было в тишине. Тишина может возникнуть только при стремительности действий. Можно пересмотреть порядок убийств. Такуя мог быть убит первым, возможно, что он даже толком не смог оказать сопротивления, ибо следов борьбы на его теле практически не было найдено. Странным было то, что обнаружилась открытая аптечка первой помощи, следы крови на оброненном на пол бинтике говорили о том, что была попытка оказать помощь раненой Моёко. Как это можно было сделать в условиях, когда в доме находится безумный маньяк, сходу было сложно представить, но также значилось, что убийца сам был ранен – обнаружены были салфетки, полотенца и даже предметы женской гигиены со следами крови, что не принадлежала никому из членов семьи. Судя по количеству предметов, использованных явно в впопыхах, кровотечение было сильным, и преступник сам пострадал от кого-то из членов семьи, но при этом рана едва ли могла угрожать его жизни, во всяком случае первые часы точно, ведь он смог покинуть место преступления впоследствии. Рисуя себе план преступления, Дазай не мог не отметить любопытные моменты, связанные с ранением преступника. Во-первых, впоследствии обнаружились показания об обращении некоего мужчины с серьезным ранением руки, вплоть до кости, зафиксировано это обращение было в госпитале Yokohama Ekisaikai – сообщение проверили, не удалось установить толком, что это был за человек, но полиция в дальнейшем не заострила внимания на том. Дазай тогда проверил карту. Госпиталь находится в районе Ямадатё, из Хонмоку туда на такси можно добраться минут за десять, пешком – около часа. Сообщений от таксистов о том, что они подвозили раненого человека, не поступало. Вопрос с госпиталем Ekisaikai оставался полузакрытым – Дазай имел его в виду, но испытывал сомнения, что преступник вообще бы рискнул с такой раной обратиться куда-то официально, его же заинтересовал иной момент: была краткая заметка о том, что в тот же день утром в больнице Washinzaka появился неустановленный молодой человек, который спрашивал может ли его принять какой-нибудь врач и осмотреть его, так как он то ли порезался, то ли ударился. Все бы ничего, да Washinzaka имела психиатрический профиль. Кто-то туда явно зашел от безысходности. При этом из показаний служащих следовало, что они даже не успели принять какое-то решение, тот человек скрылся. Им мог быть кто угодно, но Дазай все же взял себе на заметку эту странность.  Другим же моментом касаемо крови был тот факт, что преступник покинул дом, оставив там часть своей одежды. Все эти вещи были сохранены, тщательно упакованы в пакеты и все в тех же коробках доставлены в агентство. Дазаю пришлось отнести все в лабораторию Акико, чтобы там уже осмотреть. По ходу он сверялся с записями в деле, где были указаны марки одежды и стоимость. Панама от давно уже почившего бренда для среднего класса Japklyn в стоимость по старым ценам приблизительно в полторы тысячи иен, куртка от Uniqlo, цена варьировалась в районе 4500 иен, старые перчатки из ненатуральной кожи по типу унисекс, черный шарф, купленный, как удалось установить, в одном из дешевеньких магазинов в районе улицы Иседзакитё, и, судя по карте, магазин уже давно стал историей, да и тогда никаких дополнений это открытие не дало. Куда большим, однако интересом, служила белая с черными рукавами кофта. Еще не развернув ее, Дазай увидел на ней застарелые темные пятна, что определено являлись каплями крови. Звучало странно, но преступник просто взял и оставил ее на месте преступления. В чем он ушел из дома в середине зимы – хороший вопрос. По сводкам, ночные температуры тогда были около ноля градусов – не самое хорошее время ходить раздетым. Изучение кофты, которая квалифицировалась как вещь убийцы, едва ли как-то могло навести на преступника. Подобное носят мужчины от 18 до 50 лет, судя по застиранному виду и отсутствию бирок – вещь была старая и, возможно, часто используемая из-за своего удобства. Расследование все же попыталось установить ее принадлежность, но по виду она могла принадлежать разным мелким брендам, точно определить не удалось, не говоря уже о том, что купить ее могли где угодно.  Была установлена вероятная обувь, кроссовки, преступника по оставленным в доме следам. Имелись фотографии, но Дазаю не пришлось копаться в них, ибо результат, выведенный ранее, гласил, что кроссовки были фирмы Сarhartt, каких-то особенностей в этом плане обнаружено не было, подобную модель можно было купить в те дни в разных точках мира, разве что следователи пришли к заключению, что размер был несколько нетипичным для Японии. Имелась приписка о том, что подобный размер тогда имелся в продаже в Корее.  Да, это был интересный момент. Его много мусолили на форумах, и Дазай, изучая реальные улики, надеялся найти что-то более явное, нежели просто указание на Корею. Обсуждения в этом направлении имели очень большой процент среди японцев, часть из которых выступали за то, что преступник едва ли мог быть японцем, ибо не мог соотечественник натворить таких дел. Мог или нет – Дазай усмехался. У него под носом были дела, которые проворачивал Портовая мафия, и обычные люди даже не имели представления о том, что творят их соотечественники, а винить кого-то из-за моря… Был уже такой горький опыт, кончившийся лет сто назад резней, но об этом со стыдом не вспоминали, однако Дазаю казалось, что эта зацепка имеет место быть, ибо если преступник в самом деле не японец или японец на половину, то причина, по которой его не поймали – его просто нет в стране. Это бы многое объясняло.  Еще среди вещей, оставленных преступником, значился обычные серенький носовой платок. Он хранился сложенным, все эти годы он так пролежал и о его внешнем виде было несколько сложно судить, но отчет гласил, что платок определенно был выглажен, а также имел следы винтажного аромата, похожего на Auslese от Shiseido, вероятней всего, это была его реплика. Запах давно утратился – Дазай ничего не смог уловить, хотя знал, как пахнет настоящий Auslese. Указано было также, что следы этого запаха имелись на оставленной поясной сумке (производитель ее значился в Осаке). В сумке ничего определенного не нашли, кроме рваных клочков бумаги и огрызка карандаша, а также кусочков от блистера, название лекарств, однако, установить по ним не удалось, слишком маленькие фрагменты. Все это было приложено к сумке, разложенное по отдельным мешочкам. Дазай мысленно предположил, что этот мусор мог валяться в сумке просто так, а ее преступник захватил, чтобы удобнее было нести нож.  В отчетах был также добавлен весьма интересный пункт о песке с обуви, этот момент также был предметом горячих споров в сети, ибо в общий доступ из неизвестного источника вылилась информация о том, что заключение показало, что песок этот не из Японии, а имеет как будто американское происхождение, что сразу же породило предположения о том, что преступник пришел с военной базы. Дазая очень занимал этот пункт, ибо ставил следствие в неловкое положение. Ближайшая американская база находилась недалеко отсюда – та самая, где они с Чуей устроили разборки с его давним товарищем Сёхэем, и двадцать лет назад там еще должен был находиться какой-никакой персонал, но мог ли в самом деле прийти преступник оттуда?  Однако в официальных данных нигде не значилось рассмотрения версии о том, что следствие имело серьезные виды на американский след, и было указано, что большая часть исследуемых образцов имеет происхождение все же японское, и подобные образцы можно встретить в пределах побережий префектуры Канагава, что давало основы полагать, что преступник был местным. Никаких запросов руководству американской базы представлено не было.  На флешке была представлена трехмерная модель дома семьи Миямото. Ее удобно было изучать, вертя то так, то эдак, но Дазай уже наметил себе в график изучение непосредственно территории дома. Он хотел убедиться лично, что вариант с окном в ванной в самом деле действителен. Так или иначе такое проникновение вместе с принесенным ножом подтверждает злые намерения, вот только мотив за всем этим терялся, а прочие улики, разбросанные по дому, еще больше озадачивали.  Какой был смысл преступнику оставаться еще какое-то время в доме с трупами, чьи лица он прикрыл? Последний момент был важен – психология тут так и сквозит, и Дазай тем самым имел основания полагать, что убийца едва ли был привычен к мертвецам, что могло указывать на то, что это первое его такое темное дело. А его дальнейшее поведение подчеркивало даже некоторую инфантильность и совершенное непонимание самой сути лишения жизни. Дазай по своей натуре тоже был к тому устойчив, но при этом все время с интересом гадал, почему это есть в других людях, с виду бы нормальных, а не таких психах, как он, прошедших заодно жесткую школу Мори Огая.  Изучая фотографии с места преступления и описываемые их записи, Дазай все равно не мог не дивиться тупой хладнокровности. Преступник вел себя, словно дома. Он не побрезгал залезть в холодильник семьи, откуда достал четыре стаканчика с мороженым, съел все под чистую, причем одни стаканчики были обнаруженными брошенными на столе у компьютера, другие на диване, расположенном в комнате наверху. Там же были найдены и другие вскрытые упаковки от дораяки, соломки Pocky с клубникой, но на них имелись вроде как смазанные отпечатки членов семьи, тут сложно было определить, кто прикасался к вещам: например на столе была вскрытая коробка из-под марципановых конфет, которые ранее сестре подарила Накагава-сан. Конфеты все почти остались целыми, лишь одна разломанной пополам, вторая часть ее брошена была обратно, но определить, кто прикасался было сложно из-за специфики поверхности ребристой коробки, а шоколад слегка подтаял. Единственное, на диване валялась пустая бутылка из-под Calpis, причем небольшое количество напитка было пролито, словно кто-то пытался попить лежа, на ней были посторонние следы, а также следы Такуи. Возможно, преступник допил за него. При этом в холодильнике имелось несколько банок пива Kirin, ни одна из них, возможно, не была тронута – пустые не были найдены, а вариант, мог ли преступник что-то с собой унести, имел мало значения, однако следствие сделало вывод о том, что алкоголь он вряд ли употреблял, несмотря на экстремальную ситуацию, в которой оказался.  Помимо всего прочего преступник нагло хозяйничал в доме. Возле компьютера были обнаружены стопки разных документов. С какой-то целью убийца перебирал личные данные семьи, среди которых были водительские права, блокноты, квитанции, страховки, банковские выписки, бумаги, связанные с работой Такуи, документы, что готовила Аска для открытия частной школы, а также копии медицинских документов о посещении младшим ребенком врача. Все бумаги были небрежно перерыты, но самое загадочное заключалось в том, что часть из них преступник зачем-то стащил в ванную комнату. Там также были рабочие бумаги Аски, разодранные и измятые детские рисунки, смятые газеты. Сюда же были притащены немногочисленные женские журналы Аски – тоже сильно разодранные, методические школьные материалы в потрепанном виде, листовки со всякими новогодними акциями в магазинах, брошюрки с описанием услуг клиники коррекции речи, старые агитационны брошюрки, а еще несколько распечатанных рабочих писем Такуи. Набор этот явно собирался с разных мест. Что хотел с ними сделать преступник – осталось неясным. Можно было предположить, что он хотел это поджечь, но в итоге бросил это дело, а для чего ему это надо было – тоже вопрос. Документы, что были собраны у компьютера имели разные данные семьи, и в отчетах было высказано предположение, что преступник мог пытаться таким образом найти сведения, чтобы подобрать пароли к найденным брошенным на диване банковским картам. Проверка счетов позже показала, что с них ничего не пропало. Опустошены были бумажники старших членов семьи, но хранившиеся в тайничке в осиирэ наличные были нетронуты.  В 01:43 был зафиксирован выход в интернет с компьютера Такуи. Была открыта вкладка поисковика Yahoo!, но никаких действий не было выполнено, все предыдущие имели в истории дату тридцатого декабря до 21:22, когда, как установлено, семья еще точно была жива. Почта Такуи была закрыта, сеанс был завершен в 22:59, вкладка была закрыта в тот же момент. Однако в 01:48 был совершен переход на оставшуюся открытой вкладку театра Shinjuku Koma, уже несколько лет как несуществующего. Анализ действий на странице показал, будто была попытка приобрести билеты на одно из ближайших мероприятий, но действие не было завершено.   Когда Дазай читал описание дела в интернете его больше всего волновал факт того, что без семи минут десять утра, то есть менее чем за час до появления Сибасаки Рэйко в доме, был совершен очередной выход в интернет, и якобы преступник лазил по сайту компании MIDORI, вкладка с которым также была открыта, а после преступник выключил компьютер, выдернув шнур из розетки. Это обстоятельство наводило на размышления о том, что преступник имел совесть торчать в доме до самого утра, однако эти данные утекли в сети неверными. Компьютер был обнаружен все также включенным в сеть, отсоединили его в тот момент, когда забирали на экспертизу, и что важнее было, в документах было указано, что вход утром без семи десять в самом деле имел место быть – но был непроизвольным. Компьютер находился в режиме сна, а мышь, подключенная к нему проводом, была обнаружена лежащей на покосившейся горке бумаг, с которой она могла съехать, оставленная там, тем самым непроизвольна выведя компьютер из сна. Просмотр сайта MIDORI в самом деле имел место быть, но был произведен в 02:01, согласно отчету. Из этого Дазай мог железно теперь сделать вывод о том, что преступник едва ли был настолько упоротым, чтобы торчать в доме с трупами до позднего рассвета, но в 02:01 все еще пребывал на месте преступления. Если поверить показаниям соседа, который был уверен, что в район трех утра в доме не было света, то можно предположить, что в этом промежутке преступник все же покинул дом. Или сидел в темноте, что тоже не исключено, конечно. Вышел он через дверь или через то же окно, в любом случае средь ночи это сделать было не так уж сложно.  Довольно объемный психологический портрет был описан в ходе расследования. На основе различных деталей преступнику давали от 18 до 30 лет, характеризовали асоциальным типом, лишенным эмпатии, явно склонному к хладнокровию; одежда его была не особо новой, но чистой, выстиранной и поглаженной, что могло давать предположением о том, что он жил с женщиной – матерью или женой, может, даже сестрой. Дазай все это проглядел без особо интереса, ибо сам легко пришел к таким выводам. Кровь неизвестного убийцы была второй группы, каких-либо веществ или алкоголя найдено в ней не было. Причем проверки делались несколько раз. Рост его был примерно 170 сантиметров, что не так уж редко среди городских жителей, вообще человек этот был крупноват, но и не выходил за рамки типичного японца, если так уж честно. Физически развит, учитывая вариант с проникновением через окно, не говоря уже о том, что когда понадобится сила, чтобы справиться с Такуей, ибо тот по своему сложению и весу не был хлюпиком. В интернете очень много писали о разборе ДНК, мол, были обнаружены маркеры, характерные для европейцев, но реальный отчет не содержал подобных сведений, разве что имелись варианты того, что в родне преступника могли быть как китайцы, так и корейцы, но все-таки он был японцем.  Среди прочих записей имелись последующие уже показания свидетелей о том, что кто-то видел, как Такуя имел разговор на повышенных тонах с велосипедистами, которые регулярно использовали дорожки возле дома, чем могли спровоцировать несчастный случай с детьми, однако факт этого спора был несколько расплывчатым, поскольку свидетель толком не слышал всех слов, не говоря уже о том, что план местности тех лет показывал, что дорожки никак не мешали дому Миямото, и едва ли он стал с кем-то уставать разборки по этому поводу, да и родня не припоминала, чтобы он вообще на это жаловался. Если и говорил о доме и связанных с ним темах, то в основном в рамках необходимого переезда. На форумах мусолились темы о недобросовестных владельцах земли, на которой стоял дом Миямото, но он был съемным (как и та часть, где жила Накагава Кацуми), поэтому не было причин переживать из-за имущества, и также имелся в деле раздел об истории поисковика в компьютере Такуя – он регулярно заходил на страницы разных агентств, предоставляющих съем жилья, и среди его личных вещей был найден блокнот с выписками вариантов, что ему приглянулись.  Сибасаки-сан в ходе показаний припомнила, что как-то Аска говорила о том, что возле них каталась какая-то непонятная машина числа двадцать пятого декабря, но она сама подумала, что это просто кто-то заблудился в лабиринте узких улочек. Ни на марку, ни на номер она даже внимания не обратила, просто бросилось в глаза, что автомобиль некоторое время стоял на расстоянии от их дома, а потом уехал. Расспросы соседей относительного этого случая ничего не дали. В дни перед убийством то и дело видели каких-то мужчин, молодых людей, одетых в похожие вещи, но проверки по этим показаниям ни к чему не привели, тем более в этих местах нередко кто-то гулял, так что случайные прохожие не были чем-то странным. Подозрительный мужчина, которого якобы видели около двенадцати ночи в районе дома, не вписывался в факты того, что преступник в это время скорее всего уже находился в доме.  На расследование дела были выделены дополнительно также полицейские из Токио. Отчеты гласили, что проверены были даже различные местные группировки, но их участие в преступлении было также маловероятным. Попытки найти мотив вертелись вокруг работы Такуи, но MIDORI сами отрицали какие-либо конфликты, что, правда, могло показаться странным; в отчетах Дазаю удалось отыскать более подробное упоминание того, что следствие было заинтересовано в двух подчиненных Такуи, причем один из них был очень возмущен таким поворотом дел, однако предъявить им было совершено нечего, люди имели алиби. Дазаю показалось немного странным указание на то, что юрист компании активно лез в дело, возможно, боялся за репутацию. Проверка работы Аски не выявила каких-либо конфликтов среди коллег, во всяком случае, следователи в отчетах отмечали сочувствие со стороны тех, с кем она работала. Проверяли некую Курихару Соноко, с которой Аска работала и планировала вместе открыть частную школу, но вполне было очевидно, что женщина только пострадала от потери партнера: сделанная через пару лет приписка к этой части расследования гласила, что Курихара-сан так и продолжала работать в школе, не осуществив своих намерений, что объяснялось отсутствие достаточного количества средств. Единственное, что интересное можно было выцепить из ее же показаний, она говорила, что у ее коллеги были некоторые недопонимания с кем-то из родителей ее учеников, но подробностей она не знала, а следствие ничего по этому вопросу не выявило, лишь была сноска о том, что родители детей, которые учились у Аски, очень сочувственно отнеслись к ее столь трагичной кончине учительницы.  Учитывая не самый обычный характер преступления и явную ненависть в сторону женского пола, рассматривались варианты с разными субкультурами, какими-нибудь новомодными, оторванными от традиций неорелигиозными сектами. Или точнее последователем секты, так как отпечатки пальцев указывали, что в доме был все же один посторонний человек. На форумах такой вариант развития событий не всплывал, при этом следователи тоже не заострили на нем внимания, а вот Дазай в ходе изучение дела одним вечером, пока Чуя сладко сопел подле на диване, заснув под web-сериал, что они типа смотрели, точнее Чуя типа смотрел, прошерстил данные о возможных сектах, что могли действовать в Йокогаме в те годы. Большинство из них являлись религиозными ответвлениями и не несли никаких угроз, все же остальные упоминания касались мало серьезных организаций, в основном это были подростки, любившие объединяться во что-то таинственное. После зариновой атаки в токийском метро такие организации взяли за горло, и Дазай из истории Портовой мафии знал, что прежний босс в те дни лично вычищал из Йокогамы подобного характера элементы, так что к моменту трагедии с семье Миямото едва ли могли рыскать какие-то серьезные в этом плане люди, решавшие грохнуть целое семейство, да все же не несло это убийство в себе ничего ритуального, если не обращать внимание на некоторые детали, но они не показатель. Дазай не отвергал совсем эту идею, но решил отставить.  И вот чего уж точно не было ни в одном из онлайн-обсуждений – отчета о допросе одаренного. Осаму едва не подпрыгивал на стуле, дойдя до столь любопытного места, но в тот момент не сразу получилось толком вчитаться.