The Ties That Bind

Утром Дазай в офисе не появлялся. Поехал сразу к дому Миямото, чтобы допросить соседей. Часть, конечно, уже съехали, кто-то умер, но в целом даже остатки едва могли принести пользу, но Дазай полагал, что надо подчистить и освежить все моменты дела. Здравствовал сосед, который накануне вечером бегал вблизи дома. Он охотно согласился поговорить с Дазаем, но его показания полностью опирались на те, что она дал двадцать лет назад, ничего нового добавить не мог. Лишь заметил, что по сей день видит, как к дому ходят всякие посторонние, в основном любопытствующие. Помня одну из версий о секте, Дазай поинтересовался, не было ли тут каких странных личностей, которые могли бы совершать подобие ритуалов или что-то в этом духе. Мужчина ничего такого не видел, да и вообще не припоминал и раньше тут подобного рода странностей. Его жена разве что подтвердила, что видела фигурку Дзидзо, и заметила, что они тогда с сочувствием отнеслись к такому действию, не подумав, что это может быть связано с убийцей.  Как Дазай и предполагал, не все нынешние жители района были в курсе истории окрестностей, имевшей статус городской легенды. Кто-то был еще относительно молод и не припоминал происшествия, что случилось столь давно, так что можно было сказать, что своими допросами Дазай несколько оживил округу. При этом страха никто не высказал. Годы прошли, и мало кого волновал стоящий в отдалении дом, за которым продолжала присматривать полиция.  Дазай проверял информацию касательно супермаркета, где был куплен нож, но к сегодняшнему времени его и правда след простыл. В материалах дела были данные продавца, но указанный номер телефона нынче уже принадлежал другим людям, и по тому адресу продавец не проживал. Тратить на него время Дазай посчитал нерациональным, решив пока что положиться на старые детали расследования. А потом ему пришлось ехать в префектуру Тиба, где находилась тюрьма – там содержали одаренных, чьи способности едва ли могли угрожать окружающим, но изолировать их все же приходилось на серьезном уровне. Анго лично не появился, так что Дазая принимала какая-то его помощница, и он вполне бы мог начать строить ей глазки, но что-то стал замечать, как в нем даже из интереса все меньше и меньше возникает желание впустую с кем-то флиртовать.  Встреча с Хираи Таро результатов не дала. Дазай это подозревал, но все же хотел переговорить с ним с глазу на глаз; началось это комично, ибо, когда он вошел к нему в камеру, того не было на месте. Дазай, однако, сразу сообразил, в чем дело, поэтому, прикинув так, пнул слишком уж хороший, на его взгляд, стул, тем самым тут же погасив действие способности того, кто любит прикидываться мебелью. Такого Хираи не ожидал, даже обиделся, а вообще вид у него был несколько жалкий. Ему уже было под пятьдесят, но он все еще вел себя как дурачок, которому хочется веселиться. Закрыли его здесь из-за того, что пакостей слишком много стало, и он, видимо, со скуки даже попытался поиграть с Дазаем, говоря с ним намеками в духе, что в самом деле это он мог быть в доме Миямото, и ушел оттуда, когда уже полиция пришла, а все это время маскировался под мебель, но Дазай, позадовав вопросы, быстро понял, что о случившемся в доме Хираи знает как и все – из газет и интернета, но не был на месте преступления и толком не знал, какова даже обстановка внутри. Что касалось алиби, то тут он выражался более конкретно, а под конец даже добавил, что ему было забавно, что его подозревают, но на самом деле это плохо. Детей бы он ни за что не тронул. Дазай вполне мог поверить. Этот человек, несмотря на свой извращенный юмор, вообще не имел за собой серьезных преступлений против личности, если не считать опять же его выходок. Если бы хотел убивать, то давно бы организовали себе хороший список из жертв.  Хираи можно было исключать, но прежде Дазай без всякого желания сделал звонок Хироцу. Разговор был недолгий, и Осаму решил, что не будет о нем упоминать в отчетах, но хотел бы знать, имелись ли еще какие подозреваемые среди одаренных, быть может, Хироцу имел наводки и сведения. Бывший подчиненный как будто не был удивлен его внезапному вниманию, не в смысле ожидал именно по делу Миямото, а просто как будто всегда имел себе в виду, что Дазай с ним еще как-нибудь захочет связаться. Дазай подивился этому и потому быстро скинул раздражение от того, что приходится контактировать с бывшей работой, да только все это оказалось зря. У Хироцу в самом деле были наметки относительно пары человек из одаренных помимо Хираи, но все было проверено досконально, и никто точно не был причастен. Когда Дазай попросил назвать имена этих людей, то слегка сник: все они уже были мертвы. Точнее убиты. Допрашивать, даже если есть сомнения, некого, но Хироцу заверял, что они точно не причастны, и вообще его личное мнение – виноват какой-нибудь псих-одиночка. На том разговор и закончился.   В тот день Дазай успевает еще съездить во все еще существующее риэлторское агентство, сотрудники которого также проходили как свидетели, но там нарыть особо ничего не удается, и он более не тратит время, а мчится на встречу с приехавшим как раз в Йокогаму по делам мужем Накагавы-сан, Накагавой Сёто.   Они встречаются в раменной в районе центральной станции, Дазай не без труда отыскивает место, где Накагава-сан любит подкрепиться. Дазай тоже заказывает себе рамен – только сейчас вспомнил, что желудок его уже не первый час истерит.  – Я вам ничего особенного, Дазай-сан, не поведаю. Могу лишь пересказать тот вечер, да вы, наверное, и так всё читали.  Дазай пожимает плечами. Пусть пересказывает, вдруг какие детали мелькнут. У Сёто явно неплохая память, хотя, скорее, это связано с характером событий. Он не первый раз это пересказывает, возможно, делился с друзьями или родственниками.  – Вы заходили в дом, когда Сибасаки-сан обнаружила трупы.  – Верно. Я их видел. Точнее видел Такую, остальных не особо разглядел. Он лежал так, словно упал, у него была на лице какая-то коробка, но я знаю, что ее сдвигали, а потом полиция возвращала ее на место, когда делала снимки. Аску и Моёко не разглядел толком, туда я не стал подниматься, боясь задеть, в общем, тут надо было ждать полицейских, я сразу об этом подумал. Да и… У кого будет желание на такое смотреть. Я тоже не хладнокровен.  – У вас что-то на месте преступления вызвало чувство странности?  – В смысле?  – Какая-нибудь мимолетная деталь, о которой вы не раздумывали, но она зацепила.  – Да нет. Я был также поражен, как и все. Жену надо было успокоить, тещу. Знаете, сложно так вот… Мы только накануне с Такуей болтали, он все хотел меня на бейсбол стаскать, предлагал взять билеты на ближайший матч, уверял, что одна игра, и я стану другим человеком! Я еще вечером все думал, чтоб такое придумать, чтобы отвязаться и не ходить, не люблю я все это, а тут – вот оно как.  Дазай лишь медленно кивает. Рядом с ними сидит еще какой-то мужчина и невольно прислушивается. Наверное, ему странно, что они обсуждают за едой трупы.  – Дазай-сан, я вот… До этого не хотел связываться, но раз вы взялись за расследование. Расскажу вам, только просьба, моей жене ни слова. Я надеюсь, она не узнает, вроде как шума сильного по этому поводу не было.  – О чем вы? – Дазай аж замер с палочками в руках, так и не поднеся лапшу ко рту. Его настораживает то, что ему сейчас тут хотят поведать, судя по тону, некую скрытую информацию! Неужели зацепка?!  – Может, вы и в курсе, учитывая вашу работу. Ладно. Давайте только не тут.  Дазай понимающе кивает и быстро доедает свой рамен.  – Здесь есть кофейня маленькая, там отдельные столики. Я бы выпил кофе и рассказал бы вам все, – зовет его Накагава-сан, собирая из ящика под столом свои вещи, у него маленькая шляпа, и Дазай думает, что Чуе бы такая не подошла, не его стиль, но шляпа ничего так, Накагава Сёто занимался продажами, старался выглядеть хорошо, видно было по его костюму, но по каким-то своим манерам был вполне себе обычным человеком.  Они проходят лабиринты торгового центра Joinus, и вскоре оказываются в самом деле в маленькой кофейне. Здесь есть люди, но можно легко устроится так, что поблизости не будет посторонних ушей.  – Только прошу вас, Дазай-сан, жене ни слова. И мне неловко будет, и ее расстраивать не хочу.  – Что-то такое случилось? Это касается Миямото?  – Случилось – могло, быть может, случиться. Может, это и не имеет отношения к делу, но вам не могу не рассказать. Вы ведь в курсе, что у маленького Сюнскэ были некоторые проблемы в развитии? Аска с ним занималась сама, но все же требовался профильный специалист. Как мать она уж очень требовательная была, не все варианты ей нравились, но я ей подыскал одного, Отари Кодзи, не слышали такое имя?  – Кажется, нет.  – Детский психолог и логопед. Он принимал недалеко от станции Цуруми, значился очень хорошим и недешевым специалистом, еще и попасть у нему было огромной проблемой, даже в то время. Я, знаете, с Моёко не особо общался, а вот с Сюнскэ мы были почти друзья. Хороший был пацан, так что, узнав о таком специалисте, а расстарался и смог записать к нему мальчика на консультации. Аска сводила Сюнскэ к нему пару раз и осталась очень довольна. И мы замечали улучшения. Сюнскэ ходил к нему до… Пока вот не случилось все. И вот. Около года назад я натыкаюсь на статью в интернете. Отари Кодзи, который в то время вел обширную практику уже в Токио, обвиняют в нескольких случаях развращения своих несовершеннолетних пациентов. Педофил, грубо говоря. Представляете. Мне аж дурно стало. Это ж я когда-то организовал к нему походы Сюнскэ.  – Вы меня сейчас удивили, – Дазай очень активно перекапывает все у себя в голове, пытаясь отыскать названное имя, но если оно ему и попадалось, то он не придал значения, а в материалах дела об убийстве вообще не было речи о специалисте, которого посещал Сюнскэ.  – Об этом около месяца писали, но потом, видимо, интерес пропал, я сам уже искал информацию, дело все еще рассматривается, возможно, добавятся эпизоды… Моя жена, видимо, ничего не заметила, потому что она такое не читает, да и скорее просто не помнит уже имени того специалиста, но не хочу думать, что будет, если она узнает. Все это очень неприятно. Я не знаю, Дазай-сан, может ли этот человек быть преступником, вдруг он что-то сделал, а Аска или Такуя могли узнать, но в любом случае, не думаю, что все обвинения возникли на пустом месте.  – Когда вы узнали, вы пытались вспомнить, каким было поведении вашего племянника в те дни?  – Я думал об этом, но мальчик, несмотря на все свои проблемы, вел себя обычно. Я мог что-то не заметить, но и чего-то странного не приметил.  – Накагава-сан, если в процессе расследования вдруг выяснится причастность этого доктора, ваша жена о том узнает.  – Понимаю. Но, Дазай-сан, если все же нет – не говорите ей. Пусть будет в неведении. Зачем ей эти лишние расстройства? Уже одно то, что она снова все будоражит… Я не против, но… Не хочу вспоминать те дни.  Дазай лишь кивает. Рассиживаться теперь некогда, он спешно допивает кофе, прощаясь со своим источником возможно важной информации, ибо тянуть время зря не хочет, и сразу едет в полицейское управление Йокогамы просить о содействии в работе с Токио относительно допроса этого Отари. Фукудзава просил его докладывать о ходе дела, и о таком важном моменте Дазай не может не сообщить, к тому же – вдруг понадобится содействие директора, но Дазай удачно столкнулся с одним из следователей, что тогда вел дело Миямото и до сих пор служил в полиции, и он без лишних просьб со стороны вывел его на человека, занятого делом педофила, и тот, несмотря на то что вечер пятницы так и манит расслабиться, приглашает его к себе, и Дазай, черкнув Чуе сообщение, садится на поезд и едет в район Токио Минато.  Инспектор Исибаси, судя по всему, трудоголик-маньяк. У него прям вид человека, который домой не собирается. Вопрос, есть ли к кому идти домой? Хочется ли идти домой? Дазай за последний год так кардинально изменил свою жизнь, что постоянно носит в себе это желание – поспешить домой. Однако, видимо, он плохо этому следует. Ибо Чуя все равно часто ругает его за то, что он торчит на работе и рискует жизнью. Но тут хотя бы за ним не гонялись бешеные одаренные или еще кто похуже. А призраки прошлого – они не Дазая, так что – терпимо.   – Неожиданно вы нагрянули, Дазай-сан. Уж чего не ожидал, так детектива от одаренных.  – Мы занимаемся не только делами, где замешаны одаренные, к тому же убийство Миямото столь странного характера, что сложно исключать любые варианты.  – Я не спорю, лишь удивился. К тому же вы очень вовремя. Адвокаты Отари затягивают дело, одну из жертв оспорили, боюсь, они просто ее запугали.  – Он столь влиятельный человек?  – Да и я удивлен сначала был, но среди его клиентов были дети каких-то высокопоставленных людей.  – И эти высокопоставленные люди, думаете, могут его покрывать? – Дазай хмурится, но потом соображает. Вполне, и Исибаси добавляет:  – Я пришел к выводу, что жертвы его были из менее благополучных семей, попроще. К тому же многие из них приходятся на его период практики в Йокогаме, это давно было. Как раз когда Миямото Сюнскэ мог посещать его.  – Отари находится дома?  – К моему сожалению. Его не выпускают из квартиры, но… Такой подонок! Вы хотите ознакомиться с его делом, Дазай-сан? Я вот все уже подготовил.  – И я хочу с ним повидаться.  – Его адвокаты могут это пресечь, учитывая характер вашего расследования.  – Я придумаю что-нибудь, мне нужны контакты. Вы, кстати, не знали, что у него лечился убитый мальчик?  – Когда мы проводили обыск в его клинике, то изъяли архивы, но документы были за последние десять лет. Его более ранние жертвы обнаружились в ходе расследования, люди звонили сюда и говорили, что хотят свидетельствовать против него.  – Как много?  – Официально проходят по делу семь потерпевших. Четверо из них – уже взрослые молодые люди. Как раз те, у кого нашлись силы снова встретиться лицом к лицу с этой темой. Остальные – пострадавшие, выявленные в ходе расследования. Началось все с того, что один мальчик семи лет пожаловался старшему брату, что дядя доктор его трогает, тот стал выяснять подробности и быстро все рассказал родителям. Там на самом деле целая драма была, потому что рассвирепевший отец мальчишки помчался ранним утром отрывать Отари голову. У меня нет детей, Дазай-сан, но я сам бы так поступил. Тот мужчина чудом не натворил дел, а то бы еще с ним были проблемы. Вы можете все это почитать в деле. Там есть и известные имена. Будьте осторожны.  Дазай лишь хмыкает. Инспектор Исибаси сильно не вникает, да и ему не требуется вникать в то, что какие-то правительственные шишки для бывшей правой руки Мори Огая имеют самое последнее значение… Инспектор, видно, человек справедливости, такая, более адекватная версия Куникиды, он бы и Дазая терпеть не стал, но Дазай же не собирается тут перед ним прошлое вскрывать.  Он мог бы забрать материалы дела с собой, но раз инспектор никуда не торопится, то заказывает в офис небольшую доставку с онигири и зеленым чаем, и исследует протоколы допросов этого извращенца, время от времени задавая инспектору вопросы, а также посвятив его частично в ход возобновленного расследования.  – Я уже достаточно общался с Отари, но не могу представить, чтобы он пошел на убийство ради сокрытия своей гадкой тайны. Да еще такое грязное. Я не знаю деталей дела, но мальчик Миямото ведь был только задушен? Верно?  – Да. Экспертиза не нашла других следов насилия.  – Сколько работаю с такими вот типами, они ведут себя более грязно. И в ходе расследования не было выявлено с его стороны физических угроз жертвам, скорее это было психологическое манипулировавшие.  – Я согласен с вашими доводами, но все равно хочу проверить этого человека. Надо за что-то цепляться, а это толстая нить. И пока что это единственный подозреваемый, у которого хоть какой-то мотив вырисовывается. Не говоря уже о том, что привязка к убийству семьи Миямото явно не добавит плюсов этому человеку в суде.  – Это верно.  – Вы говорите, адвокаты у него бешеные?  – Намучился я с ними, Дазай-сан. Мы у него дома при обыске наркотики нашли, так они и этот момент смогли отбить, все повесили на его тогдашнюю пассию, а та в самом деле наркоманка была.  – Тогда подойдем к делу творчески! Мне уже надо возвращаться в Йокогаму, инспектор. Спасибо вам за потраченное время, – Дазай кланяется. – Я думаю, я вам тоже немного помогу в вашем деле.  – Моя помощь…  – Нет. Занимайтесь своими делами. В случае чего, созвонимся.  Инспектор немного озадачен, но у него как будто морщин чуть меньше стало на лбу. Он провожает Дазая, вручив ему флешку с данными по делу, и они расстаются. В размышлениях Дазай не спеша бредет до станции Тамати. Он был согласен с выводами инспектора, хотя, пока сам не пообщается с этим горе-доктором, не может точно утверждать, способен он на убийство или нет, однако сама личность этого человека… Не будет лишним с ним немного разобраться. На радостях от появившейся ниточки Дазай готов чуть ли не этим же вечером брать подозреваемого штурмом, но решает, что лучше перенести это дело на завтра, собрать побольше сведений. К тому же… Чуя что-то так ему и не ответил. Дазай не разводит из этого панику, вообще не переживает, но все равно хочет поскорее домой вернуться. Тем более, пока он общался с инспектором, Ацуши прислал ему очередной обзор сетевых сведений, где сделал отметки относительно версии с сектой. Конкретно какая-либо организация не попадала под подозрение, но на форумах активно обсуждали одного из бывших активных участников религиозного сообщества, некоего Мицуо, которого часто в то время видели в парке с листовками и у него нередко случались конфликты с местными жителями, что пытались прогнать его. В сети было предположение, что Такуя или Аска могли распылить с ним конфликт. Ни одного свидетельства тому не было, но в сети спустя годы после происшествия стало появляться много отзывов местных жителей о том, что парень этот вел себя в самом деле агрессивно, встречали его в разных парках, чаще всего в садах Санкейэн, куда он тайно проникал, из-за чего охрана то и дело караулила его и вылавливала. По характеристикам Мицуо очень походил на того, кто бы мог совершить убийство, но Дазай точно помнит, что это имя или похожая личность нигде не упоминается в отчетах. Согласно комментариям, Мицуо уже давно отошел от всех этих дел, его давно не видели, но вроде как продолжал обитать где-то в Хонмоку.  Было бы занятно его отыскать и проверить. Дазай не хочет особо полагаться на всех этих сидящих на диване детективов, но грех не порыть информацию. Всё какие-то зацепки, да еще и из серии новых, которые следствие не рассматривало.  Дазай добирается на электричке до станции Нэгиси, а там уже пересаживается на автобус. Он приезжает как раз в тот момент, когда видит, как Сугияма-сан закрывает свое кафе, возле нее топчется одна официантка, но она тут же с ней прощается и смешит перебежать дорогу. Дазай тоже переходит и приближается к женщине, которая прячет ключи в своей маленькой вязаной сумочке.  – Доброго вечера, Сугияма-сан!  Она не сразу узнает его в свете тусклых фонарей, даже слегка пугается, но тут же успокаивается.  – Ах! Вы! Уже мой постоянный клиент. А я вот только закрыла. Сегодня вы один.  – Я с работы, Сугияма-сан. Вы далеко живете?  – Да нет, вот тут совсем рядом. Стала бы я держать кафе далеко от дома, раньше-то бегала, а сейчас! Ох, времена были мои…  – Вы давно живете здесь? В Хонмоку?  – Да уж и со счету сбилась, годы идут – не уследишь. Как ваше расследование? Вы верно что-то спросить хотите?  – Хочу. Быть может, вы подскажите. Человек по имени Мицуо, к сожалению, нет информации, как его полное или настоящее имя. Знаете такого?  – Ох. Неужто вы этого дурачка имеете в виду?  – Знакомы?  – Если я вас правильно поняла. Замучилась его листовки в свое время выкидывать из своего кафе. Слегка тронутый он был. Да и не переставал быть, но сейчас его не видать. Вы не сказали бы, я бы не вспомнила.  – А отыскать его как-то можно?  – Он тут он рядом проживает, туда вон, по улице, в многоквартирном доме, там парикмахерская и кофейня. За ним сестра, Ямагата-сан, уже несколько лет приглядывает, вот и не чудит. А что? Вы его подозреваете? Скажу вам честно, я всегда подозревала, что в этом было что-то ритуальное! Меня аж пробирает. Одно дело старинные школы и направления, но новоявленные якобы религиозные организации! А похищения людей! А те таинственные случаи исчезновения людей, помните про Кагэяму Тэрутака? Хотя вряд ли, вы явно еще ребенком были, но много всяких таких случае припоминается. Все эти влияния дурные. Я сама родом из префектуры Кумамото, была у меня там одна подруга, Тидзуко, так дядя ее родной практиковал всякие такие вещи мистические, и ей голову дурманил. Она чего только не возомнила о себе! Мне такие вещи предсказывала, да глупости все это было, ничего не сбылось, но чем она кончила? Отравилась. Дядю ее потом все у нас винили, а он еще пуще тогда ушел в эти мистические дебри. Не знаю, что с ним. Я просто верю, что с Миямото что-то вот такое дурное сделали, ритуальное. Мне Накагава-сан рассказывала подробности, и я уж ей напрямую не говорила, но всегда намекала! Это точно что-то ритуальное, секта или какой-то безумный последователь. Мицуо или кто еще, но уверена, искать стоит в этом направлении.  Они замирают возле поворота на улицу, которая, видимо, ведет к дому Сугиямы-сан. Если Дазай правильно понял, где живет этот Мицуо, то ему надо вернуться назад.  – А вы что-то помните необычное из тех дней? Из материалов дела я знаю, что накануне гибели мать и дочь Миямото были в вашем кафе.  – Верно, но ничего такого не было необычного. Моёко-тян у меня часто бывала с подружками, это сейчас у меня все кажется старым, я про аниме, а тогда многие серии только набирали популярность, девочки ее возраста часто приходили. Я сильно-то и внимания на нее в тот раз не обратила, так как уж и привыкла, что они возятся у меня там, рисунки свои приносили. Она ж хорошо так рисовала, до сих пор многие ее работы висят. Мы даже стену памяти Моёко делали, потом правда быстро убрали. Ее подружки расстраивались, когда приходили. Вы извините меня, – она кланяется, – домой тороплюсь. Заходите в рабочее время, если вдруг будут какие вопросы. И прошу вас, не огорчайте Накагаву-сан. Я понимаю и поддерживаю ее, но, если честно, зря она все это учинила заново. До свидания.  Дазай кланяется на прощание и разворачивается, шагая к указанному ему дому. Слова Сугиямы-сан сильно так засели в голову. Она в чем-то права. Что-то есть мистическое в этом убийстве четырех человек. Это нервировало его с самого начала. Он не видел место преступления как поле для ритуальных действий, но не мог не признать – аура такая имелась. Жестокость в отношении именно женского пола, «гуманная» смерть мальчика. Само поведение убийцы после. Может, он не просто торчал в доме, может, это было его личное торжество, религиозное, и потому он не мог уйти быстро – он наслаждался.  Правильно ли будет сейчас вламываться к людям в дом? Восьмой час вечера, пятница. Накагава-сан ждет ответа на свои вопросы уже двадцать лет, чего стоит один вечер? Но Дазай хочет быстрее со всем разобраться, да и ему ли переживать о тактичности на самом деле, и он просто поднимается по этажам, надеясь отыскать табличку с надписью Ямагата, по итогу обнаруживая ее на четвертом этаже, и звонит в звонок. Заранее готовит свое удостоверение.  Сразу ему не открывают, интересуются, кого это принесло. Голосок у женщины тонкий и звенящий. Он честно представляется, и проходит больше минуты, и он звонит снова, и еще через несколько секунд дверь открывается.   На пороге женщина, ее голос как будто не соответствует ее возрасту, ей немного под пятьдесят. Она причесана, но волосы примяты, на ней что-то вроде спортивного костюма, который, видимо, служит домашней одеждой. Она щурится, возможно, видит не очень хорошо. Или просто злится. Дазаю кажется, что второе.  – Детектив? Что в такое время вам может быть надо?  – Ну, время не настолько уже не для прихода детективов, а преступления, даже давние, вообще времени не ведают, в том смысле, что лучше его не тянуть. Стынут, гадство. Ямагата-сан? Я ищу вашего брата, известного в округе как Мицуо.  – Не понимаю, что вам от него может быть надо? Все претензии давно сняты, и он ни разу не привлекался, все штрафы я заплатила.  – Это старое дело. Он дома? Я могу его допросить?  Женщина смотрит на него со злостью и вдруг оскаливается. Она отступает и чуть ли не втаскивает Дазая в квартиру, тот едва успевает разуться.  – Брат в комнате, пожалуйста, допрашивайте!  Предполагая какой-то подвох, Дазай проходит в указанную ему небрежным жестом комнату, и моментально уверяется в том, что она не просто так вдруг сняла оборону. Это способ его пристыдить. Потому что, войдя, Дазай видит чуть ли не больничную палату, где посреди стоит массивное кресло-кровать с человечком, который явно даже и не понимает, что кто-то посторонний вошел и таращится на него. Дазай сразу все сознает, хмыкает себе под нос, но его уверенность это не сбивает, разве что он думает о том, что меньше потратит времени на допрос.  – Ну что, пообщались?  – Что с вашим братом?  – Прогрессирующая болезнь, которая мучила его с детства. Точнее там целый букет. Он уже пять лет такой. Вы все еще хотите его допросить? – звучало так, словно «вы все еще не свалили отсюда?».  Дазай разглядывает этого Мицуо. Овощ. Да, говорить с ним не придется, все это неприятно, но, к сожалению, его так просто не получится выставить.  – Мне жаль, Ямагата-сан, что я вас побеспокоил, однако мой вопрос из тех дней, когда ваш брат был в относительном здравии. Быть может, вы мне тогда поможете?  Ямагата-сан определенно рассчитывала на то, что он тотчас же уберется, поэтому вдруг теряется. Ее брат издает какие-то звуки, она обходит Дазая, проверят трубку, что тянется откуда-то со стороны шеи, а потом манит Дазая в соседнюю комнату.  – Я не понимаю, что вам еще надо?  – Хочу понять, может ли ваш брат быть причастен к одному давнему убийству, случившемуся здесь много лет назад.  У женщины откровенно выражение страха на лице. Она стреляет глазами в сторону комнаты, где находится ее больной брат, но при этом – совершенное недоумение.  – Вы с ума сошли? Я не могу взять в толк!  – Вы знаете об убийстве семьи из четырех человек здесь в Хонмоку двадцать лет назад?  – Двадцать лет назад меня и близко в Йокогаме не было.  – Вы не из Осаки, часом? – Дазай не может не заметить ее выговор, который особо сильно стал проявляться от волнения.  – Амагасаки. Вы… Простите, я не запомнила… В чем вы брата обвиняете? В убийстве?  – Не обвиняю, но есть некоторые основания проверить его алиби.  – Двадцатилетней давности?  – Я уже вижу, что задача осложнилась. Ямагата-сан, у меня в самом деле нет даже косвенных улик, и ваш брат не проходил подозреваемым по тому делу, о нем даже никто не заикнулся, однако есть сведения о его странном поведении в те дни в окрестностях местных парков, включая и тот, где поблизости находится дом погибшей семьи. Он состоял в секте?  – Я точно не знаю, как он жил здесь. Он рано уехал из дома, побирался где-то, я понятия не имею, чем он занимался в Йокогаме, в какие истории вляпывался, я приехала сюда, когда у него возникли трудности из-за долгов, а затем его все чаще стали задерживать из-за неадекватного поведения в общественных местах. Я приехала следить за ним, а в итоге стала нянькой. Мне нечего вам рассказать, мог ли он убить кого – да черт его разберет!  – У него были какие-то ментальные отклонения? Он наблюдался у психиатра?  – Когда мы жили в Амагасаки. Это была частная больница Миёси, точнее она есть, но там упразднили психиатрическое отделение много лет назад. Может, у них остались архивы. Запросите, убедитесь, что мой брат всегда был не особо дружен с головой, если вам это как-то поможет, но уходите сейчас же. Я не могу ответить на ваши вопросы, а он тем более!  Дазай видит по ее лицу, что это раздражение не из-за того, что он смеет трогать ее брата. Эту женщину убивает необходимость возиться с ним. Он не собирается лезть и спрашивать, почему все так случилось, лишь запоминает данные, что она дала, ибо других вариантов не остается.  – Я сожалею, Ямагата-сан.  – Нечего тут сожалеть. А если вы еще раз заявитесь, то будете с моим адвокатом общаться.  Дазай не имеет привычки язвить в ответ, хотя фраза о том, откуда у нее вдруг адвокат, так и просится в ответ, но он лишь вежливо прощается, извиняется за беспокойство и выходит с чувством того, что это работа, которую он должен выполнять. Раздражать людей, расстраивать их – часть его обязанностей. Переживать он точно не будет, а вот личность Ямагата Мицуо, судя по всему, его так и звали, проверит, так как эта личность была совершенно упущена. Любопытно будет задать вопрос об этом тем, кто тогда был ответственным, но Дазай это видит лишь формальностью и пока что откладывает в голове в сторону.  Он торопится домой и даже весьма резво вползает в гору. Еще до поворота на свою улицу снизу он видит, как на возвышенности блестят окна в доме. Если честно, ему это нравится. Идти в дом, где горит свет. Обычно он всегда возвращался во тьму. Даже когда перестал носить черный плащ. Кажется, или на террасе стоит Чуя? Курит?   Дазай сам отпирает дверь, заходит и прислушивается. Акира, наверное, у себя наверху, перед выходными Чуя обычно позволяет ему поиграть подольше. Дазай идет через гостиную – дверь на террасу в самом деле открыта, и Чуя все еще там. Он слышал, что Дазай явился, но не шевельнулся, чтобы встретить.  Да и видно – не до всяких вежливых приветствий ему.  – Что-то случилось? – Дазай хмурится. На улице тепло, но ветер неприятный, Чуя так и стоит в легкой рубашке. – С Акирой все хорошо?  Чуя задумчиво смотрит на него, а потом кивает.  – Представляешь, – тянет он, – я… Да нет, все нормально, я просто так прихерел слегка. Ко мне тут, пока тебя не было, бабушка и дед Акиры наведывались. И, блядь, может накручиваю себя, но что-то с этим нечисто.