The Ties That Bind

Дазай предлагает Чуе вместо него уложить Акиру, но тот отмахивается, сам справится, к тому же возиться особо не приходится – Акира в процессе игры отрубился прямо на полу. Чуя поэтому быстро переодевает его в пижаму и запаковывает в одеяло, он оставляет гореть ночники и возвращается в гостиную к Дазаю, где также приглушает свет. Пока его не было, Осаму прогулялся на кухню, притащил себе несколько онигири.  – Бедный, наверное, тоже вымотался – забытых родственничков увидал, – Чуя язвит, что аж весь мерцать начинает. Дазай, однако, не лезет. Накахара начинает бродить из угла в угол, по пути собирая игрушки Акиры, он убирает их в контейнер, накрыв его крышкой, замирает рядом в задумчивости. – Могли бы еще лет десять не являться, а то и дольше, как раз бы школу закончил, сам бы их пизданул подальше, да…  – Чуя-кун, я не совсем тебя понимаю. Они с какими-то нехорошими намерениями пришли или ты думаешь так? – аккуратно спрашивает Дазай, оценивая его состояние по тому, что ближайшие к Чуе предметы, включая контейнер с игрушками, начинают левитировать. Накахара озирается – красное сияние исчезает, но напряжение в его нервах – ни черта!  – Да хер их знает. Знаешь, как будто ничего плохого не случилось, но… Начнем с того, откуда эти люди узнали мой адрес?!  – А ты их не спросил?  – Спросил! Но они отмолчались! Я знаю, что для некоторых стало новостью, когда я вернулся, но даже Мори-сан таких почестей не откалывал!  – Если честно, твои так называемые родственники мне кажутся тем предметом, о котором меньше всего стоит переживать, нежели бы сюда пришел бывший босс.  Чуя пару секунд обдумывает эту фразу, но, кажется, не согласен.  – Они что-то тебе такое сказали? Я пытаюсь понять, что именно тебя так заставляет нервничать.  – Всякие сюрпризы, которые я себе придумываю, оборачиваются чем-то иным, к чему я не готов. Они тут ждали, знаешь ли. Я, как всегда, забрал Акиру из детского сада, спросил его, хочет ли он погулять, и мы поехали с ним в сад Санкейэн, ему там нравится, я заметил, надо абонемент себе, что ли взять, в общем, далеко не ходили, показал ему старый внутренний сад, пособирали красные листочки, все, едем домой. Еще издалека вижу, что кто-то возле дома бродит, но мало ли, я соседей особо не знаю, тут многие снимают жилье. А они прямо возле дома возятся. Присмотрелся… Да охренел. Стоят. Столько времени не появлялись, не спрашивали ничего, последний раз звонили черт знает когда, ни подарков – словно не сын их дочери. Они к ней вообще-то хорошо относились, как я могу судить. И тут, черт… «Акира-кун, здравствуй, помнишь нас? Дедуля я твой!», мать вашу! Дедуля! Было желание закинуть ребенка обратно в машину и гнать, хоть в тот город, где Лавкрафт поселился! Смотрю на них и не соображаю совсем, а они тоже что-то мнутся, что-то лепечут, мол, внук все же, решили проведать, тем более теперь близко, бля… Какой-то светящийся конструктор ему притащили.  – А Акира?  – Стоял и таращился на них. Я ему попытался объяснить, кто это, да он их не помнит, услышал только что-то про маму и его на том заклинило. Стал спрашивать, почему они от мамы, в общем, я не совсем понял, да и он похоже распереживался. Но не стоять же на улице, в дом пригласил. Озирались, шары свои повыкатывали! Бабка вообще с видом стояла, типа, ага, знаю я, мафия, откуда у тебя деньги такое жилье иметь. Усадил их тут. И честно спросил, чего приперлись. А они снова – внук все же, надо видится, чего отчуждаться друг от друга. Я их опять спрашиваю, откуда узнали, где живу – а они что-то мямлят, какие-то знакомые… Какие, блядь, знакомые?! Дочурка их с того света напела на спиритическом сеансе? Стали сами вдруг докапываться, как тут Акира, все ли хорошо? А нет ли у меня проблем? А что, слепошарые? Не видно по нему? «Что-то он испуганный, глазки бегают…» Да сука! Конечно! Вас, родственников гребаных, увидал! Вы тут клешни свои к нему тянете! Я бы с ноги вообще въебал, чтобы подальше отсели!  – Чуя, можно вопрос? Они как-то нагло или грубо себя вели? С какими-то претензиями? А то по твоему эмоциональному рассказу сложно составить объективное представление об этой встрече.  – Блядь, ты ж не думаешь, что я с ними общался так же, как тебе это пересказываю! Откровенных грубостей не было, конечно. Всё расспросы да расспросы, как тут Акира живет, не надо ли помочь. Я их напрямую спрашиваю, вы видеться с ним, что ли, хотите? А они снова какие-то странные, дед, правда, вроде начал что-то говорить, что было бы неплохо погулять с ним чуть-чуть в моем присутствии, чтобы познакомиться, но бабка что-то там начала возиться… Бля, она мне еще тогда не понравилась. Странная. В общем, посидели тут минут двадцать. А-тян к ним так и не подошел. Они, уходя, сами подошли к нему, руку пожали, он, испуганной, раскланялся, они посмеялись, типа, надо же, воспитанный. И все. Ушли. А мы тут вдвоем. Акира, конечно, быстро очухался, стал переспрашивать меня. Ему странно, что у него откуда-то взялись родственники, связанные с его мамой, в то время как ее нет. Он теперь придумал себе, что они с ней общаются где-то там. Как ты думаешь, это нормально?  Дазай лишь разводит руками, но тут же задает главный вопрос, который, как ему с самого начала кажется, взволновал Чую:  – Скажи, ты так нервничаешь, из-за того, что подумал, что они захотят забрать Акиру?  Вот да. Прямое попадание. У Чуи лицо словно камень. И если бы не обнуление Дазая, то дом точно бы взлетел сейчас. Накахара моргает от яркой вспышки чужой способности.   – Только до порчи не доводи.  – Я…  – Чуя, какие у них могут быть причины забрать Акиру?  – Откуда мне знать?!  – Не так задал вопрос. Какие права они могут иметь, чтобы забрать Акиру? Ты не просто посторонний человек, который проявил милость и забрал ребенка себе, ты отец его, родной. Это ты забрал его, когда матери не стало. Не они. Далее. К тебе можно как-то придраться? Ты боишься, что они с дурными намерениями? Но у них может быть для того повод? У Акиры идеальные условия. Тут не подкопаешься. Ты говоришь, они странно вели себя перед тобой? Они знают, кем ты был, знаешь ли, сходи к соседям и расскажи, что ты раньше плющил людей в стены и зданиями швырялся, а теперь ты примерный папаша, они тоже задумаются и будут по стеночке забегать к себе домой. Они тебя мало знают. Возможно, понимают, что выглядят бессовестно на фоне того, что все эти годы играли в молчанку. Но даже если мы представим, что они в самом деле приходили с какими-то каверзными намерениями, что-то вынюхивали и имеют какие-то виды на Акиру, то неужто им позволишь что-то дурное сделать тебе или ему?  – Я бы вот этого и не хотел. Я понимаю все твои доводы. И вот это последнее… На последнем и спотыкаюсь. Если вдруг они что-то задумали… Достаточно будет спалить где-нибудь, что я, как ты говоришь, плющил людей, и какой бунт может начаться против меня.  – Для устранения бунта у тебя, если что, есть я. Уж поверь, разберусь.  Чуя таращится несколько секунд на Дазая. Он вдруг выдыхает. Дазай не думает, конечно, о себе, как об открытой Чуе истине, ну, почти не думает, но уверенность в него вселить своей поддержкой хочет не просто так. Он в самом деле, если понадобится, будет готов разрешить столь сложный вопрос, если вдруг бабушка и дедушка Акиры решат заявить на него права.  – Это как порча, Чуя. Ты же доверяешь мне в такие моменты, и тут. Отключайся, не думай, занимайся своими делами и сыном.  – Какой ты заботливый, аж подозрительно.  – Должен же я тебе чем-то платить за уютный дом.  Чуя поджимает губы и хмыкает. Он еще не успокоился, но выговорился и получил плечо для поддержки, о котором обычно не просит.   Да, наверное, в том и дело. Чуе странно тоже, что вот так, есть на кого опереться, и что это Дазай, от которого он привык ожидать мало хорошего, но все равно – в прошлом доверял. И были поводы доверять совсем недавно.  Чуе казалось, что единственное его реальное беспокойство в Йокогаме – бывшая работа, а оно вон как. Но в самом деле – он рано начал паниковать, и по факту нет ничего плохого в том, если дедушка и бабушка образумились, хотя… Есть еще кое-что, о чем Дазай – Чуя не знает, догадается или нет, но сам Чуя почти сразу уловил в себе это чувство. Он так привык к этой жизни со своим мальчиком, к нераздельному существованию с ним, что его дерет ревность от мысли, что сына придется с кем-то делить. Не ожидал.  Ведь его нисколько не задевает то, что Акира явно привязался и к Дазаю, но Дазай и ему самому важен, а эти двое – посторонние люди, и кровь тут не имеет значения. Чуе сложно представить, что Акира вдруг примет их и не будет понимать при этом, что изначально-то и нужен им не был.  Едва незваные гости ушли, как его окатило. Именно этим чувством, что кто-то сунул свой нос в его тесный мир, который так кропотливо создавался, изменив ему всю жизнь.  – Ты, кажется, голодный, – соображает Чуя. – Я думал, ты раньше будешь дома.  – Сегодня появились две зацепки, но обе с проблемами. Завтра суббота, наверное, не очень удачный будет момент делать запрос в больницу… Оставлю, в понедельник разберутся, а вот извращенца под следствием можно будет попинать завтра. Кого бы с собой взять?  – Вижу, у тебя там интересно.  – Не особо. В смысле… Приятного мало, но я должен проверить эти варианты.  Они с Чуей перебираются на кухню, тот включает музыку негромко, и атмосфера приобретает даже оттенок непринужденной веселости.  – Я ничего такого не готовил и не заказывал, могу рис сделать, есть кусочки мяса краба.  – Краб – отлично! О, мне Куникида настрочил сообщений.  – Голый мужик все еще его преследует?  – Без понятия, – Дазай просматривает, что там такого интересного ему наприсылали. Про голых мужиков ничего не было, все рабочее и согласование графика дежурств в офисе. Ну да, кому как не Куникиде этим заниматься. Странных сообщений он более не оставлял, и Дазай лишь посмеивается, вспоминая недоразумение, что приключилось с его коллегой, но из любопытства поинтересуется, чем все кончилось.  Чуя возится с едой, заодно и для себя решил порцию сделать, при этом Дазай чувствует, что у него есть вопросы к нему. Поднимает на него глаза, а Чуя, словно его застали врасплох, тут же поясняет.  – Да ты ничего не рассказываешь, мне же любопытно. Что за подозреваемые?  – Одного нашел случайно, Ацуши кинул зацепку, а потом я удачно встретил Сугияму-сан, порасспрашивал и она мне подсказал, где можно искать. Тут рядом живет, увлекался всякими псевдорелигиозными учениями, но проблема в том, что с ним не поговорить, похоже его разбил паралич, я был у него перед возвращением сюда, если верить его сестре, у него есть умственные отклонения, но он бы мог подойти под человека, который совершил столь неадекватно характера действия, я даже не об убийстве, а о поведении после, ибо убийство просто не может быть адекватным, – Дазай задумывается над своими словами и о том, как он сам к этому относился, особенно в момент, когда решил стать членом мафии. – Другой… Бывший врач погибшего мальчика.  – Как ты на него вышел?  – Муж Накагавы-сан подсказал.  Чуя смотрит на Дазая, ожидая еще каких-то пояснений, а Дазай не хочет их давать. Он не уверен, что хочет обсуждать с Чуей извращенцев, развращающих малолетних детей. Чуя колеблется, но возвращается к крабовому мясу. Они ужинают уже без всяких разговорах о дневных проблемах, Чуя рассказывает о своих делах, планах. Дазай перед походом в душ еще некоторое время повторно просматривает материалы дела, черкая в воздухе карандашом, словно делая какие-то пометки, а Чуя заходит к Акире.  Мальчик спит, раскинув руки на подушке. К стене зажат ненавистный Чуе кошак, в ногах гигантская медуза (кстати, надо позвонить, узнать, на каком там этапе дела с мебелью для детской). Чуя проходит в комнату, погасив часть ночников. Он садится аккуратно на постель. Акира спит крепко, его ничто не тревожит, и он рискует приблизиться к нему, чмокнуть в лоб, но так еще сидит с минуту, склонившись и прислушиваясь к тому, как мальчик дышит, а у Чуи у самого дыхание перехватывает. Когда-то, когда он уже решил, что любовь от него ушла, она трансформировалась в иной свой образ. Это до сих пор его грело, и мысль расстаться с этим чувством хоть на каплю – ужасно пугает. Чуя больше жизни любит сына, и если у него до этого момента сохранились силы, то только из-за него.  Чтобы не потревожить его своими нервами, он спешно ретируется, и остаток вечера они проводят с Дазаем, общаясь на всякие сторонние темы, мимоходом пытаясь разгадать, что там за извращенец был у Куникиды, ибо это веселило обоих, но параллельно Чуя не выпускает телефон из рук и читает семейное право, подкрепляя свое мнимое спокойствие, которое пытался внушить ему Дазай, еще и законодательством. Мало ли.    Утром Дазай планировал взять с собой для общения с Отари Танидзаки и Ацуши, но еще ночью планы были изменены без его ведома – на энергетической станции Нэгиси неизвестно откуда взявшиеся одаренные устроили провокацию, оперативно туда были отправлен Куникида с небольшим отрядом в лице как раз Танидзаки и Ацуши, к ними также добавилась Кёка. По другим каналам Дазай также знал, что Хироцу-сан со своим отрядом был там же, но не вмешивался, Мори отправил его наблюдать, а вот Акутагаву уже бросили в бой.  Сам он интересовался, нужно ли его присутствие, но нужна была полноценная мощь, а нейтрализовать одаренных вполне было можно и без крайних мер – дать по башке, к примеру – примерно так, но более нейтрально, выразился Фукудзава, несколько удивив Дазая тем, что считал его крайней мерой, а кулак – решением более удобным. Но кто такой Дазай, чтобы спорить с руководством? Не исполнитель Портовой мафии, это там он себе позволял…  Около десяти часов дня Дазай получил от Куникиды сообщение о том, что тот легко ранен, но дела почти завершены, и директор, который сам прибыл на место, отпускает его, а вот остальные еще были нужны. И тут Дазай соображает:  – Ты сильно там ранен?  – Нет, походной аптечки хватит обработать, все заживет. Ерунда.  – Сильно устал?  – А что?  – Раз остальные заняты, может, ты мне немного поможешь?  Куникида задумывается, но тут Дазай говорит:  – Чуя меня будет подвозить, можем тебя домой закинуть заодно, приведешь себя в приличный вид, а потом – по делам!  Тащиться из Нэгиси до Ходогаи – то еще приключение, и Куникида соглашается, но тут же уточняет:  – Тебе что-то от меня нехорошее надо. Говори сразу.  – Все оказались заняты, а мне надо с одним говнюком разобраться, ты не самый лучший вариант, слишком вменяемый и в то же время не очень, но подойдешь. Прокатишься со мной в Токио?  Куникида что-то там ворчит – не зная, как реагировать, на такие эпитеты в его адрес, но в итоге говорит, что будет ждать в районе станции через полчаса.  Дазай уже ждет в машине, когда Чуя усаживает в кресло Акиру. Он с утра вполне себе бодр, уже особо и не думает о том, что его вчера озадачила встреча с родственниками, тем более что Чуя слегка развлек его утренним полетом, поносив над водами залива Нэгиси. Такое приключение уж точно любые предыдущие события вытеснит из головы, да и Дазай видел, что Чуе самому это надо – размяться.   Он подумывал заняться своими делами, но затем пронзила мысль – да к черту! И решил развлечь Акиру, отхватив с утра билеты в музей цифрового искусства teamLab Borderless. Времени до начала посещения у них было достаточно, так что Чуя не против подхватить сначала и Куникиду, тем более что это необходимо было Дазаю по работе.  Особо побитым Куникида-кун не выглядит, когда они подбирают его у входа на станцию. Одежда в не особо приглядом виде, царапины, плечу разве что досталось, но ему оказали первую помощь, и Куникида храбро заявлял, что врач ему не нужен, хотя прибывшая на место происшествия Ёсано очень уж навязывала ему свои услуги, но Куникида потому так быстро и оказался в машине, рявкнув «погнали, а то она не угомонится!». Дазай только и видит разочарованное лицо Акико в зеркале заднего вида.  Куникида выдыхает. И тут же напрягается, понимая, что его внимательно разглядывают. И не только сидящий рядом Акира. В зеркало на него таращится Дазай и косится Чуя.  – Чего вы все?  – Да так. Жду подробностей стычки. Меня не позвали.  – Тебя бы прибили там в самом начале, или бы ты сам кинулся под какой-нибудь взрыв, как ты любишь!  – Ну уж прям… Не все взрывы гарантируют вышвыривание на тот свет.  – Ничего интересного, отчеты потом почитаешь. А у меня и без того целая куча проблем, ты хоть представляешь, что у меня дома творится! Черт, знал бы, что прежний жилец был с прибабахом, то в жизни бы там не поселился!  – А что с ним не так? – Дазай особо оживляется, поворачиваясь.  – К нему ходят туда постоянно какие-то типы! И тот голый извращенец тоже, видать, к нему приходил!  – Как ты узнал?  – Я… Да я не знаю! Я просто предположил! Я не знаю, чем он занимался, но точно не оставил свой новый адрес, и ко мне постоянно какие-то люди ломятся!  – В смысле они спрашивают предыдущего жильца?  – Да. Какой-то Такаяма. Такаяма Рюдзи. Без понятия, кто это.  – Слова детектива, – не может не поддеть Чуя, и Куникида хмуро таращится ему в затылок.  – Работы столько навалилось, совершенно нет возможности разобраться в собственных делах! – Куникиде обидно, кажется, все игнорируют его проблемы.  – Попроси Нису-тян тебе помочь, – предлагает Дазай, снова оглядываясь и при этом подмигивая Акире, который стесняется Куникиду, но этот странный нервный человек каждый раз притягивает его взгляд, Чуя так думает, что сын вполне бы мог найти с этим придурком общий язык, как вышло у него с другими коллегами Дазая, но Куникида, видимо, слегка сам стеснялся. Вероятно, дело было в том, что это был сын бывшего врага.  – Зачем ее просить, – Куникида весь передергивается, но мысль как будто ему нравится. – Она и так у нас время зря тратит, учиться когда будет… Я ей говорил. И… В общем, черт, Дазай, от меня тебе что надо-то будет?  – Позже объясню, – бросает тот, из-за чего Куникида что-то недовольно крякает, но не лезет переспрашивать.   Им приходится делать крюк, чтобы прежде заехать к Куникиде домой и тот смог бы привести себя в порядок. Чуя вбил адрес в навигатор, но добраться до нужного места – всегда тот еще квест, и Куникида сам еще не особо ориентируется в новом пространстве.  – Как скоро ты отсюда съедешь? – хмыкает Дазай, пока они пытаются вывернуть на нужную дорожку.  – Отстань, – ворчит Куникида, Чуя как раз подъезжает к новому месту. – Здесь! Вот!  – Живьем еще хуже, – Дазай беспощаден в плане оценки жилья Куникиды. Чуя чуть склоняется, выглядывая из машины и изучая коробку, которая зовется квартирным домом. Вид ужасно убогий, на первом этаже конторка, которая предоставляет эти «хоромы», но вид у нее такой, словно там редко кто бывает. На втором этаже на перилах весит непосредственно табличка с названием, для пафоса оно продублировано на английский с ошибкой – да уже, Gold Libety. Кто-то еще додумался покрасить здание в довольно гадкий оттенок синего. Дом явно построили лет пятьдесят назад, но вид у него – как будто все семьдесят. Ладно, Чуя преувеличивает мысленно, но не может стереть с лица свое отношение, из-за чего Куникида предпочитает вообще не смотреть в его сторону.  – Я недолго.  Чуя следит за тем, как Куникида взбирается на второй этаж и заходит в крайнюю боковую дверь, и в это время слышит за спиной:  – Папа, а как он там поместился?  Чуя со смехом оборачивается к Акире – вот! Даже ребенок понимает, что это жилье превосходит все понятия коробок.  – Да уж ладно, Чуя, я тоже в подобном месте обитал, ничего.  – Ты, помнится, еще и в местах похуже обитал.  – Темные были времена.  Чуя закатывает глаза. Темные, но… На эту тьму тогда и упал его глаз.  Они приготавливаются ждать Куникиду с полчаса, но он вдруг вылетает из собственной квартиры, в его руках пистолет и он громко возмущается: кого-то заставляет покинуть его жилплощадь.  – А это уже серьезно, – Дазай не может сидеть на месте, так что выбирается и подходит ближе.  – Какого черта? Ты кто такой? Откуда? Я голову оторву управляющему, если он ключи у кого-то не забрал! – возмущается Куникида.  Чуя тоже выходит, и как раз в этот момент из квартиры Куникиды показывается фигура мужчины. Немного лысенький, даже ниже самого Чуи будет, в потрепанном костюме, заляпанном грязью как будто. У него несколько отрешенный вид, весь бледный, и он просто молча выходит, с Куникиды глаза не сводит.  – Я полицию вызываю! – с визгом сообщает далеко не самый последний детектив Йокогамы, и Дазаю даже неловко – неловко откровенно ржать, но он почти смог побороть истерику внутри.  – Куникида-кун, какая полиция, погоди, – Дазай мигом взобрался к нему наверх, и как раз в этот момент незнакомец глухим голосом, словно ему в горло чего напихали, спрашивает:  – Такаяма Рюдзи. Я жду Такаяму Рюдзи.  – Нет здесь такого! Мне что, объявление повесить? Ты слепой, идиот? Табличку с новым именем не видишь?  – Простите, а вы кто? – Дазай не без интереса вглядывается в это даже слишком бледное создание, такое впечатление, что человек смертельно болен, Дазай никак ним может понять, что с ним не так, а он вообще на него не реагирует и повторяет:   – Я жду Такаяму Рюдзи.  И вдруг ступает по лестнице вниз, словно уже и не ждет никого.  – Доставлю его в отделение! – Куникида не сразу опомнился от такой наглости. – Это же проникновение! Что за черт! – он собирается броситься за ним, но Дазай его тормозит.  – Куникида-кун, не буянь, ребенка напугаешь – Дазай кивает чуть в сторону, где стоит машина Чуи.  Незнакомец тем временем ныряет за поворот в узкий проход, ведущий к еще одной квартире на первом этаже. Куникида, вырвавшись, бросается следом, но в итоге оказывается перед запертой дверью.  – Ага! Скрылся, значит! Открой, ублюдок!  – Так это твой сосед! – Дазай тоже уже подоспел.  – Впервые вижу! Я не знал, что тут с этой стороны тоже квартира. А ну, открой!!!  – Может, новый? Таблички с именем почему-то нет. Кстати, тут насквозь можно пройти и выйти на другую улицу, может, он просто ушел? – Дазай протискивается и выходит на свет с другой стороны, но на дороге пусто. Или чувак удрал или закрылся в той квартире. – Да уж, странные у тебя гости, – хмыкает Дазай, тут же возвращаясь. – Не заметил там никого. А это не он к тебе голый приходил?  – Да с чего? – Куникида вдруг задумывается. – Вроде не он. Тот как-то лучше сложен был.  – Оу, ты приглядывался к нему?  – Дазай, знаешь, что я тебе оторву?  – Не надо. Значит, не он. Что могу тогда сказать? У тебя тут появилось много новых друзей. Посмотри, у тебя там все на месте?  – А он? Его уже за одно проникновение ко мне надо привлечь!  – Тогда выламывай дверь, чего ждешь? Но я правда не уверен, что он не скрылся через этот проход.  – Ты и не смотрел толком, – ворчит Куникида – что-то его смущает, и он не готов выплеснуть все свое негодование на дверь перед ним, а Дазай тем временем возвращается наверх оценить возможные потери Куникиды, но тот, потеснив его, несется уже сам. Яростно все изучает, но внутри все идеально, Дазай тоже заглядывает. Акира прав: как все же Куникида с его ростом тут помещается?  – Если он у меня тут шарился… Вот так наглость! Залез ко мне в квартиру, сидел тут и при этом делал вид, что не нарушил закон! Совсем совести у людей не осталось!  – Не похоже, что твою дверь взломали, – вдруг сообщает Дазай: он уже вот с минуту на самом деле изучает замок. – Ты уверен, что запер дверь, когда уходил?  – Ты за кого меня принимаешь?  – Ты спешил на задание, мало ли.  – Я еще не спятил, Дазай!  – Но как-то же этот человек вошел.  – Вы там еще долго? – Чуя подошел поближе, оказавшись возле квартир, что располагались на первом этаже. – Из-за ваших разъездов до Токио еще дольше будем добираться.  Куникида обходит Дазая и спускается вниз, ныряя в тот закуток с проходом на другую сторону. Злой Куникида – бесцеремонный Куникида. Сомнения его развеялись, и он просто выносит с ноги дверь. Чуя аж присвистывает, услышав грохот и приблизившись глянуть, что там творит коллега Дазая, лишь мельком косится в сторону машины, как бы бешеный Куникида не напугал ребенка, но на расстоянии Акира и не понял, что там творится.  – Выходи, тварь! Ты хоть знаешь, с кем связался?!  – Как минимум, с психом, судя по твоему поведению. Куникида-кун, ты выломал ему дверь, он теперь тоже может на тебя заявить, – Дазай появляется следом. – В туалете, что ли, сидит?  – Где эта скотина? – квартирка столь же маленькая, как и у самого Куникиды, и в ней пусто – в туалетной комнате тоже никого. Или скотина сбежала через окно, или, что вероятней всего, смотался еще раньше, как они и думали.  – Гад! Это все ты, Дазай, не удостоверился, где он, и отвлек меня! Как теперь разобраться?!  – Да уж, загадка…  – Чего ты ржешь?  – Да я, пока ты истерил и ломал чужие двери, вбил в поиск имя Такаяма Рюдзи. Еще думаю: что-то знакомое. Так звали чувака, которого грохнула Ямамура Садако.  Куникида сначала жестко тупит, а потом вдруг глаза его за очками проясняются.  – А, да, помню, в конце фильма он странно сдох. Кавасуми-сан мне показывала этот фильм. Потом спал плохо.  – Так и знал, что он тебя напугает!  – Вы там про что? – Чуя уже слегка раздражается. Он еще не опаздывает, но перед музеем хотел заехать бы покормить Акиру суши.  – Куникида-кун боится привидений и злобных теток из колодца!  – Дазай!  – У вас что, подозреваемый в проникновение в чужое жилье пропал? Ну вы даете! Дазай, я тебя или тут оставляю, или поехали!  – А других людей с таким именем там нет? – Куникида лезет своим лицом в экран телефона Дазая.  – Этот самый известный, с остальными сложнее. Проще всего тебе, Куникида, связаться с агентством, – Дазай тыкает пальцем на цокольный этаж, где оно как раз располагается, – и вытрясти с них, что тут происходит. А то мало ли, вдруг у тебя колодец посреди квартиры появится!  – Иди на хрен!  – Страшно, страшно!  – Дазай!  – Ладно! Забавно же!  – Я остаюсь, извини, не поеду с тобой. Надо разобраться.  Дазай лишь вскидывает руками, он все прекрасно понимает, поэтому собирается спускаться, но на миг тормозит и взволнованно смотрит на коллегу.  – Куникида-кун.  – Что? – тот тоже взволнован и серьезен в ответ.  – Только не смотри подозрительные кассеты.  – Иди в зад!  Дазай хохочет на всю улицу и просит рассказать потом, чем все кончилось, а сам садится в машину к Чуе. Зря только время потратили, но было весело. Надо придумать новый план.  Хм, кажется, он знает, как осчастливить явно загрустившую после их отъезда Ёсано-сан!