The Ties That Bind

Воскресенье едва ли бы позволило Дазаю сильно развернуться в работе, ибо это только у него, неудачника, выходные не всегда выходные. Дазай сам как раз не против выходных, но они обычно против него, так и привык. Затем в его жизнь вернулся Чуя, и выходные стали приобретать оттенки прежде незнакомые. Дазай удивлялся – домашний уют! Так вот ты какой! Можно было позволить себе поваляться подольше, причем Чуя мог подскочить часов так уже в восемь – в такие моменты Дазай нередко бывал разбужен силой разврата, который творил забравшийся под одеяло и устроившийся меж его бедер Чуя. После обычно Накахара пытался утащить его в душ, но Дазай сопротивлялся и снова отключался.  Это утро не стало исключением. Минет, что зарядил ему Чуя, был больше похож на пытку, но после такого было еще приятнее снова расслабиться. Дазай пробуждается лишь спустя еще часа три, бредет в душ, а после сползает вниз, где громко работает телевизор – Акира смотрит мультфильмы, Чуя валяется рядом с ним на диване. Судя по всему он копался в телефоне, а теперь вот просто наблюдает за сыном, который с переживанием следит за героями мультфильма.  – Я уж думал, ты только после обеда явишься, – Чуя потягивается, но подниматься и не думает. – Мы с утра налепили онигири, хочешь, возьми. Надеюсь, ты не в офис?  Дазай пожимает плечами.  – Нет, но у меня в планах было прогуляться в один дом, исключить маловероятного подозреваемого.  – Хочешь, мы с тобой? Если, конечно, там не головорез какой.  – Нет. Этого человека нет в живых, я не думаю, что он может быть причастен, но предпочитаю все исключить именно проверкой. В этом деле новые сведения возникают в основном не из-за того, что кто-то что-то плохо проверил, а по причине того, что последствия могли проявиться позже, как, к примеру с вчерашним случаем, так что я хватаюсь за все зацепки.  – Ты не рассказал, как вчера провел допрос в Токио.  – С пристрастием.  Чуя вскидывает брови, когда не получает подробностей.  – Как в былые времена в мафии.  – В былые времена? Странно, что тебя после такого еще не посадили.  – Ёсано-сан и Танидзаки-кун замели следы.  Дазай отделывается этой репликой и отправляется на кухню, а Чуя садится и молча следит за Акирой, который не отрывается от экрана. Да, он сознает, почему Дазай с ним не делится подробностями расследования. Полагает, что ему неприятно будет из-за того, что в деле присутствует убийство ребенка, который был всего-ничего старше Акиры. Чуя хмурится. Собственному любопытству неприятно признаться, но… Он на самом деле ничего и не хочет знать о расследовании, во всяком случае, в подробностях. Чуя не сомневался в себе: он любого бы разорвал на части, кто посмел бы причинить вред Акире, но что, если его рядом не будет? Как не было никого, кто мог бы помочь тем несчастным детям?  Чуя тянет к себе Акиру, который отвлекается от своего мультика, вопросительно глянув в ответ, он совсем не сопротивляется, когда его крепко прижимают к груди, и Чуя просто так и сидит с ним, уткнувшись носом ему в макушку. В голову возвращаются мысли о приходе незваных родственников, настроение портится – Чуя понимает, что сам себя накручивает, но слишком много он знает о хрупкости счастья.  – А-тян, пойдешь гулять с нами?  – Пойду, – отзывается он, даже не подумав над ответом. Раз папа зовет – чего отказываться?  Дазай тащит онигири к ним в комнату вместе с бутылкой жасминового чая. Несколько треугольников выглядят так, словно пережили землетрясение, но это из той партии, что делал Акира. А вкусу кривизна не помеха, так что Дазая собирается сжевать все до последней рисинки!  – Поешь и выдвигаемся? – спрашивает Чуя, на что Дазай кивает. – Отлично. А-тян, давай-ка, ты досмотрел свой мультик? Через пять минут кончится, и иди собираться на прогулку.  – Хорошо! – хотя по итогу подскакивает еще до начала финальных титров. – Папа, я сам выберу, в чем пойду! – важно заявляет он и несется к лестнице.  Чуя, весь довольный, таращится на Дазая. Ему нравится, что Акира становится потихоньку все более самостоятельным.  – Я вижу, ты постиг высший уровень ремесла родителя – созерцать с дивана, как дитё само со всем справляется.  – Я хороший учитель, – Чуя в подтверждение медленно моргает, словно и правда познал истину, да только вернувшийся вскоре Акира, выряженный в явно короткие уже для него брючки и рубашечку, на которой у него у самого не получалось закатать рукава, явно сейчас служил подтверждением того, что Чуе еще рано расслабляться, но того это едва ли беспокоит, и он со смехом идет сам подобрать Акире прикид, а тот не особо и сопротивляется, впрочем, вся беда была лишь в том, что не до всех полок в шкафу у него даже со стулом получалось дотянуться. Чуя решает, что вечером переложит его вещи по-другому.  Вместе с Акирой добраться до места у них выходит примерно за полчаса. По пути они обнаруживают небольшую игровую площадку, и Чуя решает остаться с Акирой здесь, пока Дазай допросит родных предполагаемого подозреваемого.  На площадке никого, Чуя присаживается на скамейке под навесом, а Акира с разбега начинает штурмовать горку – взлетает он по инерции быстро, а потом еще быстрее несется по ней вниз. Жутковато, как бы нос не расквасил, но горка все же низкая, и Чуя лишь предупреждает его не шалить.  Минут через пятнадцать Акире наскучивает горка, и он просто таращится с высоты на прибрежную промышленную зону Йокогамы. Чуя тоже смотрит с ним сверху на город, а потом они отправляются чуть прогуляться, обнаружив поля для игры в теннис. Чуя берет Акиру на руки, чтобы ему было удобно смотреть, как люди внизу ракетками гоняют туда-сюда мяч. Он все время от времени подумывал о том, чтобы занять ребенка каким-нибудь спортом, но пока что в голову не приходило ничего такого, что Акире могло бы понравиться и соответствовало бы его возрасту. Не говоря уже о том, что на подобные вопросы он откровенно отвечал: что хотел бы также летать, как папа. Ладно, хоть при чужих такого не выдавал. Впрочем, Чуя не замечал в сыне зацикленности на его способности: он все же усвоил, что это секрет, пусть им и остается.  – Папа?  – А?  – А они еще придут? Помнишь? Бабушка с дедом приходили. Они еще придут?  Чуя замирает от резкого сквозняка внутри, но спрашивает:  – А ты хочешь?  Акира мнется, но после следующей его фразы Чуя понимает, с чего он об этом заговорил:  – Давай съездим к маме.  Чуя улыбается ему, но чувствует, как у него в затылке что-то будто звенит и катится по позвоночнику, царапая его со всей силы. Он понимает. Он видит, как порой Акира рассматривает детишек, за которыми приходят их мамы. Он никогда не говорил Чуе, что скучает по ней, да и едва ли он скучал именно по той женщине, с которой провел так мало времени, скорее это было естественное чувство ребенка иметь рядом мать.  – Съездим, обязательно. Завтра, как заберу тебя с садика, идет?  Акира кивает и как будто даже расслабляется от этого обещания.  – Дальше гулять пойдем?  Они отправляются брести вдоль Каидзука-дори, разглядывая тянущиеся по ее направлению разнокалиберные домики, выбирая среди них самый симпатичный. Доходят до самого конца улицы, когда от Дазая приходит сообщение о том, что он закончил и будет ждать их там же, где они расстались, и они поворачивают назад. Чуя бредет в своих мыслях, не сразу даже заметив, что Акира вдруг от него отстал. Он оборачивается и видит, как он подошел близко к дорожному ограждению и кому-то машет. Чуя не без удивления смотрит на довольно убогого вида небольшой двухэтажный жилой комплекс, где на балконе второго этажа стоит девочка и тоже машет в ответ.  – Мицуко-тян! – решается даже крикнуть ей Акира, а та подтягивается, приподнимаясь на носках, чтобы лучше его видеть.  Надо же. Оказывается, детсадовская подружка Акиры живет здесь.  Чуя стоит в стороне, не желая смущать встретившихся так внезапно друзей, однако через полминуты на балконе появляется женщина, которая громко вскрикивает, окликнув девочку по имени, а затем, дернув ее за руку, которой та махала, затаскивает ее в квартиру. Дверь захлопывается. Акира растерянно отступает, а потом смотрит на Чую. Как будто хочет что-то сказать, но молчит. Он еще стоит так несколько минут в надежде, что Мицуко снова появится, но – никого. Будь Чуя на его месте, он бы не испугался, позвал бы, но Акира молчит.  – Это твоя подружка была, да? – спрашивает его Чуя, беря за руку. – Завтра увидитесь.  Акира думает о чем-то своем, а потом кивает. Они уходят, но он оглядывается несколько раз, хватает то и дело Чую за руку, но потом отпускает.   – Все хорошо, А-тян?  – Да, – отвечает он, тем более видит, что навстречу им идет Дазай и даже обгоняет Чую, спеша к нему.  – Изучаете местность? – Дазай оглядывается – он сам тут впервые.  – Типа того. Как успехи?  – Успехов нет, но этого человека можно исключить. Я и не возлагал надежд, просто решил проверить, может ли иметь в расследованию отношение суицид, случившийся через месяц после убийства Миямото. Семья погибшего подростка мне не была особо рада, но он был под наблюдением полиции из-за проблем с наркотиками, не говоря уже о том, что отец его показал мне копии его медицинских обследований, накануне нового года его выписали из клиники, и дома он оставался еще некоторое время в невменяемом состоянии. В какой-то момент ему вроде бы полегчало, вот тогда он и распрощался со всеми в припадке. Точно не мой случай.  – Зря людей побеспокоил.  – А как быть, Чуя? Накагава-сан тоже уже много лет не находит себе покоя.  Тот лишь пожимает плечами. В принципе, он и не спорит, что работа Дазая имеет в себе сторону не менее неприятные, чем бывало в мафии.  Они медленно идут в обратную сторону. Чуя замечает, что Акира устал, поэтому по пути они пристраиваются отдохнуть в маленьком парке, где есть горка, но мальчик мало в ней заинтересован в этот раз, устраивается с Чуей и тихо думает о чем-то своем.  Дазай не может не подметить:  – Вы какие-то оба странные. Все хорошо?  Чуя сначала пожимает плечами, а потом треплет волосы Акиры.  – Обещал его завтра свозить на могилу к матери. Попросился. Бабка с дедом, наверное, лишний раз напомнили, – ворчит уже Чуя сквозь зубы.  – Опять накручиваешь себя.  – Да нет, так просто мысль по ходу пришла, – Чуя вдруг слегка оживает и подается вперед – камешки, что валялись на дороге, начинают кружиться в воздухе, и это моментально заставляет Акиру встрепенуться, и он спрыгивает тут же со скамьи. Чуе порой казалось, что сын стесняется его попросить показать любимый фокус, и любое проявление его силы всегда радует Акиру.  – Хорошо, что ты раскрыл ему себя, – замечает Дазай, наблюдая за мальчиком, который пытается палкой сшибать летающие камешки.  – Думаешь? Я все же боюсь, как бы он не сболтнул случайно.  – Это уже дело случая. Зато ты всегда открыто сможешь защищать его. И это касается ситуаций, которые не требуют применения силы.  – О чем ты? – Чуя как будто даже дыхание задерживает.  – Я к тому, что все твои переживания из-за Акиры – Чуя, они в твоей власти. Пока он маленький – уж точно. Слышишь? Есть вещи, которые уже не исправишь, но и их можно смягчить.  Чуя хмыкает. Вообще ему не нравится, что он вот так являет свои волнения Дазаю, особенно Дазаю. Дело не в доверии, наоборот, он заполучил уже много поводов ему доверять, но он не уверен, что может вешать на него такие вещи. И в то же время… А зачем тогда иначе существовать рядом?  – Вижу, ты хочешь расцеловать меня, и даже засосать так, что член прямо здесь встанет, но там кто-то идет мимо, и я к тому, что лучше гравитацию твою погасить.  Чуя, ошалелый, таращится на Дазая – камешки в этот момент падают под изумленный вскрик Акиры, а Чуя оборачивается к нему и прижимает палец к губам с намеком, Акира прижимает руки ко рту, чтобы скрыть свой смех, а потом сам прижимает пальчик ко рту. Он невинно оглядывается – мимо прошла какая-то старушка.  Они еще сидят в тени некоторое время, Чуя делает несколько фотографий Акиры, а потом все вместе они отправляются в обратном направлении. Проходят мимо заведения Сугиямы-сан, но там в это время уж очень людно, желания заглянуть не возникает, хотя Акира и вспоминает про вкусные дораяки, но у Чуи припрятана заначка, так что можно спокойно возвращаться.  Дазай по пути читает сообщения, что пишет ему кто-то из коллег, Чуя не лезет смотреть, да и вообще его на самом деле мало заботит, чем там детективы заняты, разве что он посмеивается над Куникидой, который торчит в это время в офисе, куда к нему завалилась еще и Ниса. Дазай мельком так поделился с Чуей планами того на Нису, на что Накахара не мог не фыркнуть.  – Я, конечно, признаю, что работу свою он делает умело, сколько от него проблем было, когда я еще был в мафии, но с девушками – он полный балбес.  – Зацикленность на идеале, точнее даже не на идеальной девушке, а на том, чтобы идеально себя ей подать. Не говоря уже о том, что я не думаю, что Нисе требуются такие жертвы, на которые себя обрек Куникида.  – Торчит в офисе в выходной… Лучше бы разобрался с тем, кто к нему в гости без приглашения наведывается! Я бы даже предложил ему свои услуги!  – С чего это вдруг?  – Напинать кого-нибудь хочется.  – Поищи Лавкрафта.  – Нет, обойдусь.  – Ха, то есть ищешь врагов послабее, – Дазай намеренно его пытается поддеть.  – А с чего ты решил, что гости твоего Куникиды – из серии послабее?  Дазай хмыкает. А ведь хороший вопрос! Странные это гости в самом деле. Может, эти гости адепты какой секты, которую вел этот Такаяма? Идея так себе, Дазай полагает, что она стукнула ему в голову просто на фоне того, что он влез в эту тему на фоне расследования Миямото. Да и то – маловероятно все это было. Он надеется, что завтра ему отправят отчет из клиники Амагасаки, и там уже можно будет снова сузить круг подозреваемых, не больно-то ему хотелось снова лезть к этому несчастному больному и его раздраженной сестре.  Чуя бы еще погулял, если честно, но он переживает, что Акира мог устать бродить столько времени с ними, к тому же Чуя все же не мог не заметить, что он был очень взволнован встречей с Мицуко-тян. Эта девочка… Определенно в ее семье не все ладно. Теперь это даже слишком очевидно.  Акира, может, и устал, но это не мешает ему бегом взлетать в гору в направлении дома. Они с Дазаем не особо спешат, бредут рядом; Чуя разглядывает окна дома, где они живут и мысленно прикидывает, что он бы освежил заднюю его часть и вообще бы облагородил немного все вокруг, здесь крутой обрыв, вид замечательный, но вот сам дом с обратной стороны… Немного не хватает эстетики. Но Чуе нравится район, нравится возвращаться сюда – он прямо-таки балдел, когда приезжал и думал – все равно дом. Там, в Футю, ему тоже было хорошо с сыном, но это напоминало также попытку спрятаться ото всех.  – Запечь сегодня лосося, что ли? – размышляет Чуя, пока разувается. – Будешь? – он спрашивает Дазая, потому что Акиру вряд ли заинтересуют такие изыски, если только кусочек, но покормить его уже надо сейчас.  – Откормишь меня.  – Едва ли. А-тян, тебе сделать быстро омлет?  Акира топчется у лестницы, о чем-то вдруг задумавшись, и не сразу кивает.  Чуя включает ему канал с мультфильмами в гостиной, а сам, умывшись и переодевшись, торопится на кухню. Дазай сидит тут же, изучает что-то в своем телефоне, и Чуя краем глаза, пока поджаривает к омлету сосиски, замечает, что тот перечитывает материалы дела семьи Миямото. Ничего на это не говорит.  Маринад из мисо-пасты Чуя готовит быстро, херачит туда еще и саке, при этом глотнул слегка сам из горла, на что Дазай лишь косо глянул на него с ухмылкой. Минут тридцать рыбка в этом деле промаринуется, а пока он подготовит овощи в качестве гарнира. А что? Здоровое питание. Акира тем временем лопает свой омлет и таскает свежую морковь в прикуску. Просит, чтобы папа вырезал ему что-нибудь, и Чуя больше импровизирует – какое-то подобие раздавленного колесом цветочка вышло, но ребенок вполне себе доволен.  – Спать хочешь, А-тян? – Чуя не может не заметить, что его слегка начинает клонить в сторону, но тот мотает головой, хотя видно, что доедать у него уже нет сил.  Чуя, попросив Дазая убрать тарелки и дорезать овощи, отправляется с сыном наверх.  – Поспишь часик? До вечера еще далеко. Давай, раздевайся, футболку оставляй.  – Папа, где котик?  – Не знаю, куда ты его пристроил опять. Медуза подойдет?  – Да, – Акира с радостью обхватывает глазастую тварюгу. Чуя укрывает его легким покрывалом, а потом возвращается на кухню.  Такое ощущение, как будто Дазай не двигался с места, но использованные тарелки чисты и остатки цветной капусты он тоже докромсал.  Чуя молча переглядывается с ним. Не говорит ему вслух, сколько милого есть в этом существовании бок о бок. Но жутко приятно так вот. Близко. Очень близко.  – Что ты завтра планируешь делать? – Чуя кивает на телефон Дазая, таким образом показывая, что вопрос его касается именно расследования.  – Съезжу по месту работы отца семейства, а затем в школу, где работала мать. Отсюда минут пять пешком. Ты, кажется, уже интересовался этим заведением.  – Еще рано, но подумать о выборе школы для Акиры все же лучше заранее. Вариант неплохой ведь. Близко, и там есть аквариум.  – Ох, это точно подойдет Акире!  – Ну, я, конечно, не из-за аквариума, но отзывы хорошие о школе. В конце концов, лишь бы основам научили, а там посмотрим.  Чуя задумывается, а Дазай вопросительно на него смотрит. Ждет продолжения его мыслей.  – У меня, знаешь ли, разные идеи относительно образования Акиры. Есть интернациональные школы, но пока, я решил, рано ему. Станет постарше… Есть несколько на примете в районе Минато, тогда, может, и квартира там пригодится.  – Ты разумно далеко заглядываешь.  – Знаешь, что странно, ради себя мне этого делать не хочется. Значит, в школу пойдешь? – Чуя вдруг резко сдвигает тему назад. – Осмотрись там тогда, вдруг что любопытное подметишь, мне расскажешь.  Дазай кивает.  Они больше не говорят о работе. Чуя вынимает замаринованного лосося, духовка у него уже разогрета, противень смазан, он слегка промокает рыбку, а потом отправляет ее запекаться. Минут пятнадцать будет достаточно, хотя он пока что еще толком не приспособился к местной духовке. Надо почаще ее испытывать, а не лениться и заказывать все в ресторане.  Чуя достает вино из своих запасов, и Дазай не смеет даже кривляться – они пьют вино! Так Чуя решил! Точка! Специально даже стол накрывает. Можно же хотя бы иногда устраивать приятный воскресный ужин! Чуя даже чуть приглушает свет, включает музыку – какая-то случайная подборка из лиричных песен Оды Казумасы. Они болтают просто о всякой ерунде, смеются над Куникидой и его нерешительностью, а уж его гости – Чую чуть ли не до истерики пробирает то, что он тогда увидел возле его дома.  Акира спускается под конец их трапезы, тащит с собой медузу и трет глаза, еще явно не до конца отойдя от сна.  – А-тян, чего-нибудь еще поесть хочешь?  – Нет, папа…   Он топчется на месте, а потом перебирается в гостиную, сам там что-то себе включает, но особо интереса не имеет к тому, что происходит на экране. Чуя позже предлагает ему во что-нибудь поиграть, но он отказывается, просто сидит с ним рядом, пока Чуя возится то в ноутбуке, то в телефоне. Разве что просит потом поставить ему подборку из песенок из старых аниме, что Чуя тут же выполняет, и Акира минут двадцать даже скачет вместе со своей медузой под них. Однако… Чуе все кажется, будто этого маленького человека что-то беспокоит изнутри. Что беспокоит? Объявившиеся бабка с дедом? Новые знакомые в детском саду? Новое место? Маму вспоминает? Чую немного передергивает от необходимости тащиться завтра на могилу Рики, но это не его дело хотеть или не хотеть. Он обещал.  Дазай вскоре уходит наверх, а Чуя еще некоторое время сидит вместе с сыном – Акира смотрит собственные фотографии, сделанные днем.  – Давай распечатаем что-нибудь, А-тян? Повесим здесь. Я куплю рамки.  – Давай. И ту! Куда мы ездили, где была вонючая медуза!  О да. Как же Чуя мог забыть о Лавкрафте…  – Хорошо, – треплет он его по волосам. – Умываться идем? Завтра в садик тебе.  Акира не сопротивляется. Тем более знает, что пока он искупается, пока его уложат – можно же не сразу закрывать глаза и спать. Чуя возится с ним еще около часа, потом прибирается на кухне, ощущая внутреннее расслабление.  Он входит в ванную комнату, которую сразу после них оккупировал Дазай, при этом он уже давным-давно закончил принимать душ, но так и не вышел. Ванна же была заново готова, благоухает лавандой, Дазай точно все рассчитал и залил туда кипяток, вода еще даже не начала стынуть.  – Тебе явно не хватает горячих источников.   – Да, я бы съездил, – Дазай не спешит залезать в ванну, крутится тут, светит перед Чуей голым задом. И да, член у него стоит.   – Ты что, дрочил тут без меня?   Дазай хмыкает, залезает в ванну, а Чуя все же прежде решает ополоснуться, но то и дело таращится на то, как Дазай, устроившись поудобнее, бесстыжим образом ласкает себя, и Чуя лишь закатывает глаза – он так легко не купится! Впрочем, легко – да не легко. Приятно стоять под прохладным струями воды, прикрыв глаза, но сквозь ресницы он видит, что творит Дазай, и уже вид его вздымающейся нервно груди может возбудить, да и что там – Чуя уже минуты две как стоит и лапает себя за член, а тут этот гад совсем решает лишить его приятного душа: встаёт на колени, оперевшись на борт ванны, заводит руку под себя и погружает пальцы внутрь своего тела.  Сука!  – Бесстыдный провокатор-извращенец, – хмыкает Чуя, определенно довольный таким его поведением, и ещё пару минут он мучает себя этим зрелищем. Вспоминает, как ещё в том старом доме он сидел на краю постели с бокалом вина и смотрел, не отрываясь, на то, как Дазай трахал себя пальцами, в итоге кончив. Чуе тогда сорвало крышу от такого вида, и он сам затем очень жёстко имел его, не дав даже выдохнуть... Обоим понравилось.  Но сейчас ждать не хочется. Чуя выбирается из душевой кабины и достаёт из верхнего ящика презерватив – Дазай краем глаза следит за ним и ещё больше выгибается, намекая уже приступить к делу, и Чуя подбирается к нему – гадство, скользко, но ему достаёт ловкости. Он прежде проводит языком по ягодицам Дазая, а потом убирает его руку и делает несколько проникающих движений внутрь языком. Дазай тяжело вдыхает, трогает свой член, но тут ему давят на спину, и он вынужден схватиться за ванну обеими руками.  – Ниже, – командует Чуя и без предупреждения погружается внутрь, сразу глубоко и резко. Дазай не любит боль, но если Чуя сверху, желает, чтобы с ним обращались именно грубо. Чуя все думает – это из-за того их идиотского первого раза или Дазай в самом деле такое любит? Осаму вслух ничего не уточняет, лишь высказывает свои желания, хотя никогда не отказывается от более нежного секса.  Но в этот раз Чуя все же не жалеет его. Вода плещется наружу, уже остыла, и Чуя на ощупь включает кран. Он тянет Дазая к себе за волосы, лижет ему губы, обхватывает его ещё крепче за живот, то и дело скользя рукой вверх-вниз, сжимая крепко мошонку, надавливая на пах и заставляя глухо стонать. Хочется вбиваться ещё глубже, Чуя балдеет от мысли, что Дазай позволяет ему быть внутри него, чувствовать его так... Чуе безумно нравится и самому оказываться распластанным и крепко прижатым к любой поверхности, но разнообразие придавало ещё больше остроты их отношениям, и Дазай будто понимал, что для Чуи может значить его податливость, когда они вот так вот соединяются в одно... Верх блаженства.  Чуя усаживается на широкий край ванны и Дазай устраивается на его члене, он теперь двигается сам, Накахара лишь чуть придерживает его, так удобнее целоваться. Дазай сам замедляет темп, скольжение становится более томным, но затем Чуя резко толкается, и так несколько раз, пока Дазай сам, уже плохо соображая, снова не начинает двигаться быстро, и Чуя через некоторое мгновение чувствует, как на его тело выплескивается сперма, и он хватается за головку члена Дазая, вымазывая себе пальцы, затем губы, размазывает её по своей груди... Он ещё держится, но потом все же быстро поднимается, и Дазай, оказавшись перед ним на коленях, сам сдирает презерватив, ещё чуть-чуть – он кончает у него прямо во рту и едва не падает от ощущений чужого языка, что размазывает слюну и сперму по члену.  – Божество, – не выдерживает Чуя, хватаясь за Дазая, целуя его, они сплетаются в объятия, трогая друг друга между ног, целуясь ещё яростнее и расплескивая воду. Чуя хватает Дазая за лицо, всматривается в него – странные ощущения от контакта глаза в глаза – можно ничего не скрывать и откровенно говорить взглядом, что чувствуешь...   Чуя невольно прислушивается, а Дазай хмыкает.   – Все же хорошо, что спальня Акиры в другом конце дома.  – Меня все равно нервирует, что здесь нельзя улучшить шумоизоляцию.  – Для этого нужно собственное жилье.   – Не знаю, ничего не нравится, настолько, чтобы хотелось купить, а этот дом... Все больше и больше вижу его идеальным для жизни, но хотелось бы улучшить в плане некоторых особых удобств.  Чуя обнимает Дазая за талию, вжимается в его живот своим – такое интимное объятие – он может долго так вместе с ним сидеть, да и не спешат они покидать ванну, набирают заново воды, растворяя в ней ароматные масла, и нежатся, целуясь, пока не разгорячаются вновь, и Дазая не останавливает то, что зад завтра спасибо не скажет; Чуя вроде мысленно и хочет позаботиться о нем, но трахаться с Дазаем – он хочет компенсировать себе все годы, что он мог быть с ним, но не был. Хочет чаще видеть его в момент, когда он кончает от его члена, хочет видеть его в те моменты, когда он тучей сам нависает над ним, всегда так властно раздвигая Чуе ноги, зная, что тот и не такие чудеса растяжки может демонстрировать. Чуе хочется просто видеть его обнажённым, видеть, что он хочет его, и идти навстречу.  Они принимают душ, не в силах друг от друга оторваться, Чуя силой затыкает себе рот ладонью, когда его буквально раскорячило на полу с оттопыренным задом, который Дазай так старательно изводит языком, да ещё шлепает по ягодицам, они как идиоты сидят потом на полу, и Дазай зацеловывает ему грудь, шею, все лицо... Они кое-как тихо перебираются в спальню, и вроде бы надо уже ложиться, у Дазая куча дел на завтра запланирована, но они все ещё не могут успокоиться, и Чуя утром даже не удивлён, что оба они валяются на измятой постели голые, все в синяках и засосах, и надо вставать делать завтрак Акире, но Чуя перед этим успевает пережить очередной головокружительный минет и все-таки помчаться на кухню.  Таким вот утром он даже готов поклясться, что все его переживания прежде стоили того, чтобы их перенести и чтобы впиться всей своей жизнью именно в эту пульсирующую открытыми чувствами точку.