The Ties That Bind

Когда Дазай возвращается уже пешочком домой, то как будто внезапно делает открытие – грядет Рождество. Некоторые домики были украшены, сейчас уже внешние подсветки погасили на ночь, но в одном доме до сих пор гирлянда мигает, кто-то не спит. Интересно, так. Дазай помнил о праздниках лишь потому, что на работе принято было устраивать пьянки по этому поводу, но, как правило, все заканчивалось тем, что он потом просто шел домой. Гулять не ходил, ярмарки не посещал. И даже не особо обращал-то внимание на все эти огоньки, бантики, елки. Один раз лишь заметил, покатившись со смеху – на одном из домов кто-то прикрепил Санту, да выглядело так, словно его распяли, ну или он потерял управление оленями и врюхался в стену. Самоубился. Да. Однажды он думал о том, как чудно было бы убиться в праздник. Но так и не исполнил эту задумку. Одному было грустно – в праздник, а идти туда, где скопилась толпа – не хочется людей пугать своим некрасивым трупом. Вот, кстати, тоже! Он все думал – а можно ли быть красивым трупом? А иначе не романтично. Дазай по долгу службы что в мафии, что в агентстве знал, что самоубийца положительно впечатлит своим видом разве что некрофила, а ему такой вариант категорически не подходит. В общем, как-то Дазай начал развивать эту мысль, а потом… Чуя сказал ему, чтобы даже думать не смел о самоубийствах. Чуя в голову к нему залезть и проверить не мог, но Дазай в самом деле как будто меньше стал о таком думать. Меньше – не прям меньше. Иначе бы он не размышлял о том, как бы броситься под машину – эта мысль возникла спонтанно, пока он брел от станции Яматэ, но так и не бросился. Неэстетично бы его размазало по асфальту. Но в этом ли было дело? Домой он уже заходит с мыслью о том, а можно ли будет украсить их дом? Они, занятые делами, еще даже не обсуждали ничего в плане того, как отметят праздник, но для начала можно хотя бы антуражем заняться. Не то чтобы Дазаю это было надо, но он изо всех сил старается теперь жить мелочами, что есть у обычных людей, жизнь бок о бок с Чуей давала ему приятную привычку к текучести ненавистной жизни. И Дазай не хочет думать, что ключом всего был Чуя, иначе придется думать о том, что может произойти, если этот ключ, запирающий потусторонний темный мир, вдруг потеряется. В доме темно. Дазай тихо разувается, скидывает плащ, все время при этом прислушивается. Привычка. Словно ждет, что кто-то захочет отвинтить ему голову, ну или злобные призраки Куникиды последовали за ним и затаились. Хотя насчет злобных – не злобные они. Скорее непонятные, но Дазаю сейчас меньше всего хочется забивать голову проблемами Куникиды. Пусть найдет этого Такаяму Рюдзи – все тогда встанет на свои места. И призраки успокоятся. Размышляя о привидениях и о том, что тем вот заняться нечем, кроме как болтаться среди живых и вызывать зависть у таких психов, как Дазай, он заглядывает в спальню, но Чуи там нет, и Дазай лишь улыбается краешком губ. Он тихо-тихо подкрадывается к комнате Акиры и заглядывает – дверь наполовину открыта, так что получается совершенно бесшумно. Горят синие и фиолетовые ночники. Света от них совершенно нет, но и так все видно. Чуя притащил в детскую футон и теперь дрых возле кровати Акиры. В комнате тихонько шуршал кондиционер, работая на обогрев, Акире, видимо, стало жарко во сне, так что он раскрылся и свободно валялся на кровати – совершенно спокойный и ровный сон накрыл его и не отпустит до утра. Чуя же лежал на боку, повернувшись лицом к кровати, укрывшись легким пледом, который сбился в комок, на нем были легкие пижамные штаны и старая растянутая футболка, в которой он за закрытой дверью мог щеголять перед Дазаем и без штанов. Зато сейчас – весь такой невинный. Особо желанный. Чуя во сне – особый интерес Дазая. Чуя, который бдит в комнате сына – спертое дыхание Дазая. Чуя так до конца и не представляет, каково это – смотреть на него, столь заботливого. С того самого момента, когда увидел первый раз и чуть с ума не сошел от непонимания – Дазай не может отделаться от чувства, давящего на сердце, давящего приятно, что порой смущает – как можно так? Но это сдавливание… Дазай на самом деле не хочет говорить о том, сколько восхищения в нем это вызывает, сколько остроты, что причиняет ему боль и тем самым требует не шевелиться в момент, когда он думает о том, чтобы броситься под поезд, под машину, утонуть в реке. Дазай подкрадывается к Чуе, склоняясь над ним, касается его щеки, целует в волосы, потянув их аромат носом – и голова кружится, и он дышит чуть чаще, тем, наверное, и тревожит Чую, но он совершенно сонный, не особо соображает, да и не собирается, в потемках всматривается в Дазая, до конца не понимая, сон или явь, а Дазай касается его носа своим и одними губами произносит: – Спи. Дазай приподнимается, а Чуя почти мгновенно снова проваливается в сон. Перед уходом Дазай все же немного поправляет одеяло Акиры, кондиционер включен на автомат, часа через три отключится, иначе тут нечем будет дышать. Дазай еще раз смотрит на Чую. На самом деле он понимает и знает. Он знает, сколько раз Чуя лишался близких и друзей. Его страхи небеспочвены, однако… Дазай в этом случае верит себе. Со своими страхами у него так себе отношения, но со страхами Чуи уж точно разберется. Даже если это проявление слабости в отношении собственной натуры. Дазай принимает душ и устраивается спать, мельком прогоняя в голове планы на предстоящий день. Надо бы еще раз перечитать дело Миямото, подумать, что делать с Нарусэ – очень не хотелось бы ехать в Фукуоку, хотя подобная командировка – сущий отдых, да и само дело – чисто психологическое давление, зато никто не пытается прибить или сожрать (всякое бывает), так что Дазай мысленно дает себе наводку не ныть. Перед самым погружением в сон он мельком зачем-то думает о девочке, которую пытался лечить Акира, но мысль расстается с реальностью, поглощенной сном. Дазай вздрагивает от постороннего шевеления, но сразу же распознает движения рук по телу. Чуя пристраивается рядом с ним, крепко прижимаясь и целуя в шею, пальцы его на миг ныряют под резинку штанов, крепко сжимают ягодицы, но тут же исчезают. Он шепчет что-то о том, что еще рано подниматься, можно подремать часик, а то и больше, и Дазай бросает свою попытку сквозь сон вдуматься в происходящее за гранью сновидений, он сам пытается обхватить Чую, который закутал их обоих в кокон из одеяла, в комнате прохладно, но и приятно, и Дазай, вдыхая легкий аромат чужих волос, позволяет себе не задремать, а вновь крепко заснуть. Чуя утром хоть и пытается вести себя тихо, но Дазай все равно пробуждается, правда, не от шума шныряющего по шкафу Чуи, а оттого, что слышит, как попискивает его телефон. Их секретарь прислала сообщение: она нашла некоего Хонэкаву Фудзио, однако сомневалась, может ли это быть тот человек, которого ищет Дазай, а сам он еще толком не успел вклинить разум в мир за пределами сна – смотрит на экран телефона и тупит. Чуя тем временем уже ускакал будить Акиру; Дазай трет глаза. Ладно, хоть не Фукуока. Хонэкава, если это верный Хонэкава, проживает нынче в Фудзисаве. Можно будет туда прокатиться сегодня. Надо только отодрать себя от кровати. Попытка удается. Дазай думал, что Куникида настрочит ему целую пачку сообщений, но – тишина. Вчера он открыл портал в бурную деятельность, и Дазай не сомневается, что сегодня уже будет иметь от директора разрешение на официальное расследование. То, что призраки не были чьей-то способностью, еще не значило, что в деле не замешан одаренный, на лицо подозрительная активность явно не из этого мира, Фукудзава точно даст добро. Может, прежде заехать в офис, узнать, как там дела? Судя по общему чату агентства, ночью никаких эксцессов не произошло, в офисе вместо Дазая дежурил Ацуши, а он всю ночь занимался тем, что почитывал разные форумы, заодно накидав Дазаю всякого рода предположения относительно случившегося с Миямото, но Дазай не видит ничего полезного среди этих сообщений: псих-маньяк, ворвавшийся в дом, коварные члены семьи, подельник главы семьи, с которым Такуя за каким-то хером договорился разобраться со своей семьей, но его самого прибили… В общем, бесполезный набор фантазий. Какой-то психолог составил свою версию портрета убийцы, основываясь на том, какой срач тот устроил в доме, но Дазай и без того догадывался о том, что персона эта может быть в некотором случае инфантильна. Хотя его по-прежнему поражало то, что преступник был так неаккуратен и буквально фонил на все место преступления наглостью. Вообще помойка, что он устроил, явно еще намекала на пренебрежение. Не ненависть, но что-то очень злое в человеке, в его сущности. Да, убийца – сам по себе зло, но тут было что-то иное, что-то должно было управлять им, его действиями. Что-то нестандартное. Мотив, с которым прежде не сталкивались. От мыслей о деле Дазай решает отвлечься, просматривая новостную ленту. Какая-то серьезная авария произошла в шесть утра в районе моста Нихонбаси в Токио, а еще по причине, которая не разглашалась, было остановлено движение синкансенов. Дазай хмурится и проверяет через приложение расписание поездов в Канагаве. Да, есть сообщение о временном прекращении движения скоростных поездов, но в остальном вроде бы все спокойно, никаких сводок относительно возможных землетрясений, что часто становились поводом притормозить общественный транспорт, не имелось, погода стояла также отличная, сезон тайфунов давно прошел. Еще подозрительным показалось сообщение о том, что из здания Mode Gakuen Cocoon Tower были эвакуированы люди. При этом никаких особых комментариев о том, что там происходит, не было. Дазай так прикидывает, если бы дело было серьезное и связано с одаренным, они бы уже были в курсе и директор немедленно бы направил их, а тут – полиция пусть разбирается, тем более мало, что ли, психов в Токио. – Немного неспокойное, утро, – Чуя тоже читает новостную ленту, он между делом варит себе кофе, а заодно поджидает Акиру – тот как раз топает в столовую. – Садись, А-тян, я тебе булочку поджарил, поешь хорошо. – Ты его так откормишь, – хмыкает Дазай, разглядывая донбури с яйцом и мелко нарезанными овощами, при этом сам он уплетал такую же порцию только больше и с добавлением большего количества рыбы и овощей. – Ничего. Пусть жует. Твоя Ёсано-сан говорила, что хорошее питание тоже очень важно для растущего организма одаренного, компенсирует потерю энергии. Тебе чашки-то хватит? Сам вон как наяриваешь! – Хватит. Как вчера провели вечер? – Дазай разглядывает Акиру, который с весьма довольным видом лопает свою порцию и мотает ногами в такт песне B’z – «Kakushin», что играет через динамик с телефона Чуи. – Вряд ли так же весело, как ты, но я взял Акиру немного полетать. Решил, что это идеально поднимет ему настроение, и мне заодно. Тебе же понравилось вчера, А-тян? – Мы видели маяк, онии-сан! Папа сказал, что мы поедем потом к нему и поднимемся наверх! Онии-сан! Там в море такие волны! Огромные! – Вы летали над водой? – Не над городом же палиться. – Папа, давай потом еще раз! – Часто нельзя, А-тян. – Тогда подольше! – Замерзнешь. – Я не мерзну! – протестует Акира, немного дуется, но все равно по нему видно, что его тревоги немного улеглись, все же пятилетку проще отвлечь от чего-то, что может огорчать. Чуя в любом случае устроит ему еще один полет, но меру все же надо было знать. – Мы лучше с тобой потом на маяк поднимемся. – Хорошо, – Акира ломает пальцами поджаренную булочку – аромат от нее восхитительный, и Дазай плаксиво с намеком глядит на Чую, мол, зажарь и мне, но Чуя игнорирует его. – Папа, давай после садика пойдем в кафе! – Можно. – Интересно… – вдруг задумывается Акира. – А Мицуко-тян можно туда позвать? Чуя немеет, и тут уже Дазай забывает про булку. Они оба переглядываются. – Надо на это разрешение ее родителей, – замечает Дазай. Акира на это ничего не говорит. О чем-то задумывается, хотя не видно, чтобы он опять вдруг расстроился. – Ты чем будешь занят после того, как отвезешь его в детский сад? – Разобраться со складом хотел, это сейчас реально единственное, что удерживает меня от начала поставок. С Коё повидаться думал в плане организации наемного персонала. Тем более к нее какая-то тоже идея есть относительно места хранения товара, говорит, мне может понравиться, она просила ей написать после одиннадцати, согласуем встречу. – То есть у тебя вполне будет время отвезти меня в Фудзисаву. А то вдруг не только синкансены сегодня остановят. Что? – Дазай с ухмылкой глядит на Чую. – А ты было подумал, что я прошу тебя подвезти меня, чтобы лишний раз побыть вместе? – Да с хера ли! Иди в зад! – Папа, ты говорил, что ругаться плохо, – тут же звучит совесть Чуи голосом Акиры. – На онии-сана можно, А-тян. Дазай лишь смеется. А Чуя слегка покраснел. На самом деле работа Дазая и правда лишает их лишнего времени вместе, и оба они по-прежнему ощущают тепло друг друга, что струилось по телу ранним утром, и Дазай ведь в самом деле не против побыть с ним рядом, и это не первый раз, когда он просит его подкинуть куда-нибудь, но… Чуя явно заметил, что последние дни стал реже так поступать. Как только взялся за дело Миямото. Еще во время сборов Дазай во всех красках рассказывает, как прошли разборки с призраками у Куникиды, чем откровенно веселит Чую. Он еще потом минут пять тихо посмеивается. Они быстро закидывают Акиру в детский сад, при этом Чуя все же немного задерживается – Дазай, поигрывая в кармане завалявшимся там сусуватари, только может гадать, из-за чего Чуя вдруг тормозит перед воротами и присаживается перед сыном, что-то ему втолковывая, сам Дазай следит со стороны, не вмешивается. Но у Чуи на лице улыбка, спокойная. Акира на что-то ему бодро кивает, и они уже быстро идут в само помещение садика, и Дазай бредет назад к машине, и там уже ждет Чую. – Все хорошо? – Мицуко снова нет. Конечно, она может еще запаздывать, у них там не вся группа собралась, мне навстречу шел этот Рётаро с его мамой. Я стал спрашивать о Мицуко у воспитательниц, мол, Акира волнуется, и снова вернулся к той теме, что не мешало бы проверить эту мать… Знаешь, что мне ответили? Что я вообще на пустом месте поднимаю шум. Проверка была – ничего не показала. Быть может в таком случае девочка вообще сочиняет, не могли же те проверяющие ошибиться. В общем, мне намекнули снова не лезть. Сучка эта Мацуда! Бесит! Вторая вроде адекватная, но побаивается эту дуру и молчит. Может, я и правда лезу не в свое дело, но оно касается Акиры, да и… Ты знаешь. Когда с таким сталкиваюсь, хочется разъебать все на свете! Недавно читал статью на эту тему. Причем статью на французском, какое-то исследование насилия в семье в Японии. Неприятно было. Случайно наткнулся. Стал местное читать… Как считаешь, я сделаю хуже, если завалюсь к этой мамашке домой? Дазай не отвечает ему сразу. Они уже едут в машине и съезжают на платный участок Bayshore Route в направлении Фудзисавы, как Дазай подает голос: – Заявиться к ней можно, тем более ты же узнал случайно адрес. Но не выдавая себя. Не говорить, что ты с разборками пришел, а с какой-нибудь иной целью. Мы по работе часто так делаем. – И что это даст? – Для начала можно изучить обстановку. Осмотреть квартиру, понять, в каких условиях живет девочка. Я не подвергаю ничего сомнению, Чуя, но в самом деле – прежде лучше убедиться, что она не сочиняет, дети к такому склонны порой. Это не значит, что она преследует какие-то дурные цели, но – привлечение внимания. – Неприятно звучит. – Но подобное имеет место быть. Нехорошо лезть к посторонним людям, если не уверен в том, что справедливо надаешь им под зад. – Что-то не представляю я себя в такой детективной роли. Дазай хочет как раз пошутить на эту тему, как у него начинает трезвонить телефон. По мелодии звонка он понимает, что это Фукудзава, и – Дазай сразу предполагает, что тот явно названивает не ради того, как узнать, что там с преступлением двадцатилетней давности. – Директор? Доброго утра? – Дазай намеренно как бы задает вопрос, чтобы понять, насколько утро доброе. – Дазай-кун, где ты сейчас? – сразу без лишних слов начинает Фукудзава. – В районе Исого, еду в Фудзисаву на допрос. – Оставляй все дела. Со мной уже все согласовано. Как можно быстрее будь в штабе Портовой мафии. Кью сбежал. – Ебать! Фукудзава явно уловил этот вскрик Чуи, который также прекрасно слышал все его слова, что доносились до него из динамика телефона Дазая. Дазай же не особо удивлен, разве что ему любопытно: Чуя так среагировал конкретно на побег Кью или на то, что Дазай срочно понадобился бывшему боссу? – Те утренние события в Токио – его рук дело? – Да, – кратко отвечает Фукудзава. – Сейчас след Кью потерян, но он явно все еще где-то в Токио. Мори-доно обещает вычислить его немедленно, но без тебя не справится. Будь у него. Мне прислать к тебе кого-нибудь? Хороший вопрос! Прислать кого? Зачем? На случай, если потом Дазая потребуется эвакуировать из здания Портовой мафии? Кто бы рискнул его там удерживать. – Нет, никого не надо. Сам разберусь. – Хорошо. Я на связи. Закончишь, сразу звони. Дазай отключает телефон. Еще до этого момента Чуя успел на ближайшем месте, где допускается разворот, резко поменять направление. Они возвращаются в Йокогаму. – Грохнул бы Мори его, нежели каждый раз так вот унижаться и звать меня. Или для него это повод лишний раз пообщаться с Фукудзавой? – хмыкает Дазай. – Гадство. Я еще с утра подумал, что больно много происшествий за раз. Уж не террористы ли, а это просто один гаденыш. Давно его не видел, вырос, наверное, говнюк. – Вопрос в другом: босс его специально выпустил и, как всегда, упустил или тот сам выбрался на промысел? – Не знаю, что из этого хуже. Потому что если сам выпустил, то на то имелась крайне херовая причина. Второе предположение намекает на то, чего я всегда боялся – с возрастом Кью может стать еще опаснее. – Фукудзава тебе ничего не объяснил. – Видно, полагает, что Мори сам должен этим заняться. – С тобой пойду, – внезапно выдает Чуя, и Дазай сначала даже не верит тому, что слышит, поворачивает к нему голову – а Чуя не шутит. – Нет в этом необходимости. – Я не из-за необходимости. – Хорошо. Я не хочу, чтобы ты к нему совался, – Дазай это уже произносит серьезно, с нажимом. – Я не поеду, если ты бросишь свою ебучую работу, как тебе такая сделка? Дазай аж подается к нему ближе, мешается только, да чего мешается – Чуя бог на дороге, что на байке, что в тачке, его не собьешь, тем более сейчас – когда он с такой уверенной миной смотрит на дорогу, но принципиально не на Дазая. – Шантажист. Знал бы ты, как хочется тебя отыметь сейчас. Прямо на капоте. Чуя на миг поворачивается к нему – в глазах мелькает что-то такое. Идея ему явно по вкусу. Но – слишком много камер. Если они сейчас потрахаются прямо посреди дороги, то такая новость точно перечеркнет все бедствия, связанные с Кью, но – потом разгребай, объясняйся, Куникида будет стесняться (Дазай вообще не знает, чего о таком подумал и причем тут Куникида), в общем… Дазай не хочет, чтобы Чуя светился в штаб-квартире Портовой мафии, но спорить… Он может схитрить, но также не может исключить варианта, когда Чуя может пригодиться. До Арахабаки, он надеялся, доводить не придется, но мало ли. Впрочем, Дазай также понимает, что придется брать пленных, точнее пленного, ибо это в его же интересах. Как бы гадко от того ни было. – Чувствую себя цепным псом, – внезапно вздыхает Дазай. – Только не знаю, чьим же именно. – Вот тебе и прилетели в задницу бумерангом оскорбления на тему собак, – вдруг не без злорадства сообщает ему Чуя. Сволочь, доволен тем, как сумел задеть. – Ну, на таком фоне в самом деле хочется послать работу к чертям, но ты же понимаешь, я этого не сделаю, – Дазай это произносит, а сам проверяет новостные сводки. Кто-то из студентов устроил пожар в университете Гакусюин, также на станции Оцука сразу два человека попытались спрыгнуть на рельсы, с ними пока ситуация не была ясна, зато было сообщение о каком-то помешанном, что катался по кольцевой линии Яманотэ, частью которой была Оцука. – Он что там, круги по Токио наворачивает? – Чуя идет на весьма рискованный обгон, точно штраф схлопочет, тем более он больше вслушивается в то, как Дазай вслух комментирует события в столице. – Паршиво… Вот еще. Попытка осквернить храм в Акабанэ, нет подробностей, но ранен один человек, служитель, который попытался остановить молодого человека. Нет, он не катается по кругу, возможно, движется на север. Чертов Мори, он должен был с утра меня вызвать! Это явно давно началось! – Босс, знаешь ли, тоже не лишен гордости. – Пошел он с ней вместе в одно место, – недовольно цедит Дазай сквозь зубы. – Может, гнать тогда по следам разрушений? – Не догоним, если только ты полетишь и попытаешься его где-нибудь перехватить. Мне кажется, Мори не просто так тащит меня к себе, возможно, он что-то знает. Едем, как приказал Фукудзава. Я буду следить, куда эта тварь движется. Пока они летели, Дазаю пришло сообщение от Акико: ее и Танидзаки директор отправил разбираться с последствиями того, что устраивал в Токио Кью со своей зловещей куклой. Ёсано также сообщала, что туда же отправлен отряд Черных ящериц. Дазай отписывается коллегам, чтобы были осторожны, но более ничем помочь не может. Он понимает, что он – единственный, кто может совладать с этим демоном, и от этого он точно не испытывает никакой гордости. Чуя домчал их до штаб-квартиры Портовой мафии одним махом. Ладно, придут штрафы, Дазай пойдет оспаривать их – скажет, что использовал Накахару как средство передвижения в критической ситуации. И даже не соврет. Машина тормозит у центрального входа, и Дазай тут же выскакивает, но на ступенях невольно замирает. И Чуя с ним рядом – тоже. – Давно тут не был. – Я тоже, – Чуя закусывает губы изнутри, задрав голову. – Тогда… Уже принял решение, что заберу Акиру. Он еще был под надзором опеки, мне дали пару дней, чтобы разобраться с делами. Я пришел сюда и поставил босса перед фактом. А он будто знал о моем решении. Я все думал, уйду ли я в итоге отсюда живым. Все представлял, как он следом отправляет ко мне киллеров. Потом как представлю, что мог подвергать Акиру опасности… Киллеров не было. Но легче все равно не становилось. А через некоторое время тебя нелегкая принесла. – Но мне ты был рад. – Нет, сначала хотел кол тебе в задницу вставить и послать к чертям ебучим. – А, да, точно. Дазай вдруг смеется и поднимается дальше. Он уже видит, что его на входе ждут. Кадзии Мотодзиро. То ли с намеком, то ли просто со скуки подбрасывает в руке свою лимонную бомбу, потом добавляется вторая – он жонглирует ими ловко, но – больше раздражает. У Дазая возникает желание перехватить эту дрянь и обратить в ничто, но он сдерживается, ухмылкой приветствуя его, а тот лишь хмуро хмыкает, а вот вид Чуи у него больше интереса вызывает. – Чуя-сан! Неужто и вас босс потребовал к себе? – Я не работаю здесь, чтобы меня требовали к себе, – тут же оскаливается Накахара, и его передергивает, но в то же время он не хотел ему так резко отвечать. – Да я ж просто не ожидал тебя тут! – А он мой шофер! – бросает Дазай. – Мозги вышибу, если еще что-то такое ляпнешь! Дазай без понятия не самом деле, знают ли что-то в мафии об их отношениях, но он как-то не успевает развить эту мысль. Видит, что кое-кто еще вышел его встречать. Акутагава. Естественно, весь в черном, словно подцепленная от Дазая зараза, намертво впилась в него; Осаму вглядывается в своего бывшего подопечного – не сказать, что давно его не видел, наоборот, тот нередко мелькал в районе Мотомати, но они как будто намеренно рядом не пересекались. А Рюноскэ, нельзя не отметить, повзрослел. Но смотрит на него – опять этот взгляд, словно ребенок ждет отца. Ждет его одобрения и внимания. – Дазай-сан, – он приближается к нему; стоит сказать, что на входе дежурят еще несколько обычных шестерок. Дазай на них даже не обращает внимания. – Мори-сан ждет. Вы очень быстро, – Акутагава при этом невольно смотрит в сторону Чуи, сопоставляя его присутствие с той скоростью, с которой Дазай тут оказался, он щурится, что-то такое обдумывает и кланяется при этом в знак приветствия Чуе, а потом указывает на лифт, правда не без запинки. – Чуя-сан… У меня не было насчет вас инструкций. – А ты без инструкций, Акутагава-кун. Отсутствие инструкций, порой помогает очень сильно работе мозга, – Дазай не может унять этой своей едкой манеры говорить с ним, но Акутагава лишь послушно кивает и приглашает их вдвоем пройти. Что ж, колебаться он не собирался, это очевидно. С ними в лифт заходят еще несколько человек, судя по всему, подчиняются они лично Акутагаве. Пока добираются наверх, никто не произносит ни слова. Едва открываются двери лифта, является Хигути. Дазай и ее видел обычно в тех же краях Мотомати, усмехался, понимая, кого она вечно там высматривает. Вблизи, однако, давно она не мелькала. Мафия превращает ее во все более жесткую персону, это очевидно. Но Дазай знает, что у этой девушки горячее сердце, она не утратила его жар. Впрочем, он тоже свой не утрачивал – он пришел сюда уже просто с булыжником со дна моря в груди. Невольно он ощущает, как Чуя задевает его своей рукой. Дазай косится на него. В этот миг он безумно жалеет, что не решился схватиться за эту руку, когда эти стены, что сейчас снова давили на него, были местом его ежедневного самоистязания по собственному извращенному желанию, и в то же время – Дазай на миг выпускает этот свой страх… Возьми он тогда Чую за руку, кто знает… Кто знает… Его снова сковывает этот глубоко личный внутренний ужас. Точно сейчас он не к месту. Тем более ему не суждено было свершиться, пусть и умирает в его мыслях, так и никогда и не став реальностью. – Накахара-сан? – это звучит удивленный голос Хигути, которая бросает взгляд на Акутагаву, но тот лишь кивает. А затем отдает приказ: – Всем оставаться здесь до моего распоряжения, – и указывает Дазаю и Чуе в сторону кабинета Мори Огая. Ничего тут не изменилось. Они с Чуей переглядываются, словно читают мысли и впечатления друг друга, а еще оба невольно прислушиваются, предполагая распознать вопли Элис, но, кажется за дверьми тихо. Акутагава впускает их. Дазай сдерживает в себе этот момент. Память. Миг – когда он приходил и просил за Оду. Это воспоминание очень острое, в нем столько ненависти… Она не выгорела, как ему казалось. Ведь они и после виделись с боссом, общались, но тут – почему-то дерет сильнее. Но Дазай лишь ухмыляется. Нет, таким вещам его не сломать. Эти эмоции – снова улягутся. И он смотрит на сидящего за столом босса. А тот смотрит на него – с этим своим наигранным грустным видом. Правда лицо его искажается, когда он примечает и Чую. И Дазай уверен – босс предполагал его появление. Ох, да ему сто процентов известно, что они любовники теперь и живут вместе. – Дазай-кун! Чуя-кун! И ты! А быстро! Не был уверен, что ты, Дазай-кун, решишь столь шустро у меня здесь оказаться. – Это был приказ Фукудзавы. Вы здесь ни при чем, Мори-сан. – Ах, да понимаю я. Чуя-кун! А ты? Ностальгия? – Совпадение, – отвечает тот без пояснений, но Мори лишь вскидывает руки. Он не собирается на самом деле тянуть время и предаваться общим воспоминаниям. – Стоит поторопиться, Дазай-кун. Кью… – Вы сами выпустили его? – Дазай перебивает – прям вот не терпелось задать этот вопрос. – Сейчас мы не о том… – О нет, о том. И когда будут разбираться последствия, это будет иметь значение. – Не припомню ни единого случая, чтобы мне приходилось перед кем-то отчитываться, – Мори это произносит как будто обидчивым и заискивающим тоном, но Дазая не обманешь таким, он знает, что за ним кроется свирепость, и он снова вставляет слово: – Я здесь как детектив, и вполне имею право на такие вопросы. Иначе бы Фукудзава не послал меня напрямую к вам. Он бы приказал мне выследить Кью и разобраться во всем. Чуя немного удивленно стреляет на Дазая глазами. Он не думал о том, что Дазай именно в таком ключе понял задание от своего директора. Фукудзаве даже не пришлось ничего пояснять. И Дазай ничего не сказал. – Кью выполнял мой приказ, – тут же говорит Мори. – Остальное – если уважаемый Фукудзава-доно что-то еще желает знать, может лично ко мне прийти. Ну или – мы можем найти более нейтральное место для встречи. Чуя-кун, ты же в Йокогаму перебрался? Не позовешь в гости? – Выполнял ваш приказ? – Дазай не дает Чуе ответить, даже если он хотел послать бывшего босса. – Кого-то надо было устранить? Кого-то очень серьезного, если вы прибегли к тяжелой артиллерии. – Дазай-кун, люди в городе подвергаются опасности, пока ты тренируешь на мне свои способности. Тут Мори был прав. Впрочем, Дазай и так уже получил ответ на свой вопрос. Решает более не спорить, а высказывает мысль, что возникла еще в машине. – Я полагаю, Кью имеет какую-то цель и движется на север Токио. – Да, это так. Только не совсем Токио. Уверен, он стремится добраться до Сайтамы. – Что там ему понадобилось? – У него новое увлечение. Поезда. Точнее оно у него было и раньше, он любил всегда на них кататься, а тут… Заинтересовался их историей, механизмами, взрослеет, совсем большой мальчик… – Мори-сан! Конкретнее! – Какой ты злой, Дазай-кун! – Босс, – Чуя тут же обрывает себя, а Мори хищно улыбается на его такое обращение, – Мори-сан, о каком еще увлечении вы говорите? Еще когда я был в мафии, все, что интересовало Кью в плане поездов – как интересно было бы заставлять людей под них бросаться. – Ну да. Но это не мешало ему, так сказать, проявлять свой интерес глубже. – В смысле, вы намекаете, что он поехал в музей железных дорог в Сайтаме? – Дазай и сам не доверяет своей догадке, просто звучит она тупо! – Он уже года два туда просится! Я запрещал. – Черт, Мори-сан, – Дазай хочет выругаться, но… С другой стороны, тут не важно, что стукнуло в голову Кью, поезда или это были бы, к примеру, персонажи игры Sumikkogurashi Farm, и Кью отправился бы разграбливать магазин с мерчем по этой игре, заодно заразив там всех своей гадкой способностью, сам факт того, что Мори выпустил его! Вновь! – Чего мы тогда ждем? Надо ехать в Сайтаму! – Вертолет ждет на крыше, Дазай-кун. Мори спокоен. И Дазай впервые за все эти минуты смотрит на него без бешенства. Что ж, бывший босс хотя бы это предусмотрел. – Отряд Черных ящериц вместе с Хироцу контролирует его передвижения, он на пути к своей цели, но я дал им указания не приближаться и не устранять его. Лишь предотвращать последствия его контакта с людьми. – У них не хватит сил, вы это знаете, – Дазай снова злится, но не показывает этого внешне, лишь намекает. – Поторопимся тогда! Чуя! – вдруг он смотри на него, видя, как при этом Мори затаил дыхание, словно ждал этого момента. Одно из двух – он ждет от него. И полезнее будет первое, им сейчас нужны все силы, но Дазай произносит: – Возвращайся домой. Он ни за что не попросит его помочь в этом деле! Пусть даже Чуя быстрее всех сможет добраться до места, не говоря уже о том, что у него есть шансы хотя бы временно нейтрализовать Кью, придержать его. Только вот Чуя не будет слушаться. И Мори, который так жадно на него смотрит, прекрасно знает своего бывшего подчиненного. – Охренел? Командуешь тут! Я направляюсь в Сайтаму! Дазай не отговаривает его лишь потому, что не хочет, чтобы Мори видел их в этот момент, не говоря уже о том, что и понимает – Чую не отговорить. – Очень рад, Чуя-кун, что ты решил потратить свое время, а я даже не спросил тебя, как поживаешь, как сынок? Чуя что-то бормочет в ответ, не желая вдаваться в подробности, тем более об Акире, и спешит следом за Дазаем, которого Акутагава намеревается как бы проводить на взлетную площадку, да выходит, что он сопровождает его, ибо Дазай и сам прекрасно знает путь. – Не предпринимай ничего против него, – предупреждает Дазай негромко. – Следи лишь за тем, чтобы никого не угробил. Или его жертвы никого не угробили. Акутагава-кун, я так понимаю, есть точные координаты движения Кью? – Совершенно верно. Чуя стартует сразу с крыши. Дазай еще по пути хотел было ему добавить, что рассчитывает на его прикрытие, но так и не сказал этого вслух. Они и раньше такого никогда не говорили друг другу – оно и не требовалось. Люди, что сталкивались с ними впервые, поражались тому, какие они разные, как вообще Мори додумался сделать их напарниками, но здесь, Дазай вынужден был признавать это раз за разом, Мори был прав. Акутагава забирается в вертолет вместе с ним. Дазай ничего на это не говорит. Еще до того как они вылетели, было полностью остановлено движение электротранспорта в городе; Дазай мельком представляет себе, чем мог заниматься Анго, прежде чем его огорошили мыслью, что по Токио без поводка гуляет один из самых опасных одаренных Портовой мафии, но заботы Анго – такая ерунда. Нейтрализовать способность Кью и его самого – это на самом деле не проблема. Проблема – разобраться с последствиями, которые устроят все зараженные, нападая на случайных граждан. Люди Мори, однако, четко отслеживали передвижение цели. К счастью, остановка общественного транспорта помогла лишить Кью возможности перемещаться, хотя он успел добраться до городка Тода в префектуре Сайтама, именно там в районе футбольного поля в Saiko Doman Green Park предполагалось нахождение эпицентра всех бед. Дазай все это время по вспышкам в небе мог видеть Чую – тот был где-то в стороне, там виднелось какое-то возгорание, судя по всему на станции Кита-Тода. Дазай выбирается из вертолета, Акутагаве по рации докладывает Хироцу о том, в какую сторону Черные ящерицы загнали Кью. Дазай прекрасно слышит его голос и уже собирается рвануть следом, но Акутагава вдруг перехватывает его за плащ, и Дазай более чем удивлен такому его поведению, но в ответ смотрит на него вопросительно и выжидательно: – Дазай-сан, думаю, вы должны знать. – Я давно на твоем лице это читаю. – Эта информация не должна выходить за пределы организации, – Акутагава косится на пилота вертолета, что их сюда доставил. – Всего несколько человек это знают. И враждебная сторона ни в коем случае не должна владеть такими сведениями, но вы должны узнать. Кью. За последние годы его способность несколько изменилась. Наверное, Дазай все же изменяется в лице, а Акутагава чувствует себя как будто его личным предателем, что сообщает только сейчас. – К Кью стало опасно приближаться. Он теперь способен излучать безумие и без действия куклы. – О чем ты говоришь? Тогда весь Токио должен был уже спятить! – Нет, это… Эта штука действует очень выборочно. И имеет пока что свойство прекращаться, как только Кью отдаляется от зараженного на расстояние примерно в сто- двести метров. Порой больше раза в два. Босс заметил это… Сказал, возможно, это связано с взрослением, гормонами, что его способность нестабильна. Возможно, нам всем повезет и этот эффект пройдет. – Пройдет или нет – сейчас это значения не имеет! Что ты имеешь в виду под выборочно? – Задеть может и одаренного, и обычного человека. Как и обычная способность. Это не совсем точное предположение, но босс сказал, что подвержены люди с определенными заболеваниями неровной системы и ослабленных иммунитетом. Как недавно у Коё-сан. – Коё?! – С ней все нормально, это месяца три назад было. Быстро прошло, едва ее удалили от него на достаточное расстояние, после действие не повторяется, словно морок какой-то – возникает и проходит. А Коё-сан сильно простыла тогда. Сейчас ей намного лучше. Они с боссом проводили опыт – на нее больше его проклятие не действует, – Акутагава все это тараторит, из-за чего выглядит как-то непривычно, учитывая, что не особо говорлив по своей натуре, и Дазай улыбается краешком губ. – Насчет заболеваний – я не знаю, чем там босс занимался. Однако, сдается мне он может быть прав. – Не удивлюсь, да уж, не умеешь ты меня радовать, – когда Дазай это говорит, Акутагава будто пугается, но затем он его хлопает по плечу, однако более сентиментальности тут не место, он не просит дальнейших пояснений и лишь с горечью констатирует, что его бывший босс – откровенный мудак, а в городе может быть еще больше пострадавших и жертв. – Идем быстрее! Акутагава послушно следует за ним, они быстро пересекают футбольное поле, парковку – движутся к прибрежной зоне, но тут Хироцу сообщает по рации, что цель ящерицы загнали на мост Сакитама, но близко он никому не позволяет подойти, лишь Гин дана команда сдерживать Кью, так как на ней уже проверили – проклятие ее не задевало на расстоянии, а вот за остальных Хироцу не мог поручиться, уже шесть человек из отряда успели пострадать. – Далеко тут бежать, – невесело бурчит Дазай себе под нос, на ходу он было хотел отправить сообщение Чуе, но тут вспоминает о предостережении Акутагавы и решает не рисковать и не стягивать сюда лишних потенциальных жертв Кью. Сами разберутся, тем более Хироцу, несмотря ни на что, все же справляется с тем, чтобы изолировать территорию. Мост был оцеплен. – Сюда, Дазай-сан! – Акутагава ловко перепрыгивает через ограду, которую тут еще ранее оставили для чего-то рабочие. 
 Дазай также берет ее штурмом, и мимоходом размышляет о том, что не против заменить беготню на разборки с призраками Куникиды, но куда деваться – они несутся дальше, и в какой-то момент Осаму буквально ощущает невидимый мощный всплеск, его способность мгновенно реагирует, причем Дазай сам поражается тому, с какой мощью она реагирует – яркая вспышка покрывает собой огромный радиус и явно достигает половины моста. Акутагаву тоже задевает, и его Расёмон, готовый атаковать, на миг испаряется. Дазай замирает – ему, однако, любопытно. Судя по всему от Кью исходят какие-то волны, раз происходит такая реакция. На самом деле это очень и очень херово. Дазай не хочет сейчас размышлять об уровне катастрофы в тех местах, где прошелся Кью, потому снова бежит по мосту, но тут дела обстоят не лучше – на издалека Дазая бежит небольшая, но явно одурманенная толпа, и сначала неясно, откуда она явилась, и как Черные ящерицы такое прозевали, но потом становится ясно – это люди из машин, что умудрились попасть под влияние Кью. Количество их не пугает, но голову разбить в припадке вполне смогут – вид у них одновременно испуганный и озверевший. – Акутагава-кун. Только без жертв. Впрочем, Дазай и сам бы справился. Любые попытки его атаковать заканчиваются тем, что зараженные касались его, тут же очухиваясь от дурмана, а у Дазая только и мерцает перед глазами вспышка от собственной способности. Признаться, ему еще не доводилось заниматься массовым экзорцизмом, иначе не назовешь. После «обряда очищения» большинство падает в обморок, но кто-то лишь приседает, Дазай мысленно думает о том, что надо бы увести отсюда людей, тем более он слышал также крики из машин, где спрятались те, кого не зацепило, но затем вспоминает: он мыслит как член детективного агентства, где прежде всего заботятся о посторонних, так они работали. В мафии – гражданских не принято укладывать пачками замертво, но и заботиться о них особо не предполагается, по остаточному принципу. Не говоря уже о том, что и командовать ему некем. Разве что Акутагава по привычке готов его слушаться. Дазай обо всем этом думает задним фоном. Он уже видит Кью. Он подрос, но при этом роста в нем все же довольно мало, он определенно ниже Чуи, даже если на того нахлобучить шляпу, но куда больше Дазая заинтересовывает поведение его цели. Кью радостно крутится на одном месте и подбрасывает свою ебаную куклу в воздух и ловит, что-то ей при этом вещая. Дазая эта сцена жутко бесит, он бы без всяких церемоний засунул бы эту куклу Кью в задницу, что ни один хирург бы не достал, а если бы и попытался, то пришлось бы вынимать уже через какое другое место, но задача не покалечить жестоко, а нейтрализовать опасное действие способности. Снова непроизвольная вспышка способности. Дазай лишь щурится. Скорее даже в раздражении. Способность его бережет, но сейчас он хотел бы уметь душить на расстоянии. Кью видит, что его проклятие более не действует, и он сразу догадывается о причине, но упорно делает вид, что не замечает приближения к себе. Однако в какой-то момент все-таки реагирует, да и Дазай уверен, Кью намеренно так ведет себя, и вот он стоит и смотрит на Дазая своей дебильной улыбкой конченого психа, и Дазай не может не вспомнить себя в те моменты, когда босс отправлял его на задания, и он сам, видя смерть, буквально питался ее аурой, и… Сейчас невольно косится в сторону – они на мосту. Если спрыгнуть – Дазай не уверен, что упадет настолько удачно, что сразу умрет, но эта мысль, безумие этой мысли, – приятное безумие. И он не шевелится, когда видит, как на него наставляют пистолет – черт его знает, откуда Кью его взял, но его лицо еще сильнее искажается, когда он теперь целится. – Дазай-сан! Я знал, что ты придешь поиграть! И взял с собой еще одну игрушку. – Маньяк недоразвитый, – бормочет Дазай себе под нос, выходя из ступора и раздражаясь на себя самого. – Давай поиграем по-настоящему, Дазай-сан! Я так давно тебя не видел! Ты мне снился вчера! С пулей во лбу! Кью стреляет без предупреждения – кисть его, предплечье и вплоть до ключицы – словно волну исполнили, и он с удивлением смотрит на свою руку, которая подвела, а потом на Дазая – наверное, ожидает, что тот лежит уже плашмя, но – идиот, целиться уметь надо! Дазай стреляет прежде, чем Акутагава решает все же броситься вперед и что-то предпринять против гаденыша. Дазай бы тоже хотел увидеть во сне Кью с пулей во лбу. А лучше в реальности. В общем-то ему ничего не мешало так поступить, а потом свалить все на случайности в пылу битвы, но этот Кью – и он, Дазай, и Мори – они оба его заложники. Вообще надо было куда-то в другое место целиться, а не в колено, сейчас бы верещал меньше. Кью бьется в истерике, но уже сам по себе не опасен. Дазай бегом подбирается к валяющейся рядом кукле. Его способность немедленно стирает все следы проклятия во всех, к кому эта мразота успела применить свое проклятие. – Далее сами с ним разбирайтесь, – бросает Дазай сухо Акутагаве, который подбегает к припадочному Кью, там уже несется и Гин, то и дело стреляющая глазами в сторону бывшего члена мафии. – А кукла, Дазай-сан? Дазай лишь бросает на него хмурый взгляд. Акутагава более не решается задавать вопросы. На мост несется уже токийская полиция, Дазай не собирается с ними о чем-то говорить, Кью – член Портовой мафии, вот пусть они и разбираются. Попытки его лично перехватить оборачиваются вежливой просьбой обращаться по всем вопросам к Фукудзаве Юкити. Дазай едва пробирается через толпу людей с моста, по пути уже набрав номер директора. – Задание выполнено. – Да, я вижу. Жду тебя в офисе. – У меня кукла. – Я понял тебя. Дазай убирает телефон во внутренний карман плаща, он видит, как к нему приближается Хироцу-сан, который явно настроен на переговоры, но тут Дазай замечает, что к ним стремительно подъезжает машина, с виду самая обычная, но интуиция подсказывает, что все-таки не совсем. – Дазай-кун, – Хироцу-сан немного помятый, но относительно бодрый – взгляд его устремлен на куклу, но затем он все же смотрит ему в лицо. – Полагаю, этот момент надо будет обсудить. Дазай глядит на машину, что останавливается возле него. Дверь распахнута. Он с неким сочувствием смотрит на Хироцу, он должен лучше многих его на самом деле понимать, наверное, понимает. И Дазай, без всякой издевки, произносит: – Я не уполномочен вести переговоры. Мори-сан может сделать это на официальном уровне через Фукудзаву Юкити. До свидания, Хироцу-сан. Дазай, поклонившись, садится в машину, заметив, как тот ему кланяется в ответ, но Дазай более не смотрит в его сторону, а потом с наигранно усталым видом поворачивает голову. – А тебе что от меня надо? У Анго вид такой, словно его разбудили и не просто отправили выполнять работу, а перед этим заставили перемыть вручную полы где-нибудь на станции Токио или в аэропорту Ханеда, и он там умер, а потом, все такой же замученный, воскрес, и вот теперь таращится на Дазая зомбарем. – Я не был уверен, что Портовая мафия даст тебе так просто уйти, – Анго кивает на куклу в руках Дазая, которую, если честно, довольно мерзко держать, а у Дазая даже платка с собой не оказалось. – Если на таком фоне ты полагаешь, что тебе будет легко у меня ее забрать, то зря, – Дазай смеряет его хмурым взглядом, он прекрасно читает сейчас мысли некогда близкого друга, а потом садится ровно, прижав к себе куклу покрепче, хоть и было противно. – Я и не собираюсь, – Анго это говорит, а Дазай поворачивается к нему с таким лицом, мол, мог бы и не рисоваться тут перед ним. Анго, словно не замечает его намеков, поправляет очки и поясняет: – Всего лишь хочу услышать от тебя, что произошло, и что обо всем об этом говорит Портовая мафия. И… Я видел Накахару. Это с подачи Мори? – Нет, это с подачи того, что Чуя вез меня к предполагаемому подозреваемому по делу Миямото, но пришлось резко развернуться, потому что Мори приспичило решать свои дела таким дебильным способом. Может, ты в курсе, кто ему так мешал, что он выпустил на волю свою самую злобную зверушку? – С чего бы я мог быть в курсе? – Потому что зверушка точно шла охотиться на одаренного, в противном случае Мори не стал бы рисковать, не говоря уже о том, что бы привлекать через меня внимание Фукудзавы. Я пропустил начало заварушки. Некогда было выяснять, но что-то мне подсказывает, что Кью выполнил задание, а потом пошел громить Токио. И только после этого Мори решил прибегнуть ко мне, как к нейтрализатору. Кого он убил, Анго, говори! Я не поверю, что ты уже не в курсе, иначе бы не пас меня тут рядом. – Какая разница, ты все равно явно не знаешь, о ком идет речь. – Я могу предположить, что это мог быть некий конкурент Мори. И весьма сильный одаренный. Возможно нелегальный, преступник, иначе бы Мори не рискнул использовать Кью. – Ты угадал насчет преступника. Это наемник. – Наемник? С боевой способностью? – Дазай скептически глядит на Анго. Кью, конечно, маньяк, но эспер-наемник – звучит серьезно, он бы мог и прихлопнуть этого придурка. – Нет. В том-то и дело, что не с боевой. Он… Что-то вроде этого вашего любителя заворачиваться в одеяло. Только он не шарит по сетям, а что-то вроде гения математики. Способен просчитать любой исход дела. – Напоминает мисс Элкотт с ее способностью рассчитать гениальный план. – Да, что-то близкое к тому, только этому не надо ускорять время, ему нужны самые минимальные данные, и он рассчитает все для заказчика, легко сделав его миллионером. – Интересно, ты назвал его наемником. Он скорее оказывает финансовые услуги. – Сложно его охарактеризовать. Знаешь, в чем побочный эффект его способности? – Он отказывает потом в услугах по объявлению клиента банкротом, когда к тому приходят выбивать долги? – Как только заказчик получает все необходимое, исполнителя переклинивает, и он стремится убить своего заказчика. – Вот так поворот! А ведь я бы мог воспользоваться его услугой… – На тебе бы она все равно не сработала, не озолотился бы… – Я не о том, это же способ самоубийства! Анго с трудом подбирает челюсть. И лишь замечает: – Так как убивает он способностью, тебя бы он не убил. – Вот я о том и жалею! – Черт бы тебя побрал, Дазай… – Интересное дело. Столь важный одаренный, но не так просто воспользоваться его способностью… Подставное лицо? – Кто-то пользовался его услугами через посредников. – Ясно. Но зачем Мори убивать его? Пригодился бы. В мафии столько шестерок, он любит их подставлять, чтобы свою шкурку не опалить, – Дазай добавляет это с особой смесью яда, и миллион раз жалеет, что виделся сегодня с этим человеком, говорил с ним. – Это мне неизвестно, Дазай-кун. – Я могу только предположить, что бывший босс увидел некую угрозу в этом одаренном, в противном случае он не стал бы пренебрегать такой силой. – Вероятно, так, – задумчиво произносит Анго, при этом Дазай видит, куда направлен его пристальный взгляд. – Моя добыча, даже не надейся, – Дазай ловит его взгляд и чуть подается в сторону, словно Анго не просто смотрел на куклу, а тянул к ней руки. – Даже не думал. – Так я тебе и поверил. Анго горестно вздыхает. Правда. Верить нельзя. Дазай более не произносит ничего вслух. Мелькают всякие мысли, но с Анго он ими делиться не хочет, тем более тот уже и сам понял, что Дазай по факту не в курсе всех дел, и сегодня им, грубо говоря, воспользовались. Если бы не приказ Фукудзавы… Но Фукудзава не стал бы просто так унижать своего сотрудника. Дазай это знает. И поэтому строчит сообщение Рампо, на что получает немного возмущенное: «И ты подумал, что я не догадаюсь?!» Дазай лишь хмыкает. Он видит, что ему прилетело несколько сообщений от Чуи, он на одно ответил еще в момент, когда бухнулся на сиденье в машине, чтобы Накахара знал, что он жив-здоров, а сейчас сообщает, что возвращается в Йокогаму в офис. Чуе лучше тоже там оказаться. Тот не спорит, разве что не в восторге. Пишет, что подождет Дазая в кафе на первом этаже, не хочет идти к ним туда один, а то все на него таращиться вечно странно, а Миядзава нарывается на спарринг, и Дазаю, представившему Чую против Кенджи, уже не так паршиво после встречи с Мори и его злобной зверушкой.