The Ties That Bind

– Смотрится эпично. О! Чуя! Отличный ракурс твоей задницы! – Заткнись, я тебя умоляю, сволочь! – Чуя с опаской озирается – не хочет он, чтобы это слышали коллеги Дазая, и вообще его бесит сидеть тут! – Куникида-кун! Зацени! Дазай не обращает внимания на злобного Чую! Хохочет и показывает подборку видео с тем, как Чуя гонял по Токио зараженную усилиями Кью толпу. – Да уж, я думал, от Танидзаки будет больше толку. – Я, знаете ли, не летаю, Куникида-сан! – А жаль! Было бы очень мило! – Наоми все трется об него, а Чую аж передергивает. В который раз думает: они точно брат и сестра? – Ничего, через пару часов от этих видео не останется и следа. Включая и те, где Ёсано-сан разделывает школьников. – Все видели, что после они стали целые! А насчет разделывания – упавшая на них, но не добившая балка – это куда худший сценарий. Чуя переглядывается с Акико. Кажется, они вдвоем стали временными звездами интернета. Ну, не каждый день все же одаренные носятся по городу столь открыто. Были времена, когда на красное сияние в пределах Большого Токио привыкли не реагировать, но Чуя давно исчез с радаров, а тут снова явился. Не будет скрывать – кайфанул, как будто потрахался, от возможности снова применить способность во всю (до Арахабаки, к счастью, не дошло), но получить за то славу… Чуя тяжело вздыхает, но на самом деле горевать не о чем. Детективы позаботятся о том, чтобы это все исчезло. Только вот сука Дазай сидит и сохраняет себе видео его подвигов! Чуе ничего не стоит на глазах у всех припечатать его носом в стол, но тут и Фукудзава – перед ним неловко. – Рампо-кун, в твоем ведении это дело, – Фукудзава при этом почему-то смотрит на Дазая. А потом уже обращается непосредственно к нему: – Мори-сан звонил мне с просьбой прислать тебя к нему вновь. Я отказал. – Кью нейтрализован, кукла у вас, но на основе того, что я узнал в ходе операции, Мори необходимо усилить меры по содержанию этого мальчишки. Какое-то время его сила будет нестабильна, и как бы она не трансформировалась в нечто более неприятное в итоге. – Я уже донес эти сведения до Танеды. Он очень недоволен тем, что Мори умолчал о таких вещах. На основе чего, Дазай-кун, ты решил, что такое увеличение силы Кью связано именно с его взрослением? – Это мое предположение, – Дазай не стал упоминать, что ему все рассказал Акутагава, Мори и так может догадаться, но лучше не подтверждать догадки. – Я даже думаю, что это может пройти, но тут – как повезет. Контроль силы – это нередкая проблема эсперов. Взять вон того же Ацуши. – Мне помогла способность директора! – тут же вставил он. – Тогда – да. Уверен, сейчас ты и без его способности смог бы не хуже справляться, – это заявление Дазая внезапно ошарашивает Ацуши, он недоуменно моргает, Фукудзава лишь кивает без всякой реакции. Он внимательно слушал Дазая и был поглощен мыслями о том, что произошло днем и какую опасность это может представлять. – Я это… Лучше не буду пока проверять, – бормочет Ацуши, – как оно действует само по себе. – Я тоже, – внезапно добавляет Кёка. Все на них косятся. Лишь Наоми вдруг начинает хихикать. – Дазай-сан, неужели ты предлагаешь взять Кью в нашу веселую компанию? Тут не хватает добавить: «в нашу веселую компанию извращенцев» – то, что она творит рукой под кофтой Танидзаки – Чуе неловко. Он ведь в этот момент думает о том, что там можно полапать под рубашкой у Дазая. – Боюсь, даже способность директора не поможет с ним справиться, – все на самом деле как бы поняли, что Наоми шутит, но Дазай отвечает на ее вопрос внезапно со всей серьезностью. – Дело не только в том проклятие, что он насылает, туманя разум. Побочный эффект это или что, но он сам по себе на голову ненормальный. Мы бы смогли контролировать его способность, но не его голову. Нет гарантии, что он не пойдет и не прирежет, скажем, официанток кафе внизу. – Дазай-сан прав, – негромко произносит Кёка. – Это потенциальный садист. Свет и тьма – для него неразличимы. Он творит зло не ради самого зла, а просто из желания его творить, потому что не боится. Я знаю, я видела. Дазай молча смотрит на нее, Чуя же смотрит на Дазая. Ему в какой-то момент кажется, что его мысль унеслась куда-то прочь из комнаты, и он дергается, хватаясь за свой телефон, чтобы что-то там посмотреть, но в последний момент откладывает его, хмыкнув самому себе на какой-то вопрос. – Мы не собираемся рассматривать вариант такого контроля Кью, – говорит Фукудзава, – но этот вопрос Портовой мафии я задам в самое ближайшее время, тем более Дазай обеспечил мне почву для того. Накахара-сан, – он вдруг поднимается с места и чуть склоняется, из-за чего у всех отваливаются челюсти, а Чуя аж подпрыгивает с места, отдавив Дазаю ногу, да так сильно, что тот взвыл. – От лица Вооруженного детективного агентства я приношу вам свою благодарность за помощь моим людям в поддержании порядка в Токио. – Да я как бы… – Чуя так и не находит слов, он хватается за стол, от волнения внезапно впечатывает его в пол своей способностью, пол не проламывает лишь потому, что в этот момент на него упирается ноющий Дазай, и гравитация мгновенно рассеивается. – Простите. – Вы гражданское ныне лицо, Накахара-сан, – Фукудзава ничуть не смущен таким его поведением, и Чуе ужасно неловко – этот человек само достоинство в отношении других людей. Чуя внезапно понимает, почему Дазай нашел в себе силы доверять ему после Мори. Фукудзава Юкити точно не привык кем-то пользоваться в своих корыстных целях. – Наша задача беречь покой гражданских лиц, а не привлекать их к своим делам. – Это все верно, но полезно будет, если он напишет отчет о произошедшем, – внезапно влезает Куникида со своими бюрократически заморочками, а затем делает вид, что его вовсе не волнует грозный взгляд Накахары, впрочем, его в самом деле не волнует сейчас ничто, кроме проблем в собственной квартире. – У нас есть показания, которые дал Накахара-сан, – Фукудзава садится обратно. – Этого будет достаточно, Танидзаки-кун, обработай все данные, пожалуйста. Включая и все заснятые очевидцами видео, пока они не исчезли. Чуя хмуро глядит на Дазая. Он догадывается, что агентство как-то при помощи Катая выискивает нужную информацию, а потом передает данные для зачистки, в таком случае даже то, что Дазай скачал, при желании можно удалить, но, вероятно, какие-то копии останутся у Фукудзавы, значит есть возможность их хранить. Кто-то и другой может сохранить его зад себе. Чуя едва сдерживает себя от желания закатить глаза. На самом деле в его позах во время разборок нет ничего неприличного или эротичного, но вот если смотреть замедленно или делать скриншот стоп-кадров… Как-то даже неловко становится. – Дазай-кун, ты так и не ответил, нужна ли тебе медицинская помощь, – вдруг вспоминает Фукудзава свой вопрос, едва он вышел к своим подчиненным, на что Дазай мотает головой, Чуя не может не видеть, что тот о чем-то напряженно думает. – Рампо-кун. Мори-сан будет ждать меня лично. Надеюсь, не сильно расстроится. С тобой поедет Куникида-кун. – Ясно, директор, – реагируют одновременно оба, уже готовые на выход, когда слышат голос Кёки. – Могу я тоже? Я не доверяю Мори-сану. – Да что там с нами может случиться! – отмахивается Рампо, при этом Куникида не так оптимистично настроен, хотя, возможно, он просто не знает того, что знает Рампо. – Может, и ничего. – Езжай, – Фукудзава сам встает с места. – Благодарю всех сегодня за содействие. Дазай-кун, возвращайся к расследованию дела Миямото, мне сегодня звонила Накагава-сан, переживает. Некоторые репортеры заметили, что вновь началась активная стадия расследования, стали ее донимать. Куникида-кун, твоя задача – лишь сопровождение Рампо, после разберись, что там не так с твоей квартирой, меня тоже волнует это происшествие. Ёсано-сан. Запроси для меня списки всех пострадавших, что обращались в больницу в Токио. Танидзаки-кун, на тебе отчетность. Более на сегодня заданий нет. Я буду у себя, если возникнут вопросы. Они все разом кланяются, когда Фукудзава в сопровождении секретаря быстро уходит. Чуя мельком глядит на часы, и тут же слышит голос Дазая: – Кажется, уже пора забирать Акиру. Я с тобой. Все равно уже сегодня нет смысла ехать в Фудзисаву. Чуя кивает, скрывая, что он рад его сопровождению. Ему просто все же немного неловко, что коллеги его возлюбленного на них косятся, прекрасно все зная. Дазаю плевать, но Чуя так и не может смириться с фактом некоторой гласности. Но не обращает внимания, что еще остается? – и следует за Дазаем поскорее на выход. Его машину пригнали от штаб-квартиры мафии сюда, и он, придирчиво ее изучив, вдруг слышит. – У нас есть минут десять? Катай сюда придет. Пусть проверит, есть ли в ней… Некая лишняя электроника. Чуя кивает. Он с самого начала об этом подумал. Мало ли чем Мори мог нашпиговать его тачку. Конечно, при желании он может сделать это в любой момент, Чуя на каких парковках ее только не кидал, не говоря уже о том, что явно есть умельцы, что незаметно бы залезли к нему в гараж или в дом, но пока вроде было спокойно, но тут она стояла прямо под носом у Мори… Они ни о чем даже не разговаривают, пока сидят в салоне. Дазай, завидев Катая, бредущего с видом, за что его опять тащат в место, где он даже не работает, и тормозит его. Ничего постороннего не обнаружено, хотя Чуя все равно не перестает ощущать легкие уколы подозрения. Но уже некогда – не хотелось бы, чтобы Акира ждал его больше положенного. Когда они подъезжают к детскому саду, невольно в голову Чуи закрадывается прерванный утром разговор; он торопливо идет уже пешком и зачем-то просит про себя, чтобы Мицуко была в садике. Как будто в таком случае можно будет считать, что с девочкой все хорошо и не бежать с разборками к ней домой. Мицуко в самом деле сегодня была на месте – именно от нее Акира прибегает к Чуе. Он неуклюже переобувается, а потом все машет ей. Видно, что настроение у него хорошее – его подружка пришла и выглядит-то неплохо. Повод ли это успокоиться? Чуя так не думает, но пока и не знает, как вернее поступить. По дороге до машины Чуя расспрашивает Акиру, как прошел его день, убеждаясь в правильности своих выводов; их сегодня водили гулять в новое для Акиры место, в небольшой парк возле публичной библиотеки. Он всего в паре минут от парка Синхонмоку, где они уже не раз гуляли, но для Акиры это было чем-то новым, а он только и рад был возможности изучать местность. – Папа, а купим дынные дораяки? – спрашивает Акира, когда они проезжают мимо Little Georgie. – Я возьму с собой завтра в садик. Угощу Мицуко-тян! Она ни разу не пробовала. Чуя переглядывается с Дазаем и покорно тормозит, немного при это сдав назад. С этой кафешкой что-то много он стал есть сладкого. Впрочем, сегодняшняя разминка явно пойдет на пользу, а еще Чуя надумал купить несколько тренажеров, а вообще едва разберется с делами магазина, так снова начнет посещать тренажерный зал, в который ходил еще в свои мафиозные времена, его уже там ждали. – Народу тут, – бормочет Чуя – школьницы-отаку – не его контингент, но тут все же можно приметить родителей с детьми. Они не заметили Сугияму-сан, видать, была занята. К ним подошла официантка, с приветственными напитками – они тут уже постоянные гости, можно считать, а также записала заказ. Чуя ничего не стал брать, а вот Дазай решил объесться мороженым с матчей, ну а Акире, соотвественно, должны были принести его дораяки. Чуя заказал с запасом, чтобы можно было с собой забрать домой. – Популярное все же место, а по виду – дыра, – тихо комментирует Чуя. – Тут вон напротив ресторанчик морепродуктов. Давай как-нибудь сходим? – Давай, – легко соглашается Дазай, орудуя ложкой – горло не заболит, так лопать? До Чуи только сейчас доходит, что Дазай, видимо, голодный. Он-то сам по пути в агентство, учитывая, что перемещался своим излюбленным способом и времени не терял, успел в раменную приземлиться и перекусить чудесной лапшичкой с огромной креветкой в панировке. Только мороженое ведь не спасение, но Дазай не жалуется. – Слопаю какого-нибудь омара. – Ты вроде любитель крабов. – Хочу омара. Чуя хмыкает. В этот момент к ним приближается вынырнувший откуда-то из толпы мальчишка. Ю-тян! Чуя кивает Акире на него, а тот уже и сам заметил своего нового знакомого. – Здравствуй, Акира-кун! – приветствует его мальчик чуть ли не торжественно, а бедный Акира еще не успел прожевать толком, поэтому бормочет что-то невразумительное, но его знакомого это мало задевает. – Дынные дораяки – отличный выбор! Я их тоже уважаю! Немного забавно звучит, когда так выражается серьезный малец. – Что-то твою бабушку не видать, – замечает ему Чуя, и Ю-тян вопросительно смотрит на него, словно тот оторвал его от важных раздумий о дораяки, но затем лишь пожимает плечами, словно взрослый, и бросает: – Да бабуля в больнице. – Ого! – Дазай чуть подается вперед. – Что-то серьезное? – Да не знаю. Маму надо спросить. Он теряет к ним интерес, словно пришел лишь удостовериться, что Акира сделал верный выбор в плане меню, и идет к другому столику, где сидит какая-то девочка с мамой, и он заводит разговор с ней, но его не слышно. – Переработала старушка, видно, – Чуя как бы не переживает за постороннего человека, хотя неприятно знать такие новости о ком-то, кого ты хотя бы чуть-чуть знаешь. – Я смотрю, ты, Акира-кун, активно заводишь друзей здесь, – Дазай подмигивает ему, и тот, немного стесняясь, прячет улыбку в стакане с коктейлем, который решил тянуть не через трубочку, а прямо залпом пить, чтобы сладкая пенка попадала. – Это хорошо, пусть знакомится, – Чуя глядит чуть в сторону, на остальных детей. – В Футю, мне кажется, ему не хватало общения со сверстниками, а садика было недостаточно. Верный способ побороть застенчивость, да, А-тян? Акира не совсем понимает, что там его папа имеет в виду, но соглашается и начинает рассказывать ему, что еще он сегодня делал, а заодно изучает дораяки, прикидывая, какой из них самый большой – для Мицуко-тян. – Завтра везти тебя в Фудзисаву? – внезапно спрашивает Чуя. Дазай немного удивлен его вопросу. Он жует, как будто о чем-то думает, но ощущение, что и не о вопросе Чуи, хотя ответ дает именно на него. – Я подумаю. Ты в любом случае – планируй свои дела. Сегодня и так все накрылось. – Да я не жалею. Почти. С одной стороны – чудно размялся! – Чуя довольно скалит зубы, еще бы, он так не разминался с момента, как вмазал Лавкрафту, соскучится успел по хорошей заварушке, тут, правда, не пришлось никого мутузить, но само применение гравитации уровнем сильнее, чем требуется для полетов – уже удовольствие. – Я лишь боюсь, как бы родня Акиры не увидала чего в новостях. Знаешь, мало ли… Решат, что это повод. Ну… Скажут, что я опасен и все такое. Да и Мори… Не хотел светиться перед ним лишний раз, а тут в гости заглянул. – Ты же понимал, что переезд в Йокогаму так или иначе столкнет тебя с ним. – Но не в его кабинете. – Да, дрянное место. Они оба усмехаются, переглядываются, вспоминая, как давным-давно оказывались там вместе. Зарождалась дружба. Да, это была странная и ненормальная дружба. Тогда же она явно стала перерождаться в иное, но Дазай предпочел придавить это в себе, а Чуя не рискнул наступать. Жаль о том, но смысла жалеть уже и нет. Они еще немного сидят в кафе, а потом отправляются домой. Чуя внезапно вызывается сам приготовить ужин и тут же бросается изучать внутренности холодильника, а Дазай решает все же не терять зря день расследования. Секретарь на работе раздобыла контакты бывшей жены Нарусэ, но прежде он звонит следователю, которому передали его запрос и тот должен был уведомить его относительно проверки отпечатков, но так и не удосужился отозваться. Сравнение, как оказалось, уже давно проведено, просто типичные проволочки застопорили отправку сведений. Но Дазаю достаточно и на словах было узнать, что совпадения с теми, что были оставлены в доме Миямото, не обнаружилось. Нарусэ в самом деле в некотором смысле выглядит удобным подозреваемым, но Дазай не представляет себе реальной возможности, при которой тот не оставил бы отпечатков пальцев, а что касалось фантастических вариантов, то тут у него были сомнения, но он отмечает у себя в голове этот вопрос. Чуя немного удивлен, когда Дазай с ноутбуком приземляется в столовой. – Я тебе не помешаю? – Нет. Наоборот. Лучше будет, если при видеозвонке, если он, конечно, состоится и со мной захотят говорить, на той стороне увидят уютное жилище, да и тебя все равно видно не будет. Что готовить собираешься? – Мясо запеку, – Чуя уже разложил часть ингредиентов на столе, но тут внезапно направляется к выходу. – Мирин почти закончился, я в FamilyMart сгоняю. А-тян! – Акира сталкивается с ним в прихожей. – Пойдешь со мной в магазин? – В магазин? – Ага, для ужина ингредиентов не хватает, давай, курточку надень только, носки твои где?.. Дазай привстает, чтобы глянуть на них, усмехается, и садится на место. Чуи, максимум, не будет минут двадцать, учитывая, что с ним идет Акира… Или тридцать – Акира хватает свой самокат и они с шумом вываливаются на улицу. Нарусэ Йоко-сан должна знать о его звонке: когда секретарь из агентства связывалась с ней, то та сама предложила такой вариант связи, так что Дазай позволил себе долго дозваниваться. Соединение пошло, правда картинка появилась не сразу, но Дазай услышал женский голос, немного запыхавшийся и просивший секундочку, а вскоре явилась и сама женщина, она как раз вставляла наушник в ухо, при этом обернулась на кого-то, кто заглянул в комнату, отмахнулась и наконец-то посмотрела в камеру на Дазая. Он немного удивляется – Нарусэ-сан очень дружелюбна и не выглядит раздраженной оттого, что ее беспокоят столь давними событиями. Дазай предупреждает, что ведется запись с экрана и кратко уточняет всю ситуацию, что произошла с ее покойным мужем, и на его удивление Нарусэ-сан довольно спокойно реагирует на это, и подтверждает, что у нее в самом деле были проблемы в браке, а также она имела любовника. Она не уточняет, куда он делся, но, судя по всему, раз за ней сохранилась фамилия мужа, замуж она повторно вряд ли выходила. – Ваши проблемы в семье могли иметь место из-за поведения вашего супруга? – Нет, Дазай-сан. Урато был в этом плане очень даже правильным. Чего скрывать, я быстро поняла, что сделала ошибку, выйдя за него. Но мои претензии не к тому, что он как-то плохо вел себя, а к тому, что семья для него была удобной отдушиной, куда он приходил с работы, но именно на работе была вся его жизнь. Мне же отводилась роль той, кто будет обеспечивать ему уют. Он почему-то был уверен, что меня это устраивает. – Почему вы не поговорили с ним откровенно, раз вас что-то не устраивало? – А что бы изменилось? – она так странно посмотрела на Дазая, и он догадался, что, в сущности, она и не искала решения проблемы, Дазай не осуждал – не его дело. Он роется в грязном белье не собственного интереса ради. Тот факт, что все раскрылось, в меньшей степени расстроил тогда Нарусэ-сан, она даже рада была, что наконец-то можно и развестись, а инициатором как будто будет и не она. Что ей не нравилось в роли инициатора, Дазай не уточняет. Все, о чем он спрашивает ее, сходится в поведением ее мужа в те дни, разве что она не сразу узнала о его проблемах на работе. Дазай не скрывает того, что подозревает его участие в деле Миямото, поэтому откровенно спрашивает о том, где был ее супруг в тот день, знает ли она что. – Мы не жили тогда вместе. Мог ли он пойти и в отместку кого-то убить? Сомневаюсь. – Он был очень зол на вас. Это могло спровоцировать его на жестокость в отношении женщин вообще. – Если так честно, он несколько раз при ссоре замахивался на меня, но не тронул. Я же верно, помню, что в том доме были дети убиты? Сомневаюсь, что Урато тронул бы детей. – Он хорошо к ним относился? Хотел своих? – Хотел, но, признаюсь, я не хотела, – Нарусэ-сан с равнодушием о том говорит, – у меня, Дазай-сан, было четыре младших сестры и брат. Все на мне. Какие дети после такого? Дазай ничего не говорит, каждому свое. – Здесь в Фукуоке у него есть уже взрослые племянники, они бывали у нас в Йокогаме, он с ними возился. Меня устраивал такой вариант. Вы поймите, я не любила мужа, чего скрывать, но дурного о нем точно не отмечу. Мог ли он убить целую семью? В припадке? Я не поверю. Дазай кивает. Он так прикидывает. Эта женщина выглядит весьма простой и прямолинейной. Такие могут что-то таить, но какой ей резон? Она спокойно признает свою вину в развале семьи, при этом о муже не говорит плохих слов. И важно ее замечание о том, что по-настоящему на нее муж так и не осмелился поднять руку. Это не обязательно показатель, но если в приступе Нарусэ мог себя контролировать, то вопрос, мог ли он бездумно поддаться своим демонам. Возможно, что именно его странные действия помогали ему сбросить груз с нервов, а до убийства он бы не дошел. – В какой день после наступления нового года вы виделись с мужем? – Числа пятого января. Он заезжала на нашу квартиру, там оставались его вещи. Мы не разговаривали. – Как он вел себя? – Был раздражен, но раздражен он был тогда почти всегда. Попросил меня не попадаться ему на глаза, пока не уйдет. – Такой вопрос: не заметили ли вы на нем каких-то следов типа ранений? – Ранений? Да нет. Я его не разглядывала, но если это было что-то очевидное, то точно ничего такого не приметила. Дазай уточняет еще некоторые детали его самоубийства, но все это мало имеет отношения к его делу, на его вопрос о том, не комментировал ли он как-то убийство Миямото, Нарусэ-сан лишь пожимает плечами: ей сложно сказать, был ли он в курсе тех событий. Явно был, тогда вся Йокогама стояла на ушах, но ей он не высказывал никаких своих мыслей, да и они тогда совсем перестали общаться. Каких-то прочих странностей супруга она не замечала. Дазай уточняет у нее, не попадались ли ей какие-то посторонние вещи, документы, когда она разбирала вещи уже покойного, но и здесь ничего не было странного. Нарусэ-сан лишь отмечает, что компания ее мужа просила ее не разглашать ничего, и между ними даже было составлено соглашение о том, что она не будет давать интервью газетам. Она честно выполняла это соглашение, да и в том проблем не было, Нарусэ-сан вскоре уехала в Фукуоку, а там никому дела не было до происшествий в Йокогаме. Дазай все это спрашивает у нее, но сам понимает, несовпадение отпечатков – главный аргумент против Нарусэ как подозреваемого, можно и не тратить время, но он желает полноты сведений, к тому же есть еще одни момент, на который намекнули сотрудники Wirpo, и Дазай задает последний вопрос: – Нарусэ-сан, как вы знаете, дело Миямото имеет много странностей, и порой сложно даже подумать, что обычный человек мог подобное учинить. Его расследование попало в сферу деятельности Вооруженного детективного агентства, и у нас своя специфика. Вы ведь имеете представление об одаренных? – Смутное. Я в такое не лезу. Недавно вот в газетах писали о том, что кучка одаренных пыталась ограбить местный магазин. Извините, но я негативно отношусь к таким людям, – она немного хмуро вдруг глянула на Дазая, словно до нее дошло, чуть смущается затем из-за того, но оправдываться не собирается. – Я лишь хочу спросить, не было ли у вашего мужа такого вот рода знакомых. – Да откуда бы! Связываться! Себе дороже! Это же опасно! Сегодня вот в Токио были какие-то из-за того беспорядки! – Действительно. Уже все устранено. – Я с таким не связываюсь. И Урато никогда не связывался, да и вообще не особо в это верил, думал, что-то фокусы какие-то, тогда куда меньше говорили о таких людях. Дазаю на миг кажется, что женщина на экране перед ним все же не сознает, что как раз разговаривает с таким человеком, впрочем, люди, которые негативно относились к эсперам и с которыми сталкивался лично Дазай, как правило, считали уж его-то способность полезной, полагая, что опасности она не несет, а от остальных избавляет. Они просто не знали, что это как с потусторонним миром: надо бояться не нечисти, а людей. Они просто не знали, что надо бояться Дазая, а не его способности. Мори нравилась эта идея, и часто пользовался тем, что отправлял, как кому-то казалось, безобидного эспера на переговоры. Пора было заканчивать разговор. Нарусэ-сан говорит что-то о том, что очень даже рада была помочь, и в заключении считает, что ее муж точно ни в чем не виноват. Она точно не питала к нему любви, но, судя по всему, отношение к нему не было плохим. Дазай заканчивает звонок и отключает запись с экрана. Он сидит в задумчивости, просматривая фотографии с места преступления. Он уточнял у Нарусэ, был ли ее муж аккуратен в быту, и она, пожав плечами, отметила, что грязь он не любил, хотя прибираться тоже желанием не горел, но она и не жаловалась, так как склонности мусорить у него не было. А на месте наступления, простите, настоящий срач. Впрочем, одно дело сохранять порядок дома, другое – у чужих людей, но Дазай все равно не верит в то, что Нарусэ может быть причастен. Его просто угораздило работать с Миямото. Поведение его было странным, но стресс, можно даже сказать, психологическая травма от предательства ясно могут описать его состояние, к тому же какой-то исключительной ненависти к женщинам он не питал. А Дазай все больше и больше в своих мыслях склоняется к тому, что рыть стоит возле Аски. Остается Хонэкава. Дазай слышит, что вернувшиеся Чуя и Акира возятся в прихожей. Они задержались, и Чуя как раз сообщает о том, что они решили немного еще пройтись. Дазай оглядывается. Время с сыном наедине положительно влияет на Чую, он особенно повеселел после прогулки, отправляет Акиру переодеваться и зовет помогать готовить, потому что кое-кто все равно не сподобится, и Дазай делает вид, что не слышит этого гадкого намека в его адрес, да и вообще – он работает. Таращится на фоточки. – Я подумал, что ты успеешь провести свои переговоры, мы немного побродили. Акире тут нравится носиться с гор. Он мне заявил, что Йокогама ему нравится, потому что тут есть холмики! – Холмики, – хмыкает Дазай, глядя на пристраивающегося за кухонным столом, чтобы помогать папе Акиру. – Нравится кататься с горки на самокате, Акира-кун? – Да! Я быстрее всех! – Ну да… – Чуя хмыкает. – Ловил его на каждом повороте. – Гравитацией? – Дазай разглядывает Чую. – Ага, соседей распугать? Гонялся следом и тормозил! Или рядом бежал. Чуть бутылку мирина не посеял по пути. Дазай хохочет. Черт, ему дико жаль, что пропустил такое представление. Теперь зато ясно, откуда у Чуи на щеках такой румянец, плавно стекающий под ворот его рубашки. Очень эротично. Дазай молча наблюдает за ними краем глаза. Чуя учит Акиру кулинарным премудростям, а Дазай просматривает все же все свои записи по делу Миямото. Ему на почту еще ранее Ацуши прислал очередной набор заметок из интернетных обсуждений. Дазай пробегает по ним глазами, к нему подбегает Акира и предлагает дораяки, которые он выделил в ту кучку, что можно съесть дома. Дазай благодарит его, жует. Хмыкает. Просто на глаза попалась выписка о том, что, судя по фотографиям, на которых много мусора сладостей, убийца точно был подросток, точнее молодой человек, который находился в пограничном возрасте. Неизвестный человек из интернета предполагал, что лишь подросток стал бы поглощать столько сладостей, тем более бесплатно, нахаляву, а еще делал вывод о том, что именно у подростков может отсутствовать осознание того, что они творят. Мысль, но опыт Дазая говорил ему, что и взрослый человек может так себя вести. Он встречал сорокалетних мужиков, у которых инфантилизм бил через одно место. Хотя сама по себе идея имеет также право на жизнь. Дазай внимательно изучает упаковки от продуктов. Мороженое, шоколад – кажется, упаковка от Сникерса, молочный Meiji, пустая упаковка от дораяки – лежит так, что название не видать, а по виду – не догадаться, да и двадцать лет назад упаковка могла быть другой, шоколадное печенье с клубничной прослойкой – кажется, Lotte выпускали такие CHOCO PIE, ими и сейчас завалены магазины, даже у них на полке валяется. Обычные сладости. Но вообще в самом деле странно, что человек объедается сладким. Говорят, сладкое снижает уровень стресса. Или же повышает уровень наглости. Что тоже присуще молодости. Дазай так и просматривает записи и фото, пока Чуя уже не отодвигает от него ноутбук и не ставит тарелку с мясом. И не разливает под все это дело вино по бокалам. Что ж, Дазай тоже думает, что несмотря на столь нервную первую половину дня, не стоит лишать себя приятностей. Его планам следующим днем все же добраться до Фудзисавы снова не суждено было сбыться. Дазай подозревал, что их всех потащат в правительственные организации, где из темноты зорко за всем следит Анго, давать показания после инцидента с Кью. Фукудзава не желал ни с кем ссориться из вышестоящих, поэтому просил своих подчиненных вести себя учтиво. Только в субботу Дазай уже своими силами отправился в Фудзисаву. Чуя повел Акиру в парк развлечений Yokohama Cosmo World. Акира так и не смог угостить свою подругу дораяки. В четверг и пятницу она не пришла, что сильно расстроило его. Он не говорил папе, что там себе думает по этому поводу, но Чуя видел – Акиру это волнует. Он порасспрашивал снова воспитательниц, но те вдруг невозмутимо заявили, что мать Мицуко уведомила их о том, что та заболела и какое-то время не будет появляться. Чуя понимал, что все эти развлечения-отвлечения на самом деле мало чего стоят, но все же верил, что лучше будет, если они с Акирой будут больше времени проводить вместе. Приезд Дазая в Фудзисаву оказался бесполезным: искомый Хонэкава был, кажется, нужным, да только на месте его не оказалось, а встретил Дазая… Его сын, в котором угадывался явный любитель запрещенных веществ. Даже как-то неловко сделалось. Чего-то разумного от этого тела с искусственной эйфорией внутри и подружкой такого же вида под боком Дазай добиться не смог, но унывать не стал, а тихонько так прошелся по соседям, что жили в других таких же небольших домиках. Дазай не касался дела, по которому пришел, а лишь уточнил, есть ли шанс увидеть нужного ему человека, и ему подсказали, что старший Хонэкава пару раз в месяц ездил навещать своих пожилых родителей в Ямагату одноименной префектуры, в предстоящий вторник вроде как должен будет вернуться. Краткие расспросы о сыне выводили на лица соседей лишь улыбки неловкости и смущения, словно это они были виноваты в том, что с ними живет такой непутевый человек. Интересно, это ради него когда-то так рвал задницу Хонэкава, устроив разборки с Миямото Аской? Таким образом расследование Дазая немного задерживалось, хотя он не видел в этом ничего критичного. В свободное время, пока Чуя был занят то Акирой, то своими делами относительно магазина, ездил снова в тот дом, осматривался, разглядывая параллельно фотографии, изучал старые карты, рассматривая варианты путей отхода и прихода преступника. Дазай, раз уж выпало время, также собрал маленькое досье на Хонэкаву. Родился в Ямагате, откуда уехал учиться в Токио, но что-то там пошло не так, перевелся в Йокогаму, да так и остался тут. Занимался разработкой дизайна различных предприятий, где специализировался на безопасности использования помещений, но затем по какой-то причине работу бросил и ушел в сферу частной консультации. Особых средств, судя по всему ему это не приносило. На момент гибели семьи Миямото он еще имел официальную работу, бросил ее только через пять лет. Была жена и единственный сын, Дайсукэ. Жена скончалась семь лет назад. Причиной смерти было указано самоубийство. Что-то много самоубийств вблизи одного дела, но Дазай пока не делал поспешных выводов. У него был старый адрес Хонэкавы, который от дома Миямото проживал примерно в двадцати минутах ходьбы пешком, учитывая, какие петли тут приходилось наматывать. Дазай ходил и туда, но это мало что могло дать, хотя он порасспрашивал местных, но старожилов не обнаружилось, тем более оказалось, что дома тут все почти перестроены. Дазай звонил Накагаве-сан узнать, знакомо ли ей имя Хонэкавы, но та удивилась лишь и ответила, что сестра никогда, как ей кажется, не говорила о таком человеке, и про конфликт с ним ничего не рассказывала, к тому же у сестры много всяких бывало ситуаций на работе, не за все она цеплялась ради того, чтобы потом кому-нибудь пожаловаться. С тем же вопросом Дазай обратился к Курихара Соноко, она с трудом вспомнила Хонэкаву, лишь заметила, что мальчик там, кажется, слегка шумный был, но не припоминала, чтобы Аска жаловалась на его отца, разве что подтвердила, что в школу на беседы он приходил, но сейчас она уже плохо что-то помнила из тех событий, что мало, по ее ощущениям, имели общего с гибелью коллеги. Вторник накануне запланированного похода к Хонэкаве предполагал быть днем спокойным, Дазай немного поработал с Рампо в офисе, помог Ацуши в одном расследовании, вернулся домой, предполагая вечер в компании Чуи и Акиры за планированием рождественских мероприятий для их маленькой компании, а под конец наедине с Чуей, но испортил всё, как всегда, Куникида, но перед этим кое-что еще имело место быть. Дазай каждый раз отмечает для себя – у Чуи отличное чутье в плане того, как обращаться с детьми. По крайней мере, в плане собственного сына он всегда отменно находил способы его отвлечь и чем-нибудь занять. Вот и в этот раз: Дазай сидит вместе с Акирой за обеденным столом, за которым тот под пристальным наблюдением все того же Дазая желто-зелеными детскими ножницами вырезает из бумаги уже почти что настоящую армию медуз! Чуя где-то в интернете нашел картинки с мультяшным изображением этих тварей, где каждая занята своим делом: одна причесывается, хотя не совсем ясно, где там хотя бы три волосинки, чтобы причесаться, другая подкидывает на сковороде мелкую рыбешку, третья жонглирует онигири, парочка медуз танцует что-то вроде кан-кана, хотя вряд ли это кан-кан, еще одна медуза с заумным видом в очках читает (Дазай мысленно окрестил ее Анго, больно похожа), самая синюшная из них надувает мыльные пузыри, и сама похожа уже на такой вот пузырь. В общем, медузки занимаются самой разнообразной полезной и не очень деятельностью. Чуя сгонял куда-то в типографию, попросил там это дело распечатать покрасивее, и теперь вот счастливый Акира вырезал каждую медузку. В задачу Дазая входит не только следить за ним, но еще и подправлять кривые срезы. Так что он также орудует ножницами, чувствуя, как Чуя, который сидит тут же рядом и быстро строчит письма своим поставщикам, посмеивается глядя на него. – Папа, а как мы потом повесим их? – Сцепим в гирлянду и развесим под потолком, – Чуя отвлекается и разглядывает уже готовых медузок, в частности, тех, что обработал Дазай. – Я купил моток блестящих ниток разноцветных. Будет здорово. Как раз будет сочетаться с твоей новой мебелью. – А когда ее привезут? – Обещают сразу после Рождества до наступления нового года. Я показывал тебе на календаре, когда это. Акира кивает, скорее просто тому факту, что ему что-то показывали, но он готов ждать, тем более армия медуз под потолком скрасит его ожидание. Чуя довольно хмыкает, глядя на экран ноутбука. Дазай в курсе, что у него там вроде бы решились вопросы со складом, Коё подсобила, да и вообще все как-то удачно решается, хотя, если честно, Дазаю кажется, что Накахара в некотором роде и себе самому пытается перекрыть волнения. Дазай мельком только успевает подумать о том, чтобы поинтересоваться уже о Кёки, смогла ли она что-то узнать относительно его задания, как у Чуи звонит телефон. Номер незнакомый, поэтому он с сомнением взирает на экран пару секунд, но из любопытства все же отвечает на звонок. У Чуи в одном ухе наушник, так что разговора Дазай не слышит, но по его ответам может уже о кое о чем догадаться. – Добрый вечер… А… Ну да. Я бы так вас не узнал… Да не так уж поздно… – Чуя, слушая что-то, застывает взглядом на Акире. – Я даже подумать не мог. Интересно. Если вы так считаете… Сегодня… Можно, думаю. Я пришлю вам сообщение, да, добавлю через LINE. Немного неудобно такое беспокойство ваше… Да. Хорошо. Да. Минут через десять. Хорошо. Чуя сам сбрасывает звонок и с каким-то интересом глядит на сына, а тот со спокойно наивностью посматривает на него, при этом так и не отвлекаясь от своих медуз. – А-тян, у нас гости будут. Акира удивлен. – А кто? – Ты мне не говорил, что подружился с Рётаро. Акира как будто смущается сначала, но отрицать не собирается. Он слегка пожимает плечиками, а затем кивает. – Мы с ним играем. Чуя улыбается ему, мельком глядит на Дазая, который не вмешивается. – Рётаро с мамой сейчас к нам приедут. Дазай уже догадался о том, и он хмурится, предполагая, что для того явно имеется какой-то особый повод, Чуя не выглядит взволнованным, скорее – что-то в нем сейчас словно проясняется, и он так странно смотрит на сына… С каким-то не восторгом, но с чем-то, что его душит, а ему приятно. Это который раз, когда Дазай испытывает восторг, глядя на отношение своего возлюбленного к сыну. – Так, надо отправить наш адрес, – Чуя хватается за телефон и минуты две тыкает в него. – Может, подогреть воду для чая? Дазай, посмотри, там в гостиной нормальных людей можно принимать? Твои трусы или что-нибудь еще неприличное не валяется? – Да с чего бы? – Дазаю смешно – он вообще не имел привычки раскидывать свои вещи вне спальни, Чуя просто захотел его поддеть. Но все равно идет проверять гостиную. – Все тут прилично. Куда важнее другое, с какой целью столь внезапный визит? – Знаешь, я тоже озадачен, но даже не из-за конкретно Акиры, – Чуя проходит в гостиную и расчищает на диване место от игрушек и подушек, а Дазаю показалось, что и так сойдет. – Мацубара-сан тут между делом общалась с сыном, и случайно выведала у него, что они с Акирой строят планы по спасению Мицуко. – Что? – Дазай издает какое-то подобие смешка, он поражен. Смотрит за спину Чуи – Акира тоже выглядывает из столовой, болтая ногами под столом: явно чувствует, что какой-то маленький заговор против него плетется, но папа его не сердится, как будто доволен, и мальчик не переживает. – Я не совсем все понял, но, – Чуя и будто обеспокоен, и в то же время… – Не думал, что эта девочка столь сильно будет волновать его, да и не его одного, если сошелся с врагом. – Ну, сходиться с врагом – это, видимо, семейное, – Дазай даже не намекает, а прямо указывает на свою персону, и Чую вновь приятно покалывает в груди. – Они там выстроили какой-то план. В общем, Мацубара-сан не считает, что дело серьезное, но ее все же обеспокоила ситуация, связанная с этой девочкой. Мне еще показалось, что для нее самой это имеет какое-то значение. Я и не стал отказывать ей во встрече. К тому же я сам так и не придумал толком, как быть, а Акира расстраивается. Скоро уже и медузы не помогут. Мацубара-сан подъезжает к их дому на машине – Дазай со второго этажа примечает отблеск фар и выглядывает на миг – это к ним. Акира, взволнованный тем, что в их дом должен заявиться вдруг Рётаро со своей мамой, уже крутится в прихожей, но едва звенит звонок, он ныряет в гостиную. Чуя открывает дверь, Мацубара-сан первым проталкивает слегка надутого и взволнованного Рётаро, при этом он, как и его мать, явно смущен, но заходит и послушно разувается. – Накахара-сан, мне неудобно тревожить вас, вы, наверное, отдыхали… – Ничуть. – Просто раз мальчики вдруг стали общаться, – на ходу, слегка задыхаясь, вещает Мацубара-сан, пытаясь расстегнуть сложный замок на своей туфле. Она краем глаза замечает на лестнице Дазая, слегка теряется, но тот приветственно кланяется ей, улыбается – черт противный – так что любая женщина перестает волноваться, какой бы ни была ситуация, и быстро надевает предложенные тапочки, заодно подтолкнув поменьше (из запасов Акиры) Рётаро. А тот высматривает Акиру, не смеющего высунуться из гостиной. – Меня на самом деле тоже волнует то, о чем вы говорили, Мацубара-сан, – Чуя показывает, куда ей пройти, – я правда не думал, что все настолько запущенно. Садитесь. А-тян, покажи Рётаро-куну свои игрушки. Чуя при этом внимательно следит за ними обоими, и да, видно, что мальчики в самом деле общаются, так как Акира уже перестал теряться, а Рётаро, отправившись за ним в другую часть комнаты, сразу же приободряется и откровенно изучает новое для него пространство. – Мацубара-сан, это Дазай Осаму, мы некогда работали вместе, приятели, – Чуя на миг сжимает зубы на то, как цокает языком Дазай, – он нынче работает в детективном агентстве, не смутит вас его присутствие? – Мацубара Саюри, – представляется она, чуть склонившись вперед. – Нет, я… Мне и без того неудобно, что я к вам вломилась вот так. – Расскажите, пожалуйста, что такое вы узнали от Рётаро-куна. Я уловил суть, но лучше бы поподробнее. – Рётаро у меня не особо открытый ребенок, но, наверное, как и многие дети еще не умеет держать в себе все тайны. У меня даже возник повод для волнения, Накахара-сан. Когда я забрала его из садика, то должна была по работе заехать еще в несколько мест, а под конец мы поехали в магазин, я была с пакетами документов, все из рук валилось, корзинка эта… В какой-то момент отдала Рё свою сумку, – она немного грустно глядит на сына, который уже о чем-то шепчется с Акирой. – Кое-как вернулись в машину, поехали домой. Подхожу к двери, а ключей нет. Все обыскала. Тут вспомнила, что сумочку держал Рё, и давай его спрашивать не терял ли он из нее чего. Даже разозлилась, – она виновато глядит теперь и на Чую, и на Дазая. – А он в итоге сознался, что ключи у него. Я давай его расспрашивать, зачем взял, наверное, не стоило кричать, но просто разволновалась, соседа побеспокоила… – Мацубара-сан, ничего дурного не случилось. Рассказывайте, что вам Рётаро-кун ответил, – прерывает внезапно ее мягко Дазай, когда замечает, что она уж слишком разволновалась. Она кивает и продолжает. – Завела домой, стала повторно расспрашивать, а тут он мне все же и выдает! Что ключи взял, чтобы ночью открыть дверь! Чтобы пойти спасать девочку Мицуко, и Акира-кун с ним тоже пойдет! – Вот так мальчишки! – не сдерживается Дазай. – Не знаю, что они там себе нафантазировали, но, судя по всему, и план придумать успели! Чуя выдыхает и глядит на сына, немного даже сквозь него. Он с трудом представляет, чтобы Акира решился удрать из дома, но, быть может, он и не думал о всех сложностях этой затеи, а видел цель? Осознать, что детский ум до такого дошел – у Чуи внутри все льдинками покрывается, а еще начинает воображение измываться над ним, подготавливая для его нервов даже самые нелепые варианты развития событий, но в то же время… Чуя до глубины своего отцовского сердца поражен. – Это хорошо, что вы приехали, Мацубара-сан. Акира очень переживает из-за Мицуко, но я понятия не имел о таких их планах! Он даже не говорил толком, что подружился с Рётаро-куном. – Рётаро не сказал, что они друзья. Он сказал, что это из-за Мицуко, но думаю, он просто не все сознает, – вздыхает Мацубара-сан. Дазай не вмешивается более. Изучает Акиру. Его внешние черты – в них видится Чуя. Но теперь еще больше Чуи Дазай видит внутри него. Потрясающе! – Я не думаю, что он в самом деле решился бы уйти из дома, но Рётаро порой такой… Слегка себе на уме. Я подумала, мало ли что он мог наговорить Акире, что они там придумали. Подробности он мне выдавать не захотел. Чуя кивает и зовет Акиру. – А-тян, иди сюда. И Рётаро-куна с собой веди. Акира послушный мальчик, но уже и без того понимает, что их с Рётаро тайна – вовсе не тайна, он мнется, оглядываясь на него, а тот совсем насупливается, хмуро посматривает на мать, но Акира все же подходит к Чуе, не зная, на кого смотреть, поэтому смотрит на Дазая. – А-тян, расскажи мне, как вы с Рётаро-куном подружились, – спрашивает его Чуя и притягивает поближе к себе, прихватив его за край шорт. – Вы теперь все же друзья, нет? Акира оглядывается на Рётаро и внезапно кивает, хотя сам Рётаро мотает головой и вдруг вскрикивает: – Мы не друзья! – А мне кажется, что наоборот, – Дазай присаживается возле него. – И с Мицуко-тян ты хочешь дружить? Верно? – Мицуко-тян, – Рётаро сбивается… Он ворчит себе что-то под нос, а потом переводит взгляд на мать. Мацубара-сан с волнением следит за ним. В ней не видно злобы или недовольства, скорее в ней вечно живет ощущение беспокойства за сына. – Рётаро-кун подошел ко мне спросить, почему Мицуко-тан не приходит. Он подумал, что она его боится, потому что он обидел ее. И хотел передать, чтобы не боялась и приходила, – подавшись к Чуе, вдруг очень быстро начинает тараторить Акира, он слегка проглатывает слова, но Чуя разбирает его взволнованную речь, только он слышит его. – Я сказал ему, что это ее мама не отпускает! И Рётаро сказал, что это нечестно! И мы должны спасти Мицуко и привести в садик! Вторую часть рассказа Акира произносит еще громче. И Рётаро еще сильнее насупливается. По нему видно – он очень не хотел, чтобы это все услышали, а Акира, может, и по наивности решил выдать, он оглядывается на него – тот стоит с видом, будто его предали, но Акира то ли не понимает, то ли его это не задевает, и он подбегает к нему, хватая его быстрее, чем тот успевает сообразить, и говорит: – Это я придумал, что надо ночью выбраться! Мы бы пробрались к Мицуко и выпустили бы ее! А утром были бы в садике! – Акира-кун, и ты бы не испугался выбраться ночью из дома? – серьезно, но без давления спрашивает Дазай. – Нет. Я как папа! Я ничего не боюсь! И мы бы были вдвоем! – Как представлю, – выдыхает Мацубара-сан – она на самом деле не хочет представлять. – Ну прям Ватару и его Рюдзинмару! – смеется Дазай, вспоминая мультфильм, который они смотрели с Акирой. – А мама девочки, наверное, босс десятого уровня! – Дазай, – Чуя хочет пожурить его за неуместность, ему и смешно, и жутко, но тут Рётаро реагирует: – Рюдзинмару! Он как дракон! Он не испугался бы темноты! И я тоже не боюсь! И ты! – он пихает Акиру, может, немного грубо, но, кажется, это просто его способ общаться. – Ты тоже не боишься! Чуя все не может насмотреться на сына. Нет, он даже не хотел думать, что могло бы быть, если бы Акира надоумился выбраться наружу в ночь! И в этот миг он ужасно жалеет о том, что раскрыл ему свою тайну, и сын слишком уж воодушевился его геройским (блядь, аж тошнит от самого себя!) образом! В какой-то степени Чуя сознает, что все же мала вероятность того, что мальчишки бы смогли что-то такое провернуть, но представить – ох, как жутко, но… Чуя не может отодвинуть от себя этот восторг. Ведь он понимает, что ощущал бы то же самое, будь он на месте Акиры! Он еще малявка совсем, но у него есть внутри установки о чем-то очень правильном и верном. И о том, что другу надо помогать. И этот Рётаро… Чуя ощущает к нему симпатию. Потому что сам себя помнил резким ребенком, Акира у него не такой. Мацубара-сан переживает за сына, конечно, он еще доставит ей хлопот, но что-то Чуе подсказывало, что растит она все же совсем не плохого человека. – Рётаро, ну как ты додумался до такого, что же это, и Акира-кун тебя послушал… – Мацубара-сан явно это сейчас говорит еще из-за того, что ощущает себя виноватой перед Чуей, хотя план был совместный, Чуя пока тоже не находит, что ей сказать, но тут снова вмешивается Дазай. – Чуя-кун, ты, кажется, чайник ставил, или Мацубара-сан захочет кофе? А нам втроем, я думаю, надо пересмотреть серии про Ватару. А ну! Бойцы ночного фронта! Быстро на диван, зарылись в игрушки и смотреть! – Аниме смотреть? – у Рётаро что-то не сходится, ситуация пошла как-то не так, он немного виновато вдруг смотрит на маму, а она кивает ему. Взрослые понимают, что надо обсудить все без детей, так что Чуя уводит гостью на кухню, где предлагает ей зеленый чай и печенье. Сам себе наливает кофе. Дазай включает детям мультфильмы, сидит с ними первую половину одной серии, а потом сам пробирается на кухню. Не мог не заметить, как мальчишки переглядываются. Наверное, им тоже по-своему надо поговорить. На кухне же Мацубара-сан не перестает извиняться за то, что все так случилось, и что она побеспокоила Чую, решив ему позвонить по номеру, что дала ей Мацуда-сэнсэй, когда произошел конфликт между мальчиками. Но ведь она была прав в своих действиях. – Я на самом деле рад, что вы приехали. Не только потому, что рассказали об их тайном плане. Я понимал, что Акира переживает из-за этой девочки, но не предполагал, что сам он решится что-то делать. Мне стоило больше приложить усилий, – тут еще Чуя мысленно добавляет про себя «а не пытаться отвлечь Акиру всякой ерундой, но кто ж знал!» – Вы сказали, что разговаривали с воспитательницами, – вдруг произносит Мацубара-сан, она отпила сразу полкружки чая, и это как будто придало ей сил. – Непробиваемые они там… – На самом деле… Они и ко мне присылали проверяющих. Я одна воспитываю Рётаро, в общем, пару раз не смогла его вовремя забрать. Даже не пару. Это ужасно, особенно учитывая мою работу… Кошмар, как неловко было. – Простите, а кем вы работаете? – чисто из любопытства спрашивает Чуя, мельком так оглядев женщину. На вид ей явно за тридцать, ухоженная, прилично одетая, но аскетично, ничего вычурного и вообще того, что могло бы дать о ней какие-то данные. – Я помощник судьи. Специализируюсь на семейном праве, – очень тихо произносит она, вся немного красная и точно не от чая, тот давно остыл. – Неловко было? – переспрашивает Дазай, едва проглотив смех. – Простите, кому? Вам или все же им? Чуя тоже слегка прибалдел. А еще он тоже хочет заржать. Вот уж ирония судьбы! Отправить представителей опеки к помощнику судьи из области семейного права! Но, если честно, он из-за другого удивлен. По этой женщине и не скажешь даже. В жизни бы не подумал. А еще у него мелькает мысль, и он по лицу гостьи видит, что она предполагает, что он ее озвучит. – У вас явно есть знакомые коллеги, которые могли бы посетить девочку? – Чуя смотрит ей в глаза. – Есть. Признаться… Я уже всякое думала. И тогда думала. Но лезть в чужие дела, когда я сама не лучше… Но теперь вижу, что это непосредственно касается Рётаро. Я представить не могла, что он тоже захочет с ней дружить. Он у меня дикий ведь, не сходится ни с кем. Чуя тоже много чего себе не представлял, но не стал высказываться вслух. – Я поддержу вас в этом вопросе, Мацубара-сан, – Чуя старается звучать решительно, и не потому, что он в себе сомневается и хочет кого-то убедить, а просто видит, что Мацубара-сан и сама решилась, и надо ей придать еще больше уверенности. Дазай же молчит – разом оценивает, что и без его комментариев все складывается вполне себе в сторону разрешения этого сложного детского вопроса. – На днях, Накахара-сан, – она смотрит на него, при этом косится в комнату, где слышно, как что-то вдруг громко стал вещать Рётаро. – Я поговорю с коллегами. Они посетят дом той девочки. Дазай из любопытства хотел было глянуть, чем там дети заняты, но его прерывает звонок мобильного. Какое-то у него подозрение – не удивлен. Куникида-кун! И явно не просто соскучился. Дазай пересекает гостиную, приметив, что Рётаро просто с волнением комментирует происходящее на экране, а Акира стреляет глазами то на своего товарища, то на аниме, Дазай же скрывается на террасе, отвечая на звонок, и толком даже ничего сказать не успевает. – Дазай! Ты нужен здесь. Дело срочное, – звучит голос коллеги при этом, как всегда, строго и слишком уж ровно. Бесит. – Срочное? Ты кого-то убил из своих соседей и хочешь, чтобы я помог спрятать труп? – Засунь свои эти шутки… – Да ладно, не обижайся! Призраки явились? – Если бы… Некогда мне объяснять, – Куникида в самом деле как будто еще на что-то отвлекается во время разговора. – Дуй сюда немедленно. Дазай не в восторге, и особо даже не хочет фантазировать, что там такое происходит у Куникиды, оставалось надеяться, что привидения не взяли его в заложники, оставив ему по дурости или из-за неосязаемости телефон и не засунув кляп в рот. Он, тяжело вздыхая, возвращается в комнату, а там Рётаро активно выпытывает у Акиры, почему у него нет одного зуба: – Ты дрался с врагами, да? Расскажи! Я однажды проснулся утром, а у меня огромный синяк! Вот тут! – и он тыкает пальцем себе в локоть. – Я сражался ночью с монстром! Прямо во сне! – Это как? – у Акиры вид обалдевший. – Я не знаю, но как-то победил, я же спал! – Откуда тогда ты знаешь про монстра? – Акира, даже несмотря на свою некоторую наивность, явно не улавливал логику своего друга. – Потому что откуда тогда синяк? – и Рётаро снова показывает на свою руку! – Большущий был! Как баклажан! Ну? А твой зуб? Больно было? Враг был достойный? Акира теряется, не зная, что сказать, а Дазай, памятуя эту историю, смеется: – Очень достойный, мистер Турник его зовут, мощь железа в одном ударе! – Ого! – Рётаро ни черта не понял, о чем речь, но «мощь железа» его явно зацепила. – Ты достойно бился! Дазай подмигивает Акире, который смущается, но видно, что ему все же весело с Рётаро, а вот Осаму без охоты, но торопится переодеться, а потом выскакивает в прихожую. Когда он натягивает плащ, немного застряв в нем из-за зажатого в руке телефона, появляется Мацубара-сан за руку с Рётаро. За ними показывается и Чуя с Акирой. Накахара сразу хмурится, видя его сборы. – Далеко собрался? – Работа, боевой вызов. – Это что-то опасное? – вдруг реагирует Мацубара-сан. – Без понятия, – весело, к ее удивлению, отзывается Дазай. – Но мой напарник, судя по его тону, явно полагает, что вместе с собой я должен притащить армию ему в помощь. Он человек храбрый, но от некоторых вещей такой пугливый! Чуя фыркает. Сразу догадывается, о чем речь. Мацубара-сан ничего не понимает, но вдруг предлагает: – Могу вас подвезти. – Боюсь, мне слишком далеко и в совершенно другую сторону. – И все же! – почему-то настаивает она, помогая Рётаро обуться – он слишком отвлекается на Акиру и потому движения его неуклюжи. – В Ходогаю. – Ходогая, значит? – она почему-то смотрит на Рётаро. – Ничего, могу и туда подвезти. Дазай немного теряется. Мацубара-сан вроде бы и не настойчива, но почему-то собирается ехать в такую даль. Дазай еще посопротивлялся для приличия, но все же соглашается. Мацубара-сан немного задерживает его, пока в очередной раз приносит извинения Чуи за беспокойство и за своего Рётаро, но ее предложение подвезти явно компенсирует время. Но так честно: Дазай полагает, что у Куникиды там точно минуты не решат дела, и вообще он никуда не хочет, но в итоге все же покидает дом и садится в чужую машину. Чуя немного озадачен тоже таким поведением гостьи, но его больше заботит основная цель ее визита. Он ощущает – внутри кружится все от волнения. Акира почему-то затаился возле сёдзи, что ведет в традиционную японскую комнатку, вид у него странный, прежде как будто еще неведомый Чуе, что-то необычное – и Чуе интересно, но тут Акира примечает его пристальный взгляд и тушуется. – Чего ты, А-тян? Акира вскидывает на него глаза. Берет вдох, но снова чего-то стесняется, а Чуя подходит к нему ближе, присаживаясь перед ним на одно колено и беря за руки. – Папа, ты не злишься? – За то, что ты хотел тихо удрать и спасти Мицуко? Акира вспыхивает и кивает. Чуя в этот момент нравится его ясный взгляд. Немного испуганный – ведь план раскрылся! И Рётаро его наедине поругал за то, что так быстро раскололся. Однако теперь-то Акира не думает таиться, он точно знает, что хотел поступить правильно. – Детсадовцам еще рано спасать мир и всех вокруг, – серьезно заявляет ему Чуя. – Так как им не разрешено гулять по ночам. – А когда я пойду в школу, можно будет? – В старшую школу – там посмотрим. – В старшую? Это когда? – Не скоро. – А Мицуко? – Акира хватает Чую сам крепче за руку. – Я думаю, скоро увидишься ты с Мицуко. И не придется ее лечить. Акира не понимает, с чего вдруг так, он смотрит куда-то в сторону, снова отстраненно думает о чем-то своем, а Чуя тянется к нему, резко встает, подхватив его на руки и подкинув несколько раз. Сразу вся эта слишком уж недетская задумчивость стирается с лица его мальчика, он хохочет и в конце хватается за шею папы, а Чуя и не знает, как на словах ему выразить, сколько любви в нем он заряжает каждый раз. Сегодня особенно. Может, и нет смысла объяснять это ему. Чуе почему-то кажется, что Акира и так способен понять. – Онии-сан ушел… Ладно, пойдем, доделаем твоих медуз! Акира, которого вернули на твердую землю, радостно подпрыгивает на месте – он совсем уже забыл! – Расскажешь мне подробности вашего с Рётаро плана. Он теперь твой друг? Весело вам вместе? Чуя хочет это знать не из каких-то целей взволнованного родителя. А просто. Он просто еще больше хочет знать своего сына, и немного побеспокоиться о том, что у него есть уже свои тайны.