The Ties That Bind

Мацубара-сан высадила его в минутах пяти от дома Куникиды. Дазай толком не понял, что там приключилось у него, так что решил, что, даже если ничего опасного нет, вернее будет держать гражданских подальше, а он дойдет. Он сначала был несколько взволнован тем, что Мацубара-сан вдруг решила в позднее время кататься по городу с ребенком, но затем Дазай кое-что заметил. Еще в его присутствии она начала осторожно спрашивать сына о его делах в детском саду, и тот как-то даже охотно реагировал. Дазай подумал – кажется, разговоры в машине это их традиционная возможность пообщаться. Ничего такого о случившимся не звучало, но на обратном пути до Хонмоку им явно хватит времени все обсудить. Мацубара-сан казалась очень даже неплохой матерью, скорее немного неудачливой, но все же Дазай не мог не заметить, что Рётаро к ней привязан. Интересно все же, как он вдруг нашел общий язык с Акирой? К дому Куникиды Дазай идет, как будто подкрадываясь, но в округе стоит типичная для такого райончика тишина, разве что – заметил сразу издалека – в доме Куникиды и в зданиях, что стоят ближе всего к нему, везде горит свет. Дазай примечает ожидающего его Кенджи. Вид у него спокойный, словно на подъеме, и он радостно машет. – Дазай-сан! Куникида-сан ждет вас! – Что тут у вас приключилось? Он у себя? – Ага! У нас все чудесно! Куникида-сан отлично справился, только вот народа много! – А? – Дазай удивленно смотрит на него, но затем обходит и поднимается по лестнице. Дверь в квартиру Куникиды приоткрыта, и он сразу входит, но тут же на пороге застывает. И даже не от увиденного – просто пройти некуда. Еще и Куникида тут стоит. С пистолетом. – А. Дазай. Это задержанные. По крайней мере, те, кого я считаю непосредственными участниками преступления, – будничным тоном, таким же бесящим, как и при звонке, сообщает Куникида, и Дазай ощущает, как его начинают обгладывать до костей сразу семь пар глаз; до этого столь яростно они пожирали только Куникиду. Что за толпень?! – Я не был уверен, что они не взбунтуются – их надо всех доставить к нам в офис, я уже вызвал сюда Танидзаки. Дазай не особо знаком с соседями Куникиды, но Ёкояму, сидящего ближе всего к нему, узнает сразу. Вся компания – в наручниках. Едва ли у Куникиды было столько в наличии, если только он не скрытый бдсмщик (Дазай не хочет это представлять, у него просто истерика случится от вида Куникиды в латексных трусах и в наручниках, Чуя не поймет), проще и вернее представить, сколько за раз листов из своего блокнота он потратил. – Что тут у вас произошло? – Такаяма Рюдзи. Он мертв. Пока еще ничего точно не знаю, но вот они мне должны будут рассказать поподробнее, верно? Дазай снова смотрит на людей. Пять мужчин, женщина в возрасте и одна как будто бы бывшая школьница. Любопытный набор. – Это все подозреваемые? – Непосредственные. Остальных еще придется проверить. Сказал Кенджи, что если увидит, что кто-то сбегает, то сразу тащить сюда. Еще есть, куда впихнуть. Дазая поражает несколько то, что это люди все сидят молча. Это вызывает подозрение и любопытство. – А без меня ты не мог отвезти их? – Всякое может случиться, – бросает Куникида и добавляет. – Последи за ними, я осмотрю округу. Дазай закатывает глаза, при этом замечает некоторое оживление справа от себя, так что достает из кармана плаща пистолет. Чтобы имели в виду. Куникида возвращается минут через десять. – Вокруг вроде все спокойно, – он прислушивается – слышно, как где-то загудела приближающаяся машина. Возможно, это Танидзаки. – Следи за ними внимательно, – предупреждает Куникида. – Ни один не вызывает у меня доверия! – Свинья, – вдруг шипит одна из женщин. – Ничего не понимающая свинья! – Я уже это слышал, Саэки-сан. Ваши оскорбления я также запишу. – Мне кажется, Куникида-кун, или ты их чем-то обидел? – Да. Тем что задержал и испортил все. Расскажу по пути, – Куникида выглядывает – к ним в самом деле приближается фургон, за рулем которого Танидзаки. – А теперь все поднимаемся и на выход! Дазай отступает в сторону. Он спускается вниз. Вместе с Танидзаки приехал и Ацуши. – О, и ты тут? Куникида сюда собрал целый отряд. – Куникида-сан попросил меня остаться здесь и приглядеть за округой вместе с остальными. Он подозревает, что еще могут выявиться прямые участники преступления. Дазай хмыкает и оглядывается. Вереница задержанных начинает спускаться. Куникида замыкает эту цепочку, они еще не спустились, как двое мужчин вдруг дергаются в сторону, спрыгивают на землю и бросаются бежать! – Дазай! Они мне нужны живыми! И целыми! – предупреждает Куникида, едва тот целится из пистолета. Делать нечего, и Дазай бежит следом за уже стартанувшим Куникидой. Остальные оставлены под присмотром Ацуши. Ох, лишь бы погоня не растянулась на весь квартал! Дазай не так уж хорош в скоростных забегах на длинные расстояния. Вредный Куникида – не дал пальнуть из пистолета! Дазай же не убивать собирался, так, снизить накал желания удрать. Акико бы ему спасибо потом сказала! – Дазай! Бери левее! – орет Куникида и устремляется вперед, словно у него у самого черти в заднице сидят и гонят его, да только из-за этого он ни черта не видит, что творится вокруг. – Куникида-кун! – у Дазая нет иного варианта, кроме как на бегу выстрелить в человека, который внезапно возник на небольшом балкончике одного из домов и явно прицеливался в Куникиду. Куникида оглядывается, едва не спотыкаясь, его больше привлек выстрел, нежели оклик, но он успевает увидеть, как черная тень человека, которому Дазай умудрился попасть в руку, уронила пистолет, и скрючилась, начав выть на всю ночную Йокогаму. – Задержи его! – командует Куникида, а Дазай и рад, ибо проще вскочить по лестнице, а там перепрыгнуть по балконам, нежели нестись и дальше: на то, чтобы вскарабкаться на невысокий второй этаж у него куда больше сил осталось. Стрелявший к тому же не в состоянии оказать какое-либо сопротивление, в квартире, из которой он вышел, горит свет, и Дазай вполне может разглядеть, что это мужчина лет так за шестьдесят, хлюпенький и явно очень злой. – Сволочь! Сволочь! – повторяет он, прижимая к себе руку. – Потом буду выяснять, кто вы, но раз вы пытались ранить моего коллегу, полагаю, из той же шайки. Опрометчиво поступили, очень опрометчиво! – Мне нужен врач, ты, идиот! – Позвольте, – Дазай бесцеремонно осматривает его руку. – Ой, да ладно, даже не насквозь, царапнуло. Да, на бегу не особо удобно стрелять. – Будет вам врач, как только доставим вас в агентство, а пока, – он хватает его за шиворот и тащит в маленькую, разве что чуть больше чем у Куникиды, квартирку. – Аптечка есть? Можете воспользоваться и на выход со мной! – Да хрен тебе! – огрызается мужчина. – Ты даже не понимаешь, сколько мы тут натерпелись! – Пока не понимаю, а после допроса – пойму. Быстро собираемся, я не шучу, – у Дазая нет настроения быть добрым и вежливым. Поэтому он достает пистолет и просто наставляет на мужчину. Того это пронимает, и он хватает какое-то полотенце, оборачивает руку, но более ничего не собирается делать. Дазай лишь пожимает плечами – а потом выводит его, пихая перед собой. При этом по пути замечает упавший на землю пистолет. Не упуская из виду подозреваемого, Дазай подбирает его и сразу же определяет, что это обычный травмат. Задница и уж тем более голова Куникиды явно бы серьезно пострадали, но было бы неприятно. Дазай как-то выбесил своего коллегу и тот пальнул в него из похожего. Акико долго грустила над его гематомой, жалея, что нельзя помочь радикальными методами, пока Куникида писал объяснительную, которую сам и решил написать и притащить директору, мол, Дазай сам спровоцировал, как всегда, больше так не буду, но не гарантирую. Смешно, если бы ползадницы потом не болело. На фоне этих чудных воспоминаний Дазай пополняет компанию задержанных. – Ацуши-кун, сторожи! Этот тоже буйный. – А Куникида-кун? – Ловит одновременно двух бешеных зайцев. Возьми, это орудие преступления, – Дазай вручает ему пистолет, – сильно не лапай, улика. – Что ж вы сразу не сказали! – Ацуши успел его уже взять в руку. – У меня все равно ничего с собой нет! Некогда! – Я требую адвоката! – начал орать этот мужик, на что Дазай лишь отмахивается. – Не переживайте, господин, мы предоставим вам защитника, – говорит Ацуши, выпуская тем временем тигриные когти, а Дазай лишь усмехается и бежит обратно, надеясь, что Куникида уже и сам справился. Черт его знает, куда он там делся, лучше бы Ацуши позвал, пусть бы попрыгал, к примеру, по крышам, посмотрел бы сверху, но Дазай сердобольно прется во тьму средь домов и ориентируется на слух. Так. Да. Ниже по улице отголоски топота. Вероятно – туда! Дазай, уже отдышавшийся, переходит на бег и ускоряется, когда слышит, как обычно вежливый Куникида горланит: «Сука, зад порву!». Такой Куникида почти что возбуждает. Жаль, Ниса не видит это чудо. Зато Дазай видит, как его коллега, загнавший свою жертву в тупик, с прыжка нападает на него и припечатывает к стене! – За попытку побега отдельно тебе накидают срок! Ты понял! – орет он, скорее уж просто, чтобы напугать. – Какой-то молодец, Куникида-кун, сам справился! – Не стой без дела, Дазай! Чего таращишься! Иди подбери там недалеко второго! А ну! Не рыпайся! – Сука! Сука! Ты ничего не понимаешь! Тварь! Сука гребаная! – орет мужчина, которого Куникида скручивает, при помощи его способности возникают наручники взамен тех, что гад смог обо что-то разорвать по цепочке. Дазай же тем временем идет искать второго беглеца. А с ним все довольно-таки любопытно. – Рыбонька какова! – не сдерживается Дазай, глядя на брыкающуюся в сети, которой обычно отлавливают бродячих животных, жертву. – Жирный карпик попался. Дазай приглядывается – это Ёкояма. Злой, но теперь он молчит. Может, потому, что видит в руке Дазая пистолет. Самый настоящий, а не ту игрушку, которой хотел помочь их дружок по несчастью. Не сдирая с него сетку, Дазай заставляет его встать и тащит к остальным. – Шагай быстрее! – Куникида ведет свою брыкающуюся добычу, которая еще пуще начинает ругаться, но убежать со скованными руками у него сразу шансов не было, однако агрессия так и прет. Слышны крики поддержки – остальные тоже попытался взбунтоваться, но Ацуши удается усмирить их. – Гребаный эспер! Чтоб ты сдох! Чтоб все такие, как вы, сдохли! Лезете не в свое дело! – Я это уже слышал, – спокойно отзывается Куникида, не реагируя на оскорбления. – Как вы меня достали вас ловить. Который раз за вечер! Дазай! Запихивай этого! Так, а тот стрелок. Ага. Прибыло, значит, ну, потеснее устроитесь. Ёкояма, едва пистолет пропадает из его вида, тоже начинает ругаться, призывать к закону и крыть уже не тольку Куникиду, но и Дазая. – Я на вас в суд подам! – вопит он. – Подавай. Но сначала ответишь за убийство. – Да ты ж скотина! Я тебе уже сказал, что это не твое дело! Сука! Куникида просто не реагирует на оскорбления более. Дазай догадывается – сегодня он их выслушал достаточно. Ему и самому достается, и он грубо пихает Ёкояму. – Еще одно лишнее движение и я отстрелю тебе член вместе с яйцами. Дазай этого, ясно дело, не совершит, но Ёкояму неприятно задевает и сам факт столь садистского обращения к его промежности и тон, с которым это заявили, так что он затыкается, покорно забираясь в машину. А Дазай хмыкает про себя. Ну да, на миг в нем проснулся угрожающий мафиози. – Не уверен, что тут всем хватит места, – Ацуши заглядывает в фургон, где и без того уже тесно, но Куникида бесцеремонно запихивает туда брыкающегося подозреваемого, даже ничего не говорит. В фургоне в самом деле довольно тесно. – Все, везем, я директора предупредил, что приеду с уловом. Танидзаки, остаешься здесь, Ацуши за главного, Дазай, садись, я поведу. В машине Дазай все же надеется выяснить причину подобного задержания, не говоря уже о том, что у него возникли некоторые догадки, но он хочет услышать конкретно из уст непосредственного участника расследования. – Они все убийцы. – Это я уже понял. Что ты узнал? И как? – Подслушал. – Подслушал? – Если люди не хотят идти на контакт и отвечать на вопросы, а еще и ведут себя агрессивно, надо сменить тактику. Я решил вынюхивать. Это же одна из основ нашей работы. – Спорить не буду. – Все мои допросы наталкивались на стену. Это уже странно, сам понимаешь, и я подумал – это какой-то сговор. Когда все так вот разом молчат. Поэтому решил, что мне надо и дальше их провоцировать и следить за ними. Независимо от того, сколько бы это заняло времени, но, к счастью, не пришлось выжидать слишком долго. Кавасуми-сан помогла. – Ниса? О, странно, что она не здесь. – Ей надо учиться, – строго говорит Куникида, и сразу веет чем-то нудным. – Она и так сильно уж старается с помощью мне. Она как раз уходила и что-то ей показалось странным. Она прошла немного, а затем незаметно вернулась, увидев, как несколько человек направились в одну из квартир в доме, что примыкает к моему жилищу. Кавасуми-сан последила немного, а потом сразу же позвонила. Мне удалось убедить ее саму уйти, а сам я отправился на разведку. – Ты сказал, что Такаяма Рюдзи убит. Этими людьми? – Не знаю, сколько всего причастных, но компания, что мне удалось не без усилий заловить, точно участвовала. Я расскажу тебе кратко, к тому же хочу их еще раз допросить, но из того, что я понял, подслушав и выудив из них после поимки, сложилась какая-никакая картинка. Этот Такаяма… Ясное дело, это не его настоящее имя. Возможно, он так себя называл. Судя по всему, он был медиум. – Вот как, – Дазай не удивляется. – Помнится, по фильму, Такаяма Рюдзи тоже обладал некими способностями. – Может этот второй Такаяма был его фанат – не суть вообще. Он вселился в квартиру, где проживаю я, приблизительно пять месяцев назад, я пока точно не разобрался, и, судя по всему, там он проводил весьма своеобразные ритуалы. – Вызывал духов. – Ага. – И они приходили. Хороший медиум. – Интересно, да. Эти люди, мои соседи, – Куникида мотнул голову чуть назад, намекая на живой и агрессивно настроенный груз за их спиной, – полагали, что он был одаренным. Из их разговоров я это понял, и ты сам видел, как они на нас реагируют. Был ли этот человек в самом деле одаренным – иной вопрос, но суть в том, что деяния его приводили к тому, что квартирка его наводнялась призраками. И это никому не нравилось. – И они массово сговорились убить его? А еще говорят, что классические детективы это выдумка. Может, он не просто так заманивал сюда призраков, но еще и вредил с их помощью. – Не имею представления. Но знаю лишь то, что эти люди испугались, что я все узнаю. – Погоди, медиум убит. А призраки приходят. Из этого могу сделать вывод, что он был не одаренным, а просто реально медиумом, иначе бы эффект способности рассеялся. – Я тоже о том подумал. Но, может, его способность вызывала их, настоящих, а уж потом они не знали куда деваться. Однако у этой версии слабая основа, так что, вероятно, он не наш собрат. – Как сложно. Но я еще хотел заметить: твои милые соседи ведь ничего не добились. Убили человека, а ничего не закончилось. – Да, это их ужасно расстроило. А тут еще я. – А где тело? – Вот это я и хочу узнать. Черт, что за грохот? Пытаются удрать?! – Куникида резко тормозит. До офиса по ночной дороге можно добраться минут за семь, но он решает все же перепроверить все и выскакивает. – Дазай, будь на чеку. Эти люди явно не так просты. Иначе бы я не стал тебя дергать. – Как ты меня ценишь, Куникида-кун! Прелесть ты моя! Эй, не смотри так! Согласен с твоими мыслями: я тоже не стал бы доверять тем, кто прячет где-то труп. Надеюсь, он у тебя был не под полом в расчлененном и замумифицированном виде. Куникида недовольно смотрит на Дазая и подходит, чтобы открыть дверь. Выставив перед этим пистолет, вместе с рукоятью которого он сжимает еще и фонарик, настроенный на самый яркий режим. На него едва не набрасывается та самая девушка, похожая на школьницу, но Куникиду таким не пронять, тем более девицу ослепил свет, и ее быстро усмиряют. – Грязная скотина! Не прикасайся ко мне! – Быстро обратно! – Убери от нее руки! – орет один из мужчин и пытается рыпнуться на Куникиду, но получает в скулу от Дазая. Они быстро запирают фургон. – Буйные. – Ничего, я уже написал Кёке, чтобы ждала нас. Оставшееся время поездки подозреваемые бушевать не пытаются. Кёка встречает их на входе, она, видимо, дежурила в офисе, слегка заспанная, но вида не подает. – Немного беспокойная ночка, – хмыкает Дазай. – Все как обычно, – пожимает она плечами, следя глазами за фургоном. – Нужен Снежный демон, – заключает сходу. – Выпускаю, – Куникида распахивает дверцы, и первое, что видят подозреваемые – Снежный демон, что тут же заставляет поднявшиеся вопли стихнуть. – Выходим по одному. Надеюсь, не стоит пояснять, что лучше вести себя хорошо. – Мы имеем право на адвоката! – вскрикивает женщина, косясь, однако, то и дело на зависшего над ней Снежного демона, чья катана слегка дергается. – Защитник несомненно будет вам предоставлен. Сюда также по моей просьбе направляются несколько детективов из полиции. Уверен, их заинтересует это дело, тем более они уже проверяют списки пропавших людей. Прошу всех следовать за мной. Толпа злых подозреваемых. Кёка замыкает ее, но за ней следует по ступенькам Дазай. И девушка в какой-то момент поворачивается к нему. – Дазай-сан, касаемо, вашей просьбы. У меня кое-что есть. Хотела вам утром сказать, когда приедете. – Что-то серьезное выяснила? – тут же настораживается Дазай. – Я так не думаю, но Накахара-сан будет несколько недоволен. – Он уже и так недоволен. Хуже – только Арахабаки. Она понятливо кивает. Они пока оставляют свои дела. Прежде надо разобраться с этой мстительной семеркой, превратившийся в восьмерку, тем более что вскоре им звонит Танидзаки и сообщает, что вызвал полицию к квартире Куникиды, и те доставят еще троих человек. Допрос ожидает быть сложным, ибо эта компания давным-давно успела обсудить все, что они будут говорить, а говорить они вообще не собирались. Даже когда явился приехавший под утро Фукудзава. – Молчат, значит, – хмуро заключает он, когда Дазай докладывает ему обстановку. Куникида вместе с двумя прибывшими полицейскими допрашивал как раз Ёкояму, с остальными в закрытой комнате сидела Кёка. Дазай, конечно, может предложить свой вариант допроса, но заранее знает, что такое развитие событий приемлет лишь Мори-сан, а не он, к счастью, его начальник. Однако Фукудзава, подумав, говорит: – Дазай-кун, ты сказал, что среди задержанный есть молодая женщина? – Да, похожа на школьницу, но проверка ее личности показала, что она старше. – Допроси ты ее. Вежливо. Ее уже допрашивали? Ничего – еще раз. Можешь воспользоваться медкабинетом. Ёсано там правда не успела прибраться. Дазай ухмыляется и говорит, что понял задачу. Не теряя времени, он следует в комнату, где задержанные до сих пор находятся под охраной Снежного демона. Дазай оглядывает хмурые лица и вежливо произносит: – Нияма-сан, прошу вас, следуйте за мной. Женщина вскидывает голову. Ее уже допрашивали, и она недовольна, но все-таки поднимается и бредет следом, предпочитая снова допрос, нежели очередной час с нависающим над тобой монстром. Дазай провожает ее в медкабинет, где усилиями Ёсано с любовью раскиданы различные пилы, молотки, дрель и прочие прелести ее неугомонной натуры, вид такой красочной комнаты, спасибо, что на стенах не было кровищи, напрягает ужасно допрашиваемую, и она даже не сразу присаживается на табурет, предложенный Дазаем. – Извините, Нияма-сан, остальные помещения заняты. Садитесь, пожалуйста, садитесь. Она, сглотнув нервно не один раз, все же присаживается, а Дазай снова изучает ее взглядом. Нияма Томоко. Начинала как гравюр-айдол, но, видимо, этого было мало для ее великих душевных порывов, так что вскоре ушла в порно. Выяснить, кто она такая, не составило труда, а вот ей это очень не понравилось. Хотя первые минуты допроса она еще как-то пыталась охмурить Куникиду, а потом просто, насупившись, сидела. – Опять решили меня помучить? – плаксивом голосом, словно работает на камеру, уточняет она, рассматривая Дазая. Он видит, как ей неловко, потому она и пытается играть. – Зачем же мучить? Всего лишь поговорить. Понять. Неужели такая утонченная женщина может быть причастна к убийству. – Я никого не убивала. – Вы это уже говорили, но я даже сейчас не о том речь веду. Если вы не виновны, Нияма-сан, так можно и все легко закончить. Дазай замолкает, а она невольно оглядывается. И смеется. – Пытать меня будете? – Ни в коем случае. Хочу лишь помочь облегчить вашу участь. Мне жаль, что так вышло, Нияма-сан, что вы вынуждены здесь проводить столько времени, мой коллега очень груб, но вы должны понять, сколько он натерпелся в той квартире, а никто не хотел помочь ему разобраться, вот и пришлось ему прибегнуть к неприятным методам. Бывают еще более неприятные, но я давно не сторонник подобного, – Дазай оглядывает комнату. – Хотя некоторые ваши соседи этого заслуживают. – Да что вы знаете! – вскрикивает она вдруг. – Этот ваш коллега! Что он знает! Мы столько натерпелись! – В том-то и дело, что я ничего не знаю, и он не знает. Нияма-сан, я честно говорил моему коллеге оставить это жилье, но он ужасно упертый человек, если не сказать хуже… – Мудак он! – Какая вы грубая, – хмыкает Дазай. – Впрочем, наверное, это и не странно, учитывая, что вас подозревают в убийстве! – Я лично никого не убивала! – А кто? Она таращится на Дазая. И он добавляет: – За сокрытие куда меньше дают. Кстати, мне уже скоро надо будет уйти, другие дела ждут не дождутся, и придет вас допрашивать другая моя коллега, это как раз ее вотчина, – Дазай снова внимательно рассматривает пространство. – После прошлого раза не все убрала, а сколько раз просили… – Меня что, пытать будут? – А вы, наверное, достаточно смелая. Я вот не люблю боль, но призраков не боюсь. Люди страшнее. Особенно те, кто способен на убийство. Впрочем, убийца тоже может однажды оказаться на месте своей жертвы, я нередко это видел. – Я не убивала! Это другие сделали! – Я слушаю. Она сначала сбивается. Но потом, покусав ногти, все же раскалывается. – Мы по-хорошему просили его уехать! – Его – Такаяму Рюдзи? А его настоящее имя? – Я не помню. Он сам так себя называл. Я ничего о нем точно не знаю, но это началось практически сразу, как только он переехал в наш дом. Он стал проводить разные ритуалы и к нему приходили они… Призраки. Мерзкие такие! Сначала мы не могли поверить, что это правда, но они в самом деле появлялись! Он вызывал их ради приходивших к нему клиентов. Мы требовали, чтобы он все это прекратил! Требовали, чтобы выселился, а он, знаете, что заявлял! Что в договоре об аренде нет запрета на спиритические сеансы! Так что он может делать, что хочет! А эти существа являлись ведь и не уходили никуда! Я в жизни в такое не верила, пока ко мне одна из тварей не пожаловала! Дазай не стал прерывать поток страданий. Он намеренно выслушивает все, что она несет, лишь бы говорила. По итогу женщина назвала имена непосредственных исполнителей убийства, только точно не знала, кто же придушил этого Такаяму. Насчет способа убийства она говорила уверенно, но Дазай лично не собирается выяснять тонкости, его задача лишь записать ее показания, а дальше пусть Куникида возится. Единственное, что не знала Нияма-сан, куда дели тело. В ночь убийства она караулила недалеко от дома, а затем зашла лишь посмотреть на мертвого Такаяму, но далее не участвовала в сокрытии. Дав показания, она стала уточнять у Дазая, смягчат ли ей наказание, но он намеренно проигнорировал ее и отправился к Куникиде. Из остальных причастных к убийству никто не раскололся, но показаний Ниямы-сан на данном этапе уже было достаточно. Тем более полиция уже работала на квартире Куникиды. Если честно, Дазай уверен, что Куникида мог и сам справиться, но ему было любопытно развитие этого дела, так что он даже не злится на него, однако домой торопится сбежать. Бессонная ночь дает о себе знать, и он понимает, что допрос Хонэкавы снова откладывается, если только вечером ехать к нему; но перед уходом Дазай все же вылавливает Кёку. Снежного демона уже поблизости нет, подозреваемых забирают полицейские, допрос здесь был окончен. – Ты сказала, у тебя есть некая информация. Она кивает, и они вдвоем отходят к рабочему столу Дазая – там сейчас меньше суеты, только на окошке сидит скучающий Рампо-сан, удивленный утренней движухой в офисе, но участия он в ней не принимал – своих дел было по горло, что ему не мешало, однако, никуда не торопиться. Кёка вынимает из своей сумочки блокнот и листает его. – Почему ты сказала, что Чуе не понравится то, что ты узнала? – Это же бабушка и дедушка Акиры-куна? Они часто его между собой обсуждали. Дед хочет с ним общаться, а вот эта женщина – не особо, – Кёка все смотрит в свой блокнот. – Вот. Они встречались в парке с одной женщиной. Я услышала, что они обращались к ней Мацуда-сан. С ней они обсуждали Акиру, как он ведет себя в садике. Мацуда не очень приятные вещи говорила про Накахару-сана. Ничего такого… – Интересненько… Мацуда-сан – воспитатель в детском саду. – Я так и поняла из их слов. Дазай уже начинает думать, что чета Касимура что-то вынюхивали в детском саду, оттуда и знают эту Мацуду, попросив ее следить за Акирой в своих целях, пока что также не особо ясных, ибо утверждать о том, что дед с бабушкой подумывали забрать внука себе пока что рано, и есть против этого факта аргумент. Однако все оказывается несколько иначе. Кёка довела свое задание до конца, как ее здесь учили. – Я выяснила, Дазай-сан. Мацуда – давняя подруга их покойной дочери. Не знаю, насколько важна вам эта информация. – Ох, вот как, – Дазай закатывает глаза. – Еще интереснее. Спасибо, Кёка-тян. Ты все сделала. Больше ничего не требуется. За мной одно из твоих дежурств и сладости. – Я уже выросла из сладостей, Дазай-сан, забыли? – Но разве откажешься? – Сейчас в SOGO начнутся продажи пирожных к Рождеству. – Я куплю тебе несколько разных штук. Кёка редко выдает свои эмоции, но сейчас Дазай ясно читает их. – Иди домой, ты тоже сегодня переработала. Дазай успевает подметить, что Куникида хочет привязаться к нему еще с каким-то делом, поэтому торопится удрать. В автобусе, в который он запрыгивает чуть ли не в последний момент, Дазай успевает задремать слегка, но по пути с остановки понимает, что этих крупиц сна после активной ночи ему недостаточно. Обидно, когда спать хочется не после секса всю ночь, а после работы, особенно не запланированной. Он застает Чую дома. Он уже давно отвел Акиру в детский сад, и теперь восседает на диване с ноутбуком, ведя с кем-то переговоры. Немного сбивается, когда видит, как мелькает Дазай, а тот отправляется принять душ и переодеться в свежее, и спускается снова вниз к Чуе с комком, которым является вытащенный из шкафа первый попавшийся плед. Чуя уже закончил свои разговоры, так что вопросительно смотрит на Дазая. Он сам в домашнем – выглядит очень уютно, только вот взгляд его – а! Дазай понимает! Чуя ищет на нем следы ран и ушибов. У него явно в спальне и аптечка наготове, но Дазай сейчас точно не хочет думать о тех случаях, когда Чуе приходилось его латать. – Я цел, цел! – смеется Дазай, наблюдая за ним. – Кто тебя разберет, – бормочет Чуя, и его щеки слега рдеют, и совсем уже загораются, когда Дазай вдруг пристраивается рядом. – Работай, я подремлю тут возле тебя. Чуя все всматривается в него, а Дазай чмокает его в нос и в самом деле устраивается рядом, закутываясь в плед. Хорошо, что диван просторный. Тут еще и парочка игрушек Акиры валяется. Дазай отключается практически сразу, разве что успевает ощутить, как рука Чуя начинает трепать его по волосам.