The Ties That Bind

– Сука, блядь… – Чуя это выдыхает уже в который раз, но пыл его уже несколько спал, если сравнивать с тем, как его ругательства звучали изначально на весь дом! – Не думаю, что тебе и далее стоит накручивать себя по этому поводу. – Да ладно! Эта тварь… – Чуя со злости пинает ни в чем не повинный диван, а потом брякается на него с размаху, так что Дазай едва не подпрыгивает на своем месте. Хуже всего то, что в кружке вместе с ним подпрыгнул и чай. Хорошо, Дазай успел большую часть уже отпить. – Ты подозревал Касимура в том, что они не просто так к тебе наведались. Это верно. Однако причина их прихода исходит не от них самих как бы, не они сами себя на то спровоцировали. – Ага! Подружка Рики! Еще лучше! Как вообще она додумалась! Блядь… – Как додумалась? Чуя! Твоя Рика, видимо, когда-то и просветила ее относительно того, от кого она залетела. Ничего нет удивительного в том, что подруги о таком говорят. – В Йокогаме свыше трех с половиной миллионов человек! И меня угораздило отправить Акиру в детский сад, где работает подружка Рики! Гребаные совпадения! Но какого черта… – Видимо, эта Мацуда и Рика были хорошими подругами, раз у Мацуды зудит все еще в памяти эта дружба, и она даже общается с родителями Рики. А тут ты нарисовался. Естественно, она поняла, что это за ребенок. – И полезла не в свое дело. – Да. Есть такие люди. Тем более Акира ведь привлек внимание. Она могла что-нибудь себе напридумывать и тут же доложить этим Касимура, и они материализовались подле тебя. Хотя это тоже отдельный вопрос. Бабуля-то не в восторге, а вот дед хочет общаться с Акирой. – Пошел он к черту! – Я бы на твоем месте не ссорился с ними, Чуя. С бабкой – ладно, сложно, но дед, судя по твоим рассказам, более расположен к Акире. Имей это в виду. А Мацуде тебе ничего не мешает высказать относительно того, что она вмешивается в чужую жизнь! – Вот-вот! Блядь конченая! Знаешь, что бесит? Акира ее, значит, взволновал! Почему? Потому что сын умершей подружки, а далее она свои шары раскрыть не может! Я про Мицуко! На этой ей плевать! Уебал бы такую дуру. Дазай делает глоток чая и не без удовольствия взирает на злого Чую. Расцеловал бы сейчас, но тогда они тут устроят оргию, а уже скоро Акиру забирать, а выспавшийся сладко подле Чуи Дазай все же еще рассчитывал успеть прокатиться в Фудзисаву на допрос. – Глупостей тут не стоит делать. Мицуко сегодня была в детском саду? – Да, появилась. Но я особо не успел ее разглядеть. Мацубару тоже видел. Она лишь мне кивнула. – Подождем в этом деле. Здесь главное, девочке не навредить. А Мацуде можешь вывалить свое негодование хоть сегодня. – А бы сделал это, если бы ты даже попытался меня отговорить! – Я бы не стал, – смеется Дазай. И вскидывает брови, заметив, как Чуя замирает внезапно, странно уставившись на него. – Чего ты? – Да… Не сразу сообразил. Ты это… Ты это узнал для меня. Спасибо. – Не мне. Кёке. – Хрень, опять твои коллеги в курсе моих дел. – Кёка-тян уж точно болтать не будет. – Я знаю. Мне просто неловко. Чувствую себя дебилом, который ничего не может. – Ну, учитывая то, что мы узнали вчера об Акире, в плане вбивания в ребенка основ морали – ты преуспел. Это сложнее. – Не издевайся, гад! – Я не издеваюсь! – Ты ржешь! – Ты просто смешной, когда смущаешься. – Иди нахуй, Дазай! Чуя, совсем засмущавшись, топает на кухню, но вскоре оттуда возвращается с двумя разогретыми обедами. – Ладно, давай, колись, что там случилось у твоего Куникиды, а то скоро мне уже выходить. И ты вроде тоже хочешь допрос свой провести. Не так уж Дазай и хочет, но затягивать с расследованием не желает. За разговорами и подтруниванием над Куникидой они заканчивают свой обед, Чуя не особо даже удивляется исходу дела с призраками, и шутит, что Куникиде надо было бы вскрыть пол – по классике труп должен быть там, но Дазай из сообщений коллеги, которые тот настрочил, пока он дрых, уже был в курсе того, что квартира все перевернута вверх-дном, но все чисто, а подозреваемые хоть и начали раскалываться, но о нахождении трупа все еще молчат. Ехать в Фудзисаву, естественно, пришлось своим ходом, и Дазай отправляется на станцию поездов, куда его Чуя все же подкинул, с видом, типа должен будешь, хотя уж прям велика услуга. Чуя все еще зол из-за поведения воспитательницы Акиры, но в то же время его слегка отпустило. Дазаю капельку жаль, что он пропустит представление в детском саду, но работа зовет. Пока он перепрыгивает с одного поезда на другой, пишет Куникиде, но тот не отзывается. Видать, очень занят, и в итоге Дазай решает, что некогда ему переживать из-за этого дела. Чуя ему отписывается, что с Мацудой он разобрался, но без подробностей, и сейчас он в Little Georgie (а не в тюрьме) с Акирой и Рётаро. Дазай довольно хмыкает на присланную ему фотку двух мальчиков с каким-то десертом из зеленого крема и апельсинов. Чую, несмотря на все события, кажется, очень радует то, что у Акиры появился друг. Про Мицуко ничего пока не написал. Дазай переживает, что снова может не застать Хонэкаву, по дому внешне не определить, есть ли кто внутри, но уверенно давит на звонок, и через полминуты ему открывают дверь, и, к счастью, это не Хонэкава-младший. Перед Дазаем появляется самого обычного вида мужчина в возрасте, немного лысенький, в очках, на нем простенький, но добротный костюмчик – как будто он откуда-то сейчас вернулся и еще не успел переодеться. Он не без легкого подозрения разглядывает Дазая, но приветствует его довольно спокойным тоном. – Добрый вечер. Чем-то могу помочь? – Добрый вечер. Хонэкава Фудзио-сан? – Он самый. – Меня зовут Дазай Осаму, я детектив из Йокогамы, – Дазай, показав удостоверение, уже предполагает, какое это впечатление произведет на мужчину, лицо того и в самом деле темнеет, но не представиться Дазай не мог, при этом он быстро добавляет. – Я расследую дело семьи Миямото, возможно, вы помните его, ваш сын когда-то учился у погибшей Миямото Аски. Хонэкава как будто даже вздрагивает, но в то же время Дазай видит – мужчина, узнав, кто он, определенно подумал, что к нему явились из-за его нерадивого отпрыска, но тут все круто поменялось, и вроде как отпускает, но является новое напряжение. – Как же не помнить. Громкое дело было. Не знал, что оно снова открыто. – Оно не закрывалось. Просто по просьбе семьи погибших оно было передано Вооруженному детективному агентству. – Одаренные? Слышал о вас. А что? Убийца из ваших? – Пока не знаю. Но надеюсь установить. Поэтому и прибыл к вам. – Странно, что ко мне, – он чешет затылок, а потом мнет нижнюю челюсть, словно пытается прощупать, все ли на месте зубы, но вдруг вполне себе спокойно приглашает Дазая войти. Внутри – не убрано, и Дазай прекрасно представляет, в чем причина. – Извините, меня не было в городе… – Я уже пытался к вам попасть, если честно. – Да. А. Ясно. Хонэкава тяжело вздыхает. Явно догадался, что Дазай уже пообщался с его сынком. Ему неловко. Дазай решает не давить на эту сторону, тем более что мужчина ведет себя вполне дружелюбно, хотя видно, что занервничал. Он немного теряется, куда пригласить Дазая и в итоге указывает ему на подушечку возле котацу. Не сказать, что в доме прям уж так грязно, но повозиться придется, чтобы придать помещению более приличный вид. Судя по всему, Фудзио дома сейчас один. – Вы всех по новому кругу допрашиваете? – интересуется Хонэкава. – Чай могу вам предложить зеленый, я просто себе как раз готовил. – Буду благодарен, – кивает Дазай, а Хонэкава проходит в соединенную с гостиной кухоньку, так что далеко не отлучается. В другой части комнаты глаз Дазая улавливает домашний алтарь, где замечает фото, вероятней всего, покойной госпожи Хонэкава. Там же стоят сухие цветы. – Нет. Допрашивать всех заново нет смысла. А к вам привел конкретный вопрос. – Я давал в тот раз показания, но ко мне более не обращались, посчитав мои слова мало значительными. – В своих показаниях вы указали, что видели Миямото Аску тем вечером, вам она показалась взволнованной. – Да, я так подумал, – он быстро разливает чай и оказывается уже рядом с Дазаем. Хмурится. – Если честно, сейчас уже не так все отчетливо помню. – Перескажите мне, что помните. Удобнее будет начать даже не с момента, когда вы ее увидели, – подсказывает Дазай, намеренно сразу не переходя к сути своего допроса. Интересно вообще будет послушать, что скажет этот человек. – Ну… Суетливый был день. Тем более моя жена свалила на меня все заботы по покупке продуктов, сама она взяла сына и поехала повидаться со своими родителями, что жили в те годы в Инаги. Мы сами тогда проживали в Хонмоку, в общем, я поехал в магазин, тогда первый раз за тот вечер увидел семейство Миямото, когда они возились на парковке, а я только прибыл. А затем в кондитерской, куда приехал чуть позже, надо было купить дораяки, которые там делали. Миямото-сэнсэй была там с дочерью и сыном. Мне показалось, что она нервничала. – Почему? – Ну… Как вам сказать. Нервничала. – Ее кто-то пугал? – Да нет. Ну, дочка ее была со своими подругами, все никак не хотела расставаться, а она ее подгоняла. Торопила. Даже немного прикрикнула, хотя я не думаю, что со зла, просто чтобы поторопить. – То есть она нервничала просто из-за того, что торопилась, а дочь ее задерживала? – Я… Да не знаю уж, – Хонэкава теряется. – Она выглядела суетливой, как и все в те дни. Вот. – А вы с ней разговаривали? – С Миямото-сэнсэй? С чего бы. Стоял в очереди к кассе. Передо мной человек десять было, там какие-то еще эксклюзивные десерты подавали, праздник же близился. – А вы вообще общались с ней? – Мой сын, как вы уже знаете, учился у нее. Ну, чисто в этих рамках. – И как вы оцениваете ее как педагога? – Вполне себе положительно. – Никаких претензий к ее работе не имелось? – А с чего бы им быть? Не понимаю ваших вопросов. – Незадолго до гибели Миямото, как мне известно, у вас был с ней небольшой конфликт после похода в музей класса, в котором учился ваш сын. Хонэкава после слов Дазая в крайнем смятении таращит на него глаза и бормочет что-то о том, что это бред какой-то и не совсем он понимает… – Ваш сын вернулся в тот день домой с разбитым коленом, и это вы поставили в вину Миямото. И вроде как даже это была не единственная ваша претензия к ней. – Откуда вы этого набрались? Что за глупости? – внезапно с раздражением, явно уже жалея, что был вежлив, вспыхивает хозяин дома, хотя все равно еще готов сдерживать себя. – Вы на что-то намекаете?! – Пока что лишь задаю вопросы. Ответьте, пожалуйста, имел ли место в самом деле подобный конфликт? – Конфликт! Какой еще конфликт! Не было никакого конфликта! Кто это вообще сочинил! – Хонэкава-сан, я вас ни в чем не обвиняю, и хочу разобраться во всем. – Обвиняете? Я легко могу доказать, что не имею к этому дело отношения! Я вечером был с семьей! – Я пока что не прошу вас подтвердить свое алиби, если это вообще возможно спустя столько лет. Вопрос в ваших отношениях с погибшей. Сделайте глоток вашего чая, успокойтесь. Он послушно следует совету Дазая и почти что обиженно на него в этот момент глядит. А потом все же говорит: – Я без понятия, кто вам там и что наговорил, но никакого конфликта у нас не было! Точнее… – Говорите, как есть. – Да что тут особо говорить. Вы спросили, как я оценивал Миямото, как педагога? Хорошо. Она хорошая учительница, внимательная была. Только имелась в ней некоторая толика честолюбия. – Некоторая толика – для многих людей нормально. – Не спорю, но порой она у нее появлялась не в очень приятной форме, – Хонэкава кривится слегка, и Дазай опять читает на его лице стыд. – В общем, вы знаете, сынок у меня не особо путевый. – Я имел возможность с ним немного пообщаться. – Простите. Я уже бросил все это. Как жена оставила нас, так и силы с ним бороться закончились. Пусть портит свою жизнь. И подальше от меня. Он и в детстве был проблемным, но тогда я еще мог с ним сладить. – Проблемным в каком смысле? – Не сходился особо с одноклассниками, дразнил ребят. Мог подраться. Да что там… Постоянно дрался. Миямото это раздражало. Он один у нее в классе был такой вот. И она сначала просто мне намекала, чтобы я забрал его из школы, а потом уже даже честно говорила, что портит весь облик класса мой балбес. – Серьезно? – Дазай несколько удивлен. – Серьезно. Я же вам сказал, что она была честолюбивой в этом плане. И предупреждала меня, что еще одна драка – и она будет уже с руководством школы решать вопрос. На той злосчастной экскурсии сын опять плохо себя вел. И я понял, что опять начнутся к нему претензии и нас захотят вынудить уйти. – А вы не хотели бы? – В том-то и дело! Мне казалось, что учеба в этой школе на него все же хорошо влияет. Он дураком-то не был. Миямото в этом случае умела находить подход! Дайсукэ у меня, знаете, в том возрасте знал куда больше кандзи, чем прочие его одноклассники! Только вот использовать это не умел… Не хотел я переводить его куда-то, вот и пошел поговорить с Миямото. Она была очень недовольна, а мне, знаете ли, ужасно было неприятно унижаться. – Чем закончился ваш разговор? – Миямото-сэнсэй сказала, что подумает. И что до конца учебного года точно его доведет. В общем, она, как педагог, тоже задумалась, но все равно была очень недовольна. Говорила, что мне и жене следует посетить психолога. Неприятно это, очень неприятно. Но конфликт! Дазай-сан! Вы ж не думаете, что я из-за такого пойду гробить семью! – Для нормального человека это в самом деле не повод. – Вот и я о том! – У вас и с другими учителями были конфликты из-за сына? – Надо полагать. Вы в школе кого-то допрашивали? Это вас там рассказали про меня? Черт, ведь как подали! Погодите! – внезапно вскрикивает Хонэкава, в какой-то даже ярости, что теперь замерцала в нем, уставившись на Дазая. – Об этих конфликтах! Вы… Вы не от Нобиты Рины узнали?! – Вижу, вы помните замену класса вашего сына. – Вы не ответили. – Она сказала, что у вас к ней были тоже претензии. – А еще что она сказала? Так вы от нее все же узнали? Про ту историю? – Она связалась со мной специально для того, – решает не скрывать Дазай, внимательно следя за ним. Он сам упомянул ее имя. Это точно не просто так. – Она что, обвиняла меня?! – Хонэкава снова весь разволновался и чуть ли не выкрикивает слова. – Обвинять – нет. Вижу, у вас с ней точно отношения довольно напряженные. – Стерва! – выкрикивает Хонэкава. – Ох. Это что-то личное? – А она вам подробностей не рассказала? Она моя первая жена. – Это о многом говорит, – кивает Дазай, первая жена, значит – а у него уже возникло подозрение, что она была любовницей, почти та же суть, просто законная и разве что с иным оттенком личных обид. – Она ничего не упоминала о столь близкой связи к вам. Все было только в рамках школьных отношений. – Я женился на ней, но и полгода не прошло, как мы развелись! Жестоко ошибся в выборе. Знали бы вы, какая она тварь! Она это специально сделала! Знает ведь, что я никакого отношения к этому делу не имею, но решила хотя бы так снова меня уколоть, словно и без нее бед мало. Моя жена, – Хонэкава оглянулся на алтарь, – не выдержала тяжелых пороков сына. А ведь еще сколько могли бы жить! Дазай-сан! Никакого я отношения к вашему расследованию не имею. Могу лишь повторить свои показания, а про якобы конфликт с Миямото-сэнсэй – вы можете уточнить у других учителей, что остались в школе Макадо. Вопрос с моим сыном явно выносился на обсуждение, кто-нибудь да помнит всю суть. – Я уточню, – кивает Дазай, хотя он и так ему верит, уже просто на том фоне, что показания Нобиты ему показались странными. А это была всего лишь женская месть. Пустая и глупая. Только зря время потратил. Так что в школу он снова обращаться не собирается, но хуже всего то, что более каких-то подозреваемых у него не остается. Придется снова рыть с прежнего места. – Я не смею вас больше беспокоить, Хонэкава-сан, спасибо за чай и за то, что потратили свое время. Я думаю, более к вам вопросов не возникнет. Хонэкава внезапно выглядит растерянным, словно не ожидал, что гость его решит так скоро от него отстать, но Дазай более и правда не видит смысла торчать тут и что-то еще спрашивать. Да и не хочется ему более лезть в дела этой невеселой семьи с ее скелетами. Чуя уже давным-давно дома, когда Дазай таки возвращается. Накахара сидит снова за столом с ноутбуком и с кем-то активно тараторит в этот раз на французском, Акиру не видать, видимо, наверху. Чуя лишь взглядом его приветствует, но у него, как можно себе представить, важная стадия переговоров, отвлекаться нельзя. У Чуи такой серьезный и деловой вид. А на ногах тапки домашние. Этого не видать, но Дазай-то видит и смеется, на что Накахара чуть хмурит брови, но на это лишь отмахиваются. В рисоварке чуть остывший рис, а в холодильнике угорь. Сойдет. Дазай быстро это дело себе подогревает, все еще посмеялась над важностью, которую тут развел Чуя. Чтобы не терять зря время, Дазай, составив всю свою еду на поднос, а заодно еще и прихватив жасминовый холодный чай в бутылке, отправляется в гостиную, где включает свой ноутбук, притащенный из спальни, и начинает заново просматривать материалы дела Миямото. Он пробегается глазами опять по показаниям Хонэкавы, мысленно прикидывая, стоит ли его бывшей женушке предъявлять претензии в клевете, но Дазаю плевать на самом деле, поэтому он быстро о том забывает, и снова просматривает фото с места преступления. Дазай делает глоток чая, разглядывая бардак, который устроил убийца, его взгляд утыкается в разбросанные сладости, и, нахмурившись, Осаму задумывается, а затем снова просматривает показания. Сначала именно Хонэкавы, а потом все остальные. Только он упоминает, что видел Моёко с подругами в кондитерской, но более это нигде не указано. А допрашивали ли свидетелей из этой кондитерской? Есть допросы свидетелей из Little Georgie, более ничего. А сами подруги что говорили? Где-то были их допросы. Дазай просматривает их, но встречает также в основном очень краткие описания вечера с Моёко в кафе. Допрос детей вообще выглядит крайне небрежно, скорее мазками – чисто факт: видели живой, всё. Впрочем, детей могли побояться столь дотошно расспрашивать или психолог блокировал определенные вопросы. Дазай не уверен, что есть смысл отыскивать этих подруг Моёко, однако у него больше пока нет никаких ниточек, и он размышляет так: убийца едва ли был случайным, в том смысле, что не просто так шел мимо и забрался в первый попавшийся дом; по-прежнему не отпускает мысль о том, что неслучайно именно женщинам досталось больше всего, что-то должно было спровоцировать преступника. Но кто он? Откуда взялся? Преследовал ранее семью? Возник спонтанно? Мог ли оказаться уже вблизи них? Какой-нибудь проходивший мимо извращенец, чье обострение пришлось на тот момент, когда мимо него промелькнула потенциальная жертва? Дазаю очень не хотелось думать об этом расследовании, как о поиске извращенца, который мог пойти на преступления из-за вожделения к ребенку, но ему так и не давало покоя то, что именно девочке больше всего досталось. Не легче будет, если это окажется какой-то мимо проходящий женоненавистник-маньяк. Он отработал имевшиеся варианты с Аской, результата это не дало, но уверенность в том, что тут что-то кроется именно на женской половине, не оставила. Дазай еще раз изучает все детали последнего дня семьи Миямото, но ничего такого ему не попадается. Полагая, что это мало будет иметь толка, он, однако, отправляет секретарю в агентство данные на подружек Моёко, чтобы та постаралась отыскать их современное местонахождение. Тем временем к Дазаю уже успел присоединиться Акира, которого Чуя отправил к нему, пока еще не закончились его переговоры. – Ты сегодня гулял с Рётаро-куном после садика, да, Акира-кун? – Мы рисовали вместе в кафе! Сугияма-сан обещала повесить наши рисунки у себя. – О, она уже снова работает! – Она принесла нам сегодня малиновое мороженое! Это теперь мое любимое, онии-сан! – А ты разве до этого не пробовал малиновое? – Такое вкусное – ни разу! Самое вкусное! – Поздравляю тебя. – Жалко, что Мицуко-тян с нами не отпустили. – Как у нее дела? – Она сегодня была немного веселая, – после некоторого обдумывания ответа произносит Акира. – Папа сказал, что не надо ей говорить про то, что мы хотели ее спасти. – Ей и правда лучше не знать. Не переживай, Акира-кун, все будет у нее хорошо в скором времени. Акира кивает, тут как раз является Чуя с торжественным видом, вызванным явно хорошо проведенными переговорами. – А-тян, ты не голоден? Хотя, учитывая, сколько ты умудрился у Сугиямы навернуть за раз… – Нет, папа. Я пойду в машинку играть. А ты, онии-сан, со мной? Ясно, чего он тут караулил – Дазая выслеживал. Отказать – язык не повернется, и Дазай отправляется с Акирой в коридор и только после пяти заездов его отпускают. Чуя все это время наблюдал за ними, и ему явно натерпелась поскорее рассказать о прошедшем дне. – Как твое расследование? – интересуется все же Накахара, когда они пристраиваются вдвоем под одним пледом, включив фоном фильм, который уже не раз видели. – Подчистил все хвосты, кажется, но результата не добился пока что. Но уверен по-прежнему, что здесь стоит копать в сторону того, что больше всего досталось женщине и девочке. Пока нет особо мыслей. Хочу еще парочку допросов провести, если сложится. Ты-то со всеми делами разобрался? Мацуда-сан еще не уволилась? Ты сильно свирепствовал? – Она ощутила всю мощь моего негодования, но доводить до крайностей… Она очень и без того перепугалась из-за того, что посмела перейти мои личные границы. То, что она была подругой Рики, ее никак не оправдывает, но мы решили пока что разобраться мирно, но еще один подобный выпад в мою сторону, и я точно буду разговаривать с ее руководством. – О, благородный Чуя! – Да иди ты! Я просто… Мало ли… Я также позвонил отцу Рики. И сказал, что если они в самом деле хотят видеться с внуком, то надо сесть и обсудить этот вопрос, а не подкрадываться вот так ко мне каждый раз. Я сказал им про Мацуду, чтобы понимали, что я не идиот какой-то, что все знаю. Они там с женой обещали подумать над ситуацией. Не хочу их вообще видеть, но ругаться с ними будет точно хуже. – Какой ты разумный. – Да хватит издеваться! – Чуя пихает Дазая под ребра и внезапно меняет тему. – На вот! Посмотри, что я нашел. Неплохо будет сюда вписать, а диван этот можно передвинуть, тут места достаточно. Я бы чуть заполнил пространство для уюта. Дазай, слегка расфокусированный из-за резкой смены темы разговора, рассматривает на экране телефона Чуи огромный котацу в виде софы довольно приятного темно-синего цвета. В комплекте идут и подушки, и даже покрывала. – На таком можно полноценно жить, – выдает свою оценку Дазай. – Хочешь приобрести? – Ага. Хочу тут сделать все уютнее. Сейчас как-то недостаточно обжито. – Мы едва переехали. – В том-то и дело. Надо, чтобы ощущалось по-настоящему дома. Я бы, конечно, тут кое-что переделал, но… Ладно, как есть. Просто все больше и больше люблю этот дом. Тебе-то нравится? Я про котацу. Если нравится, оформлю заказ прямо сейчас. Вообще я еще хочу сюда что-нибудь добавить из синего. Вокруг золотистые оттенки, а синий благородных тонов отлично все оттенит. Дазай! – он с легким раздражением глядит на него, наматывающего себе на пальцы пряди его волос. – Мне нравится. Заказывай, – он склоняется к нему, чтобы чмокнуть в губы, правда Чуя не дает так сразу от него оторваться, Дазай шарит рукой по его бедрам, но тут его кусают в плечо, и они все же расцепляются. – Надеюсь, этой ночью тебя никто не утащит работать, – Чуя с предупреждением глядит на него. – Я на тебя, если что, больше имею прав. Дазай снова треплет его волосы, а потом целует в лоб. Он оглядывает комнату взглядом. Тут в самом деле очень уютно с Чуей. Где-то там на лестнице шуршит Акира – Чуя показал ему, как можно по ступенькам спускать игрушечную пружинку и он теперь развлекается. Если честно, Дазай немного иного мнения о своей работе. Ему нравится после нее, как бы трудно ни было, приходить домой, к Чуе. Они вроде как пытаются смотреть фильм, но больше болтают. Чуя рассказывает о том, что решил вопросы с юридической поддержкой, найдя человека, который будет прежде просматривать все договора поставки, а еще он вышел на одного своего знакомого из Бельгии в плане поставок вин, и теперь радостно представлял, как сможет расширить ассортимент. Дазай шутил, конечно, на тему того, как бы Чуя сам не приговорил весь ассортимент, за что получал то подзатыльник, то щипок, то весьма ощутимый удар по ребрам, но в итоге это не помешало ему удобно завалиться на Чую и просто балдеть. Акира забегал пару раз, у него несколько карандашей сточились, а Чуя умел ножиком затачивать до идеального острия, с чем он ловко справлялся и возвращался на место. Глядя на то, как Акира в очередной раз удирает к себе наверх, Дазай все же интересуется. – А Мицуко? Что по ней? – Вечером Мацубара-сан сообщила мне, что завтра соотвествующие органы должны будут навестить мать девочки. Сегодня я видел ее. Внешне не заметил ничего такого, но до чего же она лохматая была. Ткнул в это носом Мацуду. Мол, за моим ребенком она время находит следить, что аж лезет, куда не надо, а тут девочку даже причесать не потрудится, не говоря уже о том, что творится в ее семье, и что ей нужна помощь. Это похоже личное, Дазай. Ей бы и до Акиры не было дела, если бы не знакомство с Рикой. Она в итоге только злобно смотрела на меня. Вторая воспитательница у них лучше. – Может, тогда и не оставлять там Акиру? – Да нет. Ему там нравится уже, я вижу. Друзья появляются. Пусть. Мацуда детей не обижает, просто равнодушна к их истинным проблемам. Ладно, не хочу об этом. Я просто вспоминаю себя в те дни, когда знал, что Акира существует, но делал вид, что это меня не касается. Дазай косится на Чую. Строг он к себе. Дазаю бы с него брать пример. – Через полчаса пойду Акиру укладывать. А ты иди-ка в ванную, жди меня там! Дазай хорошо понимает намек. Он до этого ощущал разнеженную усталость, но сейчас подскакивает тут же по команде, даже не обратив внимание на то, что ему на телефон пришло несколько сообщений.