The Ties That Bind

– Это его настоящее имя? – Дазай глядит на Куникиду. – Предполагаю, что да. Ёкояма уничтожил документы с его именем, чтобы скрыть улики, но обшаривание его вещей помогло. Я нашел блокнот, в котором он записывал встречи с потенциальными клиентами. Пролистав, нашел несколько подходящих по срокам заселения фамилий. Проверил. Результат имеется. Дазай пробегается глазами по черновику отчета, что уже успел накидать Куникида. Мифунэ Хидемаса, сорок три года, группа крови вторая, родился в префектуре Кумамото, в деревне Сагара; точных данных о его образовании не было, но, судя по всему, в старшую школу он не ходил, но имел работу в семнадцать лет – в местном храме. Позже перебрался Хитоёси, где прослыл за местного медиума. Куникида даже где-то откопал заметку в местной газете Кумамото об одаренном юноше, который общается с духами и помогает местным жителям поговорить с их ушедшими предками. Храм в Хитоёси, в котором он пребывал, несколько лет очень даже неплохо зарабатывал на местном медиуме, а вскоре тот решил расширить поле деятельности, к тому же с храмом приходилось делиться, и Мифунэ стал путешествовать по стране. И что самое интересное – на него было заведено несколько дел о мошенничестве, но ни одно не удалось доказать. – Скользкий черт, – комментирует сидящая рядом с Дазаем Ниса. Она уже видела часть этого отчета, но теперь снова решила его почитать. – Хитрый. – Думаю, проблема не в его хитрости, – Куникида угрюмо поправляет очки. – А в том, что среди его клиентов не было жалоб. Жаловались посторонние. Не говоря уже о том, что мошенником он не был. Я начал отслеживать цепочку его перемещений. Пока что не особо разобрался. Кавасуми-сан обещала мне помочь, но уже кое-какие выводы можно сделать относительно того, что так не устраивало людей. Да, Дазай уже видел по заметкам Куникиды. Мифунэ и правда не был мошенником. Он не был эспером, что подтверждал запрос на проверку, он в самом деле умел вступать в контакт с духами. Только вот, призывая их, отогнать уже не мог. И, судя по всему, перебираясь с места на место, на прежнем он оставлял ту или иную по объемам концентрацию компанию призрачных субстанций. Имелась также заметка о храме в Хитоёси, что его вынуждены были закрыть. Никаких толком причин не было названо, но собранные в заметке слухи говорили о том, что место стало нечистым. Однако из заметок также следовало, что был период, когда Мифунэ перестал принимать клиентов. И о нем более ничего не было известно. – Если он был практикующим медиумом, то должны были быть объявления, но никакой информации на Такаяму мы не нашли. Он практиковал как Мифунэ? – Дазай как будто задает вопрос и как будто сам пытается разобраться. – Мне тоже это показалось странным, мне даже показалось, что как Такаяму его могли знать только призраки. Звучит как бред, но вдруг он правда в обрядах использовал иное имя? И я стал просматривать сообщения о медиумах, что практиковали последнее время, и нашел в одном из блогов комментарий женщины, которая менее года назад пользовалась услугами некоего Мифунэ, при этом писала, что во время обряда он назывался иным именем. – Такаяма Рюдзи? – Она не запомнила, но у меня уже было имя Мифунэ, я стал рыть на него, опросил несколько его клиентов, и да – один подтвердил, что Такаямой он называл себя во время обрядов. Якобы для собственной безопасности. – Странная безопасность. Имени привидения его не знали, но знали, где его искать, – Ниса закатывает глаза с некоторым даже пренебрежением. Вообще-то она права – смысл скрывать имя, если к тебе все равно по тому явятся по месту обитания. Однако, видимо, Такаяму-Мифунэ это мало волновало. Волновало других. – Знаешь, я ведь в каком-то смысле понимаю его соседей. Не хотел бы я жить с привидениям по соседству. Странный человек. – Отрешенный, я бы сказал, – Куникида что-то в этот момент помечает у себя в блокноте. – Я пока еще не разобрался толком в его личности, да и не до того. Труп так найти и не можем. – Неужто никто не раскололся? – Я так понимаю, что не всей толпой они участвовали в сокрытии тела. – Мне кажется, он по-прежнему где-то в доме, – с видом знатока делает вывод Ниса. – Иначе зачем бы эти призраки приходили в квартиру? Я почитала разные сведения на эту тему в сети – там подтверждаются мои предположения. – Тогда бы в квартире несло так, что я бы и зайти туда не смог, – Куникиду пробирает от мысли, что он мог бы оказаться близко к разлагающимся останкам. Но он вообще-то прав. – Мало ли. Может, они его забальзамировали. – Вы много читаете фантастики, Кавасуми-сан. – Не скрою. Это стимулирует мою фантазию, я же художник. Кстати, я уже начала рисовать новую мангу по мотивам наших приключений! Уже сообщила подписчикам! Осталось дождаться развязки. Дазай-сан, я вам пришлю, там есть очень интересные сцены! Куникида неловко кашляет, а Дазай лишь смеется. Он бы еще с ними посидел да посмущал Куникиду, но к нему посетитель, которого он ожидал. Женщина без особого смущения оглядывает пространство, словно приценивается. Дазай приближается к ней, сразу уточняя: – Симидзу Миюки-сан? – Да. Дазай-сан? Я, значит, к вам! Отлично! Дазай снова напрягается от ее энтузиазма. Как и вчера, когда договаривался по телефону о встрече, на которую, что интересно, эта женщина сама напросилась. Дазай знал ее под именем Китадзима Миюки. Одна из подружек Моёко, что была с ней в тот последний день. Одну из компании пока что так найти не удалось, другая наотрез отказывалась что-либо комментировать по этому делу, а Симидзу-сан, когда с ней связалась секретарь агентства, очень оживилась и сама сказала, что переговорит с Дазаем. Тянуть не стала. Дазай сначала испытал воодушевление, но что-то его в ту же секунду напрягло относительно этой женщины. Однако о встрече они быстро условились. Симидзу-сан настаивала на том, что явится именно в агентство, хотя ехать ей пришлось из Токио, где она сейчас проживала. Вид у нее при этом какой-то больно разряженный, яркий макияж, хотя не вульгарный, но такое ощущение, словно она на какое-то мероприятие пришла. – Никогда прежде не бывала в офисе настоящих детективов! – она с восторгом озирается, поправляя то и дело сползающую с плеча сумочку. – Спасибо, что не отказали приехать к вам сюда. – Не буду скрывать, что ваше предложение было мне особо удобно, – хмыкает Дазай. – Пройдемте. Чаю? Или кофе? – Нет, откажусь, благодарю, – она при этом внимательно изучает Дазая, и тому кажется, что оценивает она его вполне себе положительно. Только вот с какой целью? Нехорошие у Дазая подозрения, мутная тетка. – Присаживайтесь, – Дазай указывает на диванчик, а сам пристраивается напротив, и тут же видит, как гостья раскрывает свою сумку и достает оттуда целый арсенал: держатель для телефона и небольшую лампу для света. Ну и сам телефон. – Симидзу-сан, это что? – А вы разве меня не узнали? – А должен? – Ну как же? Я веду блог о всяких мистических расследованиях! Вы знаете, еще в детстве смерть Моёко-тян так сильно повлияла на меня, что я не могу более оставаться равнодушной к таким вещам. А тут такое событие! Меня приглашают в офисе детективного агентства… – Вы сами напросились. – …и еще и хотят расспросить о том самом деле! Я обязана выложить наше с вами интервью! – Это не интервью, да и вы даже не предупредили об этом. – Но вы же не будете против? – Буду, – мягко произносит Дазай, он улыбается, но в этой улыбке больше, чем намек. – В таком случае! Я откажусь с вами общаться! – она передергивается вся, подскакивает и демонстративно надувает губы. – Тогда я буду вынужден вызвать вас официально. И ответственность у вас будет иная. Симидзу-сан, вы мне говорили по телефону, что были очень хорошей подругой Моёко, но, видимо, именно были. – Столько лет прошло, знаете ли! – Однако даже в таком случае некрасиво хайповать на памяти вашей подруги. Тем более речь идет о несовершеннолетней жертве преступления. Садитесь, Симидзу-сан. Я много вашего времени не займу. Она присаживается, немного хмурая, а потом произносит, словно делает одолжение: – Хорошо, Дазай-сан. Чтобы вы плохо обо мне не думали. Задавайте свои вопросы. – Я еще попрошу вас диктофон выключить. – Диктофон? – она округляет глаза. – На вашем телефоне. Выключите. – Я что? Не имею права запечатлеть факт нашего разговора? – Это не разговор – это часть расследования. Не переживайте, его запечатлею я, – Дазай откровенно намекает на то, что все это время работает диктофон на его телефоне. Она недовольна и смущена, но в то же время в ней мелькает любопытство. – Вы, наверное, умеете читать мысли? – Нет, не умею. Просто опыт, – Дазай в самом деле угадал, что она попытается записать их разговор. И добавляет: – И на втором телефоне тоже. – У меня нет второго телефона. Дазай молчит и улыбается ей. А потом глядит на ее сумочку. Хитрая дамочка. Но спорить она не решается, а еще в самом деле, кажется, уверяется в том, что способность Дазая заключается в чтении мыслей. Она вынимает из сумки еще один телефон, попроще моделью и отключает его. Дазай предполагает, что включен он был еще на входе сюда. – Ладно уж. – Я попрошу вас не разглашать нигде до окончания дела то, что вы были на допросе. Ради вашей подруги. – До окончания дела… Уже двадцать лет никто не может разобраться в том, что у них там произошло. Сколько еще пройдет времени? Еще двадцать лет? – Столько времени возиться я не привык. Симидзу-сан, расскажите, пожалуйста, про тот день, когда вы последний раз виделись с Моёко. В материалах дела очень мало данных о проведении допросов вас и ваших подруг. – Наши родители были против. Сейчас, конечно, я иначе воспринимаю ситуацию, но тогда ужасно напугалась. Полицейские нас собирали, но они лишь установили, что мы видели Моёко в тот день и все. Честно говоря, я и не знаю, чем могу вам помочь. Когда вы меня вызвали, я посчитала, что открылись какие-то важные детали, а вам просто надо уточнение. – В некотором смысле уточнение мне и надо. Я пытаюсь установить, можно ли считать, что преступление могло быть направлено против конкретных членов семьи, и хочу выяснить, не случалось ли чего странного с Моёко. – Такой вопрос… Недетский, – она несколько театрально качает головой, а Дазай просто сохраняет на лице спокойное выражение. Его раздражает эта женщина, и он на самом деле уже жалеет, что полез копаться в этой области, разве что собственная уверенность в направлении его удерживает от желания послать все к черту. – Я точно ничего такого не замечала и не помню. – Я это прекрасно сознаю, поэтому просто прошу вас описать тот день. Что вы помните. – Прям с самого начала? У моего брата в тот день был день рождения, началось с его поздравления. – Нет, исключая ваши личные дела. – Но вообще-то в это время мне позвонила Моёко и мы договорились, что увидимся вечером в аниме-кафе Little Georgie, было там такое. – До сих пор на месте. – Серьезно? Надо же. – А в кондитерской вы были? – Да, но потом. – Понятно. Не буду вас сбивать. По порядку, пожалуйста. – Я помню, что немного припоздала, потому что не успевала закончить один рисунок на новогоднюю тему. Вы знаете, тогда была очень популярна Сакура-собирательница карт, и мы рисовали ее в праздничном костюме, хозяйка кафе обещала тогда это все повесить на стены. Мне на Рождество мама купила новые краски, а еще блестки. Я не так хорошо рисовала, как Моёко-тян, но подумала, что если украшу блестками юбочку Сакуры, то это будет здорово! В общем, пока все это готово было и высохло, Моёко-тян с мамой и младшим братом и другими девчонками уже успели прийти, так что я влетела туда последняя. Со мной была старшая сестра Сатико. – Пока вы там были, все было спокойно? – Да. Девочки заказали себе мороженое, Моёко-тян сидела и рисовала новый рисунок, а потом помогала дорисовать Сакуру другой нашей подруге, новая у нас девочка была, среди года перевелась, Окадзаки Кадзуэ ее, кажется, звали, она потом быстро от нас ушла, я не особо ее помню. Я тогда съела мороженое, ванильное было, такое вкусное! О! Точно! Надо будет зайти снова туда и снять ролик, хотя это не очень подходит к тему моего блога… – Не отвлекайтесь, Симидзу-сан, – мягко просит Дазай, улыбаясь так, что она слегка смущается. – В общем, пока я ела мороженое, девочки остальные отправились развешивать рисунки на специальное место. Я и свои им отдала. Причем у Моёко-тян, как всегда, оказалось их полно. Там были и другие, не только Сакура. Но Сакуру она любила больше всех! Она даже, помнится, подпись придумала в виде магического круга Сакуры, она везде подрисовала его, говорила, что когда станет профессиональной художницей, это будет ее фирменной подписью! И автографы она будет так давать. Сейчас вот говорю об этом и ужасно грустно, – Дазаю кажется, что в этот миг Симидзу-сан в самом деле звучит искренно, воспоминания все еще трогали ее. – Моёко-тян лучше всех рисовала, особенно всякие необычные вещи ей здорово давались, хотя моя сестра говорила, что ей не нравится, что рисует моя подруга, какое-то это все слишком… Не помню, как она выражалась. Типа такие картинки для взрослых книг больше, что-то в этом роде. Эта Сатико болтает вечно! Моя сестра вообще не особо умна, пусть и старшая. Я вот в отличие от нее в университет смогла поступить. – Вы после пошли в кондитерскую? – Дазай снова прерывает поток ненужных воспоминаний и сведений. – Да. Сестра торопила меня, но я с девочками побежала в кондитерскую. – Как называлась? Сейчас там ничего подобного нет. Симидзу на несколько секунд задумывается. – Что-то там счастливое… Булочка. А! Анпан! Happy Anpan она называлась. Там продавались сладости вагаси. Потрясающее место было, туда можно было приходить на мастер-классы. Кондитер, владелец ее, кажется, постоянно устраивал что-нибудь интересное, я помню, как мы пробовали делать моти с клубникой, весело было. – Почему-то в показаниях нигде не встречается то, что вы были в кондитерской. Лишь один человек о том упоминает, отец одного из учеников школы Макадо. – Мы там недолго были. Забежали купить сладостей к празднику, там обычно очереди, но на тот момент продажа какого-то там особо десерта закончилась, и было все как обычно. Все, точно помню, взяли дораяки, они там просто обалденные, мы всегда брали по несколько пачек. Дынные! До сих пор вкус этот на языке стоит! Нежные такие! Я так переживала, когда эта кондитерская вскоре закрылась, буквально через месяц или раньше. После того, что случилось с Моёко-тян. Она вроде в какое-то другое место перебралась, но я уже там не была. – Ничего странного не заметили в кондитерской? – Странного? Например? – Какого-нибудь незнакомого человека, скажем. – Не помню. Да и я бы разве обратила внимание? Мы с сестрой набрали тогда еще моти и мандзю, Сатико их любит, поэтому и не стала гнать меня сразу домой. Все много чего набирали. И сразу ушли. Мы на улице попрощались с Моёко-тян, ее мама уже торопила, да и меня сестра дергала домой. В общем… Тогда я видела ее в последний раз. – Как она себя вела? – Была очень веселой. Тут и праздник, и покупки, и она рада была, что рисунки ее висят в кафе. – А мать ее? – О, такого я не помню, только то, что она торопила ее, постоянно отмечая, что Сюнскэ уже устал, надо возвращаться. Я еще помню, как Моёко подбежала к брату и спросила, устал ли он, а тут покачал головой, и она схватила его за руку, побежав к пешеходному переходу. Вот. Это был последний раз, когда я их видела. Дазай кивает, его лицо ничего такого не выражает, но про себя он несколько разочарован тем, что зря сейчас тратит время. Ничего дельного от этой женщины он не услышал, разве что по-прежнему немного озадачен тем, что не было допросов свидетелей из той кондитерской. Есть ли смысл пытаться найти сейчас кого-то? Хотя бы владельца? – О, вы представляете, она все еще работает! Кондитерская! – Симидзу тем временем, оказывается, отыскивает сайт Happy Anpan – так сильно ударили по ней воспоминания. – Она сейчас в Минато-Мирай находится. Сейчас же туда отправлюсь! У вас еще есть вопросы? – Не смею вас больше задерживать. – Точно? Я помогла вам? – Вполне, Симидзу-сан. Провожу вас. Надеюсь, вы не сильно обижены, что я испортил вам репортаж. – Сильно, чтоб вы знали! – она как будто шутит, но Дазай понимает – зря он ей напомнил, но она вроде сама по себе незлобивая женщина. Дазай провожает ее до улицы, слушая восклицания о прекрасных вагаси в кондитерской, а потом возвращается в суматоху офиса, где Куникида собирает очередной отряд для поисков трупа, Ниса напрашивается с ним, но Куникида непреклонен, впрочем, слушать его девушка не собирается, и Куникиду это и радует, и печалит. – Как же хочется ему вдарить, когда он такой деятельный, – ворчит Акико, внезапно явившись возле Дазая. – Так бы и кинула в него чем-нибудь. – Таким не убьешь, – Дазай хмыкает, глядя на несколько объемную, но все же не годившуюся для удачного убийства пачку бумаги, которую Акико тащила, чтобы запихать в принтер. – Спустить с окна. Да ему ничего не будет, – она зевает и пытается размять мышцы, ожидая, пока принтер справится с поставленной ему задачей. – Что там у тебя? – Списки пострадавших после проделок спущенной с цепи собачонки твоего бывшего босса. Для директора наконец-то подготовила. – Можно посмотрю? – Дазай протягивает руку и ему передают несколько уже напечатанных листов. Списки распределены по больницам Токио и Сайтамы с указанием непосредственно полученных травм. – Солидно. – Это еще не все. Директор сегодня вечером едет в Синдзюку отчитываться перед токийскими властями. Точнее на ковер вызван Мори, а мы – как бы сторона от обвинения. – Звучит, словно суд. – Я бы хотела суд для этого человека, но знаю, что никогда не дождусь. – Это ясное дело. Но я утешаюсь тем фактом, что ни я и ни ты ему не достались. От этого ему гораздо обиднее. – Как ты завернул. В этом что-то есть, – Акико не пышет от такого радостью, но все же с неким довольством смотрит в окно, ожидая оставшихся листов. Они молчат, пока она между делом не замечает: – Зачем фоткаешь? – Да так, вдруг пригодится. Любопытное это дело. – Собираешь компромат на Мори? – Типа того, – Дазай просматривает оставшиеся листы, но затем откладывает их и пробуждает свой погасший компьютер. Не зная, за что еще взяться, снова начинает просматривать материалы дела, добавив туда показания подруги Моёко, но они мало что дают, не говоря уже о том, что и точность их сомнительна, с другой стороны, это даже не имеет значения, ибо ничего, что вызывало бы подозрения, она не показала. Дазай изучает рисунки девочки. Жаль ее. Талант просматривается невооруженным глазом. Для восьмилетки у нее была очень хорошо поставлена рука, не говоря уже об образе ее мышления, и Дазай тут имеет в виду не ее рисунки анимешных волшебниц. Ее подводные миры выглядят и вдохновляюще и немного пугают из-за своей как будто реалистичности. В этом есть что-то древнее, первобытное даже. Он примерно догадывается, что могла иметь в виду старшая сестра Симидзу. Многие рисунки на фотографиях из дома разорваны. У убийцы они явно вызывали неприятные чувства. Сами ли они или из-за девочки? Некоторые рисунки, судя по всему, запачканы кровью. Это жутко смотрится, особенно рядом со свалкой из пакетиков от еды. Дазай примечает упаковку от дораяки, судя по рисунку на них. Название толком не видать, но части латинских букв дают возможность предполагать, что это та самая упаковка из Happy Anpan. Съедено все подчистую. Видимо, убийца был любителем подобного. Дазай из интереса находит сайт кондитерской. Довольно разнообразное предложение различных вагаси, в том числе и праздничных для доставки. На сайте сохранился архив со сведениями о мероприятиях, что проводились там на заре открытия. Очень популярное место было для детей. Часто устраивались мастер-классы, когда ребята могли сами попробовать что-нибудь приготовить, о чем как раз вспомнила и Симидзу-сан. Последнее такое мероприятие имело место быть за двенадцать дней до происшествия в доме Миямото. Было несколько фотографий довольно плохого качества. Закрылась кондитерская, что любопытно, буквально через пару недель после происшествия в доме Миямото, открывшись заново сначала в Иседзаки-тё, а затем уже в одном из торговых центров Минато-Мирай. Мог ли убийца бывать в этом месте? Факт тотального поглощения дораяки оттуда, конечно, ни о чем не говорит. Но любопытно то, что дети там часто бывали, а потом вдруг резкий переезд. Дазай читает информацию о владельце. Некий Мидзогути Кайто. Кондитерская – семейный бизнес. В делах ему помогают сыновья и дочь. Даже фото есть интеллигентного семейства. Можно ли здесь за что-то зацепиться? Когда бравая команда Куникиды в составе Кенджи, Ацуши, Нисы и Танидзаки наконец-то скрылась, перестав творить вокруг себя шум, который в большей степени исходил от слишком перевозбужденного Куникиды, Дазай набирает номер Накагавы-сан и интересуется насчет походов ее племянницы в кондитерскую. Помнит ли та это заведение. Женщина удивляется вопросу, но подтверждает, что и сама там часто что-нибудь покупала, особенно дораяки, и была слегка расстроена, когда заведение закрылось, но потом неплохие дораяки с дыней стала делать Сугияма-сан у себя, только тогда уже было не до них. – Я сама как-то водила туда Моёко-тян на конкурс приготовления сладостей. Хозяин часто такие устраивал. У него младшая дочка была того же возраста, я правда не помню, чтобы Моёко-тян была с ней знакома. А почему вы так интересуетесь? – Просто обратил внимание, что нет совершенно показаний свидетелей кондитерской. Ваша сестра с детьми была там в день убийства. Например, они посетили кафе Сугиямы-сан, но там никто ничего подозрительного что тогда, что ранее не замечал. Понимаю, цепляюсь за воздух, но просто хочу представить, что такое, где и как могло в этой простой семье зацепить убийцу. Я начинаю исходить из того, что убийца ведь мог заранее следить за выбранной им целью. И в то же время нигде нет показаний о странных людях, что могли за ними наблюдать. Проверяю, в общем, просто белые пятна вроде этой кондитерской. Допросить бы владельца, мог бы он что-то видеть. – О, вот как. Ах… Как думаете, а не случайно ли он так скоро после всего перебрался в другое место? – Совпадение, думаю, – Дазай что-то не располагает ощущением к тому, чтобы подозревать кондитера. Он мысленно перебирает в голове всякие детали дела и усмехается, представив кондитера-маньяка, который потом на месте преступления еще и лопает свою же продукцию. Но вот если представить, что все это время кто-то мог быть вблизи Миямото. Всякие домыслы свидетелей о странных личностях ничего такого не дают, никакой точности, никакой зацепки. Дазай выслушивает еще несколько воспоминаний о Моёко, при этом разглядывая ее рисунки, которые достал из коробки с материалами дел. Здесь есть несколько изображений семьи. На них остались полосы крови. Даже держать неприятно, хотя Дазай смеется над собой – с его-то окровавленными руками. Он не особо уже слушает Накагаву и рад попрощаться наконец-то с ней. Мешает думать. Посидев еще немного в тишине лишь под шорохи тихо лазающего в интернете Рампо, который тоже никуда из офиса не торопился, Дазай звонит Чуе. – Ты уже забрал Акиру из детского сада? – Да, мы сидим в Little Georgie, он тут с Ю-тяном играет. А что? – Да думал завалиться к вам. – О, минут через десять я уже уеду. Не поверишь, но… Тут выяснилось, что Мицуко изъяли из семьи. Мацубара-сан просит меня подъехать к ней, нужны мои показания. Я Акиру с Рётаро при ней оставлю. – Ого. Дело сдвинулось. Ладно, езжай, вечером расскажешь. – А ты? – Поработаю. Есть дела. – Хорошо, на связи… А-тян, закругляйся уже, вы закончили? Забирай с собой, дома доешь, нет, я не буду, или вон своему другу предложи. Кстати, Ю-тян… Дазай уже не дослушивает, что там у них происходит, сбрасывает вызов, но забавно, конечно их так вот слышать. Дазай снова смотрит на рисунки мертвой девочки и прикрывает глаза. Ему очень хочется поскорее со всем разобраться, и у него какое-то неприятное предчувствие внутри. – Ты тоже на выход? – Рампо выглядывает из-за компьютера. – Хочу поразмышлять. Найти ключи. – Ну удачи. Дазай кивает, хотя Рампо этого не видит. Все еще возится с делом E-ra. Утром Рампо мельком поделился, что есть у него ответы, но людей, которые стоят за всем, не так просто поймать на их темных делах. А еще здесь была связь с Мори. Дазай предполагает, что Фукудзаве будет, о чем поговорить с ним сегодня помимо Кью. Или этот разговор станет одной большой темой. Мелькает такая мысль. Дазай прогуливается до ближайшей остановки автобуса, но не задерживается там, а топает до следующей, а затем едет до Хонмоку, без всяких посторонних мыслей разглядывая пролетающие мимо улицы Йокогамы. Сегодня немного пасмурно, но дождь не предвидится. Ему нравится декабрь тем, что погода кажется солнечной и мирной, а пасмурность не удручает, но внутри отчего-то давит. С ним в автобусе едут школьники лет двенадцати, болтающие о предстоящих праздниках, и Дазай представляет, как семейство Миямото в эти дни двадцать лет назад тоже жило такими же мыслями. И он сам… Это Рождество… Новый год. Он встретит его с Чуей. Вот ведь странное чувство. Дазай так хочет в нем утонуть. Он выходит из автобуса и сразу торопится в Little Georgie, где в это время прилично уже так народу. Взрослый мужчина тут, конечно, смотрится странно, но он тут уже почти что свой клиент, так что Дазая сразу провожают на одно из места и возле появляется вполне себе бодрая после больницы Сугияма-сан. – Дазай-сан! – Доброго дня, Сугияма-сан. Вы снова на боевом посту! Как самочувствие? – Ах, да я вся в делах! С кухни сегодня не вылезаю, выпечка-то вся на мне обычно, но я уже там задыхаюсь, нельзя так бурно в работу бросаться. Мои девочки сказали, Накахара-сан был сегодня здесь с сынишкой, вы не застали их. – Я знаю, если честно, я не просто к вам решил заглянуть, а хотел бы вас поспрашивать о деле Миямото. Женщина тяжело вздыхает, услышав эту фамилию, и ставит перед Дазаем приветственный напиток, который забрала из рук подошедшей официантки. – Боюсь, что мои воспоминания подстрелись. – Но вы помните тот день, когда Миямото Аска с детьми заходила к вам до случившегося? Кто здесь был из посетителей? Какой-нибудь новый или просто посторонний человек? Кто-нибудь, кто мог бы вас насторожить? – Мы как-то с вами обсуждали одного сектанта… – Он был здесь в тот вечер? – Нет, просто. Вы проверили его? – У него есть алиби, – честно отзывается Дазай. – Меня интересует конкретно тот вечер. Или дни, когда Моёко с матерью могли заходить к вам. – Сложные вы задаете вопросы, Дазай-сан. Я если кого-то и подметила, то сейчас уже не вспомню. Да и уверена, что если бы это было так, то я бы отметила это в тех показаниях, что давала изначально полиции. – А люди, которые, на первый взгляд, не вызвали бы у вас подозрения? Сугияма-сан совсем теряется от такого допроса, да и Дазай в самом деле напирает, но он внимательно следит за ней, а она несколько раз пожимает плечами. – Сложно так. Помню, как пришли девочки друг за другом, рисовали здесь. Были и другие школьники. А кто-то еще или на кого я могла бы что подумать… Да ничего такого! У меня тогда разве что доставку продуктов задержали, приехали в неудобное время, я из-за этого отвлеклась и даже раздражена была, так что я даже не все время была здесь. Извините, Дазай-сан, ничего такого не припомню. – Скажите, а кондитерская, что была тут рядом? – Happy Anpan? – Она самая. Я знаю, что Моёко и другие дети часто ее посещали. – Дазай-сан, вы думаете, то убийство связано именно с девочкой? – Я рассматриваю все варианты. Эта кондитерская довольно долго тут просуществовала, а потом закрылась. – Я мало общалась с хозяином, знаете ли, конкурент, но я так поняла, они расширяться собирались и как раз нашли новое хорошее место. Признаюсь, сладости у них были стоящие. Я сама любила побаловаться, но делала вид, что это не так, – смеется она. – Вам что-нибудь принести, Дазай-сан? – Нет, я допью коктейль. – Тогда оставлю вас, надо еще бисквиты подготовить. Дазай кивает, разглядывая рисунки на стенах. Идея для детей, конечно, хорошая, но все же ощущалось некоторое захламление пространства из-за бездумно развешанных детских художеств. Возможно, Сугияма-сан просто не особо умеет организовывать творчески пространство, но людям тут нравится все же. И не ему, уже такому великовозрастному для кафешечек лбу, судить. Дазай, прихватив свой коктейль, от которого приятно тянет арбузом, встает с места и начинает изучать рисунки. Тут где-то было что-то, что Акира рисовал, но пока на глаза не попадается. Дазай бродит бездумно. Пару раз в глаза бросаются рисунки, явно сделанные Моёко. Дазай приметил и символ, о котором упомянула Симидзу-сан, он в самом деле фигурировал в качестве какой-нибудь детали на рисунке, но даже без этого стиль сразу бросался в глаза. На одном была изображена девочка возраста самой Моёко на поляне цветов, которая была при этом очень похожа на море, а вокруг нее кружились всякие птицы, насекомые и морские твари. Очень необычно. Дазай даже залюбовался. Тут еще и Сугияма-сан внезапно возвращается, возникнув под боком. – Рисунки девочки ищете? Тут не все. Я часть перевесила. Включая и те, что последними были принесены сюда. Недавно перевесила. Это возле лестницы на второй этаж. Дазай не собирался идти смотреть, но все равно следует за ней. Разные рисунки. Есть изображение семьи в аниме-стиле, снова Сакура и целое подводное царство. Морские коньки, множество их. Точнее это что-то похожее на них. Странные существа. Не пугают, но озадачивает. Словно это какие-то проделки эволюции. Вот так фантазия. Рядом он замечает еще несколько рисунков похожего стиля, но озадачивается. На них изображено нечто похожее по тематике, но как-то похуже, что ли. Может, более ранние работы Моёко? Вроде бы тоже должно быть ее, но как-то не так красиво и небрежно. – Это, наверное, Моёко еще училась рисовать? – А? Нет. Это мой Ю-тян, вдохновившись, рисовал, – отмахивается Сугияма-сан. – Не его это, но не повесить жалко было, дети ж они чуть что – расстраиваются, если не оценили. Вам ничего больше не надо? Ладно, я потороплюсь, столько работы! – Вы бы себя не утруждали, Сугияма-сан, вы же после больницы. – Ой, да что там! – с диким смущением реагирует она, на миг всмотревшись в Дазая, отмахивается и торопится по своим делам. Дазай зачем-то кивает. Ну да. Это не Моёко рисовала. Качество куда хуже. Лучше бы Сугияма-сан не вешала их рядом, хотя тут никто их уже особо не видит. И бабуля могла бы поаккуратнее тогда обращаться с творением внучка, все какое-то потрепанное. Прикончив наконец-то свой коктейль, Дазай топчется на месте, не зная, стоит ли задавать еще какие вопросы. Он выходит на улицу и смотрит на здание, где ранее, если верить старым картам, располагалась кондитерская. Есть ли смысл развивать эту тему? Или хорошенько пораскинуть мозгами и как-то иначе попытаться вычислить того, кто вдруг заимел зуб на целую семью? Точнее на отдельных ее членов. Это лишь предположение, исходящее из способа умерщвления, но Дазай верит своему чутью, тут любой бы на его месте детектив с головой ухватился за этот вариант. Но кто мог желать гибели женщинам семьи Миямото? Кого они могли обидеть или задеть? Это человек явно неуравновешенный. Могло быть достаточно одной искры. Например, на нем закончился какой-нибудь десерт в той же кондитерской. Дазай это придумывает, не верит в такой вариант, но подгоняет его в свои мысли просто как указание на то, что психу достаточно самого обычного триггера. Это могло быть что-то спонтанное. Как проклятие Кью, к примеру. Дазай еще с минуту стоит и смотрит на окна кафе, а затем направляется в сторону дома.