The Ties That Bind

– А-тян, что будешь? – Чуя отвлекает его от высматривая чего-то. – Кого ты там потерял? Рэй-куна?  Акира неуверенно кивает, а потом говорит, что хочет дынные дораяки. Девушка официантка принимает у них заказ. Дазай отмахивается. Цедит только поданный коктейль.  – Ниса отписалась, что через минут сорок будет, – сообщает Дазай подробности после звонка ей, когда девушка еще точно не знала времени своего прибытия  – Отрываешь людей от дел, заставляешь тащиться из Токио.  – Да нет, она тут в Йокогаме на каком-то мероприятии в 234 резиденции в Яматэ, там концерт маленький камерный был. Сейчас уже заканчивается, и она сядет на автобус.  – Ты мне, может, расскажешь, что ты все-таки задумал? Терпеть не могу твои тайны, потом это всегда оборачивается какой-нибудь гадостью на мой счет.  – Ну, ты в этот раз точно ни при чем.  Чуя скептически закатывает глаза. Он оглядывает пространство кафе и совершенно не понимает мыслей Дазая. Народу тут многовато, сказывается вечер субботы. Несколько человек спускаются со второго этажа, обсуждая просмотр показа какого-то короткометражного мультфильма, который они сделали в школьном клубе анимации, видать, арендовали атмосферное помещение для совместного просмотра. Сугияма-сан на прощание о чем-то с ними говорит, предлагает снова к ней зайти, и молодые люди, среди которых в основном одни девушки-старшеклассницы, шумно покидают заведение, споря о количестве просмотров трансляции их мероприятия на разных платформах.   – По-твоему, непойманный столько лет маньяк – завсегдатай анимешных кафе, где тусуются одни школьницы да малявки?  – А чего нет? Бывшие мафиози же сюда ходят.  – У меня хотя бы уважительная причина есть, – Чуя кивает на Акиру.  – У меня тоже – присматриваю за тобой, а то же не скажешь сразу, что ты уже большой и развратный мальчик.  – Козлина ты, Дазай.  – Не страдай. Потерпи. Будет интересно.  Чуя еще больше настораживается, когда Дазай такое выдает. Хочется надеяться, что не придется устраивать разборки прямо здесь.  – Один вопрос, чтобы хотя бы представлять, к чему готовиться: твой вероятный подозреваемый, которого ты караулишь, может быть одаренным?  – Занятный вопрос. Но – не думаю. Хотя одарен он тоже по-своему – съехавшей крышей.  Чуя в таком случае не особо понимает, на кой черт он Дазаю понадобился, но ладно уж. Заинтриговал, ради этого можно и потерпеть. Он даже заказывает себе мороженое после того как прогулялся посмотреть на рисунки Акиры, которые Сугияма-сан, как и обещала, повесила на одной из стен. Чуя в который раз убеждается, что художник из сына вряд ли выйдет, но тут и похуже можно найти. Впрочем, он никогда и не думал из него растить великого творца искусства. Вообще пока не представляет, что выйдет из Акиры, но сейчас ему уже достаточно видеть, что чувство справедливости и сочувствия к окружающим в нем кипучее, а Чуе это близко, в этом сын точно пошел в него. Это приятно сознавать.  Ниса влетает в кафе на этот раз вся в белом. Пышная юбка с рюшами, короткое пальто с шлейфом, волосы завиты в невообразимого объема локоны, кружевная повязка, гольфики в сочетании с тяжеленного вида сапожищами со шнуровкой. Обалденные вид. Дазай как-то говорил, что Куникиду шокируют ее наряды, но тем еще больше привлекают.  – Фух! Торопилась! Привет, Акира-тян!  – Привет, онее-сан! – он явно рад ее видеть.  – Добрый вечер, Накахара-сан! Дазай-сан, вы так дернули меня! Что-то интересное намечается? Надеюсь, больше никаких плавающих гадких тел?  – Потише, Ниса, не пугай людей, – Дазай смеется над ее реакцией – она хоть и не рада была своему приключению по поискам останков Такаямы-Мифунэ, но бодрости все же не утратила. – Нет, ничего такого. Через полчасика отведешь Акиру к нам домой и посиди с ним.  – Да легко! Мне чизкейк с вишней, – бросает она официантке, что подплывает к ней с коктейлем. – Я пока тут поснимаю? Мне надо еще отзыв о концерте сделать, на месте слишком рванно вышло, хочу выложить! – она мчится к дальнему окну, где никому особо не помешает своим репортажем.  – Почему мы всем этим не занимались в те времена, когда нам было столько же? – задается вопросом Дазай.  – Наверное, потому, что мафия – не место такому? Логично же. А ты потом вообще удрал.  – Грустно смотреть на упущенное, – Дазай это говорит, но Чуя что-то не видит в нем особого сожаления. Вообще такое впечатление, что он при этом думает совсем о другом.  К ним подходит поприветствовать замотавшаяся Сугияма-сан.  – Что-то я совсем старовата становлюсь для такой работы.  – Я уже говорил вам, Сугияма-сан, что не стоит себя утруждать после больницы-то.  – Да какая больница-то? Так, побывала у врача. Ерунда.  – А здесь говорили, что вы чуть ли не слегли, – замечает Дазай. – Впрочем, я так понял из вашего диагноза, что это все неопасно, но вам досталось.  – Простите? – она озадаченно смотрит на него, а потом на Чую, словно спрашивает, что тот имеет в виду, но Чуя и сам не в курсе. – Вы какой-то странный, Дазай-сан.  – Я просто невольно узнал, что вы, оказывается, есть в списках тех, кто пострадал недавно при происшествии с одним одаренным в Токио. Не совсем ясна причина, но, видимо, на вас напал один из зараженных проклятием, нанес раны в области живота. Даже пришлось зашивать. Очень сожалею, Сугияма-сан, это неприятное происшествие. Я просто лично этим делом занимался, даже не знал, что вы тоже пострадали.  – Вот как… Неловко! Такая глупость со мной приключилась!  – Это не глупость, это серьезное происшествие.  – Кто ж знал… Я ездила на прием к неврологу, мой врач, к которому я всегда хожу, просто уже несколько лет как перебрался в Сайтаму, и я в тот неудачный день там оказалась, а тут вся эта суматоха. Я даже не помню, кто на меня напал, Дазай-сан. Думала обратиться в полицию, да что толку, если человек себя не контролировал.  – И то верно. Это не его вина, что его зацепило таким гадким проклятием.  – Пугают меня такие одаренные. Очень пугают. Вы извините, не хочу это вспоминать.  – Да-да, прошу прощения. Просто хотел убедиться, что более вас эта проблема не тревожит.  Дазай даже поднимается, чтобы поклониться, а она, смущенная, торопится уйти.  – «Не тревожит» – взял сам да растревожил ее, – Чуе очень не понравилось поведение Дазая, хотя что-то ему подсказывало, что он не просто так тут комедию ломал, знал уже его все приемы. – Она правда пострадала от Кью?  – Я обнаружил ее в списках, что подготовила Акико, перепроверил данные – все сошлось, – Дазай достает телефон и показывает фото с перечнем имен. Там также есть информаци о больнице, куда обращался пострадавший, возраст, врач, причина. В самом деле. Сугияма Тиё. Обращалась за помощью после ранения, которое, как записали с ее слов, она получила от напавшего на нее на улице человека, вероятней всего задетого проклятием Кью.  – Кстати, а как прошло общение Фукудзавы с Мори?  – Директор ничего не комментировал пока что. Но я что-то не слышал, чтобы к Мори предъявили какие-либо санкции. У него там все в правительстве завязано, едва ли рискнут. Единственный, кто в самом деле может на него надавить, Фукудзава, но он тоже понимает, что переусердствовать не стоит. Случается так, что нам ведь приходится сотрудничать. Но ловить в очередной раз бушующего гормонами Кью мне что-то не улыбается.   – Но тебе придется это сделать, если снова возникнет угроза, при которой он может покалечить бабушек.  – Это да, – тянет мрачно Дазай, поглядывая на Сугияму. – Мори пока не смог выдать никаких условий, при которых заставил бы директора вернуть куклу, но учитывая эти странные всплески гормонов – не факт, что моя помощь однажды вскоре не понадобится. Кто бы мог подумать.  Чуя не говорит, что его внутренне напрягает такое положение вещей, если эта гадость действует на людей со слабым иммунитетом, то, к примеру, даже простуда может сыграть злую шутку. Неприятно. Не говоря уже о том, что кто знает, как внутри Чуи Арахабаки решит отреагировать на такую атаку – вот радость будет! Не хочется столкнуться с таким, но гарантии кто даст? Надеяться на благоразумие бывшего босса? Можно, но теперь не в свой адрес. Это он отчетливо сознает.  Вскоре Чуя отдает Нисе ключи, чтобы та могла отвести Акиру домой, а тот очень воодушевлен перспективой показать онее-сан, как они с папой украсили дом и какая у них елка.  – Ты елку поставил? – реагирует Дазай на фразу, что выдрала его из собственных мыслей.  – Давно надо было, но все отвлекался. Я просто хотел все украсить вместе с Акирой. Ну и с тобой, но ты слишком занят оказался. Нам тут долго сидеть?  – До закрытия.  – Ох, черт. Я бы мог подойти к этому моменту, нежели тратить тут время.  – А мне одному было бы скучно, – Дазай смотрит на Чую в упор, и тот не знает, верить ли этим словам. Впрочем, скучно в самом деле было бы. – Да и что бы я тут как дурак сидел один в девчачьем кафе. А так – мы два дурака. Здорово же!  – Охуенно, – бормочет Чуя. Он заказывает еще себе мороженое, а между делом думает, что еще немного и точно откормится им тут. Надо завязывать.  К счастью, кафе Сугиямы – не бар, так что час закрытия быстро приблизился. Чуя, если честно, все это время ожидал, что кто-нибудь подозрительный явится, кого Дазай тут выслеживает, но ничего такого не заметил. И Дазай ничего не комментирует, вообще раздражает своим расслабленным настроением, всегда вот так было! Это Чуя вечно в состоянии сжатой пружины, а Дазай – словно кошак, греющийся на солнце, которого разве что мелкая муха донимает, да и на нее лень лапой двинуть. Пока они сидели, Ниса скинула ему несколько видео с Акирой на фоне елки, потом они вроде сели смотреть какой-то мультфильм. За Акиру Чуя не переживал; он не так хорошо, конечно, знал Нису, но девушка все же проявляла себя ответственной и собранной, так что беспокойства не было. Но домой все равно хотелось поскорее.  Вместе с последними посетителями они выходят на улицу.  – И что дальше? – Чуя с тоски подумывает закурить, но последнее время делает это столь редко, что сигареты перестал таскать с собой, надо в машину лезть. Дазай же, зараза, лишь рукой показывает не ныть и ждать.  Из кафе уже уходят официантки, хором попрощавшиеся с хозяйкой, а еще через десять минут выходит сама Сугияма и запирает двери, опустив на них ролеты. Она видит, что ее посетители еще не разошлись и кланяется.  – Приятный вечер. Я бы тоже еще прогулялась, да домой надо.  – Мы вас проводим немного, пройдемся, – выступает вдруг вперед Дазай, и Чуя в который раз напрягается. Чего Дазай пристал к этой бабке? Чуя хмурится от подозрений, но в толк все равно не берет, чего это на Дазая нашло.   – Спасибо, мне тут совсем рядом.  – И дом, и бизнес рядом – удобно, – замечает Дазай. – Чуя-кун вот тоже хотел себе так устроить магазин с винами, но решил перейти в онлайн-режим.  – Это современно для магазина в нынешнее время, – отмечает Сугияма, не без интереса глянув на Чую, словно ее прежде и правда интересовало, чем же тот на жизнь себе зарабатывает. – Но в моем случае не подходит. Да и людям все равно нужно где-то встречаться, общаться.  – У вас и правда очень хорошее кафе. Вы сами его открыли?  – Да. Своими силами. С детства любила аниме, правда современное мне не очень, а вот старенькое что-нибудь – почему бы и нет! Уже вот со счета сбилась, сколько лет им управляю.  – Не тяжело? Одной-то?  – Да кто ж будет жаловаться, когда такая работа в удовольствие. А вот и мой дом. Видите, как близко.  В самом деле. Хватило и трех минут, чтобы дойти. Жилище было более чем скромное, довольно компактное, с пристройкой, к дому примыкало еще одно похожее строение, выкрашенное в такой же бледно-салатовый цвет. Там везде горел свет.  – Это тоже ваш дом? – зачем-то спрашивает Дазай, и Сугияма удивленно на него смотрит. Она как будто тушуется, но, пожав плечами, отвечает:  – Я разделила свое жилье, трудновато все содержать самой, я уже много лет одна живу, а так – хоть деньги лишние, через агента сдаю семье.  – А, кстати, Чуя, кажется, тут живет друг Акиры, – Дазай невзначай кидает ему это, а Чуя, сначала совсем застопорившись, уточняет:  – Ты про этого внезапно обнаруженного Рэя? Ну живет и ладно, – Чуя понимает, что Дазай это все тут не просто так устроил, что что-то не чисто, но ему сложно подыгрывать, когда он ни черта не понимает, что опять эта скумбрия задумала! Вот всегда так! Как же, сука, бесит! Въебал бы, да некрасиво перед посторонними!  – Сугияма-сан, представляете, какая забавная история с нами случилась! Акира-кун познакомился с мальчиком, и мы все время думали, что это ваш Ю-тян, а это оказался совсем другой ребенок! Рэй-кун!  – Ах, Рэй-кун! Да, сынок моих арендаторов. Чудесный мальчишка, часто ко мне забегает, мы с ним почти как друзья. И правда! Забавно получилось! Ничего, Рэй-кун тоже хороший мальчик, – смеется Сугияма-сан, уже собираясь зайти к себе.  – А Ю-тян-то ваш где?   – Ах, он… Да к отцу отправила на время.  – Понятно. Что ж. Не будем вас задерживать больше, тяжелый был трудовой день.  – Приходите завтра, – улыбается женщина. Дверь за ней закрывается.  Дазай тут же поворачивается к Чуе. Ну и улыбка у него. Хищная. Дазай отходит чуть дальше по дороге, но так, чтобы дом все еще было видно.  – Ладно, колись, что не так с этой бабкой, что ты к ней докопался? Надеюсь, это не она маньяк, которого ты ловишь?  – Да нет, но нечто маньяческое в ней все же должно быть. Надо в дом попасть. Дай ключи от машины!  – Ты, надеюсь, не въехать на моей тачке в ее дом собрался?!  – Ты знаешь, я даже такое себе и представить не мог, а это идея… Воплотим!!!  – Дазай! Охренел?!  – Коробку одну возьму, боже, Чуя, что у тебя за мысли! – Дазай хохочет, и Чуе самому немного смешно, что он в самом деле едва не купился. Так что отдает ключи, хотя не без подозрения.  Его оставляют караулить посреди маленькой улочки, но ненадолго. Дазай буквально бегом вернулся. У него в руках одна из коробок, что он притащил из дома Миямото.  – Ты хочешь завалиться к ней с рисунками, что фигурируют в материалах дела? Сугияма сразу заподозрит что-то недоброе, даже если она ни при чем.   – Пусть заподозрит. В том и суть – переполошим бабулю.  – Ну ты придумал опять… Если с ней что-то не так, арестуй, да и все, – Чуя бредет за ним следом, но не может не признать, что жутко любопытно, что такое Осаму задумал на этот раз.  Они возвращаются к жилищу Сугиямы, Дазай прежде оглядывает зачем-то еще раз дом, а потом громко стучит в дверь, хотя там есть звонок. От грохота еще и испугаться можно. Чуя недовольно смотрит на Дазая, а тот лыбится, и Чуя только и может, что снова скрывать улыбку. С Дазаем все же весело порой, даже если он ведет себя, словно псих конченый. Как сейчас, когда снова мутит что-то.  Сугияма-сан не сразу, но все же открывает. Взволнованная, она от их вида аж прижимает руки к щекам.  – Что такое? Что-то случилось?  – Сожалею, что приходится вас беспокоить, Сугияма-сан, но имеется у меня один вопрос в рамках расследования дела, за которое я взялся и обязан довести до конца, – Дазай так пафосно звучит, что Чуе уже в голос ржать хочется от этого спектакля, а вот Сугияма-сан принимает его порыв за чистую монету. На ее лице возникает густая тень волнения и какого-то не совсем естественно сопереживания.   – Это, конечно, не очень удобно, – она это бормочет, но не может не пропустить их – Дазай ведь явился по делу! – Так неловко, никого не ждала. Гостей у меня не бывает, но я все же всегда держу дом убранным. Вот тапочки, правда, наверное, они вам маловаты будут. Проходите, – хозяйка указывает на проход в большую комнату и вдруг решает заменить старые подушечки вокруг котацу на нечто более приличное. Дома у нее и правда чистенько, но очень уж скромно, Чуя мельком делает вывод о том, что женщина явно мало имеет дохода от своего кафе.  – Извините, что мы ворвались, – без истинного сожаления дежурно произносит Дазай, и Чуя видит, как тот шарит глазами по комнате. – Но ваши показания будут особенно ценными, так как вы лично знали членов семьи Миямото.  – Не так близко, как вы могли подумать, – тут же смущается Сугияма-сан, присаживаясь за столик, она все следит за коробкой Дазая в руках, догадываясь о том, что это будет иметь отношение к вопросам, что ей хотят задать.  – Так близко и не требуется, – Дазай опускается на колени и ставит коробку на стол и оттуда извлекает несколько листов.  Чуя, присевший рядом, не может не удивиться в той же степени, сколь и Сугияма-сан, которая даже слегка вздрагивает. Понятное дело – перед ними рисунки погибшей девочки, но не просто оставшиеся из ее собравшихся работ, а те, что были изодраны на месте преступления и запачканы кровью в некоторых местах. Это не все ошметки, что достал Дазай, четыре рисунка, смятые рваные, и он аккуратно раскладывает их на столе, снова разглаживая, хотя это прежде уже кто-то пытался сделать.  – Работы испорчены, но, в целом, можно все равно рассмотреть. Я, знаете, пытаюсь понять суть нарисованного.  – Суть? Дазай-сан, я думала вы расследуете преступление.  – Нет, эти рисунки вот интереснее. Посмотрите, какая сила фантазии была у этой девочки. Я не представляю, откуда она это черпала. Вы ведь общались с ней, она часто бывала в вашем кафе, может, она делилась – что это все значит?  Сугияма-сан озадаченно уставилась на измятые листы. Чуя тоже всматривается. Он уже видел похожие рисунки. Какие-то морские фантазии, животные, даже люди плавают средь вод. На том, где явно укладываются следы крови можно разглядеть каких-то существ, похожих на морских коньков, но это что-то странное, не особо понятное, а некоторые создания похожи на людей, но каких-то – еще не совсем людей. Тут можно было еще отметить, что пока что человеческую фигуру Моёко не успела отработать, это были больше мультяшные пропорции, но видно было, что она уже пыталась стремиться к чему-то реалистичному. На еще одном рисунке девочка явно пыталась изобразить погибший подводный мир и его новых обитателей, в которых также угадывались черты людей. Самым простым рисунком, на первый взгляд, было изображение матери с ребенком в цветах и разноцветных лучах, однако он был сильнее всего смят и испачкан – кто-то явно постарался, чтобы привести его в должное состояние, при этом Дазай все равно пытался его разгладить.  Более минуты длится молчание. В нем витает как будто что-то таинственное. Сугияма буквально врезалась взглядом в рисунки, но такое впечатление, что глядит она сквозь них. И Дазай глядит на нее – насквозь ее словно видит. Выжидает. И ничуть не меняется в лице, когда женщина все же произносит:  – Я даже не знаю, что могла бы вам сказать. Со мной девочка точно никогда не делилась своими замыслами. Я всегда хвалила ее работы, но она мне не рассказывала о них ничего. Да и что в этом понимать? Детские рисунки. Фантазия. Не более.  – Может, и фантазия. Однако очень привлекающая внимание.  Пусть Дазай сейчас не одет в черное, пусть не сжимает пистолет, который до этого в больном припадке мог прижимать к своему виску, но Чуя не может не улавливать его сильной энергии. Это иной вид влечения, к силе. Из них двоих сила всегда была прерогативой Чуи, но Чуя всегда ощущал в Дазае силу, за которой тянулся. Она была не физическая. Она была в этом немом давлении на всех окружающих. Это и обаяние, и запугивание одновременно. Словно гипноз наводит.   Сугияма совсем растерянно озирается, зачем-то касается рисунков руками, а потом начинает извиняться, что ничем не может помочь.  – Извините, Дазай-сан, это на самом деле очень тяжело, у меня аж голова закружилась, надо прилечь. Жаль, что я не могу вам помочь в таком важном деле.  – Не извиняйтесь. Не буду вас больше мучить, – Дазай сгребает рисунки, но тут же подхватывает под руку пошатнувшуюся женщину. – Вам дурно?  – Это так тяжело… Я же помню эту девочку. Очень тяжело.  – Кажется, у вас давление, Сугияма-сан, – Чуя начинает беспокойно ёрзать и поглядывать на Дазая – а если сейчас ей дурно станет и придется скорую вызывать?  – Там на полочке у меня тонометр, но должно сейчас пройти. Я еще сегодня заработалась, последнее время столько сил уходит…  – Да, а вы еще и болели. Чуя, держи, – Дазай вручает ему тонометр, а тот глазами ему показывает, мол, чего ты на меня это свалил, но делать нечего – Чуя помогает Сугияме-сан измерить давление.  С первого раза не получается, приходится чуть подождать и перемерить. Скакнуло, но не критично. Дазай же, безучастно к хозяйке дома, что-то рассматривает на полках, берет в руки какую-то потрепанную игрушку в виде персонажа из старого аниме, но тут же ставит на место.  – Сейчас приму таблеточки, хотя, может, и так отпустит.  – Сугияма-сан, у вас столько старых книг по медицине, вы врач по профессии? – вдруг спрашивает Дазай, замерший возле одной из низеньких книжных полочек, где до этого лежал тонометр. – Здесь даже акушерство есть. Психиатрия, пренатальное развитие человека – как много у вас такой литературы.   – Нет, я не врач, но разве только врачи такое читают? Я люблю научную литературу, особенно о природе, у меня много энциклопедий.  – Да, я вижу, по биологии. Занятные у вас интересы, так сразу и не скажешь.   Накахара не может не заметить некоторого равнодушия Дазая относительно состояния женщины. Дазай холодная скотина, но обычно всегда учтив с людьми, а здесь ведет себя с ней, словно железно записал в подозреваемые. Чуя и так уже понял, что с Сугиямой что-то не так, однако представить даже не получается, чего Осаму так озверел в этот вечер относительно столь вроде бы безобидной жертвы. Только Чуя прекрасно сознает, что на самом деле особо и не в курсе, как там шло его расследование, Дазай неохотно делился, так что чего удивляться, что все происходящее сейчас озадачивает и смущает. И та странность – насчет этого Ю-тяна, но Чуя изначально не увидел в этом ничего особенного.  – Если вам будет не очень хорошо, обязательно звоните в скорую, – Дазай являет сочувствие, но оно формальное. – Приношу вам свои извинения за беспокойство! О, чуть коробку не забыл. Улики все же! Как раз сегодня из того дома забрал. Берегите себя!  Они раскланиваются, а Сугияма-сан из последних сил давит из себя улыбку и наконец-то запирает за ними дверь. Дазай быстро двигается по дорожке прочь от дома, но затем резко оглядывается.  – Кажись, следит.  – Любишь ты доводить людей. Напугал ее.  – В том и состояла задача, хотя я надеялся, что вдруг ее сорвет, но и без того все неплохо прошло.  Чуя на миг тормозит – Дазай бросил на него лукавый взгляд украдкой. Ага! Пытается произвести эффект! Позер!  – Как ты бесишь своими загадками, – выдыхает Чуя и идет дальше за ним. – Она что, правда в чем-то виновата, что ты явился к ней с уликами столь впечатляющего вида? Даже мне было неловко.  – Ты же знаешь, что я никогда просто так ничего не делаю. Или во вред кому. Есть причины – а там и пояснения не заставят себя ждать, но пока…  – Что делать-то скажи уж! – Чуя не выдерживает его таинственного тона.  – Ждать.  – Опять?!  – Не ори, всех распугаешь вокруг. Идем. Затаимся где-нибудь. Надеюсь, ждать долго не придется, я вроде ее умеренно перепугал.   – Умеренно… Идиот ты. У бабки давление скакнуло. А следом и у меня, что мы ее могли угробить.  – Не будь таким впечатлительным. Лучше ответь мне на один очень важный вопрос. Он легкий, не пугайся! И не смотри так на меня, словно по яйцам хочешь мне двинуть. Чуя-кун, ты можешь сказать по ее жилищу, что там обитает маленький ребенок?  Чуя хотел было выдать гневную тираду все еще на тему того, как Дазай достал со своими загадками и подколами, но… Вообще-то… Он не задумался об этом, за другим следил, эти игры Дазая и его выводят, а вот сейчас, после его вопроса, легко вышло воскресить в памяти жилище. Вышло у него удачно, и он не мог теперь не разделить определенного рода соображений.  – И что? В чем ты ее подозреваешь?  – Как минимум в том, что у нее не совсем в порядке с головой.  Вот снова! Дазай это выдает, а Чуя и подумать о таком не мог! Он подпихивает его идти вперед, а Чуя все брыкается.  – Дазай…  – Покарауль тут, а я пока коробку на место верну, а то мешаться будет, я быстро!  Чуя стискивает зубы и недовольно хлопает себя по бедрам. Паршивец загадочный… Мог бы хоть с ним не ломать комедию! Все и так прекрасно ведь знают, что мозг у Дазая отлично варит, но его позерство… С другой стороны, Чуе всегда казалось, что в этом есть попытки привлечения внимания. И здесь – его, Чуи, внимания.  Надо отдать ему должное – сгонял он туда-обратно в самом деле шустро.  – Давай уже выкладывай, в чем дело!  – Сейчас, надо занять позицию для слежки. Там дальше тупик, отступать только в одном направлении. Хотя кто знает. Вот! Мысль! – Дазай, даже не дав себе передышки, вдруг начинает карабкаться на мусорный бак, не очень удачно, но, подпрыгнув, он умудряется зацепиться за край козырька над черным входом в помещение пекарни, возле которого они копошились. К нему примыкал небольшой жилой дом на несколько квартир. Поднявшись, Дазай вскарабкался на козырек и оценивает теперь, как бы пролезть дальше. Чуя закатывает глаза и взлетает.  – Тебя подстраховать?  – Не хочу, чтобы мы оба свалились, тут можно по балконам взобраться, лишь бы какой житель квартирки не решил, что к нему грабитель лезет.  – Ты не лучше сейчас, чем убийца Миямото со стороны смотришься, если так честно.  – А что делать. Сверху лучше всего следить.  Чуя несколько удивлен тем, что Дазай умудряется сохранять хорошую форму, учитывая, что это всегда было его слабой стороной, впрочем, он хоть и не любил травмы, но в этом плане все же был достаточно крепким, и Чуя порой нехотя признавал, что недооценивает его. В конце концов, пусть он и был одаренным с небоевой способностью, но не был простым человеком. Это также могло иметь влияние. По трубам и выступам на балконах Дазай без особых приключений взбирается на крышу. Чуя уже поджидает его там.  – Тихо только, – предупреждает Дазай. – Нас отсюда будет хорошо слышно, если что.  – Давай колись, в чем дело! Бабка – преступница? Ты буквально пытал ее рисунками девочки!  – Есть у меня для того причины. Преступница она или нет – хороший вопрос, как минимум, лицемерна, хотя, рискну предположить, полагает, что для того имеет основания, люди легко оправдывают свое дурное поведение своими собственными страданиями и проблемами. Изначально несколько моментов и странностей в поведении Сугиямы-сан дали мне повод повнимательнее изучить эту женщину. Отставим пока рисунки. Первое. Мы думали, что тот мальчик, Рэй-кун, это Ю-тян, ее внук. С чего мы так решили?  Чуя ищет, куда бы присесть, но тут везде ужасно грязно, и он, плевав на все, просто зависает в воздухе, сложив ноги в позе лотоса. Дазай же усаживается на какой-то выступ, накрытый фанерой. Лишь бы не провалился тут куда. Чуя не знает, что ответить на его вопрос, точнее не знает, как правильно ответить, чтобы дать точный ответ, но замечает:  – Это было логично. Как будто. Она зовет кого-то Ю-тян, кого женщина в таком возрасте может так звать? Внука? Самое очевидное. Она тем более всегда говорила, «мой Ю-тян», а не какой-то там соседский.  – Верно. Нормальный человек так и воспримет это.  – Но оказалось, что этот Ю-тян не Ю-тян. А что с ним? Бабка его выдумала? Думаешь, она какая-то помешанная?  – Выдумала или нет, но вообще-то у нее есть сын. Сугияма Нао. Ему уже должно быть в районе сорока.  – Интересно, – Чуя обрабатывает информацию в голове и вполне может фантазировать в детективном духе на эту тему, но рискует уйти не в те дебри. – И где он?  – Я звонил сегодня Накагаве-сан, расспрашивал о рисунках Моёко, рассказал ей мельком о расследовании, а в конце поинтересовался о том, как давно она знает Сугияму. Про сына она ее в курсе. Много лет он уже живет в Саппоро у отца и с матерью не общается, не приезжает. Со слов Сугиямы. Может, так оно и было, но на днях он точно виделся с матерью.  – В чем ты его подозреваешь? Он имеет какое-то отношение к Миямото? Он был в списках подозреваемых? Я просто не знаю, что там по материалам дела.  – По материалам дела, – повторяет Дазай за Чуей. – Нет, его имя нигде не фигурировало, да и с чего бы? Здесь есть два момента, которые непросто соединить, но мне кажется, это возможно. Оба момента обматывают нитью Сугияму. Первый момент. То, что мы случайно узнали о том, что Ю-тян, это не Ю-тян. Я уже спрашивал тебя, кто это? Вероятно, он существует.  – Этот Нао? – выдает Чуя первое, что могло напроситься в его предположения.  – Сугияма показала мне рисунки Моёко. Я изучил их от и до. На всех на них присутствует личная подпись девочки. В кафе висят похожие на ее рисунки. Но это не ее рука, хотя на них также присутствует символ девочки-волшебницы из аниме, только нарисован явно не Моёко. Сугияма без всякой задней мысли, заставляющей меня сомневаться в некоторой ее адекватности, что усложняет работу с ней, сказала, что это ее Ю-тян рисовал. Знаешь, что в них примечательного? Они старые. Они выглядят нарисованными в то же время, когда рисовала девочка, поэтому я даже не сразу распознал, что они к ней отношения не имеют. Я думаю, их в самом деле рисовал Ю-тян. Этот Нао. Ее сын. Ее Ю-тян. Могу лишь предполагать, почему она его так зовет, но уверен, речь о нем.  – Зачем, точнее… Это просто странно и как будто надуманно.  – Да. Это очень странно, что молодой человек перерисовывает то, что рисует восьмилетняя девочка.  – У тебя должны быть сильные аргументы на подобные предположения. Не с потолка же ты их просто так достаешь.  – Я пока тоже не могу точно сказать, в чем кроется такая странность, но я вижу в этом внимание. Внимание нездоровое. И это может быть ключом. Тебе же тоже кажутся несколько необычными рисунки девочки. Что скажешь, как отец пятилетнего ребенка?  – Они в самом деле довольно необычны, у нее хорошая фантазия, но… Акира паршиво рисует, чего тут, но фантазировать умеет, во всяком случае, если ориентироваться на его недавние рисунки Лавкрафта – едва ли они походят на реальность, но своеобразная фантазия в них есть. Прокисшая медуза.  – Акира нарисовал Лавкрафта? – на миг удивляется Дазай.  – Честно говоря, мне кажется, это он додумал, когда я просто спросил, что он нарисовал, и он сказал, что это вонючая медуза. Это было еще до переезда. Иной скажет, что это повод обратиться к психологу, но я не увидел в этом чего-то, и думаю, его психика прекрасно переварила это.  – Когда твой папа умеет швыряться домами – это подкрепляет психику.  – Не спорю. Но к твоему вопросу… Я бы сказал, что девочка явно смотрит много мультфильмов, ее рисунки несколько странные, но вместе с ними встречаются и вполне обычные: волшебные девочки, ее родители, друзья.  – Я повторно спрашивал Накагаву, что она думает о рисунках племянницы, точнее даже не так – спрашивал о том, делилась ли девочка с ней темами своих работ, при первом допросе она говорила, что та обычно делилась своими фантазиями с бабушкой, но тетя не помнит этих разговоров, а ей лично Моёко ничего такого не рассказывала. Я связался с ее подругой детства, этой блогершей Симидзу еще раз, но она потребовала от меня официально интервью для ее блога, так что пришлось ее послать, но мне написала еще одна женщина, бывшая подругой Моёко, Накасонэ Маюко, она была в отъезде и не сразу прочла сообщение на почте от нашего секретаря. Мы с ней созвонились, я позже еще приглашу ее для дополнительных показаний, которые она дала мазками, но, в целом, они все совпадают с тем, что говорила Симидзу, меня же уже на этом этапе, пока я сидел в этом злосчастном доме, интересовал именно момент с рисунками. Ничего такого Накасонэ не припомнила, но утверждала все же, что Моёко просто нравилось фантазировать, они любила разглядывать разные книги, что были у них в доме, а потом придумывать свои рисунки.  – Ничего необычного. И ты полагаешь, что эти рисунки как-то связаны с тем, что случилось с Миямото?  – Смелое утверждение, но мне не дает покоя то, что убийца был особо жесток к женскому полу, и именно к девочке. И именно ее рисунки из большинства вещей пострадали больше всего, – Дазай хочет что-то еще добавить, но видит, что Чуя кивает согласно на его довод, поэтому переходит к другой части своих рассуждений. – И второй момент. Про нездоровое. Я не просто так зациклился на Сугияме. Когда меня зацепили ее странности, я решил проверить, что случилось с ней, из-за чего ей понадобилась медицинская помощь, я изначально вообще просто удивился, увидев предполагаемо ее имя в списке, тем более знал, что она болела. Акико быстро навела для меня справки. Все верно, она пострадала от действий Кью. Точнее – она пострадала от собственного сына, на которого оказало влияние проклятие Кью.  – Боже… – у Чуи голова идет кругом. – Так это он бешеный из-за Кью или что? А причем тут Миямото?!  – Ты не следишь за моей мыслью и сам себя путаешь. И дай договорить. Она нам что сама сказала? Что ходила к неврологу. Это так. Но не ради себя, как пыталась выставить. К неврологу она водила сына. Чуя, ты представляешь мужика в районе сорока лет, которого мамочка водит к врачу?  – Если она при этом говорит о нем посторонним «мой Ю-тян», то вполне могу.  – Вот-вот. Так себе ситуация. Врач, к которому обращалась с сыном Сугияма, на контакт пока что не идет, этого я еще добьюсь для полноты картины, но меня заинтересовал тот факт, что он оказался в категории восприимчивых к проклятию Кью, то есть имел какое-то заболевание или перенес его, или что-то еще из более глубоких психических материй. Это случилось прямо во время ожидания приема к неврологу. Нао напал на собственную мать с дикими криками, при этом характер повреждений, что он нанес ей, весьма странный.  – Живот – я помню.  – Да. Я звонил в приемную того врача, смог разговорить местного администратора, и она описала это событие словами: «он словно пытался из нее что-то вырвать».  – Ужас какой, – Чуя еще больше запутывается, а еще постоянно поглядывает на дом Сугиямы, пытаясь понять, что ждать, учитывая слова Дазая.  – Он взбесился и исцарапал ее. При этом не задел лицо, потому что и не пытался. Его приступ, судя по времени, закончился практически в тот же момент, когда я нейтрализовал Кью, хотя все равно пришлось давать успокоительное. Сугияма вынуждена была обратиться к врачу, а вот по сыну ее данных нет. И самое интересное, что я не нашел каких-то даже следов его в сети.  – Замкнутый образ жизни?  – Случайно?  Чуя качает головой.  – Ты мне сейчас хочешь сказать, что что-то не так с этим Нао на фоне его поведения, что опять же можно пока что оправдать влиянием Кью, и он как-то связан с той погибшей девочкой?  – Поведением Кью можно оправдать. Момент ведь в другом, напомню: к неврологу он шел до того, как Кью устроил вакханалию в Токио. Повод уже имелся.  – Невролог не психиатр.  – А психи ходят не только к психиатрам. Но ты же должен понимать, что я постарался узнать, как можно больше о предмете моего расследования. Как я уже сказал, в интернете он нигде не засвечен, но это не значит, что не существует вообще. Ничего предосудительного он не совершал, так что на него никогда никто ничего не собирал, но общее, как детектив, я смог узнать.  – Вот на что променял украшение елки с нами.  – Ну, тут мне помогли секретари агентства, но примерно так. На первый взгляд – обычный парень, учился в младшей, потом в средней школе Хонмоку, затем уезжал на два года к отцу в Саппоро, о чем известно опять же из сведений о том, что он там учился, а затем снова вернулся в Йокогаму к матери. Данных о том, что он как-то проявлял себя особенно в школе я пока что не нашел, для этого требуется больше времени. Но это я смогу доработать. Важно другое. Так как у нас имеется эпизод посещения врача, я попросил наших девочек сделать срочный запрос в архивы городских клиник. Сведений мало, но нашлись кое-какие записи о Сугияме Нао. Мальчик примерно со средней школы стал часто страдать головными болями, ему была дана рекомендация к посещению невролога. К сожалению, историй болезни не удалось найти, возможно, это он посещал частные клиники, которые уже прекратили деятельность. Секретари в агентстве еще обещали для меня поискать. На данном этапе это все. Нет данных, посещал ли он после официально какого врача, где жил, учился ли где-то после школы. Ничего. И только лишь сведения от Накагавы, что он у отца в Саппоро. Где именно – никто не знает. И вот дальше. Возвращаемся к первому пункту, который мы с тобой обсудили. Моёко-тян… Я в самом деле не могу напрямую сейчас утверждать, что он причастен к Миямото, но… Если верить Сугияме, Ю-тян рисовал те рисунки. Они списаны с рисунков Моёко. Вплоть до личной подписи в виде символа из аниме. Зачем? Почему? И почему на месте преступления было столько разодранных рисунков девочки? Я собрал их, изучил. Я буду стоять на своем. Все дело в них. Чем-то они провоцировали. Провоцировали на нечто жуткое. Как проклятие Кью. Вопрос только – чем же именно провоцировали.  – И из-за этого он совершил убийство?  Дазай разводит руками в стороны и внезапно идиотски ржет:  – Кто-то же схомячил целую пачку дораяки из кондитерской. Ну чего ты глаза закатываешь? А я выяснил у производителя. Там в пачке было до пятидесяти штук. Мне запомнилось, как Сугияма говорила, о том как любит Ю-тян дораяки. Дынные. Как те, что были съедены в доме Миямото.  – Я не вижу мотив, Дазай.  – А я вижу к нему путь. Я уверен – что-то у него в голове, что-то страшное, и эти рисунки… Моёко чудесно рисовала. И Нао мог это видеть. Так как мог бывать в кафе. Или в кондитерской. Причем я рассматривал вариант, что убийца мог столкнуться с жертвой в день убийства именно там, но это бы больше походило на что-то спонтанное, однако у меня есть крепкая, на мой взгляд, зацепка, которая может дать предположение о том, что задумано злодеяние было заранее, а это будет ключевым моментом впоследствии.  Дазай это так торжественно произносит, что Чуя сначала хмыкает, но потом показывает ему глазами, что, мол, давай, яви свое доказательство, ты же что-то хочешь показать! Дазай протягивает свой телефон.  – Сайт кондитерской? – пока что все обычно, хотя Чуя вглядывается внимательно – какие-то фото.  – Здесь есть кадры с разных мероприятий тех дней. До трагедии.  – Качество дрянь.  – Да, но кое-что привлекло мое внимание. Вот тут, на заднем плане. Мужчина в панамке. Похожую подозреваемый забыл в доме Миямото.  – Что ты тут разглядел вообще? Не уверен, что это сойдет за доказательство, ни лица, ничего не видно, я бы даже поспорил относительно пола этого человека, все размазано. – Это ничего не доказывает.  – Да, там ничего не разглядишь, я даже списывался по этому вопросу с владельцем кондитерской, к сожалению, у него не сохранилось фото лучшего разрешения. Но это дает мне возможность предполагать, что убийца готовился, что он заранее знал жертву. И не спонтанно пошел за ней. Это важно.  – И это типа сынок Сугиямы? Звучит все это так, будто взрослый парень позавидовал таланту восьмилетки.  – Нет, тут что-то хуже. Что-то другое, что заставило его даже перерисовать эти рисунки. Признаю, много дыр в моем предположении, но у меня было всего-ничего времени попытаться разобраться. И не спугнуть подозреваемых.  – Мне кажется, ты постарался это сделать полчаса назад, когда откровенно ввалился в дом женщины, возможно, причастной к злодеянию, и стал демонстрировать ей улики с явной прозрачностью намека!  – Не спугнуть до нужного момента.  – Ага… Хрень какая-то, Дазай… Это все так… Надуманно.  – Это странно. Но все в деле Миямото странно.  – Но я так понимаю, что он все же не одаренный.  – В базах данных его точно нет, иначе по тем же отпечатками пальцев и ДНК его бы давно вычислили. Если только не учтен. Поэтому надо быть осторожным, тебе в первую очередь.  У Чуи еще много вопросов, но голова и без того забита, и он в самом деле имеет сомнения относительно догадки Дазая, так как не видит прямого мотива, так что предпочитает в этот момент помолчать. Они следят за домом Сугиямы. В окнах темно. Но примерно еще через десять минут видят, как открывается дверь и выходит Сугияма-сан. Она в куртке, но не в той, что была на ней, когда она шла домой. Эта была плотнее, с капюшоном. Дазай и Чуя переглядываются и глазами друг другу напоминают вести себя очень тихо, пусть у них и удачная позиция для наблюдения. Женщина прошла до центральной дороги и свернула в сторону кафе, как им показалось.  – Черт, отсюда не видать, куда она пошла, – шипит Дазай.  – Надо слезать, ты подумал о том, как быстро это…  – Посмотри, чем она там занята, я буду следить.  Чуя не задает вопросов, он взлетает, но так, чтобы не бросаться в глаза. Он видит с высоты, как Сугияма зачем-то заходит в кафе, и ее нет около десяти минут, но Чуя терпеливо выжидает, а потом она является и снова идет в сторону дома. Накахара возвращается к Дазаю, который не отрывает взгляда от дома Сугиямы, и приземляется прямо вплотную к нему.  – Она зачем-то заходила в кафе. Свет внутри не включала, не знаю, чем она там занималась.  – Хорошо, – Дазай кивает, и они оба следят за тем, как Сугияма обходит свой дом, доходит до тупика, а потом возвращается заходит вовнутрь. Проходит еще около десяти минут.  Чуя прислушивается. Он уловил, что тут рядом остановилась машина и взлетает вновь, чтобы посмотреть, почти что сразу вернувшись.  – Там такси припарковалось.  Они переглядываются. А затем видят, как из дома выходит Сугияма, но теперь уже не одна. С ней определенно мужчина, на нем плотная черная куртка, капюшон накинут на голову. Чуя сразу оценивает телосложение, впрочем, ему без разницы, насколько крупнее его враг, но это просто привычка на случаи, когда есть вероятность, что придется драться без использования гравитации. Сугияма запирает дверь и что-то негромко говорит, а потом хватает мужчину за руку и ведет, поторапливая; на плече мужчины спортивная сумка, чем-то набитая, и Сугиямы тоже сумка выглядела весьма объемной.  – Сматываются, – хмыкает Дазай.  – Какие предложения? Нагрянуть внезапно?  – Нет. Позволим им дать нам повод обвинить их в побеге. Дай мне ключи от машины, ладно, не делай такую мину, словно я врежусь в первый попавшийся столб, нормально я сейчас вожу. Следи давай, пришлешь мне координаты на телефон.  Чуя без желания вручает ему ключи, а сам взмывает довольно высоко, чтобы с земли не особо привлекать внимание. Дазай слезает же лишь после того, как такси отъезжает. Но прежде идет не к машине, а взламывать замок в доме Сугиямы.