Голоса, которые лучше не слушать

Генерал Хакс сидел на берегу пруда. Впрочем, если называть вещи своими именами, сидел он на том, что могло бы считаться за берег у этой грязной лужи. Как это называлось? Бывают ли вообще берега у луж? Этого всего он не знал. Нечто, отдаленно напоминающее лягушку, очень внимательно смотрело на генерала. То есть, на Лидера Хакса. От «генерала» он все никак не мог отвыкнуть — очень уж долго пробыл именно им. Впрочем, процесс шел. К «лидеру» он наверняка привыкнет куда раньше, чем к «Армитажу», в любом случае. По имени его звала только глава государства-соперника. Или просто государства-соседа? Впрочем, здесь он не чувствовал себя ни генералом, ни лидером, ни Армитажем, ни даже просто Арми. Сложно чувствовать себя хоть кем-то, когда не можешь отделаться от ощущения, что ты остался один во всей вселенной, твой парадный китель висит на ветке дерева — деревьев вокруг действительно много, пожалуй, больше, чем Хакс когда-либо видел за свою жизнь — вся остальная одежда, кроме, разве что, исподнего, висит на других ветках, и единственное живое существо, которое кроме тебя существует, это странное подобие лягушки, и эта лягушка пялится на тебя, не мигая. Хакс не знал, должны ли земноводные моргать, вообще-то. Ему не приходило в голову интересоваться чем-то таким. И белье его промокло ничуть не меньше, чем все остальное, но раздеваться догола где-либо, кроме своих личных покоев, он категорически не желал — пусть бы он и вправду остался последним разумным во вселенной. Что еще в его жизни на данный момент было не так? Хакс считал, что в основном то, что он даже не мог вспомнить, как вообще оказался здесь. Нет, как его шаттл совершил вынужденную посадку он помнил. Какое-то время ему даже удавалось основательно занять себя мыслями о том, кого покарать за ненадлежащий техосмотр транспорта. Поломка была критической, и не сядь они на удачно подвернувшейся планете, первой из их проблем стало бы то, что им нечем дышать, а второй — совершенно непригодная для жизни температура. Впрочем, это вряд ли — разве есть задохнувшимся трупам дело до того, что они замораживаются? Потом Хакс успел подумать, что все это совершенно не похоже на Тойдарию или что-то, находящееся от нее хотя бы поблизости. И это было странно — потому что именно туда он направлялся. И он лично проверил, правильно ли задана точка выхода. Никак не мог отучиться контролировать все, что только мог. Он и не собирался отучаться, на самом деле. А теперь он оказался не на корабле и совершенно один. Он засыпал, когда механики еще возились с кораблем, пытаясь выявить неисправность, а один из младших офицеров пытался связаться с внешним миром. Тогда Хакс еще верил во внешний мир. Ни у кого ничего не выходило, Хакс устал всех мотивировать путем зловещего тягостного нависания над людьми — это все равно делу никак не помогало… А потом он проснулся от того, что едва не захлебнулся, причем не столько водой, сколько плавающей в этой воде гнилой палой хвоей и кто знает, чем еще. Какое-то время он бродил меж совершенно одинаковых деревьев и был очень занят тем, что не поддавался панике. Достаточно долго он сдерживался и не звал. Потому что лидеру не полагается кричать в пустоту, надеясь, что его найдут — это всем прочим совершенно точно полагается надрывать глотки, пытаясь его отыскать. И рвать на себе волосы от отчаяния тоже полагается другим, так что ничего такого Хакс тоже не делал. Однако в конце концов он сдался и позвал, стараясь придать своему голосу тон раздраженный и пренебрежительный. Потом он решил, что гневный тон сойдет тоже — к тому же, так было громче. В конце концов, то, что никто так и не отозвался, возможно, было к лучшему — это ведь означало, что постыдно паникующий голос лидера никто так и не услышал. Несмотря на то, что времени прошло достаточно много, одежда суше не стала. Хакса трясло от холода. Будто всего этого было мало, он в конце концов вышел к тому же пруду, в котором едва не утонул. Или к очень похожему — но что-то подсказывало ему, что это совершенно точно та лужа. И вот теперь Армитаж Хакс сидел, подтянув колени к груди и сжавшись так плотно, как только мог, а неведомая тварь смотрела на него как-то даже… Брезгливо. Что же, это было взаимно. Лидерам не полагается сидеть вот так, только вот предполагается, что лидер чем-то владеет, кем-то управляет, кого-то ведет, а Хакс теперь очень сомневался, что существование других людей ему не привиделось после, например, удара головой. И вот он не помнил, кем он был и что делал и поверил в жизнь, порожденную его воображением. Последствия сотрясения, не более. Впрочем, не то, чтобы Хакс действительно так думал — просто он так… Чувствовал. В этом он отдавал себе отчет. Пока что. Наверное, так и выглядит самое начало сумасшествия. *** Рей шла осторожно. Ни одна веточка не трещала под ее ногами, ни одна неосторожно вспугнутая птица не вылетала заполошно из травы прямо перед ней… Впрочем, с произведением шума за них двоих отлично справлялся Сет. И в какой-то момент он даже перестал комментировать каждое такое происшествие каким-нибудь емким выражением из своего бездонного запаса. Рей только вздыхала — рано или поздно он научится, она тоже не умела. Она узнала, что такое лес в двадцать лет, о чем уж тут говорить. А шум… Рей бы не хотелось, конечно, чтобы кто-то их заметил. Она не была уверена, есть ли здесь, кому их замечать. Но у них, по крайней мере, было оружие — три клинка на двоих. К тому же, возможно, привлечь внимание им бы как раз и стоило. Где-то поблизости должен быть тот самый корабль, что подал бедственный сигнал. Где-то должны быть люди. Рей, как и все, кто был с ней, вовсе не были уверены, что они сами не находятся теперь в бедственном положении. Кое-что довольно быстро стало ясно — точка, в которой они вышли, не имеет никакого отношения к тому месту, куда они направлялись. И крейсера делегации тоже нигде не было. Кто из них потерялся? По всему выходило, что именно они, Рей и Роуз. Был ли это сбой в координатах или какая-то аномалия (что объясняло бы неприятно много — кто-то, по всему, тоже попал в зону ее воздействия и потерпел крушение здесь — где бы ни было это здесь), пока сказать однозначно было нельзя. И Рей очень надеялась, что Роуз сможет это выяснить, пока она, Рей, ищет того, кто подал сигнал. И с тем, и с другим все выходило сложнее, чем могло бы показаться. Роуз так и не смогла связаться хоть с кем-то до того, как Рей ушла. И она шла в верном направлении, она была уверена — но это если верить их приборам, с которыми что-то было не так, и чем дальше — тем хуже. Но пока бортовой компьютер окончательно не свихнулся, радар указывал именно это направление. В итоге было решено, что Рей и Сет найдут… Кого-бы то ни было, а Роуз попытается привести бортовые системы в порядок. И Рей надеялась, что дела у подруги идут лучше, чем у нее. — Как думаешь, это радар послал нас не туда или ты сама сбилась с дороги? — Спросил Сет. — Мы сбились, падаван. Мы. — О, мне всего тринадцать, какой с меня может быть спрос? — Это да. Но если мы заблудились, чем тебе поможет знание того, что это не твоя ответственность? Сет немного помолчал, видимо, обдумывая эту мысль. — Ну… Если мы умрем, мастер Джинн будет отчитывать тебя, а не меня. — Ты торопишься. Для «а вдруг мы тут умрем» еще рано, — фыркнула Рей. — Кстати, может, в этом дело? Может, мы просто еще не дошли? Рей остановилась. Огляделась по сторонам. И не смогла ничего сказать — по ее ощущениям, они блуждали уже несколько часов, но вдруг она поняла, что не может этого утверждать. Ощущение времени было слишком размытым. Рей задрала голову. Ржаво-красное небо, вроде как, стало темнее, хотя из-за деревьев ей было не очень много видно. Она никак не могла отыскать огромное, но тусклое красное солнце. На поляне, где они приземлились, она хорошо его видела. Но там было не так много деревьев. В самом лесу ощутимо стемнело — это Рей могла сказать наверняка. Особенно сейчас. Синего вдруг стало гораздо меньше — зеленый проявился отчетливее. Сет погасил клинок. Рей сразу же тоже погасила свои. Должно быть, он услышал раньше. Гасить свет, чтобы затаиться, прежде чем вступать в предполагаемую драку — так она учила, и он запомнил. Рей и сама теперь отчетливо слышала, что кто-то стремительно движется к ним. Кто-то, кто либо не ожидает их встретить, либо совсем не против такого развития событий — они, кто бы это ни был, даже не пытались затаиться. И, насколько могла судить Рей, не очень привыкли ходить по лесам — ей показалось, она услышала звук падения. Должно быть, чья-то нога запуталась в высокой и на удивление жесткой траве. А потом… Рей и Сет недоуменно переглянулись — и Рей отметила, что стемнело даже сильнее, чем она думала — она еле различила глаза ученика. Бормотание было до ужаса знакомым. — Мастер Роуз, я действительно считаю, что вернуться было бы благоразумнее, и… Не сговариваясь, они зажгли клинки снова и бросились на шум. По крайней мере, это был самый четкий ориентир за последнее время. С Силой здесь происходило что-то странное — Рей видела, чувствовала, что вокруг ее в избытке, но она словно… Пряталась? Поток будто расступался перед самым ее носом. И Рей это настораживало. Ее все здесь настораживало. Хотя бы и совершенно незнакомое небо. Она допускала, что видела галактику далеко не со всех возможных точек, и все же… Сет уже помогал Роуз подняться и присесть на внушительный торчащий из земли корень. Тико благодарно посмотрела на него, затем, уже виновато — на Рей. — Я понимаю, что это прозвучит по-идиотски, но мне было очень… Не по себе. Рей со вздохом присела рядом с подругой. Закусила губу в задумчивости. Роуз не была чувствительна к Силе, но если даже она ощутила что-то такое… Это было дурным знаком, а не глупостью, с точки зрения Рей. — Как вы нас нашли? — По отметкам. Роуз неопределенно кивнула на дерево. Рей потрепала по волосам падавана — отмечать дорогу было его идеей. На случай, если вернуться окажется не самой простой задачей. — Сколько нас не было? — Один час и двадцать две минуты, — с готовностью отозвался С3ПО. — По всему это должно быть рядом. Поищем еще? Роуз героически кивнула. Рей оглядела ее. Как ни крути, наряд для приема никоим образом не подходил для прогулок по дикой чаще. Ноги Роуз были исцарапаны, туфли на такой тонкой подошве, что Рей даже не стала бы называть это собственно подошвой, явно доживали последние часы. Рей начала рвать подол своей робы, и треск ткани в окружающей тишине показался ей оглушительным. — Ну что ты, не стоило… Рей ничего не ответила — только выразительно посмотрела на явно смутившуюся девушку и продолжила перевязывать ее ноги. А потом оторвала еще кусок, отчего ее одежды стали уж совсем коротки, и забинтовала вторую ногу. Конечно, это были не сапоги, но… — Если ничего не найдем за час, будем возвращаться на корабль. Нельзя было сказать, что они что-то нашли. Скорее, что-то нашло их — лес (необычно тихий, практически безмолвный, что очень настораживало Рей) вдруг наполнился треском и торопливыми шагами. Снова. Рей вышла вперед, заслоняя собой всех остальных, не стала гасить меч — выставила его перед собой. Скоро меж деревьев показался высокий силуэт, а еще чуть позже Рей даже смогла опознать в нем Армитажа Хакса. Не то, чтобы она так уж часто его видела — только несколько раз, когда сопровождала Лею или Роуз на политические встречи — но догадывалась, что он выглядит не вполне типично, как для Хакса. Вряд ли его форма обыкновенно бывает такой мятой, покрытой грязными разводами, вряд ли он имеет привычку носить хвою в волосах. И, в чем Рей сомневалась особенно сильно, так это в том, что типичный Армитаж Хакс стал бы смотреть на их компанию, улыбаясь при этом полубезумной улыбкой человека, который нашел клад, способный обеспечить не то что его самого, а всю семью поколений на пять вперед. *** Лея постучала пальцем по гладкой поверхности своего стола. На деле ей хотелось скорее с силой провести по нему ногтями, может даже оставить царапины. Или накричать на кого-нибудь. Но она напоминала себе — объективно, Дэмерон ни в чем не виноват. Подумать только, обругай она его — и это бы точно выглядело так, будто старший потерял младшего на прогулке. И Энакин Скайуокер тоже не был виноват — по крайней мере, не в этот раз. Еще когда Хакс не явился на Тойдарию, Лея заподозрила неладное. Тут и без подсказок Силы было ясно. Какой бы жестокой сволочью и паскудным засранцем ни был Армитаж (для политика качества скорее полезные, как Лея вынуждена была признавать), но в пунктуальности ему нельзя было отказать. Он просто не мог вдруг не прийти туда, куда прийти был должен — так же, как не может рыба вдруг взять и свить себе гнездо на дереве. А потом вернулась делегация, но вернулась без Рей и Роуз. То есть, все точно знали, что до выхода из прыжка они были прямо там. А после… После крейсер вышел, как и положено, а шаттл — нет. И никакой связи. Разумеется, ее сын пришел в бешенство — к его чести, впрочем, разбил эту самую безвкусную вазу он далеко не сразу. Сначала он попытался справиться с беспокойством с помощью дыхательных техник. Однако, все-таки, речь шла о его жене. За разбитую вазу Лея никак не могла его винить, за то, что первым же делом бросился на истребителе лететь ко внешнему кольцу, чтобы беспорядочно метаться по тойдарианским окрестностям… Наверное, лет двадцать назад Лея повела бы себя так же. Ученица спешно забралась на сидение позади пилотского, Дэмерон рванулся уже к своему кораблю — чтобы тоже что-то делать («и проследить, чтобы этот психованный не делал глупостей, канцлер!). Энакин, явившийся незадолго до того, уселся прямо на крышу. Ах, конечно. Призраки не видели Рей — что, насколько могла судить Лея, было тревожным знаком. А ведь действительно, Люк всегда приходил к ней, не спрашивая заранее, где ее искать. Для призраков пространство едва ли имело такое значение — достаточно было идти на след в Силе. Который сейчас, в случае с Рей, оказался скрыт. И вот теперь Дэмерон говорил, что они летели практически нос к носу, только что крыльями не толкались — а вот Бена нет уже ни поблизости, ни на радаре, ни в эфире. — Лея, я не понимаю. Вот я сижу и почти чувствую, как меня обдувает космический ветер, а вот уже ни намека на материальный мир. Энакин виновато развел руками. Проклятье, до этого он грыз ногти — Лея точно видела. С протяжным вздохом Лея спрятала лицо в ладонях. Уж она-то точно не могла себе позволить метаться по космосу в поисках дыры, в которую один за другим все принялись проваливаться. Кто-то должен… О, если там, со стороны Хакса, есть недовольные его политикой и их соглашением, они наверняка как раз начали подумывать о том, как бы раздуть из всего этого хаос. Наверное, кто-то из них уже прикидывает, не обвинить ли Республику в пропаже лидера Конфедерации. Что ей со всем этим делать? — По, — устало начала она, потирая пальцами лоб, — возьми кое-кого из местного научного центра — кого-то, кто разбирается в космосе, понимаешь? И еще несколько экипажей и… В общем, это место надо исследовать. Пока — осторожно, чтобы не привлекать лишнее внимание. Без шума. — Понял, — кивнул По. И ушел — вот так, просто, без дурацких шуточек. — Ты… — Лея подняла неуверенный взгляд на призрак отца. — Да? — Энакин ответил ей смущенным взглядом. Пожалуй, океан неловкости между ними за все это время усох до достаточно небольшого моря, но полностью все еще не пропал. — Скажи, ты имел дело с напряженными ситуациями между… — Международная неловкость? Дипломатические катастрофы? О, сколько угодно… Ну, в основном это делала Падме, но тем не менее. Лея робко улыбнулась — она очень, очень не хотела иметь с этим дело в одиночку. Половина сил уходила на тревогу за собственную семью и изгнание за край сознания смутных мыслей о том, как бы торопливое, неловкое объятие не стало последним воспоминанием о сыне, о том, что последнее воспоминание о невестке она вообще не может четко воспроизвести — они что-то говорили друг другу, и потом она поднималась на корабль, но… Вместе с Роуз или чуть позади? Что она сказала? Лея запомнила только взгляд — и все. Что же. Возможно, если Лея прямо сейчас будет делать то, что должна, она, по крайней мере, не поседеет окончательно. Энакин сел напротив. — И так, давай-ка начнем с официального комментария. — Сказал призрак, серьезно глядя на нее. Море неловкости пересохло еще немного.