Голоса, которые лучше не слушать

То, что падало с неба, нельзя было в полной мере назвать снегом. Но и дождем это уже считаться не могло. В любом случае, оно было достаточно холодным и мокрым, чтобы отравлять жизнь. Большая часть этого увязала в густых кронах, но та, что все же пробивалась сквозь хвою, казалось, вся устремлялась Хаксу за шиворот. Поправлять ворот он даже бросил — рюкзак все равно практически сразу оттягивал китель, сводя на нет все его усилия. Так и вышло, что Рен и прочие оказались в более выигрышном положении — все они обладали патлами разной степени неряшливости, и в данный момент это спасало их от премерзких осадков. Из-за тех самых туч, что теперь осыпали землю этим самым снегом, им так и не удалось понять, наступило ли наконец утро, но это было не так уж и важно. А вот огни города, или что бы это ни было, приближались. И это говорило о том, что возобновление конфликта не заставит себя ждать очень уж долго. Да, солидарность, возникшая между ними с Реном на почве неприязни к покойному Сноуку, пусть и несколько сбивала с толку, но была вполне объяснима. Им обоим было не за что его любить. Но она никак не отменяла того, что Рен предлагал им всем полагаться на некую эфемерную, зыбкую чушь. И Хакса все еще злило, что он, Рен, с такой легкостью вообразил, будто он здесь самый главный, словно это было что-то само собой разумеющееся. Становиться лагерем им пришлось на несколько часов раньше, чем планировалось — Хакс даже устать как следует не успел. А все потому, что погода продолжила портиться, будто и без того была недостаточно отвратительна. Похоже, из-за слишком долгой смены времени суток ночная сторона планеты успевала сильно остыть. Так или иначе, будто мокрого снега было недостаточно, поднялся ветер. И если он так жалил кожу здесь, в самом глухом лесу из всех, какие только Хаксу довелось повидать, о том, каким этот ветер может быть на равнинах, Хакс предпочел не думать. Идти он совершенно точно мешал. В конце концов, те часы, которые по плану оставались на движение, они потратили, чтобы возвести укрытия, натягивая одеяла между деревьев. Несмотря на все их усилия, развести костер вышло далеко не сразу. Джедайка явно начала злиться — она скалилась и взбешенно фыркала, и в конце концов протянула к дровам руку, и те вспыхнули, как бочка с райдонием, в которую угодил шальной снаряд. Посол Тико и дети, до того любопытно сгрудившиеся вокруг ямы, отпрянули в стороны, только чудом не опалив волосы. После этого джедайка притихла. «Ну и кто из нас слишком легко взрывается?» — Сказал на это Рен. Джедайка ничего ему не сказала, только посмотрела, и Хакс невольно посочувствовал бывшему сослуживцу. Но не очень сильно, так, самую малость. За ужином Хакс размышлял о том, что если он все же однажды отсюда выберется, ему стоит сделать выговор человеку, отвечающему за оснащение кораблей. Потому что теперь его оплошность была очевидна — наборы для выживания не включали в себя теплой одежды, а ведь вполне может статься, что корабль вдруг выйдет из строя где-то на Хоте. Здесь был не Хот, но что-то близкое, и Хакс подозревал, что если местная ночь затянется еще на пару стандартных суток, дальше им придется пробираться по сугробам. — Местное солнце очень холодное, — нарушил он молчание неожиданно для самого себя, — Интересно, долго ли этой системе осталось? — Надеюсь, достаточно, чтобы мы успели выбраться отсюда, — проворчала все еще мрачная, как местный пейзаж, джедайка Рей. — Тут можешь быть спокойна, звезда, может, и умирает, но мы точно умрем гораздо быстрее, — ласково сказал Рен. Не слишком разборчиво — со скудным ужином он давно покончил и теперь зарылся лицом в ее волосы на макушке. Хаксу вдруг ни с того ни с сего подумалось, что так он наверняка греет свой длинный нос, который просто обязан ужасно замерзать. Он злорадно усмехнулся прежде, чем понял, что делает, чем вызвал на себя несколько недоуменно-сочувствующих взглядов. — Нет уж, провести здесь остаток жизни я не намерен. Вы как хотите, конечно. — Фыркнул мальчишка-джедай. — Никто не хочет, — вздохнула зайгеррианка. Милли за пазухой у Хакса заворочалась, устраиваясь удобнее. Тико… Тико молчала весь ужин. Да, ответственного за оснащение определенно ждал выговор, потому как, за неимением теплой одежды, они были вынуждены прятаться от холода и ветра под походными непромокаемыми одеялами — и здесь этот человек, кем бы он ни был, не прогадал, одеяла со своей задачей справлялись отлично. Проблема была в том, что их было не так уж и много, после обустройства лагеря свободных осталось только два. А это означало, что в непосредственной близости от Хакса было больше людей, чем было нужно для того, чтобы он не чувствовал себя крайне неуютно. Одно досталось Рену с его женщиной и девчонке, другое — Хаксу, и ему приходилось делить убежище с послом и мальчишкой. И Хакс сквозь все слои своей одежды ощущал, насколько давешняя повстанка напряжена — она изо всех сил старалась выдержать расстояние, которое не создало бы между их телами воздушную полость, которая сводила бы на нет все тщательно накопленное тепло, но при этом пыталась делать это так, чтобы не соприкасаться с ним теснее, чем необходимо. Хакс немного подумал об этом, и понял, что тоже был бы не прочь так поступать, но слишком устал от холода и ветра, так что сил на то, чтобы настороженно выпрямить спину, в себе не нашел. Их не хватило даже на то, чтобы вздрогнуть, когда мальчишка, устраиваясь, слегка толкнул Роуз, и она качнулась, врезавшись в его плечо. Впервые за все время, что они сидели вот так, она подняла на него глаза, и Хакс даже на секунду подумал, что это он каким-то образом виноват в произошедшем — такой ошеломленной она выглядела. Был в этом взгляде и отголосок уже знакомого выражения. Хаксу вспомнилось, как она пыталась убить его взглядом тогда, когда ее с тем дезертиром поймали на «Превосходстве». Тогда это показалось ему ужасно забавным. Будто он смотрел на котенка, который и на лапках-то едва стоит, но уже угрожающе раздувается и шипит, стремясь показать всему миру, что он ужасный хищник. Вот только Хаксу ли было не знать, что при всей беспомощности, когти и зубы у котят острее, чем у взрослых. Когда Милли была маленькой, на его руках живого места не было. Вот и с ней, этой Тико, вышло примерно то же. Внешность бывает обманчива. Хаксу было интересно, что изменилось — до этого момента было непохоже, что вынужденная любезность по отношению к нему дается ей так уж тяжело. Да, что бы между ними в прошлом ни происходило, здесь они должны были помогать друг другу выжить. И вплоть до сего момента было очевидно, что посол Тико принимает такие условия спокойно. Даже неплохо изображает дружелюбие. Должно быть, Лея Органа действительно хорошо ее учила. Впрочем, на то, чтобы продолжать мыслить в этом направлении, у него тоже не было сил. А потому на ее настороженный взгляд он ответил снисходительной улыбкой. И сказал: — О, простите, я не специально. Она отвернулась, и Хакс не успел разобрать — не то перед этим улыбнувшись шутке, не то возмущенно скривившись. Он смотрел на черную макушку сверху вниз и думал о том, что пусть нос у него и не такой безобразно длинный, как у некоторых, но мерзнет он все равно изрядно. Джедайка вскинулась, посмотрела на него предостерегающе. Хаксу даже захотелось поднять руки в знак того, что он сдается — правда, никто не гарантировал, что и эту безобидную насмешку не воспримут, как повод на него злиться. Он начал было опасаться, что и Рен начнет демонстрировать готовность защищать честь посла неизвестно от чего, но внимание его, судя по всему, было занято другим. — Ситрипио, здесь слишком сыро и холодно, не находишь? Старый протокольный дроид повернул на голос свою голову. Астромеханик не отреагировал никак. Дроиды расположились чуть поодаль и до сего момента Хакс был уверен, что их уже отключили, как всегда делали это на время сна. Хакс был заинтригован — даже кто-то вроде Рена не мог быть настолько бестолковым, чтобы думать, будто погода имеет для дроидов такое значение. В конце концов, не до такой степени экстремальными были условия. А Рен от несчастного дроида отстать и не думал — вид у него становился все более и более озадаченный. — А Лея, должно быть, ужасно беспокоится. Нас нет слишком долго. А? Хакс не понимал, чего он хочет добиться. Хотя то, что дроид не отвечал, когда к нему обращались, действительно было несколько странно… Но чего Рен вообще к нему прицепился? Это даже странностями адептов Силы не объяснялось. — Кстати, сколько мы здесь? — Трое стандартных суток, десять часов и пять минут. Астродроид издал короткую серию звуков. Насколько Хакс мог судить, он порекомендовал Рену… В общем и целом, прекратить заниматься ерундой. Рен не обратил на это никакого внимания. Вид у него был хмурый и обеспокоенный. И не только у него — джедайка вывернула шею, чтобы обменяться с ним растерянными взглядами. Так или иначе, Хакса все это не касалось. К сожалению, вещей, на которые здесь можно было отвлечь внимание, было не так уж и много. *** Это было началом конца. Конца чего именно, сложно было сказать. Пожалуй, уважения Хакса к самому себе. Он подумал о том, чтобы устроиться спать со всеми. Если так пойдет и дальше, в следующий раз он будет думать об этом дольше, а потом и вовсе дойдет до того, что он правда к ним… Ладно, не попросится — это уже слишком, просто подойдет и разложит свой спальник, а на недоуменные взгляды разразится речью о том, что не собирается бесславно погибать от холода здесь. Даже Милли не решилась наводить ужас на местную живность… Кто бы тут ни водился кроме ящериц и лягушек. Она свернулась у него под боком, приняв форму почти идеально сферическую. Сам он стремился свернуться в такой же круг вокруг нее, и ему было плевать — смотреть на него в таком плачевном виде все равно было некому. Кроме Рена, несшего караул, но он едва ли был заинтересован в этом. Хакс не видел, чем он себя занимал — сам Хакс пытался спать, но не то от холода, не то по какой-то другой причине, сон все не шел. Он потерял счет времени. Когда Рен встал, чтобы смениться, разум Хакса был все так же ясен. И он даже думать не хотел о том, как будет чувствовать себя на следующий… Дневной цикл. Период активности. Что-то вроде того. С другой стороны, если он будет спать на ходу, может, будет проще отрешиться от очередного изнуряющего перехода. Впрочем, новая причина пожалеть, что он не спал, не заставила себя ждать. Сначала была неопределенная возня — разумеется, они же менялись местами. Однако когда джедайка Рей, судя по всему, успешно покинула спальное место, вместо шуршания одеяла до Хакса донеслись сдавленные женские смешки, которые быстро перешли в прерывистые шумные вздохи. Хакс вдруг очень ясно осознал, как давно у него не находилось времени и сил на личную жизнь хоть в каком-нибудь ее виде. И это влекло за собой определенные неприятности. Никакой надежды на то, что это Милли просто пожирает какую-нибудь неудачливую ящерицу, не было, потому как она была прямо здесь, и все еще мирно спала. Так что это совершенно точно Рен… Пожирал шею джедайки. Позже звуки стали еще более непристойными — очевидно, бывший магистр переключился на ее рот, и она поддержала это начинание с горячим энтузиазмом. И разумная часть Хакса считала, что такое поведение в их положении едва ли приемлемо, даже если кажется, что все спят. Но была еще и другая часть — та самая, которая очень настойчиво напоминала, насколько давно у него нет времени на свою личную жизнь. В общем, мнения самого Хакса и хаксовой физиологии относительно происходящего разошлись. К тому же, собственный мозг решил над ним поиздеваться, живо напомнив, что совсем неподалеку обретается Роуз Тико. Хакс не успел вовремя одернуть собственное воображение, и оно лихорадочно заметалось между образами посла в этом ее платье — каким оно, должно быть, было до того, как они сюда угодили, и ее же видом тогда, на «Превосходстве», когда она смотрела снизу вверх прямо перед тем, как продемонстрировала обманчивость своей нежной наружности… Пытка продолжалась недолго. Джедайка хрипло зашептала — все равно Хаксу было отчетливо слышно все. Ветер достаточно стих, чтобы не заглушать голосов, хотя видят все высшие силы — Хакс этого слушать бы не хотел. — И как я теперь должна сторожить, по-твоему? — Ты же джедай, Рей. Вот тебе отличная возможность заняться самодисциплиной. Если бы Рен в бытность свою Верховным лидером вот так разговаривал с различными представителями миров — вкрадчиво, мягко и низко — о дипломатических успехах Первого ордена ходили бы легенды. — У тебя сердца нет, ты знал? — Конечно. Его прикарманила некая мусорщица. — Надо было лучше за ним следить. Я нашла его в таком кошмарном состоянии, что даже не сразу поняла, какая ценность мне досталась. Звуки действий, крайне далеких от понятия «приличное», вернулись. И Хакс не смог решить, что слушать все-таки было противнее. — Оставь его у себя. Ты явно лучше меня знаешь, как с ним обходиться. Хакс вдруг вспомнил, что совершенно точно ценен живым. А потому, не дав себе задуматься, насмешливо фыркнул и выпалил: — Меня сейчас стошнит. — В твоем распоряжении все окрестные кусты, не стесняйся, — отозвался Рен. Впрочем, ни угрозы, ни даже предупреждения в его голосе не было. Прошел еще час, а сон так и не пришел. А потому Хакс сидел у костра, и не находил в себе сил ни разозлиться на Милли за то, что сбежала туда, где теплее, ни испытывать привычное презрение ко всем вокруг. Даже на неудобное молчание сил не было, и он поинтересовался: — Как дела у Фазмы? — Она с нами, — осторожно ответила джедайка, подозрительно на него косясь. — Не собираюсь я ее арестовывать. Сдалась она мне, — Хакс закатил глаза, как он надеялся, достаточно красноречиво и выразительно. — Все никак не отделается от привычки строить тех, кто под руку попадет, — продолжила Рей свободнее и передернула плечами. На ней была ренова куртка, и при желании она могла бы использовать ее в качестве палатки. — Но капитан пиратов доволен. Он теперь даже на вылеты иногда не отправляется — говорит, что слишком стар для этого дерьма, а Фазма отлично справляется. Хакс усмехнулся и покачал головой, принимая из рук джедайки потрясающе-обжигающую походную кружку. — И почему я не удивлен?..