Голоса, которые лучше не слушать

Лея Органа знала, куда ей нужно. У нее было не так уж много вариантов — либо вперед, либо в любом другом направлении. Какая между ними разница? Лея точно это знала, но не смогла бы объяснить. Впрочем, объяснять все равно было некому. Лея просто шла вперед, не всматриваясь, не замечая, не думая. Не отвлекаясь, что было не так просто — чьи-то руки постоянно хватали ее, чьи-то голоса наперебой говорили — жаловались, требовали, настаивали, что без нее никак не обойтись, что она должна, нет, прямо-таки обязана остановиться и выслушать, иначе все развалится, все пойдет не так, и никто кроме нее ничего не сможет сделать. Лея была упряма — не смотрела по сторонам, не вглядывалась в лица, не проверяла, были ли эти лица вообще. Не вслушивалась — казалось, что стоит разобрать хоть слово в этом нестройном хоре, состоящем из возмущенных криков и умоляющего шепота, и она завязнет, остановится. За одним пойдет другое, а потом третье и четвертое, и до цели она никогда не доберется. Она зло отмахнулась от очередной тени, когда все стихло. Она добралась. Вокруг был все тот же полумрак, окружение размылось и посерело — все это было не важно. Лея рванула вперед, вцепилась судорожно скрюченными пальцами, растрепывая черные локоны, и без того находящиеся в беспорядке, вжала в себя, будто желая укрыть, спрятать так, чтобы никто и никогда не отыскал, стремясь едва ли не обернуться вокруг всей своей сутью, чтобы больше никогда и никому не позволить забрать. Так бывало каждый раз, и каждый раз заканчивалось одним и тем же. А еще она начала вспоминать, что теперь все несколько переменилось — в реальности она вряд ли смогла бы вот так запросто завернуть сына в свою накидку. Она нехотя отстранилась. Почему-то в этом повторяющемся сне ему всегда было двенадцать. Именно тогда что-то непоправимо пошло не так? — Мам, где ты была? Раз за разом Лея дрожащими пальцами утирала кровь с разбитой губы, раз за разом выдерживала рвущий душу надвое взгляд. Отвечала она всегда по-разному. На этот раз она сказала: — Теперь буду рядом, ты только дождись, пока найду. Договорились? Бен больше ничего не говорил и не смотрел на нее. Это было не удивительно — Лея давно уже разгадала значение сна и значение вопроса. Однако сейчас что-то изменилось. Раньше не было так холодно, Лея не дрожала, волосы Бена не были серыми от покрывшего их инея, он не был так бледен. Она осторожно взяла в ладони его лицо и заглянула в глаза. Пальцы обожгло холодом. Разве когда-нибудь сон ощущался настолько реальным? — Да где же ты? Что происходит? Лея надеялась изо всех сил, что это ее подсознание играет с ней в загадки, и все-таки снова с силой прижала сына к себе в попытке отдать свое тепло. — Мама? Лея вздрогнула. Она совершенно точно все еще спала, а вот Бен смотрел на нее со смесью удивления и недоверия, словно только что очнулся. — Здесь почти нет звезд, — быстро заговорил он, вцепившись пальцами в ее плечо, — красный карлик за внешним кольцом или что-то вроде. Я не знаю, где это, но… Лея не дослушала — сон резко оборвался, растаяв в корабельном шуме, и она даже не стала подавлять разочарованный стон. Конечно, утверждать, что услышанному можно доверять, было нельзя, да и информация была очень расплывчатой, но все же… Лея смотрела в потолок какое-то время, прежде чем поднялась на локтях и вздохнула. Взгляд ее зацепился за мерцающую тень в углу маленькой спальной каюты. — Знаешь, это немного… Неуютно, — проворчала она, садясь на койке. — Ох, прости. Вообще-то, я только пришел, — неубедительно соврал Энакин, и тут же добавил: — У нас, мертвых, с такими вещами сложно. — Ага, Люк тоже так говорил. Лея откашлялась. Горло, как это всегда бывало по пробуждении, ощутимо пересохло, и она, надеясь неизвестно на что, оглядела комнату. — Пить хочется, — пояснила она, уловив вопросительный взгляд Энакина. — О. Я бы с радостью помог, но… Призрак виновато развел руками, а Лея усмехнулась и начала расплетать простую косу, в которую убрала волосы перед сном. — Зато я могу подслушать, о чем треплются эти остолопы в пилотской кабине! — оживился призрак. Лея скептически приподняла бровь, дотянулась до кнопки, чтобы вызвать дроида. — Спасибо, но, боюсь, беседы Финна и По меня не очень интересуют. Сейчас, по крайней мере. Когда вожделенный стакан наконец оказался в ее руках, Лея стала пить большими глотками. Отставив же наконец стакан, она снова прочистила горло и удовлетворенно кивнула сама себе. — Раньше, когда я была сенатором, каждое утро рядом с кроватью был графин. Два очищенных лимона и вода. Идеально так, как мне нравится. Она говорила, не глядя на Энакина. Он же отлепился от стены, медленно подошел, напряженно следя за ее реакцией, и наконец сел на кровать, так и не дождавшись какого-либо намека на возражения. Лея почему-то была рада, что он это сделал. Прежде она не могла сказать это даже Люку, не говоря уже о ком-то еще. Она продолжала: — Я никак не могла вспомнить, как давала Трипио такие инструкции. Но это было неудивительно, голова все время чем-то занята, разве упомнишь такую ерунду? — Хорошо, что хоть что-то, сделанное мной, приносило тебе пользу. Лея подняла на призрака глаза и улыбнулась, мягко покачав головой. — О, Трипио и вправду чудесный, несмотря на… Не важно. Но не в этом случае. Вода с лимонами перестала появляться, как только Бен… Как только я отправила его к Люку. С тех пор я так ни разу и не распорядилась, чтобы это делал кто-то еще. Да и лимоны с тех пор все стали попадаться неправильные. Никто не умеет их чистить, как надо, должно быть. *** Последнее, чего сейчас хотелось Бену — так это разглядывать банальные метафоры, а именно таковой он считал собственное отражение на растрескавшейся глади льда. Трещины пересекали его лицо, деля на несколько разрозненных фрагментов. Одна проходила аккурат по линии шрама. — Я знаю, — вздохнул он, закатывая глаза. Отражение, вопреки всем правилам, по которым существуют отражения, никак не отреагировало, продолжая ухмыляться и глядеть на него неподвижным взглядом. — Трещины можно склеить, но они все равно останутся, где были, — сообщил ему кто-то. — И что с того? — осведомился Бен, — не развалился — значит, сойдет. — Уверен? — послышалось за спиной. Голос был даже не то, что знакомый — из тех, что выжигаются в памяти горящим клеймом. — Уверен, что сойдет? Бен обернулся и разом позабыл, что происходящее не реально. Он рванулся к невысокой, но оттого не менее величественной фигуре в белом, обхватил ее руками, вжимаясь лицом в белую ткань платья на ее животе. — Мама, я их нашел… И Рей, и Тико, и гребаного Хакса, будь он неладен. Я… — Бедный, бедный мальчик, — вздохнула Лея Органа, лениво перебирая пальцами его волосы, — всю жизнь только и делает, что доказывает кому-то, что не мусор. Матери, учителю, снова матери… Кажется, ты сделал шаг назад. Бен отпрянул, воззрился на Лею в полной растерянности. Но тут же прикрыл глаза, вздохнул, прильнул к ней снова. Очередная очевидность, сказанная в лоб. Скоро он должен проснуться — ему было холодно, слишком холодно, чтобы долго наслаждаться отдыхом. Сон действительно начинал таять, он чувствовал. — Да где же ты? Что происходит? Бен вскинулся. Голос звучал встревоженно, отчаянно, и выражение лица матери передавало ровно те же чувства. Вот это уже слабо походило как на шутки его собственного мозга, который всегда был сам не свой до всяческих печальных самокопаний, так и на инсинуации тьмы. Хотя, кто знает… Бен все же ответил. Он торопился, сбивался — сон ускользал, а холод усиливался, замерзшие губы почти не слушались, как если бы он и вправду говорил. — Здесь почти нет звезд, красный карлик за внешним кольцом или что-то вроде. Я не знаю, где это, но здесь есть люди и твари темной стороны, и похоже, ситхи… Бен попытался глубоко вдохнуть, но получилось не сразу. Он перевернулся, поднялся на руках, что далось ему не без труда. Под пальцами хрустел снег. А еще хрустела тонкая корка льда, которой покрылась его куртка. Бен не мог точно сказать, сам он как-то ухитрился выползти на берег, или его вынесло течением, как… Нет. Для речного мусора он совершенно точно был тяжеловат. И слишком жив. Он сел, обхватил себя дрожащими руками, призывая Силу в попытке хоть как-то согреться. Спустя несколько минут кровь действительно стала бежать по венам словно бы быстрее, правда, зубы переставать стучать никак не желали. Теперь он мог двигаться, и это его уже вполне устраивало. Бен задрал голову, внимательно осмотрел край оврага, на дне которого теперь обретался, прикинул, как далеко от места схватки его могло унести. По крайней мере, Рей не должно было ничего угрожать. Он тяжело поднялся и побрел вверх по течению, то и дело отмечая места, в которых можно было бы забраться. Повезло ему только с третьей попытки — там, где склон был не очень отвесным, а из земли торчало много корней, которые даже не все обрывались под его весом. Рей на месте схватки не было. Не было здесь вообще много чего, чего бы Бену хотелось, например, его меча. Бен страдальчески поморщился, живо вообразив, что устроит его дед, если оружие потеряется окончательно. Впрочем, какой бы мысль ни была жуткой, а сосредотачиваться на поисках меча Бен не мог себе позволить. Мысль о том, что Рей бросилась вслед за остальными, Бен отмел сразу же. Он слишком хорошо ее знал, и каким бы фантастическим ему до сих пор ни казалось все это, но отрицать было глупо — она бы просто так его не оставила. Множество следов, напоминающих человеческие, перекрывало следы битвы. Бен проследил — на самой поляне у бывшей переправы они были беспорядочны, будто здесь побывала толпа народу. У края обрыва снег был примят так, будто кто-то лежал на нем, свернувшись… От боли? У Бена неприятно похолодело в груди. Небольшая цепочка уводила в лес — туда, куда перед эти бежали четверо. Дети, Хакс и Роуз. Преследовали их недолго — на полпути развернулись обратно, к поляне. От поляны же все следы вели в другую сторону. Кто бы здесь ни был, они ушли, и Бен не сомневался, что унесли с собой… Хотели помочь? Или нет? Он это выяснит. Что-то ему подсказывало, что за падаванов беспокоиться не то, чтобы совсем не стоит, но ничего им не грозит. Слишком явно, по крайней мере. Похоже, условно разумных обитателей на планете было больше, чем казалось вначале, и Бену совершенно это не нравилось. Оглядевшись еще раз в поисках меча и безуспешно попытавшись призвать его Силой — будь оружие недалеко, это бы сработало — Бен пошел по следам. Не прошло и нескольких минут, как его внимание привлек некий тоненький звук, раздавшийся сверху. Бен поднял голову, посмотрел, вздохнул со смесью облегчения и обреченности, и почти привычно пригнулся.