Голоса, которые лучше не слушать

Рей спала урывками, от одного болезненного неполного пробуждения до другого, и проводила большую часть таких моментов в бреду. Когда же наконец сознание вернулось к ней более-менее полно, Рей первым делом осмотрелась по сторонам. Раз или два ей казалось, что она привычно жмется к Беновой груди, ища спасения от боли и лихорадки, но теперь было совершенно очевидно — то было ее собственное воображение. Она была совсем одна. Было холодно, и Рей принялась растирать предплечья, но сразу это прекратила — раны саднили. Царапины от ящеровых клыков покрылись толстой шершавой коркой, а кожа вокруг них была горячей и красной. Рей попыталась Силой призвать валяющийся неподалеку предмет, в котором, приглядевшись, опознала птичью кость. Не вышло — только судорога пробежала по телу, будто она, не рассчитав сил, дернула натянутый трос, и земля ушла из-под ног. Тогда Рей спешно приложила руку к груди, прислушалась. У нее не было оснований полагать, что связь действительно берет начало рядом с ее сердцем, она, в общем-то, знала, что на этот орган принято возлагать гораздо больше функций, чем он выполняет на самом деле. Так или иначе, где бы связь ни жила, она молчала. Рей рвано вздохнула несколько раз, упрямо поджала губы. Все это ничего не значило — Сила вернется, когда кровь очистится от яда, и тогда она снова почувствует связь. Какая-то глупая река не могла прикончить ее Бена — уж если ей самой когда-то не удалось… Эти размышления немного успокоили Рей, и она решила попытаться выяснить, где, собственно, находится. Свет проникал сквозь узкую прореху в стене, на поверку оказавшейся тканевым пологом. Под собой Рей нащупала нечто, напоминавшее жесткую щетинистую шкуру. Рей осторожно выглянула наружу, и увиденное привело ее в замешательство. На лесной поляне были беспорядочно разбросаны шатры — в одном из таких была она сама, судя по всему. Меж них горели костры — похоже, местные совершенно не опасались себя обнаружить. О размерах лагеря… Или поселения? Рей судить не могла. До нее доносились грубые голоса, и речь была незнакомой. Силуэты, расхаживающие меж шатров и сидящие у костров, вполне походили на человеческие, но разглядеть кого-то как следует у Рей не получалось — все расплывалось. Она часто моргала, но глаза слезились все больше. Рей предпочла незаметно выскользнуть из шатра и сбежать. Попытаться заговорить с местными даже не пришло ей в голову. Она двигалась перебежками, от одной покосившейся палатки к другой, постоянно озираясь, постоянно прислушиваясь. Звуки доносились будто из-под толщи воды, зрение подводило, злость мешалась с паникой странным образом — она будто была оглушена, и даже не удивилась, когда уже почти у самой кромки леса ее грубо перехватили за локоть. Обернувшись, первым делом она увидела зубы. Такими уж белыми они, может, и не были, но в полумраке и на фоне темного лица выделялись довольно отчетливо. Мужчина смеялся, глядя на нее, а потом обернулся через плечо и что-то очень воодушевленно заорал. Рей воспользовалась этим моментом, чтобы с силой пнуть его пяткой в колено, но на человека это не произвело ни малейшего впечатления — он переступил с ноги на ногу, и нельзя было даже сказать, что уворачивался от удара специально. Однако Рей промахнулась. Еще трое обступили ее, фыркая от смеха и перебрасываясь короткими рваными фразами, постичь смысл которых не было ни возможности, ни особого желания — Рей беспорядочно брыкалась, но из крепкой хватки вырваться не могла, только ссадила корку на едва заживших царапинах. Получив несильный, короткий и звонкий шлепок по лицу, Рей взбесилась еще больше, однако ее злобной ругани никто не понял. Один из мужчин ткнул ее пальцем под ребра, другой… Другой поступил крайне опрометчиво — ущипнул за грудь. Рей подобралась и, пользуясь тем, кто держал ее, крепко скрутив руки, как опорой, пнула наглеца в живот обеими ногами. Тот согнулся от удара, а когда выпрямился, получил подзатыльник от одного из товарищей. После этого веселости у них поубавилось. Рей упиралась, но без особенного успеха — ее волокли. В мужчинах она опознала забраков — короткие, а то и вовсе обломанные рога не бросились ей прежде в глаза из-за их перепутанных черных волос. Оглядевшись по сторонам, Рей приметила нескольких женщин того же вида — некоторые из них опасливо выглядывали из своих шатров. Когда Рей подвели к жилищу, которое выделялось среди прочих гораздо большими габаритами, она начала догадываться, за что получил от соплеменника тот, что ее ущипнул. Должно быть, она, как ценный экзотический трофей, предназначалась для того, кто был у этих дикарей за главного. Однако первым, кого Рей увидела в огромном шатре, стал вовсе не местный вождь. — Ситрипио! — Мастер Рей? О, мне очень жаль, что вы застали меня в таком виде. — Да. Мне тоже. Рей отвела взгляд от головы дроида, которая как-то даже важно, торжественно венчала собой длинную палку у дальней стены, и наткнулась на… Все остальные его части, беспорядочно сваленные в кучу, будто кто-то крайне любознательный с неуемным энтузиазмом изучал несчастного дроида, но в конце концов ему это прискучило, и он просто бросил то, что осталось, пока не решит, что со всем этим делать. Голова, должно быть, была сочтена наиболее ценной частью. — Ты понимаешь, что они говорят? — О, безусловно, но это не очень помогает, когда тебя не слушают. Рей подалась было вперед — ей ужасно захотелось хотя бы снять несчастного дроида с проклятой палки, но ее грубо одернули. Раны на руке заныли с новой силой, Рей грязно и зло выругалась. — А мне казалось, из большого мира к нам принесло леди с хорошими манерами. — Понятия не имею, с чего такие выводы, — огрызнулась Рей, ища взглядом источник голоса. Маленький очаг в центре шатра едва высвечивал окружение. На свет вышел… В общем-то, точно такой же забрак, закутанный в точно такую же шкуру рептилии, как и все прочие, кого Рей здесь уже видела. Разве что был он до неуютного широк в плечах, а в спутанной гриве угадывались нити седины. Он оценивающе оглядывал Рей какое-то время, после чего коротко выкрикнул что-то на том же неизвестном языке, на котором здесь говорили, и прочие мужчины спешно ретировались, последний даже задернул за собой полог покрепче. Никто больше не держал ее, но что-то ей подсказывало — к свободе это ее нисколько не приближало. *** — Понимаю, местное гостеприимство может привести в ужас. Таковы здесь порядки — кто сильнее, тот и главный, и проверять, кто именно сильнее, приходится постоянно. Вождь глядел на Рей снисходительно, почти ласково, и это никак не вязалось у нее с местными агрессивными настроениями, как и с тем, о чем он говорил. Снаружи долетали вопли и глухие удары. — Увы, для вас это означает только то, что вашему положению не позавидуешь. Так уж вышло — женщины обыкновенно… Не сильнее. — Я бы не делала поспешных выводов, — тихо огрызнулась Рей. Со стороны эта беседа вполне могла бы показаться мирной — они просто сидели у очага друг напротив друга. Впрочем, от предложения поесть Рей категорически отказалась. Желтые глаза забрака сверкнули в приглушенном свете пламени. — О, разумеется. Не думайте, что я подвергаю сомнению вашу… Исключительность. Именно поэтому я так рад вам — честно говоря, просто трофейная девчонка — это наскучившая обыденность, таковых полно среди тех, других. Они ужасно трусливы там, но это не значит, что никогда не попадаются. — Другие? Рей догадалась — речь шла о том самом городе, что был до недавнего времени их целью. Только мысль о том, что Роуз и остальные все же смогли добраться до него, и успокаивала ее — по крайней мере, позволяла беспокоиться чуть меньше. Вождь тяжело поднялся, под пристальным взглядом Рей подошел к выходу из шатра и выглянул наружу. — Они, в сущности, как дети, — сообщил он, понаблюдав какое-то время. Рей не видела, что делается снаружи, но звуки и тени говорили о том, что там кто-то опять пытается оторвать кому-то голову. Рей в очередной раз покосилась на Ситрипио. А вождь продолжал: — Низменные инстинкты и насилие, как средство решения любой проблемы. Просто и понятно. И довольно скучно. Кстати, тот, через кого я сейчас говорю, не был самым сильным — зато был одаренным. Превосходство — оно превосходство и есть. Рей недоуменно уставилась на него, и неприятная дрожь пробежала по спине. — Тот, через кого… — О, вы поймете. Не забивайте голову — вам и без того хватает забот, верно? Он подошел и наклонился к ней, напустив на лицо сочувственное выражение, которое подходило грубому лицу, покрытому рваными шрамами, примерно так же, как крайт-дракону подошел бы летящий шелковый сарафан. Рей подалась вперед, едва не угодив коленями в угли — так стремилась избежать… Чего-то. С этим забраком что-то было очень не так, и пусть Силу она чувствовала так же, как видела бы мир после минуты прямого созерцания джаккуанского солнца, но она все равно улавливала нечто неправильное. — Как я уже сказал, эти ребята просты и примитивны. Скука, госпожа джедай. Те, другие, гораздо занимательнее. Но если вы думаете, что они лучше, и те, кто вас волнует, с ними в безопасности, я могу вас только разочаровать. Рей дернулась, снова попыталась дотянуться до Силы. Ее мысли хватали, как бесплатное барахло, вываленное в базарный день, и она ничего не могла сделать. Вождь же снова невозмутимо сел напротив, взял в руки деревянную миску и принялся уплетать исходящее паром вареное мясо, о природе которого Рей предпочла не задумываться. — И теперь я, признаться, даже не знаю. Здесь так давно не происходило ничего интересного. Не появлялось никого стоящего. А теперь… О, ваши ученики сами по себе — не слишком-то любопытны. Хрупкий детский разум, неопределенность, гибкость… Очень просто. Но потомки республиканцев… Бывшие цивилизованные люди, которые вечно стремятся к чему-то сложному, которых не устраивают простые ответы на фундаментальные вопросы, которым жизненно необходимо во что-то верить… В общем, знатное намечается представление. Рей решительно ничего не понимала, дыхание сбивалось. Она уронила лицо на ладони, так и не найдя, что сказать. У нее был один вариант — «что ты несешь, ситх — а кто еще ты можешь быть?!», но… Он наверняка отлично понимал, что несет, а замешательство Рей его только забавляло. — С другой стороны — вы. О, настоящий джедай — это настоящая задача. Найти правильный ключ. Что им будет? Страх? Рей не смотрела на забрака до тех пор, пока на колени ей не упало что-то тяжелое. Она вцепилась в холодную серебристую рукоять, каждая деталь на которой была ей знакома, пусть сама она уже давно предпочитала другие. Рей неверяще смотрела на оружие какое-то время. Мысли ее походили на груду покореженного лома из-за того, что голова Рей была просто неспособна переварить и выстроить поступающую информацию во что-то хоть сколько-то внятное. Меч стал последней каплей — что-то в ее сознании взорвалось, и она просто вскочила, метя лезвием в грудь забрачьего вождя. Она сама не поняла, как в ее руке оказалась пустота, а сама она упала на земляной пол, едва не рухнув прямо в тлеющие угли. Судя по запаху, она все же опалила одежду. Ее руки во второй раз скрутили за спиной, на спину давили, не давая развернуться. — Он вовсе не был интереснее вас, госпожа джедай. Разбирать то, что давным-давно сломано кем-то еще — такое себе развлечение. — предполагаемый ситх говорил с ней, как дроид-медик с буйным пациентом. Скосив глаза, Рей увидела поблескивающую в полумраке руку дроида. Она прекрасно знала, что речь вовсе не о нем. — Я тебе не верю, — прошипела она, безуспешно дернувшись. Должно быть, яд не только оборвал ее способность дотянуться до Силы, но и ослабил. Рей не могла припомнить, чтобы даже на Джакку была настолько беспомощной. — И не надо, — сказал ситх, переворачивая ее. Ему нужно было прикладывать до обидного мало усилий, чтобы удерживать ее на месте. Рей предпочла смотреть на тонкую струйку дыма, тянущуюся к потолочному отверстию, а не на любезную клыкастую улыбку. — Не верь, джедай. Думаю, вполне достаточно того, что ты не можешь не допускать такую возможность. Сомнения — прекрасный инструмент, и я посмотрю, как они сработают, немного позже. А пока — спи.