Голоса, которые лучше не слушать

Рефрешеры давно не работали, и Хакса это даже не удивило. Он и спрашивал-то без особенной надежды, и, получив рекомендацию дождаться местного утра и пойти на реку, только подавил обреченный вздох, мысленно пообещав себе провести целую неделю в ванной в своей резиденции. Прежде он к этому непрактичному излишеству не прибегал, считая пустой тратой времени и воды. Роуз Тико оказалась настойчивее его, а потому теперь они находились в ультразвуковой кабине. Стенная панель лежала на полу, открывая взору достаточно простую систему проводов, плат и конденсаторов, некоторые из которых были удручающе вздуты. Хакс уже и позабыл, когда в последний раз имел дело с электроникой напрямую. В общем-то, даже голограммы проектов он не рассматривал довольно давно. У него не было времени вспомнить, что он когда-то был инженером. Теперь он чувствовал себя странно — отвертка ощущалась в руке одновременно и привычно, и чужеродно. Когда он скрутил панель, и они с Тико внимательно изучили открывшееся, она схватилась за паяльник раньше, чем Хакс успел опомниться. Теперь он наблюдал за тем, как она один за другим избавляется от маленьких цилиндров, и завидовал — похоже, у нее на что-то, кроме работы, времени вполне доставало. — Сто лет этим не занималась, — сказала она, обернувшись через плечо и странно, почти маниакально улыбаясь. Хакс, очевидно, ошибся. — Рад, что вас это развлекло. Но где мы возьмем новые? Тико пару раз моргнула и поникла. Говоря по правде, то, что на фрегате обнаружились инструменты, уже было чудом. Запасные детали, должно быть, были израсходованы еще предыдущим поколением местных обитателей. Хакс закатал рукава выше локтей и только после этого задумался о целесообразности этого действия — ремонт ведь закончился, не успев и начаться. Или… — В соседней кабине полетели преобразователи, но контрольная панель ведь может быть исправна, верно? Может, мы просто возьмем плату вместе с конденсаторами оттуда и… Тико просияла, и Хакс успел самодовольно ухмыльнуться, прежде чем она стремительно подскочила, развернулась… И застряла между стеной кабинки и, непосредственно, Хаксом. На его беду, лицо реагировало на происходящее медленнее, чем мозг — девушка подняла на него взгляд и в ее глазах промелькнуло искреннее возмущение. Она отвернулась и стала протискиваться, а Хакс делал все, что было в его силах, чтобы как можно меньше ей препятствовать. Китель остался в каюте, а потому каждая выпуклость на посольском теле ощущалась очень, очень отчетливо. И только когда он расслабился и вдохнул, а из соседней кабинки послышался скрежет, с которым выкручивалась контрольная панель, Хакс понял, что ее разозлило. Выражение его лица. Увы, он не имел ни малейшего понятия, как объяснить, что совершенно не собирался смеяться над неловкой ситуацией, или над ней, ему ведь и самому было неловко, в конце концов. И вообще, это не из-за него случилось и вовсе не он терся о нее тем, чего у него даже и нет. Хакс твердо решил промолчать. А еще он пулей вылетел из проклятой кабинки и, возможно, слишком резко забрал из ее рук несчастную плату. Починка контрольной панели помогла ему вернуть некоторое подобие душевного равновесия. — С первого раза… — Никогда ничего не запускается. Они понимающе переглянулись. Что же, и сопротивленской… Какого класса инженером она вообще была? Нечто вроде «единственный, кто в этом разбирается и делает все подряд, чтобы хоть что-то работало»? В общем, ей тоже была ведома эта истина. Но Хакс все равно не удержался, и нажимал на кнопку включения излишне торжественно, хотя ожидал, что ничего не произойдет. Тико улыбнулась краешками губ и, выхватив у него из-за пояса отвертку, протиснулась к панели — на этот раз, почему-то, совершенно обыденно, не превратив это в бесконечные двадцать секунд ада для Хакса. Бесследно это, впрочем, не прошло — было в этой естественности нечто такое, что ему стало тоскливо. На долю секунды ему показалось, будто так было всегда — они пытаются воскресить невероятную рухлядь сообща не в первый и не в последний раз, а потом он понял, что это очевидно не так. Вместо того, чтобы в очередной раз отрицать очередной вздор, посетивший его воспаленный от холода и усталости мозг, он, понаблюдав какое-то время за сосредоточенно проверяющей контакты Роуз, сказал: — А вам нравится электроника. — Да ладно? — беззлобно усмехнулась она, оглянувшись и поправляя плечом прядь, выбившуюся из косы и липнущую ко лбу. — С этим проще. Здесь успех зависит от того, что ты знаешь, а не от того, насколько хорошо умеешь изображать дружелюбие даже в обществе тех, кто тебя бесит. Она снова отвернулась, и тут ее плечи вздрогнули, она едва слышно зашипела, наверняка прикусив губу. Хакс покачал головой — опыта ей действительно недоставало, и, наверное, такой прокол был простителен. Особенно здесь и сейчас. Паскудно было совсем другое — ее слова его… Задели? Нет, этого быть не могло. Наверняка это просто желудок заболел. Сушеная рыба, жесткая, как подошвы его собственных сапог, была пока единственным, что им предоставили. В конце концов, какое ему было дело до ее слов? Он ведь и сам размышлял сходным образом. — Нелегко, когда судьбы миллионов зависят от вашей способности к лицемерию, верно? — Хакс нарочито-расслабленно привалился к стене, даже руки на груди сложил. Он не смог бы вспомнить, когда складывал руки на груди прежде, даже если бы потратил на попытки трое суток. Местных суток. — Труднее, чем когда они зависят от вашего сиюминутного настроения и желания выпендриться. Тон девушки был холоден, как вода, вылитая за шиворот. Хакс поморщился. То есть, он был доволен, разумеется — ведь на такой эффект он и рассчитывал. В конце концов, это неестественное единение из-за увлеченной совместной работы надо было прекращать, потому что… Почему именно, так и осталось неясным. Дверь со скрипом отворилась — разумеется, вручную, не автоматически. Запирались ли душевые, было вопросом. Унылые падаваны, одинаково понурившие головы, одинаково прячущие руки в складках плащей, разве что бегло скользнули взглядами по Хаксу, будто он был не более, чем предметом обихода, и уставились на Роуз. — Они никого не нашли. — И перестали даже пытаться. Говорят, видели там каких-то других местных, которых, очевидно, боятся до мокрых штанов. — И убрались. Трусы. — Жалкие создания. — Дети… — Роуз вернула Хаксу инструменты, кивнула на панель, и Хакс понял намек. Теперь проводка и контакты, должно быть, были в порядке, оставалось проверить. Действительно, едва он отжал кнопку, воздух мелко завибрировал, но едва ли хоть кто-то обратил на это внимание. Было досадно, что бедовые подростки не задержались где-то в пути — торжественный момент был напрочь испорчен. Хакс принялся крепить панель на место, краем уха слушая разговор. — Что значит, другие местные? — Мы не совсем поняли, честно говоря. Какие-то дикари. — Тот парень сказал… Э… Безбожники. Роуз задумчиво хмыкнула, а Хакс вздрогнул. Час от часу не легче. — Мы должны были идти сами! — Сет, мы не знаем, с кем пришлось бы иметь дело. Впрочем, разногласия между местными народами не означают, что другие обязательно плохи. Возможно, Рей и Бен получат помощь и… — Или нет! — запротестовала зайгеррианка. — Ну и чего вы хотите? — поинтересовался Хакс, отряхивая руки. Дело было окончено, и теперь от личной гигиены его отделяли… Впрочем, он вдруг вспомнил о том самом дипломатическом лицемерии. Он ведь тоже был политиком, в конце концов. — Посол, — начал он, исключительно вежливо, едва касаясь, приобняв девушку за плечо, — ваша очередь воспользоваться плодом наших совместных трудов. Остальное подождет, никто не решает такие важные вопросы в душевой. Он почувствовал, как под его рукой ее плечо расслабилось. Она даже посмотрела на него вроде как с благодарностью. Неужели она решила… Впрочем, почему нет? — Оставим посла наедине с собой. Дети недоверчиво переглянулись, но вышли, и Хакс вслед за ними. *** Порыться в памяти астродроида Рена само по себе было неплохой идеей — странно было, что никому прежде не пришло в голову проверить его навигационные данные, чтобы выяснить, где они могли находиться. Не было ничего удивительного в том, какая путаница творилась в его памяти. Координаты ничего не прояснили — данные обрывались близ Тойдарии. Кто бы мог подумать. Зато Хакс узрел некоторые фото, и теперь вынужден был думать, как со всем этим жить. То есть, ничего такого там не было. Дело было в их чрезмерной… Нормальности? Насколько, конечно, нормальной можно было счесть голограмму улыбающегося во все зубы пилота сопротивления По Дэмерона на руках у крайне угрюмого Рена. — Кто-то спросил тогда, кто сильнее — мастер Соло или Фазма, — охотно объяснил Сет, и Хакс не знал, облегчило ли дело это объяснение, или наоборот. — И кто? — глухо спросил Хакс, глядя в одну точку. — Это было нечестное испытание. Фазме он подыгрывал, а мастера Соло тыкал пальцем в бок и дергал за волосы, пока тому это не надоело и он его не уронил, и обозвал… — Тебе не стоит повторять, что он сказал. — О, и кто мне запретит? — Я? — вздохнул Хакс. — Только ругающихся сопляков мне не хватало для полного счастья. Сет возмущенно дернулся — Хаксу даже стало интересно, что он собирался предпринять, и он немного огорчился, когда зайгеррианка осадила приятеля. — Брось. Как будто они считают по другому. Парень разом скис и уселся обратно, уныло подперев руками подбородок. — Но теперь-то их тут нет, и мы ничего не делаем. — Слышал, что эти сказали? Там опять метет, следов уже не отыскать. — Кайлисса прикрыла глаза и потерла веки пальцами. Хакс впервые за все время внимательно пригляделся к ним. Что в мире пошло не так? Его давешний соперник бездарнейшим образом потерял лидерский пост и сосредоточился на том, чтобы волочиться за какой-то девчонкой и быть маменькиным сынком. Стоило ли удивляться, что он там обучился… Дурачиться? И Фазма, конечно, тоже, но относительно нее у Хакса вопросов почему-то не возникало. Она всегда была легкомысленной приспособленкой. Все это было закономерно. Тем не менее, на практике к Рену теперь едва ли не инстинктивно тянулись окружающие в поисках защиты и опоры. И вот, Хакс наблюдал двоих искренне переживающих за Рена детей и из последних сил подавлял в себе зависть — за него, Хакса, переживал разве что его первый секретарь, и то вряд ли конкретно за него, а не за свою карьеру. — Точно. Их здесь нет, и они не могут нам ничего запретить. — Да. Только сначала нужно понять, что именно делать… — Прекратить, — рявкнул вдруг Хакс, — я устал это слушать. Подростки от неожиданности дружно вздрогнули и уставились на него округлившимися глазами. Где-то очень близко в очередной раз скрипнула дверь, но Армитаж был слишком занят — некая истина рвалась из него наружу. Он не исключал, что однажды пожалеет о сказанном. — Хватит жаловаться, что вам позволяют оставаться детьми. Сначала научитесь рассуждать и анализировать. Вас задевает такое отношение? Что же, ваша… Я не знаю, как там у вас положено, так что выражусь просто: ваша мамаша, насколько мне известно, всю жизнь ковырялась в помойке просто чтобы иногда есть, а ваш папаша был настолько никому не нужным, что, угодив к нашему начальству… О, это был абсолютно больной на голову тип, и если у меня просто было нечего ему противопоставить, то ваш папаша был искренне убежден, что все, что с ним происходит — правильно. Нет ничего удивительного в том, как с вами носятся. Хакс резко встал, прошелся взад-вперед, глубоко вздохнул и, полуобернувшись к притихшим и потупившимся подросткам, закончил мысль: — Если вам интересно, меня никто никогда не снимал с деревьев. Мне просто раньше, чем я научился выговаривать все буквы, объяснили, что имперскому офицеру на деревьях нечего делать, и если бы однажды я все-таки сделал такую глупость и что-то сломал… Это были бы исключительно мои проблемы. А еще моя кошка пропала. Дети ничего не сказали, только бестолково пялились на него. Момент сожаления о сказанном наступил гораздо раньше, чем Хакс предполагал. Зайгеррианка встала, неуверенно приблизилась и похлопала его по руке. Хакс отвернулся, но тут же пожалел и об этом. В дверях стояла Роуз Тико. Она опиралась плечом о косяк, пальцы ее замерли где-то на середине процесса переплетания косы. И она на него смотрела. Приближающиеся шаги из коридора прозвучали, как известие о прибытии подкрепления в почти безнадежной битве. — Вы приглашены на торжественный ужин, — сообщил человек в форме медика, наверняка не имевший ни малейшего понятия, с какой стороны включается медсканер. Дети — тихие, задумчивые — выскользнули из камеры и пошли за человеком, глядя себе под ноги. Хакс тоже пошел, про себя сетуя на то, что шанс предаться долгожданной личной гигиене снова ускользнул. Роуз немного отставала, но, все же поравнявшись с ним, тихо сказала: — Это был впечатляющий… Дипломатический прием.