Голоса, которые лучше не слушать

Рей осталась в шатре вождя. Ей это не особенно нравилось, но, по крайней мере, она могла здесь себя занять — в данный момент она пыталась как-нибудь собрать дроида обратно. Получалось не очень — слишком уж грубо его «разбирали», а паяльника здесь — вот ведь неожиданность — не отыскалось. — Мастер Рей, кажется, вы перепутали правую и левую руки, — заметил дроид с высоты палки, на которую был надет. — Трипио, у обоих рук сорвана резьба на креплениях, так что вряд ли это так уж важно. Рей вздохнула и обессиленно бросила металлическую руку наземь. — Эй, осторожнее! — Прости. Неприятно? — Нет, на самом деле, я их не ощущаю на расстоянии. — Тогда не капризничай. Я просто устала. Рей тяжело поднялась. Ноги замерзали, несмотря на то, что она старалась стелить что-нибудь на земляной пол перед тем, как сесть. Вождь и часть мужчин ушли куда-то несколько часов назад. Рей не знала точно — когда, она проснулась одна, однако от новой попытки к бегству сразу же пришлось отказаться. Народа вокруг все еще хватало — выглянув из шатра, Рей обнаружила неподалеку двоих мужчин. Они сидели у костра и что-то точили кривыми ножами. Оба подняли на нее взгляды и смотрели, пока она не задернула полог обратно. Первое, что она сделала после этого — попыталась Силой поднять потухший уголек из очага. Получилось с четвертой попытки, правда, ненадолго. Но это уже было что-то — оставалось ждать. Сила возвращалась, а уж когда она вернется… Увы, вождь вернулся раньше — до Рей донеслись громкие, взбудораженные голоса. Она не стала выглядывать наружу, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание. Снаружи грубо, лающе смеялись — зачем бы они ни уходили, должно быть, своих целей они достигли. Рей, немного подумав, бросила на Ситрипио быстрый взгляд, приложила палец к губам и змеей скользнула к лежанке. Устроившись, она натянула на голову грубое одеяло. Только сейчас она почувствовала, как скверно оно пахнет. Очень не вовремя — теперь ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не морщиться и не чихать, чтобы не выдать себя. Полог зашуршал, Рей затылком почувствовала движение холодного воздуха. Тот, кто вошел, шумно, хрипло вздохнул, сбросил что-то тяжелое — должно быть, кожаную накидку, потом Рей услышала скрип и сдавленную ругань. Вождь разувался. Он не заботился о том, чтобы не потревожить ее сон, но Рей не жаловалась. Лишь бы не привлекать внимания раньше времени. В нос ударил тяжелый запах пота и плохо выделанных шкур. Сквозь прикрытые веки Рей видела тень на стене шатра. Чужое присутствие давило на затылок. Рей была намерена упорствовать до последнего, но никого здесь не интересовали ее намерения. Вождь присел, толкнув ее в спину коленом, бесцеремонно дернул за плечо, разворачивая к себе. Рей усилием воли остановила собственную руку и разжала кулак, который был уже на полпути к лицу мужчины. Что-то в этом лице неуловимо изменилось, но что именно, Рей не могла понять. Желтые глаза смотрели на нее не как в прошлый раз — никакого снисходительного любопытства. Если прежде Рей казалось, что она имеет дело с кем-то, кто гораздо старше нее, гораздо больше видел, то теперь о возрасте говорила только седина в спутанных волосах, во взгляде осталась только животная злость и… Рей не могла дать точного определения тому, что видела, но чувствовала себя разбитым истребителем в окружении мусорщиков. Никогда ей еще не хотелось ударить кого-то так сильно. Забрак коротко прикрикнул на нее на незнакомом языке, ухватил за плечо и дернул. Рей упала на руки, едва не угодив в костер — впрочем, угли уже даже не светились. Она обернулась. Вождь, ворча что-то, растянулся на лежанке, с которой только что вышвырнул ее, забросил руки за голову. Рей украдкой пригляделась, чтобы убедиться, что имеет дело все с тем же мужчиной. Либо она неправильно запомнила его, либо он позабыл язык за время своего отсутствия. Потому что он снова что-то коротко, требовательно выкрикнул, глядя на нее с нескрываемым раздражением. Рей вопросительно посмотрела на Ситрипио. — Насколько я могу судить, мастер Рей, он говорит о мытье. — в голосе дроида звенела озадаченность. Рей только теперь обратила внимание на выдолбленную из куска бревна бадью, в которой красновато поблескивала вода. Рей крупно дрожала, бездумно глядя на плавающие в этой воде комья нерастаявшего снега и пытаясь уложить в голове происходящее. С улицы доносились крики и хохот, будто бы специально напоминая ей, что она не в том положении, чтобы отстаивать хоть что-то. Тошнота подступила к горлу. Мимо нее что-то пролетело. Скомканная грязная рубаха — Рей поняла это, почти не глядя. Лай — иначе назвать то, как вождь сейчас с ней разговаривал, Рей не могла — повторился. — Ситрипио, переведи пожалуйста, — попросила Рей, едва сдерживая дрожь в голосе. — «Тупая какая-то попалась». Простите. — Ясно. Рей встала, подняла бадью и закусила губу. Она постаралась расслабить плечи, что далось ей не без труда, пока шла к лежанке, на которой растянулся полуголый предполагаемый ситх, смотрящий на нее выжидательно. Он обнажил острые зубы в своеобразной улыбке и что-то выдохнул — должно быть «наконец-то, дошло». Рей невольно сравнила свои ощущения с тем, что почувствовала в похожей ситуации пару лет назад — подумать только, теперь казалось, что это было невероятно давно. И для ее выдержки это оказалось непреодолимым испытанием — она очень старалась помнить о том, что иногда стоит выждать, «не нарываться», как выразился бы Энакин. Но это… Это было слишком. Рей выплеснула ледяную воду в клыкасто ухмыляющееся лицо, и не стала наблюдать за реакцией, отскочила подальше, припала к земле, схватила остро заточенную жердь, прокрутила на пробу, замерла, согнувшись в боевой стойке. Забрак утер лицо ладонями, отряхнул руки и тяжело поднялся. Он пошел на нее с голыми руками, будто рассчитывал, что злобного оскала будет достаточно. Попытался вырвать у нее копье при первом же выпаде, но не преуспел — Рей была быстрее. Правда, ей тоже не удавалось его достать. Она шла по кругу вдоль стены шатра, то и дело пытаясь достать открытое тело, но вождь то отскакивал, то уходил в сторону. Так продолжалось до тех пор, пока под ногу ей не подвернулось что-то твердое, скользкое и круглое. — Осторожнее, пожалуйста! — очень своевременно запричитал дроид — Рей как раз, поскользнувшись на его руке, падала на прочие его части. А пока она размышляла о том, для кого из них двоих это падение оказалось болезненнее — она здорово отбила спину, но явно продавила металлический корпус — забрак одним броском накрыл ее, до боли сдавил предплечья, лишив возможности двигаться. Он, должно быть, ругал ее последними словами — Рей было не интересно, что именно он говорит — взбешенный, но голодный взгляд и так давал ей достаточно оснований для выводов относительно ее будущего. Догадки только подтвердились, когда вождь развернул ее лицом вниз, надавил на поясницу, которая отозвалась острой болью — Рей ударилась при падении именно этим местом — и грубые, шершавые пальцы скользнули по ее коже. Он стаскивал с нее тунику. Пока она была больше зла, чем напугана, и за это можно было только поблагодарить судьбу — связь с реальностью не оборвалась, напротив, Рей видела быстрее, чем понимала. Перед самыми ее глазами оказался потухший очаг, и Рей приметила последнюю искру. Она уцепилась за эту искру, смотрела, пока грубые бесцеремонные касания взращивали ее бешенство до таких высот, о которых она и не подозревала. Рей рванула руку, и ее любезно выпустили — не верили, что она сможет сделать что-то существенное. Опрометчиво. Рей до хруста сжала пальцы, и язык пламени взвился, вспыхнул, высветив холодный пол и темные стены. Рей, не теряя времени, вскрикнула, взмахнула рукой, разрывая последние оковы. Забрак надсадно завопил, и ей не составило труда сбросить его с себя. Пока он рычал, свернувшись на земле и не зная, не то зажимать обожженный бок руками, не то ни в коем случае не трогать — ожог не мог не отзываться чудовищной болью на любое прикосновение — Рей вытянула руки, Силой срывая с его пояса оружие, на которое он не имел никакого права. Первым в ее ладонь лег меч ее мужа, следом она поймала собственный. Для третьего места не нашлось, и он опустился рядом с ней на пол. Зеленый и фиолетовый смешались, освещая корчащуюся у ее ног фигуру. Забрак смотрел на нее с ненавистью, будто не мог понять, за что она так с ним, будто не допускал и мысли, что сделал что-то плохое. Ярость Рей остыла, но затвердела — как раскаленный метал, опущенный в холодную воду. Некому было ее остановить. Она сделала шаг, поставила ногу на тяжело вздымающуюся грудь. Вождь выплюнул что-то с нескрываемым презрением, что было не очень-то разумно в его положении. В переводе Рей не нуждалась — с характеристикой вроде «бешеная сука» в этот момент сложно было не согласиться. — Мастер Рей… Рей не слышала — весь ее слух заняло прерывистое гудение фиолетового лезвия, которое она с размаху всадила в покрытую шрамами грудь. А когда вождь захрипел и затих, в ее сознание вклинилось нечто чуждое. Оно, чуждое, было обрадовано, заинтересовано, но все же слегка разочаровано. «А это оказалось проще, чем я рассчитывал». — Мастер Рей, что вы делаете? Впрочем, возможно, это соответствует местным традициям, и так переговоры пройдут лучше, но все же… Рей не могла уцепиться за голос, чтобы ответить. Не могла в полной мере ужаснуться своим же действиям, пока одним взмахом клинка отсекала забрачью голову от тела. Она вообще не была уверена, что все еще присутствует здесь и сейчас. Ей хотелось спать, она устала. Да, ее тело подняло голову за волосы, ее обоняние чувствовало запах горелой плоти, от которого, будь здесь Рей, ее бы непременно замутило. Но Рей здесь уже почти не было — она отстраненно наблюдала, как кто-то, отдаленно ее напоминающий, откидывает полог, выходит наружу, подняв жуткий трофей так высоко, чтобы всем этим разом затихшим дикарям было хорошо видно. Они, может, и слышали шум, но не сочли это чем-то необычным. Предводитель мог делать с кем угодно что ему заблагорассудится. Судя по вытянувшимся лицам, они не ожидали, что кто-то однажды сделает что-то с ним. — Ну что, кто сильнее, тот и главный, значит? — прошипела Рей. Да, это точно сказала она — она так думала в этот момент. В конце концов, это именно ее все они здорово достали. Она насладилась ужасом на их лицах и решила, что может наконец отдохнуть — сражаться с этим, чуждым, в своей голове, она была совершенно не готова. *** Ветер пришел вместе с новой метелью. Бен проклинал погоду так, что, будь у нее разум, она давно бы уже разрыдалась от обиды. Дело было даже не в том, как невыносимо холод жалил едва успевшее оправиться от купания в ледяной реке тело — просто следы на снегу исчезали на глазах, и Бен никаким образом не мог этому помешать. Он старался идти быстрее, но обогнать ветер все равно бы не вышло. Все, что ему оставалось — это запомнить направление, однако он догадывался, что те, кого он преследовал, могли в конце концов куда-то свернуть, и теперь он никогда об этом не узнает. Только начав спотыкаться, Бен все же решил позволить себе отдохнуть. Каждый раз, оскальзываясь и проваливаясь в снег, он инстинктивно выбрасывал вперед руку, а второй прижимал оттопыривающуюся на груди куртку. Куртка отзывалась жалобно и тонко, и Бену становилось совестно неизвестно за что. Он кое-как собрал сломанные ветром сухие ветки, запалил Силой, уже не особенно беспокоясь о том, чтобы не привлекать внимание, и сидел под деревом у хилого костерка. Из-за пазухи высунулась треугольная голова, потянула носом и недоуменно уставилась ему в лицо. — Нечего жрать, — пожал он плечами в ответ и снова сосредоточился на Силе, создавая вокруг них хоть какую-то защиту от холода и ветра. Миллисент тряхнула ушами и снова зарылась носом в его влажную не то от пота, не то от снега тунику. Бен хрипло вздохнул. Горло саднило, воздух царапал легкие. Так или иначе, долгую передышку он не мог себе позволить — пусть следы и замело, да только это не отменяло того, что с Рей в этот самый момент могло происходить буквально что угодно. — Твой хозяин наверняка в порядке, — вздохнул Бен, бездумно почесывая урчащее животное за ухом. Кошка спала беспокойно, то и дело вздрагивала, высовывала нос из своего убежища, но неизменно засыпала снова, разморенная теплом. — Этот говнюк всегда выкрутится, ты уж прости. Кошка издала странный звук, похожий на птичью трель, и заворочалась. Бен пересел поудобнее, поправил куртку, когда она наконец снова устроилась и затихла. — По крайней мере, падаваны с ним, значит, тоже в порядке, верно? Кошка согласно фыркнула. Ветер подул, и Бен потянулся к пламени, не давая ему погаснуть, хотя подозревал, что горячее тельце под курткой и то греет эффективнее. — Жаль, что ты не разговариваешь. Я бы спросил: и как ему власть, понравилось? Мне вот не очень. Миллисент приоткрыла один глаз и посмотрела им на Бена довольно скептически. Он запахнул куртку поплотнее. Ветер сбил с дерева над ними очередную порцию снега, которая рассыпалась по Беновым волосам, но до Милли уже не достало. — Что, и тебе смешно? Мне тоже, знаешь. Мне достаточно, чтобы с моей женой все было в порядке. И с учениками. А ведь хотел поставить на колени галактику и пинками загнать в светлое будущее, потому что сами не справляются. А знаешь, чего я хочу сейчас? Милли заворочалась и начала перебирать когтями, сминая его тунику. Все это не очень походило на интерес к его монологу, но он все равно ответил на свой же вопрос. — Сейчас я хочу к маме. — Бен вскинулся, огляделся, как бы ни абсурдно было подозревать, что кто-то может подслушивать. — Только Хаксу не говори. Кошка перевернулась на спину, вытянулась, насколько это было возможно в предоставленном ей ограниченном пространстве. Бен почесал пальцами светлое брюшко, и кошка коротко пискнула. — Он бы застрелил тебя, меня и себя, если бы увидел, чем мы тут с тобой занимаемся, — покачал головой Бен. — Подумать только, как мало тебе нужно. Немного ласки — и ты продалась с потрохами. Впрочем, кто бы говорил, верно? Примерно за это я и продал свои грандиозные планы. Ветер ненамного, но утих, ветки прогорели и пламя вспыхнуло в последний раз и потухло. Но смысла сидеть дальше все равно не было. Бен встал, отряхнул с себя снег, кошка нехотя перебралась ему на плечо, в очередной раз наступив на волосы. Однако вздрогнул и пошатнулся, схватившись за дерево, Бен вовсе не поэтому — вспышка отчаянного гнева в Силе вышибла из него дух неожиданно, внезапно, ударила в затылок, как пластиковая бита в подворотне на нижнем уровне Корусанта. Бен стиснул зубы и решительно двинулся вперед. По крайней мере, в следах нужды больше не было.