Как Ромео и Джульетта

      — Вот же чёрт! — кричу на, по всей видимости, весь огромный этаж, резко отдёргивая руку от белого подсвечника, стоящего на столе. Круто, просто отлично. До выхода двадцать минут, а мне приспичило посмотреть и потрогать что же это за коричневое пятно, расплывшееся на подсвечнике, по всей видимости, от огня. Ну и ладно просто глянуть, потушить пламя и спокойно жить дальше. Мне было просто необходимо дотронуться. И теперь прям на среднем пальце надувается волдырь, который ко всему прочему отдаётся и сильной болью. Ну и в попытках её утихомирить сжимаю второй рукой запястье с силой и мотаю ту из стороны в сторону, нагоняя поток ветра.       Наконец поняв, что это совсем не поможет, распрямив плечи, направляюсь в ванную комнату, а точнее к раковине, возле которой висит шкафчик, где можно найти, кажется, всё что душе угодно: начиная от порванных резинок от волос, заканчивая каким-то кремом для «сияния кожи», который, кстати, совсем не помогает. Решаю для начала всполоснуть руку, ну так, на всякий случай. И из-за сильного напора вода попадает прям на платье, а мне, на секундочку, выходить вместе с Аннет через двадцать минут, и, думаю, пятно не успеет высохнуть за такое короткое время. Это издевательство, честное слово!       Мне будто кто-то знаки с неба посылает, мол «Не нужно тебе туда ехать». Да и я бы с удовольствием осталась дома с кружкой горячего шоколада, каким-нибудь глупым романтическим фильмом и одиночеством. Идеальное сочетание, я считаю. Но всё же сейчас мне придётся привести себя более-менее в порядок, взять серебряный клатч под цвет платья и направиться на парковку, где уже нас с тётушкой ожидает автомобиль. Именно поэтому наощупь нахожу открытую глянцевую коробочку, в которой осталось всего пара пластырей, и беру один из них, после чего, не глядя, кидаю упаковку обратно на полку и, по всей видимости, роняю какие-то совершенно ненужные духи, ведь раздался характерный звук ударяющегося о поверхность стекла. Одним резким движением отдираю бумажку от клейкой основы и прикладываю местом ватки к покалывающему изнутри кожу ожогу, прикрепляя его прозрачными «хвостами».       Выхожу из ванной и, схватив тот самый клатч с тумбы, в котором уже лежало всё что необходимо для обычного выхода «в люди», направляюсь к выходу из спальни, напоследок окинув ту усталым взглядом. И, что удивительно, пока спускаюсь, даже не умудряюсь упасть с лестницы, ведь я на каблуках, которые терпеть не могу, но зато они подходят к платью. Хотя, если так подумать, наверное бы лучше упала, чем ехать туда, где куча неизвестных мне людей, темы для разговора у которых начинаются с политики, заканчивая простыми сплетнями, которые они распускают наподобие семиклассницы, являющейся крысой в классе.       Всё ещё с вертящейся в голове мыслью о том, что я лучше бы я перелезла через перила и прыгнула бы с высоты пяти метров, переступаю порог и оказываюсь на улице. Холодный и быстрый порыв ветра тут же обдувает меня, отчего я невольно ёжусь. Знала же, что лёгкое платье с открытыми плечами не самый лучший вариант, учитывая то, что сегодня, помимо ветра, обещали ещё и противной дождь, капли которого уже вроссыпь опускались на асфальт.       — Агата, где тебя носит? — раздался недовольный строгий голос Аннет из чуть приоткрытого окошка чёрного автомобиля, — Ещё немного, и мы с тобой опоздаем.       Тихо выдыхаю и, поправив тонкую спадающую лямку, почти бегом, но чтобы не упасть в грязь лицом, причём в прямом смысле этого выражения, направляюсь к машине. И даже как-то создаётся впечатление, что на улице не середина июня, а поздняя осень, ведь такая погода обычно только в ноябре. Быстро залезаю в автомобиль в котором, по сравнению с улицей, довольно тепло. Бросив на меня какой-то недовольный взгляд, Аннет обратилась к водителю и, после каких-то указаний, в слова который я не вслушиваясь, машина тронулась с места       Взгляд впивается в окно, снаружи которого проплывают однообразные тёмные пейзажи, и только изредка мелькает тусклый фонарный свет. Возможно, жить за пределами города мечта многих людей. Никаких пробок в час пик, надоедливых соседей, которые целыми днями стригут газон (хотя с этой задачей у нас отлично справляется садовник), а вечером врубают музыку так громко, что может услышать целый район. А ещё не происходит никаких интересных событий, про которые будут сплетничать окружающие сидя дома и листая газеты с жёлтой прессой. А так, если ты живёшь в месте, где от района лишь одно название на два огромных участка, то даже как-то скучно. Ну опять же, с какой стороны посмотреть.       — Агата, — даже не поворачиваюсь ко мне, произносит Аннет, обращая на себя моё внимание, до этого заострённое на кроне деревьев, слившейся в одно сплошное тёмно-зелёное пятно, — на ужине будет Оливия с Александром. Прошу, постарайся обходить их стороной.       Даже не вслушавшись в слова, сказанные тётушкой, коротко киваю и продолжаю пялиться в тёмные пейзажи. И только спустя несколько секунд в голове снова проносятся слова, сказанные пару мгновений назад, но другого ответа я не могла дать в принципе.       — В честь чего вообще этот ужин? — даже не заметив спрашиваю я, аккуратно, чтобы не испортить причёску полностью покрытую лаком, причёску.       — День рождения одного из претендента на звание наследника, — будто на автомате отвечает родственница, так и не глянув на меня, что, впрочем, и не требовалось.       — Как же всё пафосно…

***

      Громкая живая музыка, кучу богачей у которых, кажется, ото всюду торчат купюры, столы с угощениями и элитным алкоголем из погреба — это определенно знак, что вы находитесь в поместье, принадлежащее с недавних пор семейству Остин, про что я узнала только тогда, когда мы уже подъехали к массивным железным воротам. Узнала бы я об этом раньше — несмотря ни на что не согласилась. А если бы и да, то только для того, чтобы хорошенько ввалить за подругу, которую он бросил по смс. Что может быть хуже? Ну ладно, только плохо приготовленная шарлотка. Но после неё идёт это расставание по сообщению, что очень низко, как по мне.       Подходим с Аннет к кучке совершенно неизвестных мне людей, которые что-то бурно обсуждают, сопровождая это тихим хохотом. Но как только подходим мы, все сразу становятся серьёзными, будто пару минут назад не смеялись, скорее всего, над очередной глупой новостью прессы, прокашливаются и чуть отходят в стороны. Тётушка сразу начинает «занимательный» диалог про акции и политику, а я в это время, стоя чуть поодаль, внимательно осматриваю помещение, в поисках хоть кого-то из знакомых, если они здесь, конечно, присутствуют.       Поворачиваюсь к лестнице и сразу же цепляюсь взором за человека, который, кажется, преследует меня просто везде, даже не смотря на то, что Аннет предупредила о его присутствии. Александр. Уголки губ сами непроизвольно тянутся вверх, но лишь до того момента, как я замечаю рядом с ним девушку, которая явно увлечена каким-то рассказом. Но Нильсен стоит, даже не подавая виду что рядом с ним кто-то есть, побалтывает в бокале шампанское и лишь во взгляде читается «Заберите меня отсюда, пожалуйста». И я разделяю с ним эту немую просьбу. Целиком и полностью.       — Кстати, должна вас представить. Это — моя племянница. Агата Харрис, — внезапное касание заставляет меня наконец услышать хоть что-то и обернуться к, по всей видимости, знакомым тётушки.       В момент забываю все какие только знала правила этикета и всё что только остаётся — ориентировался на интуицию, которую я использую также часто, как и логику. Ну и по её совету в своей голове, протягивая чуть дрожащую руку одной из женщин, стоящих в этом небольшом кругу, под укоризненный взгляд Аннет. Хочется провалиться, исчезнуть, убежать.       — Приятно познакомиться, Агата, — да-да, мне тоже, а теперь, будьте так любезны, отпустите меня, ведь мне сейчас необходим хотя бы глоток шампанского, — Мы все здесь наслышаны о ваших успехах и хотим сказать, что мы знатно поражены, что вы в таком юном возрасте уже обладаете такими знаниями, которыми некоторые даже под сорок не способны уместить в голове.       — Благодарю, я польщена, — чуть хриплое вырывается из меня, а в горле будто поселилась какая-то пустыня, неприятно шкрябая его от кожного издаваемого слова, — Прошу прощения, но я вынуждена покинуть вас на некоторое время.       И даже не дожидаясь никакого ответа или протеста, быстро направляюсь в сторону небольшого столика с шампанским, в котором явно я нуждалась не только из-за жажды. Беру один из бокалов с полупрозрачной жидкостью с плавающими в ней пузырьками и практически залпом выпиваю. В момент становится легче, а где-то в глубине слегка отдаёт приятный горьковатый привкус. Не сказать, что я прям фанатка распивать алкогольные напитки, но иногда, особенно, как говорится, для храбрости, можно.       Сзади отчётливо, несмотря на громкую музыку, слышу чьи-то тяжёлые шаги, но особо не обращаю внимания. Мужская крепкая рука тянется к бокалу, стоящему чуть выше прямо через моё плечо. По телу пробегаются колкие мурашки некого страха. Хотя, кого бояться? Мужчины, который просто захотел выпить шампанского вслед за мной? Не глупо ли даже звучит?       — Слышал, что у Нильсена новая пассия, — раздаётся знакомый голос совсем рядом. Майкл Остин, чёрт возьми. — Некто Агата Харрис. Не знаешь таких личностей? — слышится явная насмешка в его голосе, от чего хочется дать по его смазливой мордашке ещё больше.       Ненадолго зависаю, переваривая в голове полученную только что информацию, и чуть ли не роняю бокал, на дне которого всё ещё оставалось немного алкоголя, на пол. Чего, блин? Откуда у него эта, совершенно ложная, информация? А если Аннет узнает, то я уверена, что я умру мгновенно. Хотя нет, сначала она мне зачитает длинную лекцию, а потом уже закопает под тополем рядом с беседкой, находящейся в самой глубине сада, чтобы никто не нашёл. И дело даже не будет в том, что это Александр, просто тётушка мне ещё лет с четырнадцать начала говорить, что сначала нужно думать о карьере и только потом о влюблённости, парнях и прочем.       — Кто тебе рассказал этот бред? — лёгкий истеричный смешок срывается с губ, а я разворачиваюсь к нему лицом.       — Это все обсуждают последние два дня. Мне кажется, нет ни единого человека, который не будет знать об этой новости, — кидает взгляд сначала на Аннет, потом на мать Александра, которую я только заметила, а на лице снова расплывается загадочная ухмылка, — Ну, или почти все.       — Слушай, мне кажется, ты лезешь совершенно не в своё дело, — на раздражённом выдохе отвечаю я, после чего опустошаю остатки содержимого бокала, находящегося у меня в руках, до конца.       — Возможно, но впредь, чтобы не попадать в подобные ситуации, лучше не целоваться в общественных местах, а то знаешь ли, это вскоре может стать одной из главных тем для обсуждений, — ставит бокал обратно на столик и уже собирается идти, но в последний момент останавливается и уже более низким голосом дополняет: — И ещё, я знаю Александра уже давно и я знаю, как он может поступить с такими, как ты, поэтому мой тебе совет — лучше держись подальше, либо же не слишком сильно сближайся, если, конечно, нет желания остаться с разбитым сердцем.       На этот раз уже полностью разворачивается на невысоких каблуках ботинок и, уместив руки в карманах чёрных, идеально отглаженных брюк, направляется куда-то в неизвестном направлении, оставляя меня одну переваривать полученную информацию от него же. Но она быстро вылетает из головы так же, как я появилась, что естественно, пусть и под небольшим воздействием алкоголя.       — Скучаешь? — раздаётся голос сзади, а я уже готова прибить его обладателя чем только можно, даже несмотря на то, кем он является. Что же у всех за тупая привычка, подкрадываться ко мне со спины, а потом пугать своим неожиданным появлением?       — Только если самую малость, — отвечаю, оборачиваясь к Александру спиной и непринуждённо чуть улыбаюсь, будто и не слышала тех слов, сказанные Майклом всего пару минут назад. Да и вообще, я же не должна верить таким людям, как он, верно?       — Тебя не посещала идея… Ну, например… Сбежать отсюда? — короткий смешок срывается с моих губ, предвкушая заливистый и совсем неприличный смех из-за более неприличной идеи. Господи, я нахожусь здесь всего минут пятнадцать от силы, а уже узнала о том, что ходят лживые слухи, в которых замешана я, так ещё и, по всей видимости, предложение сбежать с мероприятия.       — То есть, я могу твои слова считать, как предложение? — слегка усмехась от собственных мыслей, сказанные только что мною же вслух.       — Да, но, пока что, только в сад, — элегантно протягивает руку, тем самым приглашая меня с собой. Ну и я, даже ни на секунду не задумываясь о возможных последствиях этой прогулки, принимаю его предложение, положив кисть руки в его крепкую и тёплую ладонь.

***

      Вечерняя тьма окутывает сад, и лишь где-то можно увидеть проблески холодного фонарного света, а единственный нормальный источник света на дорожке, по которой мы идём, и ближайшие метров пять возле неё — луна. Сверчки, как и положено, поют свои тихие, однообразные песни. Ветер шатает тонкие, молодые деревьица и кроны более старых, создавая соответствующий шум. Где-то впереди виднеется круглая каменная беседка, которая за десятки лет уже успела покрыться густыми зарослями винограда. Также вокруг той разбросили свои корявые ветви несколько дубов, которые расположены примерно на одинаковом расстоянии, а кусты роз различных видов полностью закрывают собой зелёную в это время года траву. Из особняка продолжают доноситься отрывки красивой мелодии скрипки, каких-то обсуждений и звука, будто что-то упало и разбилось, что и понятно, ведь и не прошли ещё и десяти метров от запасного выхода. И вообще, откуда он знает, где находится запасной выход из этого дома?       Но этот вопрос, который созрел в моей голове всего на пару жалких секунд, сейчас волнует меня меньше всего на свете. В голове почти все мысли спутались в один большой клок ниток, который нужно аккуратно распутывать, но вместо этого я тянусь за первый попавшийся конец, только усугубляя ситуацию, происходящую в сером веществе, которое напрочь отказывается действовать по заданному ранее ходу. Язык заплетается вслед за размышлениями, которые сейчас вообще не к месту, и я не могу нормально сформулировать понятное предложение. По крайней мере, мне так кажется самой.       — Слышал про эту ситуацию со сплетнями? — специально не уточняю, несмотря на то, что подобных за всю мою жизнь было больше сотни, ведь просто интересно, меня одну из нас оповестили, или же нет. И в ответ получаю просто короткий кивок, даже без хотя бы мимолётного взгляда, — И что будешь делать, если Оливия узнает? — безумно тупой вопрос срывается с губ, а я поднимаю взор вверх, где уже кое-как появляются сияющие звёзды, которые скоро усыпят всё небо своим светом.       — А разве что-то должен? Это же всё ложь в чистом виде, которую придумал человек от нечего делать и посчитал нужным обязательно вписать её туда, где, по его мнению, это просто необходимо. Да и тем более, я уже большой мальчик, Агата, — наконец разворачивается ко мне и легко щёлкает по моему носику, от чего я невольно морщусь, а он просто усмехается. А когда до моего разума уже доходит посыл его слов полностью, в сердце что-то неприятно ёкает, а глупая улыбка спала так же быстро, как и появилась на лице всего минуту назад, — И сам могу решить, кого целовать, а кого нет, — наклонившись к моему уху, шёпотом, опаляющим кожу, завершает фразу Александр.       Чуть отстраняется и заглядывает прямо в глаза. Где-то я уже видела подобный сценарий, и не один раз. А после целует. Ни нежный, чувственный, изящный, ни страстный, жадный, дикий. Что-то между этими двумя границами, будто принимает решение и спрашивает моё согласие на его действия. Я же, совершенно не став медлить, взяла всё в свои руки. В прямом смысле этого выражения. Обхватываю его скулы ладонями, слегка пробегаясь пальцами по ним, словно оглаживая. Сейчас меня совсем не интересует, что кто-то может выйти, застукать, что те тупые слухи, которые опровергнуть можем только мы сами, подтвердятся на их глазах. Просто пофиг.       — Но лишь по обоюдному согласию, — проговаривает прямо мне в губы, а затем снова захватывает в новый, уже страстный поцелуй.       И я растворяюсь. Те самые шутки про море из меня действительно могут стать правдой, ведь его язык умело проникает в мой рот, сплетаясь с моим в танце. Ведь прямо сейчас его руки опускаются ко мне на талию, притягивая ближе к себе. Ведь прямо сейчас где-то внизу живота стягивается тугой узел возбуждения. Ведь в лёгких уже заканчивается чёртов кислород, который, пусть и необходим, но я не отстранюсь сейчас сама. Нет, не сегодня, не сейчас, не в этот момент.       Внезапный шорох в цветных кустах, находящихся всего в паре метров от нас, заставляет нас отвлечься друг от друга, пусть и нехотя. Разворачиваюсь в полоборота и смотрю прямо на цветник, высматривая что-то то, про что ещё даже сама не знаю.       — Предлагаю просто скрыться отсюда, — снова этот безумно манящий и хриплый шёпот над ухом, за который я готова отдать всё, что только можно, лишь бы слушать его каждую секунду. Сглатываю и, совсем не думая, киваю.       Его ладонь сама находит мою и, чуть коснувшись подушечками пальцев моих, берёт за руку и направляется вдоль не очень широкой дорожки, ведя меня вслед за собой. И снова я вижу ту беседку, заросшую виноградом. Понимаю, что он направляется прямиком внутрь. А я, впрочем, очень даже не против. Света там нет совершенно, что и не нужно особо. Шорох, на который мы оба обратили внимание пару минут назад, прекратился, уступая своё место сверчкам, которые будут петь ещё до самого утра, пока восход солнца не остановит их.       Стоит мне переступить небольшой каменный порог, который любой нормальный человек даже не заметит на своём пути, оказываюсь прижата к холодным широким перилам. Поцелуй продолжается и начинает набирать новые обороты. Чуть покусывает мою нижнюю губу и я уже не могу сдержать тихого подобия стона.       Медленно поцелуи переходят с губ на шею, ключицу, всего иногда затрагивая плечи и обратно. С губ срывается рваный вздох. Белые кружевные трусики уже достаточно успели намокнуть и тонкая струя смазки, которая просочилась сквозь более крупную сеточку по краям, медленно стекает по внутренней части бедра. Эмоции внутри меня просто зашкаливают. Сейчас я испытываю то, что испытывала лишь один раз и то, тогда это было по пьяни в пятнадцать, когда я только начала пробовать пить и иногда даже курить, с компанией таких же подростков, как тогда и я. Но именно рядом с ним я готова уже ощущать это снова и снова.       Совсем не замечаю, как одна его рука опускается на ягодицы рядом с вырезом, проникая под совсем ненужное сейчас платье. Продолжится по внутренней части бедра, вновь вызвав у меня стон, который я пытаюсь заглушить, закусив нижнюю губу почти до крови, чтобы уж наверняка, но всё равно входит плохо. Его пальцы пробегают по коже, вызвав каждым своим прикосновением мурашки, подбираясь к заветной точке.       Отодвигает нежную ткань кружев и, круговыми движениями, массирует клитор. Из уст снова невольно вырываются протяжные стоны, которые в этот раз оказываются заглушёнными очередными поцелуями. Ноги подкашиваются и я хвастаюсь за плечи Александра, чуть сжимая мягкую ткань пиджака, будто за спасательный круг, чтобы не упасть на холодный бетонных пол от неописуемого наслаждения.       — Не хочешь остановиться прямо сейчас, пока не поздно, мин кэра? — опять этот шёпот, возбуждающий меня ещё больше.       — Нет... — всё, что могу выдавить из себя в этот момент, и этого достаточно.       Чувствую, как ухмыляется. А после сразу же то, как входит в меня одним пальцем. О Боги, это шикарное ощущение! Готова просить повторять это снова и снова, лишь бы он не останавливался.       — Агата?! — слышу сзади возмущённый голос и сразу прихожу в себя. Смотрю через плечо Александра на «гостя», которого мы оба совершенно не ждали. Аннет. А рядом с ней Майкл.