Как Ромео и Джульетта

      — Расставь ноги шире, Агата. Так удобнее будет, — даёт указание Джон, от чего с моих губ невольно срывается короткий смешок.       Сегодня фитнес-клуб был, что неудивительно, тихим, ведь всё ещё рабочий день и в такое время здесь могут появляться лишь какие-нибудь молодые девушки, которых целиком и полностью обеспечивают их мужья, пашущие на работах, или же парни, работающие, непосредственно, здесь. В светлом помещении, как обычно, слышались тяжёлые усталые вздохи, звук удара железа друг от друга и, зачастую, строгий тон тренеров, занимающимися с посетителями.       Вчерашний разговор с тётушкой, если это можно так назвать, всё ещё оставлял весьма неприятный осадок. В голове смешались все сказанные ею слова вместе с моими мыслями и противоречиями. И я до сих пор считаю, что она не права в том, что может мне запрещать общаться с определённым человеком. Да, раньше я относилась к этому нейтрально. Пока не познакомилась и не узнала его. И вообще не вижу даже малейшего смысла в этом. Знает же меня, то я буду стоять на своём и делать что-то до последнего, пока это не перестанет быть невозможным.       Гробовая тишина в салоне автомобиля заметно напрягает, но я стараюсь особо не подавать вида. Сложив руки на груди, уставилась в окно, по которому стекали тонкими дорожками капли дождя, а за ним же проплывают уже знакомые места. В голове сложилась плотная кучка разных мыслей и вопросов, которые вертелись между собой, меняясь местами. «Как меня вообще угораздило влезть в это?» — доминирующий над всеми и, наверное, один из немногих, на который у меня нет точного ответа. Вообще не знаю, что было за внезапный порыв страсти и, пусть небольшого количества, алкоголя.       — Тебе же Майкл подсказал, да? — даже поначалу не заметив это произношу, хотя изначально этот же вопрос засел в голове вместе с размышлениями и более менее логичным выводом, что это был он. А кто ещё может быть, если Аннет появилась именно с ним? Ну не может же быть самая простая случайность.       –Да, и я безумно благодарна ему за это, Агата, — раздражённо и как-то огорчённо бросает, так и не глянув на меня, — Тебе всего семнадцать. И, поверь, если ты сейчас не остановишься — совершишь огромную ошибку в своей жизни.       Хочется взорваться. Взорваться от злости. Если она хочет якобы помочь мне, то лучше вообще не влезает. Я же и самостоятельно могу разобраться в том, что твориться в моей жизни на данный момент. Мне же не шесть, когда я даже самостоятельно в любую точку город не могла добираться. А потом ещё утверждает, что я не могу сама принимать выборы и осуждает за это.       — Может, ты перестанешь лезть в мою личную жизнь? Я вполне сама могу во всём разобраться, поверь уж, — недовольно произношу я, нервно постукивая пальцами по кожаному подлокотнику.       — Тебе ещё нет восемнадцати, Агата. И пока это так — я буду решать, что и как тебе делать, — чуть повышает голос, но даже от этого становится некомфортно. Начинаю собирать какие-либо досрочные слова для ответа, но Аннет тут же прерывает ход мыслей, — На этом разговор окончен. Продолжим лучше дома. <      Недовольно бормочу и откидываюсь спиной на синий поролоновый коврик, протяжно выдыхая. Надоело. Устала. Сейчас бы я с превеликим удовольствием выпила стаканчик кофе из автомата и перекусила злаковым батончиком. Но, к сожалению, впереди ещё как минимум полчаса тренеровки, которые мне придётся провести без желаемого перекуса. И кто вообще заставил меня сюда тащиться в пятницу, даже не смотря на то, что в этот день я хожу всегда, когда я спокойно могла расслабляться в комнате за прочтением книги?       — Я не раздвигаю ноги перед каждым встречными, Джон. Ты же знаешь, — на выдохе, но тем не менее с лёгким смешком в тоне отвечаю я, раскидываясь в позе «звезды».       — Знаешь, судя по твоему рассказу, не смотря на все твои стереотипы, вчера тебя это не остановило.       — Если ты мне будешь каждый раз припоминать это — я лучше найду себе другого тренера, — закатывая глаза и наконец принимаю сидячее положение, придвинув согнутые ноги к груди.       Джон — мой довольно хороший друг и, по совместительству, тренер. С ним я действительно могу поделиться своими мыслями и секретами, прекрасно зная, что они останутся только между нами. Действительно доверяю Холлу, впрочем, как и он мне. Могу пересказать историю каждых его отношений наизусть, например. И вместе с этим добавить, что всего их было трое для двадцати одного года, хотя, некоторые в этом возрасте до сих пор остаются девственниками. Но сейчас, да и в принципе вообще, эта информация не особо важна.       Пауза затянулась на пару коротких минут, но её всё равно до этого прерывали какие-либо звуки, исходящие из разных мест помещения.       — Так что в итоге? Ты так и не рассказала, — опирается руками на мои колени, почти невесомо надавливая и наваливаясь.       — Ну-у-у, теперь я на домашнем аресте, но если мне нужно будет срочно куда-то выехать, это будет контролировать водитель, или сама Аннет. А ещё, теперь ключ от моей комнаты есть не только у меня и Марты, но и у неё самой.       — Она же в курсе, что это полное нарушение личного пространства?       — Да, но это её не останавливает.

***

      Настроение не из лучших. Поэтому просто лежу на кроватке, не в силах что-либо делать. За окном солнце уже постепенно начинает заходить за невидимую линию горизонта, оставляя за собой лишь остатки ярких лучей. В голове вновь крутилось множество различных мыслей не только по поводу вчерашнего инцендента, но и всего того, что происходит последнюю неделю со мной. Всё слишком сложно, слишком быстро, слишком… неправильно? Да, скорее всего. И вообще, стали закрадываться мысли, что Аннет всё же права. Слишком рано и слишком глупо. Совершу кучу ошибок, о которых буду жалеть. Чувствую и знаю.       Но это целый поток мыслей прерывает лёгкий свист входящего сообщения на телефон. Не хочу. Не хочу сейчас переворачиваться со спины и тянуться к дальней тумбе за смартфоном, чтобы прочесть сообщение. Да и не то, чтобы не хочу, просто лень. Но тем не менее интерес берёт верх и я, перевернувшись со спины на живот, поползла к устройству, причём в прямом смысле этого слова. Яркий свет экрана чуть режет глаза, поэтому, всего немного убрав яркость, наконец могу прочитать то, что пришло.       А вообще, сейчас вообще ни с кем не хочется общаться. Всё то, что было на душе — я выговорила Джону, который терпеливо, что удивительно, выслушал, параллельно давая указы не расслабляться и продолжать тянуться руками к носочкам чёрных кроссовок. А с остальным я вполне могу справиться сама в голове, раскладывая всё по полочкам и брать одну мысль за другой, словно книгу, и разбираться по отдельности. Ну, а я же ведь знаю, что кроме Хлои, которая уже знает про всю эту ситуацию и Холла мне больше никто не может написать. Ну или тупая рассылка с предложением о кредите. Но он мне явно не нужен. Хотя, если бы можно было брать набор нервов, то я с удовольствием согласилась. Никогда же не помешают.       Но всё же я открываю мессенджер и вижу несколько входящих сообщений от пары контактов, но сейчас больше меня интересует верхний, ведь именно этот человек нарушил мой покой и поток мыслей. И это оказался Александр, чёрт возьми. Вот от кого, а сообщением от него я точно не ожидала. Прям вообще. Александр:

Привет. У тебя всё порядке?

      Я даже немного опешила от такого вопроса. Типа, к чему это? Должно следовать какое-либо приложение, или же это самая элементарная вежливость с его стороны? Ну либо же другой вариант: это просто беспокойство. Надежда на последний вариант, надеюсь, умрёт последней в душе зародился неистовый интерес.

Вы:

Привет, да вроде как. А к чему вопрос?

Александр:

Просто Аннет вчера тебя так убивала взглядом, что я подумал, она это сделает и на деле, когда вы приедете. Вот и решил поинтересоваться.

Вы:

Хах, не надейся, я, пока что, жива.

Александр:

Очень жаль, а я уже начал выбирать, в чём приду на похороны. А вообще, я писал тебе с другой целью. Мы не могли бы сегодня-завтра встретиться? Мне просто нужно тебе кое-что сказать.

      А вот на этом моменте я опешила ещё больше. Стало обидно за то, что я не смогу, ведь напрочь ограничена в передвижения в одиночку по городу в ближайшие недели две-три, но и любопытство, по поводу того, что же он хочет сказать тоже зашкаливало. Да и я особо не знаю же, хорошая эта новость будет, или нет. И сделать я тоже ничего не могу. Я же не сбегу из дома рано утром лишь для встречи, которая будет боится от силы час? Нет, конечно я могу, но думаю, что тётушка, узнав это (а она узнает) совсем не оценит и продлит мой арест ещё на ближайшие недели три. Я же её прекрасно знаю. Ей необходима дисциплина, порядок и послушание, даже не смотря на то, что по её же рассказам она была в молодости несносным ребёнком, каждый раз находящимся преключения на пятую точку и ослушивалась родственников каждый раз, когда ей ставили ограничения.

Вы:

Прости, но как бы я не хотела, у меня не выйдет, правда. Это что-то настолько важное?

Александр:

Ну я думаю, что для тебя — да.

      Он издевается, или что? Ну по-другому я это сказать не могу, ведь первое: он меня интригует, а второе: я теперь ещё больше хочу его увидеть. Говорю же, издевательство.       Резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и сразу же отбросить телефон в сторону. Даю слово, это Аннет. Никто другой, в принципе, так сильно не может интересоваться моей жизнью, раз принял решение зайти ко мне лично, а не спросить или просто поговорить при случайной встрече. Тут же беру какую-то левую книгу в руки и принимаю лежачее положение, будто читаю, причём так внимательно что произведение чуть ли не лежит у меня на лице.       И да, моя теория оказывается сущей, к сожалению, правдой. На пороге, без всякого приглашения и не следуя рамкам приличия, про которые она же готова мне втирать с утра до вечера, стоит тётушка, а в её руках очередная газета. Господи нет. Не говорите, что опять. Молюсь кому только можно, что это просто тупое совпадение и она просто забыла оставить её на месте. Хотя, я скорее поверь в то, что летающие голубые слоники из моих снов действительно существуют, как это мне ещё тогда говорил Чарльз, сам в это.       Проходит в комнату под мой внимательный и, надеюсь она это не замечает, волнующийся взгляд и садится на кресло, откладывая непколько свёрхнутых пополам листов бумаги с яркой жёлтой полосой.       — Что-то произошло? — будто не догадываясь спрашиваю, откладывая книгу с открытой, насколько я уже успела понять, совершенно неинтересной главой и вновь усаживаюсь на край.       Но вместо ответа, она кивает на газету, которую я уже даже боюсь брать в руки. Нет, я конечно подозревала, что рано или поздно про меня бы написали в жёлтой прессе, но не так же рано, чёрт возьми. Да и я же знаю, что, зачастую, они берут самые неудачные кадры. Но всё же решаюсь и смотрю на первую страницу. Там я и Нильсен. Только от заголовка «Что же скрывает юная наследница Харрис» хочется разорвать её в клочья и сжечь на костре.       — Остины не позаботились об охране. Именно поэтому прессе удалось пробраться на участок и застать некоторых в самые «удачные» моменты. Но под тяжёлую руку попали именно вы. Видимо, они решили, что испортить вам репутацию заранее не повредит, — на одном выдохе поясняет Аннет, пока я внимательно разглядывала картинку, а в голове прокручиваются, будто на повторе, воспоминания.       — Тётушка… — наконец выйдя из своих мыслей, начинаю я, придумываю слова находу, — я не знаю, что на меня вчера нашло, правда. Но ты пойми, я понимаю, что это неправильно, но просто ничего не могу с этим поделать… Это как наркотик.       Вновь шумно и протяжно выдохнув, начинаю обдумывать всё сказанное мной. А я же совершенно не узнаю себя и сказанные мной же слова. Будто подменили. Нет сейчас той Агаты, которая будет спорить до посинения, пока не перестанет быть возможным. Зато есть та, пришедшая из далёкого детства, вечно оправдывающаяся за свои, порой, нерациональные поступки, уступая правоту другому человеку и прочее. Совсем не я.       — Все совершают ошибки, но, ещё раз повторюсь, прошу, остановить пока не зашло слишком далеко. Пожалуйста, не повторяй мою судьбу, — встаёт, берёт из моих рук бумаги и направляется к выходу, оставляя меня в полном недоумении, — Ради самой же себя, — бросает напоследок и наконец выходит.       Что вообще всё это значит и что она имеет ввиду? И не легче просто сказать прямо, чем загадками? Вопросов много, а ответов как кот наплакал, учитывая то, что я не являюсь гордым обладателем этого животного.

***

      Вечер уже опустился на Лондон, а тьма полностью поглотила улицы. Часы громко пробили девять часов, разнося это известие по всему второму этажу. Я же, решив оставить все те размышления на другое время, от безделья решила постучать бедных рыбок и кормить их через каждый минут десять. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Они такие обжоры, что им хоть ведро высыпь — съедят и даже не подааятся. Но такими темпами они скоро от веса просто уйдут на дно.       Стук кулаком о стекло заставил меня вздрогнул и резко напрячься. Но когда он повторился, в голове зародилась мысль, что это может быть маньяк. Хотя, какой к чёрту маньяк будет ходить персонально домой, залазить на второй этаж через окно и стучаться в него? Абсолютно любой, ладно.       Взгляд быстро пробегается по комнате в поисках какой-либо тяжёлой вещи. Ну знаете, самооборона и прочее. На всякий случай. Но ничего, кроме единственной папки с подготовкой уже к сданным экзаменам мне не удаётся найти. Ну её же ещё и не жалко.       Резко раскрываю окно и сразу же замахиваюсь, готовая уже ударить того, кто не знает значения слов «входная дверь».       — Осторожно, а то поколечить других можешь, — раздаётся приятный, бархатистый, но по прежнему с нотами стали голос Александра.       — Ты с дуба рухнул, или что? — возмущённо чуть прикрикиваю я, откладывая предмет обратно на стол.       — Да нет, как видишь. Перед тобой стою.       Закатываю глаза и закрываю за ним окно. Что вообще могло понадобиться Нильсену от меня в девять вечера? И я не поверю, что это ради того «неотложного» разговора со мной. По крайней мере, думаю, не только ради него.       — Ладно, зачем ты пришёл сюда в это время? — на выдохе спрашиваю, потерев переносицу.       — Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе, — умехается. Снова.       — То есть, ты сейчас назвал меня горой? — тихо смеюсь, но всё ещё продолжаю прибывать в недоумении.       — Если хочешь, я могу называть тебя каждый раз моей лилла каттен, — подходит ближе. Дыхание сразу же останавливается, а сердце пропускает удары один за другим, не забывая делать кульбиты.       Заправляет выбившуюся прядь за ухо и наклоняется. Аромат одеколона приятно режет рецепторы, полностью дурманя разум. Наклоняется и я тут же ощущаю прикосновение его губ, которого так не хватало. Было ощущение, что мы не виделись не один день, а больше ста лет. Что я не ощущала его прикосновения вечность, а не двадцать четыре часа. Каждый раз бегут колкие приятные мурашки, каждый раз хотелось больше.       Берёт мою руку в свою, при этом разрушив сладостный поцелуй, и подносит её к губам, нежно целуя подушечки пальцев. Медленно переходит на ладонь, оставляя за собой влажные, но до безумия приятные следы. Прикрываю глаза от удовольствия, а с губ срывается тихий стон, перерастающий в протяжный вздох. Кожа отзывается на каждое касание мурашками. Внизу живота стягивается тугой узел. До безумия приятно. От всего.       Чуть прикусывает кожу на шее, а эти действия сопровождает тихий стон. Вторая моя руки непроизвольно опускается на плечо я Александра, чуть сжимая его в попытках устоять. Удерживает меня за талию.       А потом резко, неожиданно вновь впивается в губы. Его язык раздвигает губы, проникая внутрь и исследуя каждый миллиметр. Сплетается с моим и притягивает меня к себе ещё ближе.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — говорю прямо в губы, отстранившись всего на пару сантиметров.       — У меня есть к тебе предложение, каттен, — и снова заинтересовал. Вопросительно смотрю на него, всё ещё будучи прижатой к его груди, — Предлагаю тебе стать моей, каттен. Только моей. Согласна? — хриплый шёпот раздающийся рядом с ушком сводит с ума окончательно.

Остановить пока не зашло слишком далеко. Пожалуйста, не повторяй мою судьбу.

      — Да.

Ради самой же себя.