A place where you belong

Со дня происшествия с пролитым на Чон Хосока супом прошло три дня. Страсти поутихли, Сокджин больше не смотрел на Юнги как на предателя, втершегося в доверие, да и остальные позабыли о случившемся. Лишь Феликс иногда посмеивался, проходя мимо Юна, несущего поднос, и бросал фразочки вроде: «Что сегодня подаешь на коленки?», но удостаивался лишь презрительного взгляда в ответ. Вечер понедельника был привычно спокойным. Всего три занятых столика позволяли официантам лениво выполнять свою обычную работу. Юнги все отирался возле барной стойки, переговариваясь с Тэхёном, от которого и узнал, что Джин, его дядя, больше не сердится. Да и вообще доволен работой Юнги, даже несмотря на то досадное недоразумение. Правда, он все еще не терял надежды узнать, что именно послужило поводом, но Юнги молчал о своих мотивах. — Как продвигаются дела на музыкальном поприще? — поинтересовался Тэ, отставляя на полку натертый до блеска бокал и беря с подноса другой. Юнги пожал плечами: — Наён заставляет снова отправить записи, но, уверен, закончится все так же, как и год назад. — Хватит причитать о собственной ненужности, — вклинилась в разговор проходившая мимо девчонка. — Если сидеть сложа руки, то ничего не получится. — Судя по истории с твоим ботаном, если действовать, тоже результат может оказаться вовсе не таким, какого ожидаешь, — фыркнул Юнги. Он уже и сам смирился с тем, что зря подбил Наён на тот подкат к хакеру, признав, что слишком резкие действия с ее стороны спугнули пацана. — Долго будешь еще подкалывать? — сердито буркнула она, но вдруг запнулась на полуслове, уставившись на дверь. Тэхён усмехнулся, заметив вошедшего с ноутбуком наперевес парня, и Юнги обернулся, проследив взгляд обоих. — Вот черт, — прошипела Наён, стушевавшись под пристальным взглядом черных глаз, что взирали на нее сквозь тонкие стекла очков, и, резко отвернувшись, побежала в служебное помещение. — Эй, а кто?.. — договаривать смысла не было, девчонка уже скрылась за дверью. — Ну что, придется тебе принять заказ, — прыснул Тэхён. — Или сразу приготовить кофе с молоком? — Пожалуй, уточню, — улыбнулся Юнги. — Может, у него поменялись предпочтения, за неделю-то. Заодно объясню ему, какой он козёл. Заставил мою девочку нервничать. — Главное, не переусердствуй, — хмыкнул Тэ. — И не найди где-нибудь по дороге миску с супом. — Отвали, — отмахнулся Юнги. Ему было вполне достаточно шуточек Феликса, не хватало еще, чтобы Ким Тэхён добавил к ним свой сарказм. По мере приближения к привычному столику хакера, Юнги, как мог, осаждал рвущееся наружу желание ляпнуть что-нибудь не совсем приличное. Но ему удалось вовремя прикусить язык, и парень всего лишь поинтересовался: — Кофе с молоком? — На что ботан кивнул, смущенно отведя взгляд. Он помнил Юнги, того самого парня, с которым девушка, неделю назад отчаянно впившаяся в его губы поцелуем, покинула ресторан. — Может, что-нибудь еще? — многозначительно приподняв брови, поинтересовался официант. Хакер помотал головой, но Юнги не шелохнулся, заметив, насколько неуверенным выглядел этот жест, а продолжил стоять и буравить посетителя пристальным взглядом. Молчание длилось минуту. Мин уже успел окончательно разувериться в наличии хоть какой-то мужественности в ботане и развернулся, чтобы принести заказ, но остановился, услышав: — Могу я попросить, чтобы кофе принесла девушка, которая… — промямлил тот неуверенно, но запнулся на полуслове. — Наён, — обернувшись, хмыкнул Юнги, понимающе кивнув. — Её зовут Наён, и я постараюсь сделать все возможное. Хотя ничего гарантировать не могу. Ботан виновато потупил взгляд, понимая, что в прошлый свой визит повел себя как полный мудак. Но что он мог сделать, если девчонка застала его врасплох? Мог ли он ожидать, что она накинется на него с поцелуями прямо в зале ресторана? Парень корил себя за собственное внезапное онемение, но шанс исправить ситуацию выпал только сегодня. Всю неделю он вынужденно провел в родном Пусане, присматривая за младшими, пока родители были в отъезде по работе. Все решилось одномоментно, парень улетел из Сеула через несколько часов после того, как покинул ресторан, а потому никакой возможности предупредить девушку о своем отъезде, а тем более узнать хотя бы ее имя, не представлялось. Это не давало ему покоя все те дни, что он провел в Пусане. Корил себя за то, что как последний мудак просто пялился на девчонку, раскрыв рот, вместо того чтобы представиться, поговорить, пригласить куда-нибудь. Но язык словно прирос к нёбу. Парень практически не солгал ей о причинах своего ежедневного пребывания в ресторане. Просто не сказал всей правды. У него не было проблем с интернетом, но вот с личным пространством — безусловно. К парню, с которым он делил съемную квартиру, на время каникул приехала девушка. Не виделись они полгода, а потому понимающий Чонгук предоставлял им несколько часов уединения, а сам отправлялся в ресторанчик через улицу, чтобы спокойно поработать над новым сайтом, сдать который следовало к концу месяца. Нет, он, конечно же, обратил внимание на официантку, которая каждый день приносила ему кофе, но до того дня, как увидел ее не в строгой униформе, а в абсолютно ошеломляющем образе, у него и в мыслях не было знакомиться с ней. Зато стоило увидеть ее в обтягивавшей соблазнительную грудь трикотажной майке, короткой юбке, позволявшей насладиться видом стройных длинных ног, и массивных ботинках, и Чонгук лишился дара речи. А уж отведав соленый кофе и вкус теплых губ, и вовсе онемел от восторга. Выходка девчонки не давала ему покоя по ночам, заставляя просыпаться от тянущей боли внизу живота. Плюс к этому сказывалось длительное отсутствие отношений. После расставания с Виен прошло уже больше полугода, но трехлетняя нездоровая связь (по-другому называть эти отношения у него язык не поворачивался) настолько измотала его эмоционально, что он до сих пор шарахался от противоположного пола, как от чумы. До того дня, когда дерзкая девчонка поцеловала его нагло и бесстрашно у всех на глазах. И чем больше он думал о том вечере, тем сильнее видел разницу между Наён и обманчиво консервативной бывшей, которая готова была на любую оргию за закрытыми дверями, включая своих подруг и друзей Чонгука, постоянно втягивая их в любовные игрища, но при этом не позволяла парню открыто проявлять их чувства на людях. Стоило ему взять ее за руку, идя по улице, или приобнять за плечи в кинотеатре, не говоря уже о поцелуе хотя бы в щеку при встрече, как Виен закатывала истерику размером с девятибалльное землетрясение, последствия которой Гук расхлебывал порой неделями, обивая пороги дома своей бывшей. В конце концов он настолько устал эмоционально, что в один прекрасный день молча развернулся и ушел, оставив ее в объятиях очередного своего друга. Ему надоело терпеть и мучиться от ревности, наблюдая, как кто-то другой имеет его девушку. Несколько месяцев он отчаянно боролся с желанием вернуться, особенно когда Виен звонила и рыдала в трубку, умоляя встретиться с ней. Но каждое из десятков омерзительных воспоминаний позволяло ему вспомнить, почему они расстались. Девушка была старше Чонгука на семь лет. Когда они познакомились, Гуку исполнилось всего семнадцать, и Виен оказалась его первой женщиной. Опытной, умелой, соблазнительной. Он и сам не заметил, как попал в зависимость от нее и ее тела. Ви умело подчинила себе почти еще подростка, жадного до близости и плотского удовольствия. Вертела им по собственному усмотрению и получала несомненное удовлетворение, наблюдая жгучую ревность в глазах парня, глядевшего на нее словно на божество. И естественно, когда Виен внезапно лишилась своего преданного поклонника, то ощутила убийственное опустошение. Но Чонгук вырос, повзрослел, окреп и сумел, в конце концов, поставить точку в этой разрушительной связи. Новых отношений не искал, но они сами нашли его. И вот он снова сидит здесь, за привычным столиком в небольшом ресторанчике, и ждет, когда ему принесут его обычную чашечку кофе с молоком. Сегодня он намеренно уселся лицом к выходу из кухни, чтобы смотреть на Наён (теперь он знал ее имя, и оно ему безумно нравилось!) и удерживать зрительный контакт. И настроен Чонгук был решительно. — Я не пойду! — уже в который раз повторила Наён в ответ на уговоры Юнги отнести гребаный кофе гребаному хакеру. — Ну и дура, — в очередной раз буркнул Юн. — Видела бы ты его глаза, — не унимался парень. — Как у побитой собаки, которая нашкодила и приползла извиняться перед хозяином. — Спустя неделю, — фыркнула девчонка, уткнув кулачки в бока. — Очень вовремя. — Откуда ты знаешь, почему он не приходил? — Ну да, конечно, сейчас ты попытаешься меня убедить в том, что у него была срочная командировка. — Да хотя бы! — Знаешь что, Юнги, — бросила она, сердито скалясь на друга, — один раз я уже повелась на твои уговоры. И чем все закончилось? Я выставила себя полной идиоткой. Юн втянул воздух, как перед прыжком в прорубь, и выпалил, не дав себе шанса подумать: — Заключим сделку. Ты относишь кофе своему хакеру, а я позволяю засранцу подвезти меня вечером домой. Под засранцем парень подразумевал Чон Хосока, который с завидным упорством каждый вечер терпеливо ждал окончания смены Юнги и предлагал подвезти, а тот с таким же завидным упорством отвечал, что с незнакомыми мужчинами в машинах не ездит. Это уже стало чем-то вроде ритуала — такой вот обмен одинаковыми фразами. После чего Юнги с Наён шагали пешком домой, а Хосок провожал их взглядом и ехал в свой лофт на последнем этаже небоскреба, чтобы смотреть на ночной Сеул с высоты птичьего полёта, гадая, чем сейчас занимается его личный демон-искуситель, пробравшийся так глубоко под кожу, что мешал дышать. Да что там дышать, жить мешал! — Идёт! — мгновенно согласилась Наён. Она устала уже упрашивать Юнги спокойно поговорить с этим Чоном и объяснить ему причины, толкнувшие на безрассудную выходку с супом. Девушка пыталась вразумить парня, заставить подумать головой, а не обиженным и оскорбленным сердцем. Дать продюсеру послушать новую композицию, в конце концов. Никто ведь не умрёт, если он воспользуется таким вот случайным знакомством и подсунет свое творчество Хосоку. Вдруг тот в прошлый раз был пьян? Или страдал отитом, в следствие чего плохо слышал? Наён верила, что Юнги — самый крутой рэпер не только в Корее, но и во всем мире. Ну разве что после таких монстров, как Эминем и Дрейк. Однако Мину сложно было побороть неуверенность в себе и решиться на такой шаг, особенно после полученного год назад отказа одного агенства и полного игнора со стороны остальных, в которые отправил свои записи — те так и остались без ответной реакции. И вдруг она предлагает Юнги признаться музыкальному продюсеру в том, что он вывернул на него тарелку супа за полученный отказ. Еще и предложить послушать его новую песню. Бред! Но ради того чтобы у Наён появился шанс наладить свою личную жизнь с хакером, по которому она сохнет уже второй месяц, он готов был прокатиться в машине Чон Хосока, чем бы не завершилась эта поездка. Чонгук смотрел на официантку, отважно шагавшую к его столику, причем выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Губы девушки плотно сжались в тонкую линию, а глаза недобро прищурились под нахмуренными бровями. Парень сделал глубокий вдох и приготовился пробивать выстроенную защиту. — Ваш кофе, — бросила девчонка непривычно сердитым тоном. — Как в прошлый раз? — Гук глянул на нее снизу вверх, хотя рост Наён даже в положении стоя не давал ей слишком большого преимущества. — Насыпать соли? Может, еще и поперчить? — хмыкнула официантка. — Вообще-то, я имел в виду поцелуй, — проговорил Чонгук, намеренно понизив голос до грудного, глубокого, отдающего теплом. Наён хотела съязвить, но подавилась словами, уцепившись взглядом за кончик языка, скользнувшего по нижней губе парня. Судорожно сглотнув, она взяла себя в руки и выпалила, прежде чем резко развернуться и уйти: — Еще чего, это была разовая акция. Вслед ей раздался негромкий смех, и Наён не смогла сдержать улыбки, лукаво прикусив губу. Глаза девчонки заискрились от предвкушения чего-то интересного. Только вот как теперь смену доработать? Однако ее радость померкла, когда за час до закрытия ресторана она вынесла десерт для милой пожилой дамы и наткнулась взглядом на пустой столик, за которым еще недавно сидел хакер. — Он ушел! — воскликнула девчонка едва не плача, вернувшись в кухню и столкнувшись с Юнги. — Просто оставил деньги за свой гребаный кофе и свалил, ничего не сказав! Парень обнял Наён, прижимая к себе и гладя по волосам в слабой попытке утешить, а сам уже придумывал способы наказать паршивца, заставившего его влюбленную подругу плакать. — Ну вот скажи, как так можно? — причитала девчонка, всхлипывая и утирая нос салфеткой, заботливо протянутой другом. — То просит о поцелуе, то тупо сваливает. — Да забей, — попытался поддержать ее Юнги, хотя понимал, что совет так себе. Кто бы ему чего умного посоветовал относительно того, как себя вести сегодня с Хосоком. «Хоть бы ему надоело сюда таскаться!» — взмолился Юн про себя. — А ты бы забил? — шумно высморкавшись в салфетку, поинтересовалась Наён, на что Юнги безразлично пожал плечами. — А, ну конечно, ты же у нас высокоэмоциональный элемент. Тебе вообще на все пофиг: поставь перед тобой самого крутого айдола — и ухом не поведешь. — Ладно, хватит тут сопли размазывать, — буркнул Юн, не особо довольный такой характеристикой себя. Да, он не особо привык распространяться о собственных чувствах, но обвинять его в безэмоциональности — это уж слишком. — Давай быстро приберемся тут, пойдем домой, купим по дороге бутылочку соджу и выпьем под какую-нибудь слезливую мелодраму. — Фигушки, — выпалила Наён, отодвигаясь от друга. — Ты сегодня едешь домой с засранцем на «ровере». А по дороге еще и случайно обмолвишься о том, что любишь писать песни. Может, даже зачитаешь ему пару куплетов. — Ну нет, на это мы не договаривались. — На то, что мой хакер снова кинет меня, — тоже, — буркнула девчонка и направилась в зал. Юн проводил ее взглядом и тяжело вздохнул. Ох, чуяла жопа Юнги, что эти сделки до добра не доведут! Покончив с уборкой в зале, Юнги с Наён переоделись в привычную одежду, снова превратившись в парочку ободранных гопников, и сразу почувствовали себя лучше. Сегодня Сокджин был еще на месте, а потому официанты покидали заведение через центральный вход, а мужчина запер за ними двери на ключ. Быстро оглядевшись и не увидев «ровер» на привычном месте, Юнги уже облегченно выдохнул, подумав, что сделка заключалась исключительно на сегодняшний вечер и вовсе не его вина, что Чон не приехал. Завтра договоренность станет недействительной. Однако парочку ожидал другой сюрприз. Оба шарахнулись, когда тень отделилась от угла и выступила чуть вперед, преграждая им путь. И только немного привыкшие к полутьме глаза позволили разглядеть в ночи силуэт хакера-ботана. — Твою мать! — взвизгнула Наён и едва не набросилась на беднягу с кулаками. — Ты напугал меня до чертиков, придурок! В ответ парень лишь снисходительно засмеялся и, подойдя ближе, поинтересовался: — Позволишь проводить тебя? — Не позволю, — выпалила все еще восстанавливавшая сбившееся дыхание девчонка. — У меня есть провожатый, учитывая, что мы живем вместе. — Вместе? — удивленно протянул Чонгук и изменился в лице. Сглотнул подступившую к горлу горечь при воспоминании об оргиях, которые любила устраивать его бывшая. Неужели он снова влип? — Прости, я неверно понял тебя. — Развернувшись на пятках, парень сделал два больших шага, спеша поскорее убраться отсюда. Он чувствовал себя идиотом. Но замер, услышав голосок Наён: — Эй, как тебя там, подожди! Девчонка подбежала и остановилась прямо перед ним, смущенно заглядывая снизу вверх. Девушка едва доходила ему до плеча, и ей пришлось почти запрокинуть голову. — Я даже не знаю, как тебя зовут. — А это имеет какое-то значение? — строго спросил Гук. — Я не намерен общаться с девушкой, которая живет с другим парнем. — Он едва сдерживался, чтобы не сорваться с места и не убежать стремглав, чтобы больше никогда не возвращаться. Покинув ресторан за час до закрытия, Чонгук забросил домой ноутбук и вернулся сюда, простоял больше часа, ожидая Наён, а тут выясняется, что у нее есть парень, с которым она не просто встречается, а живет. Острое чувство дежавю вспороло старые раны. — Он не мой парень, мы просто живем вместе, — затараторила девчонка, осознав, насколько неоднозначно выглядела ситуация. Это она понимала, что между ней и Юнги не может в принципе произойти ничего такого, что бывает между мужчиной и женщиной, поскольку Юн являлся геем, причем убежденным пассивом, — по крайней мере, именно так он и позиционировал себя. И как сам часто говорил: «Не понимаю, как можно тыкать членом в живого человека!» Для личности же несведущей он выглядел совершенно обычным парнем, ни разу не гомосексуалом, а вполне себе натуральным натуралом. Просто слишком тощим. — Это не меняет дела, — бросил Чонгук и уже собирался уйти. На этот раз остановиться его заставил голос Юнги, до этого просто наблюдавшего за сценой, но решившего, что пора вмешаться: — Расслабься, она не в моем вкусе. — Звучит не очень убедительно, — обернувшись, буркнул Чонгук, но наткнулся на оценивающий взгляд парня, которым тот обвел его с ног до головы и обратно, задержавшись на заднице. — Вот ты в моем вкусе, — протянул Юнги, чуть склонив голову на бок. — Так убедительней? — Не понял. — Чонгук отказывался верить происходящему. — Юнги — гей, что тут непонятного, — не выдержала Наён. — Вы серьезно? — переведя недоверчивый взгляд с одного на другого, пробормотал хакер. — Серьезней не бывает, — подтвердила девчонка, а Юнги добавил: — Самый гейский из всех возможных геев. Чонгук все еще не мог прийти в себя от новости. Еще раз осмотрел Юнги снизу доверху. Как это может быть геем? Гопники вообще бывают геями? В черноволосой голове крутились странные и совершенно нереальные мысли на этот счет, а тем временем у тротуара притормозил тот самый черный «ровер», в котором Юнги должен ехать сегодня домой. Для Наён с ее ботаном все складывалось как нельзя лучше: они останутся наедине и Юнги не будет мешаться под ногами. Зато Мин уже сто раз пожалел, что задержался, а не сбежал сразу, стоило ему увидеть, что Чона нет на привычном месте. Но рыпаться было поздно. Наён уже многозначительно поигрывала бровями, почти незаметно кивая в сторону тонированного танка, из которого вылез одетый в обычные джинсы и трикотажную черную футболку с длинным рукавом Чон Хосок. Мужчина, не стесняясь, облегченно выдохнул: — Успел. — Лучше бы опоздал, — буркнул Юнги, но Чон пропустил эту фразу мимо ушей. — Подвезти? — привычно поинтересовался Хосок, заранее подготовившись к очередному отказу, но приоткрыл от удивления рот, когда Юнги ничего не ответил, а просто подошел, распахнул дверцу и забрался на пассажирское сиденье. Не веря своей удаче, мужчина поспешил сесть в автомобиль, пока его очаровательный гопник не передумал и не сбежал. Разбираться, почему тот изменил свое решение, Хосок планировал потом. — Ну что, так и будем тут стоять? — взглядом проводив автомобиль, увозивший Юнги, спросила Наён, изогнув губы в несмелой улыбке. Ей понравилось ощущение, разлившееся внутри при виде ревности парня, она откровенно наслаждалась им. — Кстати, ты так и не сказал, как тебя зовут. — Чон Чонгук, — произнес хакер, посмотрев сверху вниз на девушку. Такой он видел ее впервые: в драных джинсах и бесформенной толстовке с капюшоном на голове, из-под которого струились черные волосы: Наён почему-то не захотела стягивать их сегодня в привычный хвост. — Очень приятно, Чон Чонгук, — улыбнувшись уже смелее и кокетливо склонив голову, прощебетала девчонка. — Идём? — и она кивнула в сторону темного парка, через который пролегал, к счастью, не очень близкий путь домой. Юнги нахохлившимся воробьем вжался в спинку пассажирского сиденья роскошного автомобиля и не отрывал взгляда от проплывавшего за окном городского пейзажа. Он не сразу сообразил, что Хосок не поинтересовался, куда его отвезти. Однако даже когда до него дошло, что едут они вовсе не к его дому, а в совершенно противоположном направлении, Юнги внутренне напрягся, но говорить ничего не стал. Какая-то дурацкая гордость помешала попросить остановить машину и сбежать подальше. Или просто Юну до нервного трепета на кончиках пальцев хотелось быть здесь, в теплом салоне автомобиля, насквозь пропахшем настолько одуряющим ароматом, от которого в носу щекоталось, а в голове мягкими комьями собирался туман. Парень прислушивался к размеренному дыханию, едва слышному сквозь негромкую музыку, льющуюся из динамиков. Чувствовал на себе теплый взгляд, от которого мурашки разбегались по коже. Но заставить себя оторваться от окна не мог. Продолжал пялиться на мелькавшие по ту сторону фонари, людей, спешивших домой после долгого рабочего дня, движущиеся тени в светящихся окнах. И в голове бился лишь один вопрос: как долго сможет он держаться на расстоянии от Хосока, который притягивал его к себе, словно магнит? Парень уже сто раз пожалел о своей выходке с супом. Не сделай он этого, возможно, все сложилось бы по-другому. А теперь… Юнги не представлял, как теперь вести себя. Что говорить, если Чон спросит напрямую? Наён была уверена, что слышала, как Хосок обсуждал это со своим партнером или приятелем, кем там они приходятся друг другу. Из раздумий Мина вывел голос — негромкий, ласковый, забирающийся под одежду: — Ты уснул там? Парень нехотя повернулся, опасаясь встречаться взглядом с чужим, таким притягательным, что хотелось смотреть в теплые глаза вечно. Но внутренний обиженный подросток все еще сопротивлялся, а потому Юнги лишь буркнул: — Не припоминаю, чтобы жил здесь. — А я и не говорил, что подвезу тебя до дома, — ехидно улыбаясь, проговорил мужчина. — Понимаю, что ты, скорее всего, устал, но надеюсь на чашечку кофе у тебя силы остались. — Кофе? Ты привез меня на другой край города ради чашечки кофе? — Удивлению и возмущению парня не было предела. Во-первых, он не понимал, с чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости со стороны незнакомого, по сути, человека. Во-вторых, он не понимал, какой нормальный человек потратит полчаса времени только для того, чтобы выпить кофе с незнакомым, по сути, человеком. И в-третьих… В-третьих, внутренний подросток ворчливо предупреждал Юнги об опасности, но в данный конкретный момент времени Юну больше всего хотелось заткнуть его поглубже, чтобы не слышать это ворчание, а поддаться обаянию глядевшего на него красивого мужчины и, несмотря на «во-первых» и тем более «во-вторых», выпить с ним чертову чашечку кофе на другом краю Сеула. — Здесь самый лучший кофе, — сообщил мужчина, а про себя добавил: «А ты заслуживаешь самого лучшего!» Хосок еле сдержался, чтобы не провести костяшками пальцев по бледной щеке Юнги, так хотелось почувствовать ее тепло и мягкость. Но вместо этого заставил себя выйти из машины. Парнишка вылез сам, нарочито громко хлопнув дверью, однако Чон смолчал. Спустившись по лестнице в полуподвальное помещение, Юнги оглядел небольшой зал, поделенный перегородками на отдельные кабинки. В этом заведении явно дорожили уединением гостей. Хостесс, мило улыбаясь Хосоку, проводила их к столику в дальнем от входу углу и подала меню. — Что будешь? — Горячий шоколад, — не смог сдержаться Юнги. — Какой-нибудь десерт? — Жрать на ночь вредно, — буркнул внутренний подросток, вырвавшийся из-под контроля. — Тем более сладкое. Хосок хмыкнул и окинул взглядом тощее тело, скрытое мешковатой толстовкой. — Не думаю, что тебе это повредит. Напротив, глядя на тебя, хочется накормить. — Какая забота, — фыркнул Юнги, пытаясь скрыть, насколько приятно ему слышать весь этот милый треп. — Я понял, — усмехнулся Чон и жестом подозвал официантку. — Горячий шоколад для молодого человека, американо для меня и два ваших самых лучших десерта. Спустя полчаса Юнги допил свой шоколад, но при этом демонстративно не притронулся к десерту. И все это время старательно опускал взгляд, отказываясь смотреть на мужчину, сидевшего напротив. А тот не противился, не настаивал, не принуждал. Просто наслаждался приятным обществом. Наблюдал, как губы прикасаются к краю высокой стеклянной чашки, а кончик языка после слизывает повисшую на розовой плоти каплю. От этого зрелища внутри Хосока все закипало. Он уже давно заметил за собой нездоровую слабость именно к губам. А губы Юнги и вовсе считал произведением искусства: не слишком тонкие, но и не слишком полные, красиво очерченные, изгибаются, когда парень ухмыляется, смешно вытягиваются уточкой, когда он разговаривает. Вот и сейчас мужчина не сводил почти безумного взгляда с красивого рта, чувствуя себя психом, больным на голову, едва сдерживаясь, чтобы не перегнуться через стол и не провести по нижней губе Юна подушечкой большого пальца, почувствовать ее тепло и мягкость. И одергивал себя всякий раз, когда желание становилось почти нестерпимым, отзываясь зудом на кончиках пальцев. Делал глубокий вдох и на несколько мгновений прикрывал глаза. А когда открывал их вновь, пытка начиналась с самого начала. — Все, можем идти? — буркнул Юнги, отодвигая опустевшую чашку, и впервые за последние полчаса поднимая взгляд, и натыкаясь им на чужой, сверкающий каким-то странным, непонятным для Мина светом. — Как скажешь, — пожал плечами мужчина и вновь подозвал официантку, на этот раз для расчета. — А десерты упакуйте с собой. Девушка кивнула и унесла оба нетронутых, но безумно аппетитных блюда. А когда через несколько минут вернулась, вкусности уже лежали в картонной коробке с эмблемой кофейни. Оказавшись в машине, Юнги проговорил свой адрес и снова вжался в спинку сиденья, уткнувшись виском в холодное стекло и отчаянно борясь с собственными чувствами. Все время, пока они сидели в кафе, парень чувствовал на себе внимательный взгляд, который едва не прожигал в нем дыры. И все внутри дрожало от предвкушения. Вот сейчас Хосок что-то скажет или протянет руку и коснется его пальцев, обхватывающих чашку. Когда они оба поднялись из-за стола, Юнги мысленно умолял, чтобы мужчина притянул его к себе, позволил уткнуться лицом в грудь, вдохнуть запах, пройтись носом по шее. Но так же отчетливо представил, как оттолкнет его руки, его самого, если только Хосок посмеет это сделать. Мина разрывало на части. И он сам себе не мог ответить, чего хочет больше: поцеловать или ударить. Такое с ним происходило впервые, и от этого было страшно и волнительно одновременно. Насыщенный день, эмоциональная усталость и размеренное покачивание автомобиля усыпили парнишку. Он даже не почувствовал, что машина остановилась. И лишь поток холодного ночного воздуха, ворвавшийся в салон через открывшуюся пассажирскую дверь, заставил его открыть глаза. Тут же сонный взгляд Юна наткнулся на чужой, потемневший, пронзительный, жадный. Юнги не успел осознать происходящее, лишь вздрогнул, когда рука Хосока протянулась к его подбородку, заставляя приподнять голову, а большой палец скользнул по губам, надавливая на нижнюю и чуть оттягивая ее. Парнишка судорожно сглотнул волнение, всего на мгновение прикрыв глаза, и прикосновение шершавого пальца сменилось другим, теплым, мягким и влажным. Губы Хосока накрыли его собственные, не нагло, но настойчиво, без малейшей возможности отступить. Но Юнги этого и не хотелось. Он выдохнул в рот Чона, принимая правила, подчиняясь, и при этом пальцами вцепился в сиденье, норовя прорвать кожаную обивку. Мужчина подался еще вперед, едва не укладываясь на парня, вжимая его в сиденье, руками вцепившись в толстовку, пытаясь найти под мешковатой одеждой худощавое тело. На ощупь отыскал рычаг, отодвинул сиденье и откинул спинку, не разрывая поцелуя забрался в салон и придавил своим телом парня, вжался горящим от возбуждения пахом в его бедро, слишком худое и костлявое, и перехватил сорвавшийся с губ Юнги стон. Приподнялся, заглядывая в приоткрытые глаза, и улыбнулся. Парня повело как от крепкого алкоголя. Взгляд — затуманенный, осоловевший, губы — покрасневшие и блестящие от слюны. На щеках розовыми пятнами проступало возбуждение. Картина, достойная самого искусного мастера. Реши Хосок пойти до конца — не встретил бы и малейшего сопротивления. Но он почему-то остановился. Живущий внутри него мазохист требовал отдачи, а не покорного принятия. Мужчина неторопливо выбрался из салона, вернул сиденье в прежнее положение и, прочистив горло, спросил: — Ты в пятницу работаешь? — А когда Юнги вылез из машины и, опустив смущенный взгляд в землю, кивнул, Хосок запустил пальцы в его волосы на затылке, прижался губами к виску и попросил: — Возьми выходной. Пожалуйста. — Зачем? — Меня не будет в городе несколько дней. Вернусь рано утром в пятницу, — сообщил мужчина. — Хочу провести с тобой весь день. — Я подумаю, — шепнул Юнги и, выпутавшись из плена крепких рук, направился к подъезду. — Возьми, — услышал он за спиной и обернулся. Хосок ткнул ему в руки коробку с десертом и мазнул легким поцелуем по теплым губам. — Увидимся в пятницу.