A place where you belong

Наён поставила на стол две чашки кофе, извинившись, что в наличии имеется только растворимый и то далеко не самый лучший, и уселась на стул, согнув ноги в коленях и уперев пятки в сиденье. За то время, пока они неторопливо шли до дома, молодые люди успели настолько привыкнуть друг к другу, что Наён казалось — она знает Чонгука много лет. — Зайдешь? — предложила девушка, когда они остановились перед входом в подъезд. — А твой этот, — имея в виду Юнги, поинтересовался парень, — не будет против? — Во-первых, у меня есть собственная комната, — усмехнулась Наён. — А во-вторых, — она глянула на темные окна их квартиры, — его, похоже, еще нет. И так правильно было сидеть с Чонгуком в кухне, продолжая болтать о музыке и фильмах, что девчонка не испытывала никакой неловкости. До того момента, как взгляд его черных глаз сквозь тонкие стекла очков не задержался на губах девушки неприлично долго. Она почувствовала его, ощутив тепло на коже, как будто парень не просто смотрел, а прикоснулся едва ощутимо, обдав дыханием. В пространстве повисло неловкое молчание, фраза была прервана на полуслове, но ни Наён, ни Чонгук уже не вспомнили бы, о чем говорили всего мгновение назад. Парень передвинулся на самый край стула и, подавшись корпусом вперед, протянул руку, запустив пальцы в волосы Наён, и, скользнув ладонью на затылок, потянул девушку к себе. Она и не думала сопротивляться. В одно мгновение оказалась на коленях Гука, запутавшись пальцами в его темной шевелюре, а ее губы коснулись чужих. Чонгук отпрянул, усмехнувшись, и стянул очки, бросив их на стол. С улыбкой посмотрел в сверкающие глаза Наён и, положив ладонь на теплую щеку, провел большим пальцем по приоткрытым губам. Хотел сказать, как скучал по их вкусу, как оказалось сложно ему сдерживаться все это время, чтобы не наброситься с поцелуями, но решил не тратить время на разговоры. Да и девушка явно была не против повторить свою выходку недельной давности. Она первая подалась вперед, прикрыв глаза и безошибочно отыскав его губы своими. Ее любопытный язычок скользнул по губам Чонгука и отступил. Парень принял условия игры. Флирт заводил его, пробуждая в теле давно позабытое волнение и предвкушение сладостного наслаждения. Обхватив нижнюю губу девушки своими, он пососал, чуть оттягивая, отпустил и тут же прошелся по ней языком, едва касаясь. От щекочущего прикосновения Наён усмехнулась, и звук этот эхом отозвался в теле Чонгука, заставив улыбнуться. Они оба играли и откровенно наслаждались этой игрой. Возбуждение неторопливо затапливало их тела и сознание, мягкими волнами распространялось по венам. Прикосновения не обжигали, а согревали, оставляя на коже теплое послевкусие, а поцелуй лениво передавал желание одного тела другому. Резкий звук захлопнувшейся входной двери заставил молодых людей отпрянуть друг от друга, смущенно вытирая губы и поправляя растрепанные волосы. Юнги замер на пороге кухни, переводя взгляд с Наён на Чонгука и обратно. — Только не вздумайте заниматься этим на кухонном столе. Я там иногда ем, — проворчал парень и ушел в свою комнату. Некоторое время в помещении царила тишина, нарушаемая лишь все еще тяжелым дыханием влюбленных. Наконец, Чонгук справился с эмоциями и кивнул в сторону той части квартиры, где скрылся гопник: — Он всегда такой прямолинейный? — В принципе, да, — ответила Наён, все еще растерянно глядя в опустевший дверной проем. Тряхнула головой и пробормотала, почуяв неладное: — Тебе лучше уйти. — У тебя не будет проблем? — заботливо поинтересовался парень, чуть присев и заглянув девушке в лицо. — Нет, что ты, — поспешила заверить она. — Просто… Я должна поговорить с ним. — Да, конечно. — Чонгук кивнул, забрал очки и пошел к выходу. — Увидимся завтра? — уже стоя на лестничной клетке, спросил он. В ответ Наён смущённо покраснела и улыбнулась, кивнув. — Я заканчиваю в десять. Если это не очень поздно. — Не поздно, — заверил Гук и на мгновение прикоснулся к ее губам своими. Заперев дверь, Наён прямиком направилась в комнату Юнги. Парень сидел на кровати, прижав к груди согнутые в коленях ноги и уткнувшись в них лицом. Опустившись рядом, девчонка погладила его по густым волосам и тихо спросила: — Что случилось, Юнги-я? Он обидел тебя? Парнишка покачал головой, но не поднял ее. — Тогда что? Наён выжидающе смотрела на него, такого маленького, сжавшегося нервно в комок, едва не дрожавшего. Таким Мин Юнги она не видела даже год назад, когда он вернулся с несостоявшегося прослушивания в агентстве Чон Хосока. В тот день парень был зол, глаза его метали гневные молнии, а голос дрожал от напряжения. И уж лучше бы сейчас он находился в таком же состоянии, чем сидел вот так, почти неподвижно, готовый в любой момент раскиснуть и зареветь — Наён передалось его состояние, слишком хорошо она выучила друга. — Юнги, — позвала она, прижавшись губами к его затылку, — поговори со мной, пожалуйста. В ответ парень шмыгнул носом. Потом еще раз. Плечи его вздрогнули, а сбившееся дыхание вырвалось рваным шипением. — Юнги, — беспомощно прошептала девушка, обнимая его за плечи и прижимая к себе. — Ну что ты, не надо. — Она уже забралась на кровать с ногами, поджав их под себя, в попытке окутать друга заботой, помочь ему хотя бы своим присутствием. — Посмотри на меня, пожалуйста, — попросила Наён, пытаясь поднять его голову, но парень отвернулся, проехавшись лицом по рукаву толстовки, стирая предательски катившиеся слезы. — Он ударил тебя? — Юнги покачал головой. — Кричал? Оскорбил? — Снова то же беззвучное движение головой. — Тогда что он сделал? Господи, Юнги, не пугай меня! — Поцеловал! — вскрикнул парень, резко подняв голову и при этом едва не боднув Наён — она вовремя отшатнулась. — Что? — переспросила девчонка, с трудом сдерживая улыбку. — Хосок поцеловал меня, — негромко, но отчетливо повторил он почти по слогам. — И пригласил на свидание. В пятницу. Наён облегченно выдохнула. — Ну слава богу, — бросила она, поднимаясь и направляясь в кухню. А когда вернулась, в руках у нее была бутылка вина и два бокала. Один девушка сунула в руку Юнги и наполовину наполнила его. Потом налила себе и, поставив бутылку на пол возле кровати, уселась рядом с другом. — Я уж думала, что он козлом оказался. — А он и есть козел, — в два глотка осушив свой бокал, выпалил Юнги. — Потому что только козел может быть таким отвратительным и таким милым одновременно. Он повез меня черт знает куда только для того, чтобы угостить кофе. — Парень кивнул в сторону стола. — Там, кстати, пироженки. На вид — обалденно вкусные. — М-мм, — предвкушающе протянула Наён и стащила со стола коробку. Открыла ее и, отломив кусочек, сунула его в рот, облизав пальцы. — Вкуснотища, — проглотив десерт, подтвердила она подозрения Юнги. Долила ему вина, которое он тоже выпил залпом, после того как запихнул в рот сразу половину десерта и слизал с пальцев крем. — Где такое продают? — Да я не помню, как кафе называется, но горячий шоколад там просто невероятный. — Ну, а теперь рассказывай, — потребовала Наён, заметив, что вино сделало свое грязное дело: Юнги успокоился, глаза его заблестели вовсе не от слез, а кожа на щеках разрумянилась. — Что рассказывать? — пробормотал парень, пожав плечами. — Повез он меня через весь город, чтобы выпить чашечку кофе, пялился все время, как будто я кусок вот такого же, — Юн кивнул в сторону уже опустевшей коробки из-под десерта. — Удивляюсь, как не сожрал. А потом, когда уже к дому подъехали, засосал так, что я ему готов был дать прямо там, в его гребаной шикарной машине. Наён довольно улыбнулась. Вот теперь она узнавала своего Мин Юнги. — А как, блять, от него пахнет… — Юн даже зажмурился от удовольствия. — И целуется как чертов бог! Понимаешь? И это козёл, из-за которого у меня комплексы выше Статуи Свободы выросли. Я из-за него полгода потом не мог ни строчки написать. — Поздравляю, Юнги, ты влюбился, — констатировала факт Наён. — Тоже мне, открыла Америку, — фыркнул парень и сделал большой глоток вина, уровень которого в бокале снова повысился благодаря внимательности подруги. — Я влюбился в тот момент, когда впервые увидел его. — Юн расплылся от удовольствия. — Улыбка у него такая… И этот гребаный взгляд… Да он весь как солнце! Черт, Наён, я похож на кретина? — Немного, — усмехнулась девчонка. — Как дожить до пятницы? — Я помогу, — пообещала она, слегка толкнув его в плечо своим, и подлила вина. — Ну, а у тебя с твоим ботаном что? — Он, между прочим, не такой уж и ботан, — заговорщически сообщила девушка. — По крайней мере, целуется, — она сделала паузу, — как ты там сказал? Как чертов бог, — последнюю фразу они произнесли одновременно и прыснули от смеха.

***

Наён подскочила, спросонья оглядываясь. Сначала и не сообразила, что разбудило ее. Показалось, что звон разбитого стекла, но кто и что мог разбить? Разве что Юнги выбросил в окно свой ноутбук. И Наён поняла бы. Этот металлолом только такого отношения и заслуживал. Отборный мат, посыпавшийся из соседней комнаты, заставил девчонку выпрыгнуть из постели и отправиться на помощь другу, у которого явно с утра пораньше случился нервный припадок. И фигня, что утром у Наён считался полдень. У нее сегодня вечерняя смена, еще три часа можно было дрыхнуть с чистой совестью. А вместо этого она стоит в одних трусах и футболке с надписью «Don't wake up the bitch» на груди. И вполне готова сейчас эту надпись оправдать. Однако при одном лишь взгляде на Мина, взлохмаченного, раскрасневшегося, гневно метавшего молнии из прищуренных глаз и извергавшего тонны ругательств, девушка сменила гнев на милость и решила, что побыть стервой она успеет всегда, а в данный момент Юнги катастрофически нуждается в друге. — Ты чего? — прошипела она, вклинившись в паузу среди потока нецензурщины. — Да чтоб он, блять, провалился! — в ответ провопил парень. — Сука, я из-за этого гребаного козла вообще читать не могу! Хер ему, а не свидание! И пусть только попробует ко мне прикоснуться — убью на фиг! — Размашистым шагом Юнги покинул комнату, а когда вернулся, принялся сметать в совок осколки разлетевшегося вдребезги стакана. — Лезет он со своими поцелуями. Да я ему язык откушу! Я на него, блять, не только суп выверну, я его самого в микроволновку запихну! Единственное, что Наён уяснила из этого бессвязного словесного потока, это факт внезапной вспышки ненависти к Хосоку. Она вжалась в стенку, чтобы Мин не зашиб ее, когда вылетал из комнаты, и при этом зажала рот ладонью, дабы не расхохотаться. Однако слезы, катившиеся по щекам, сдержать было сложно. И Юнги не мог не заметить их. — Смешно тебе, блять? — прорычал он в лицо подруге. — А мне — нет! Я вчера выложил почти штуку баксов за этот гребаный микрофон и что? Уже три часа не могу десять строчек зачитать! — Ты успокойся для начала, — попыталась усмирить его гнев девчонка, но Юнги отмахнулся: — Спокоен я был два часа назад. А сейчас я в бешенстве! — Вижу, — кивнула Наён. — Но толку от этого мало. Твоя истерика лучше не сделает. — А нечего уже делать лучше! Все! На хуй рэп! На хуй музыку! На хуй эти гребаные агентства! И на хуй Чон Хосока! — Ты же говорил, что влюбился в него? — Ненавижу! — проревел Юнги голосом раненого медвежонка и, схватив куртку, вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Хосок пялился на дверь в квартиру Юнги, пытаясь расслышать за ней хоть какой-то звук, но вот уже в течение пятнадцати минут ответом ему была гробовая тишина. И что это должно означать, он не понимал. Чон с трудом пережил эти четыре дня, и каждую ночь ему покоя не давали не просто эротические, а порнушные сны с участием Юнги. В каких только позах они не занимались сексом. В каких только местах! Мужчина уже готов был прервать командировку и вернуться в Сеул раньше положенного срока, но Намджун не позволил ему этого сделать, убеждая, что тот просто не имеет права позволять своему члену управлять головой. Хосок согласился с этим, пусть и нехотя. Слишком трудно оказалось забыть подернутый пеленой взгляд, припухшие от поцелуя влажные губы, растрепанные волосы и румянец возбуждения на щеках. И сегодня из аэропорта он приехал сюда, чтобы поцеловать запертую дверь пустой квартиры. — Где тебя черти носят? — прошипел Чон, садясь за руль. Мысль о том, что у Юнги не получилось взять выходной, посетила его внезапно, и Хосок поехал в ресторан. Едва переступив порог переполненного посетителями заведения, он наткнулся взглядом на важно вышагивавшего с подносом в руках Юна. Причем парень заметил его, но демонстративно отвернулся, сделав вид, что не узнал. Мужчина дождался, пока Юнги выставит заказанные блюда на стол, а когда тот проходил мимо с пустым уже подносом, усиленно воротя лицо, на котором застыло недоброе выражение, схватил за тонкое запястье и спросил, стараясь сохранять спокойствие: — Мне казалось, мы договорились встретиться сегодня. — Простите, свободных мест нет, — игнорируя фразу Хосока, предельно вежливо проговорил парень. — Я просил взять выходной. — Могу принести ваш любимый суп с морепродуктами, — съязвил Юнги, безуспешно пытаясь вырвать руку из цепкой хватки, и прошипел: — Отпусти. — Черта с два, — процедил Чон сквозь стиснутые зубы и, не обращая внимания на сопротивление, забросил тощее тело на плечо. Поморщился, получив подносом по спине, но гнев, охвативший его при виде взбешенного пацана, заглушал все остальные чувства. Остановился, когда Наён преградила ему путь, и прошипел: — Передай шефу, что Юнги берет выходной. — Но… — начала было девушка, однако замолчала и кивнула, услышав: — По состоянию здоровья. — Отпусти меня, кретин! — пропищал Юнги, болтаясь головой вниз, и снова стукнул мужчину подносом, за что получил смачный удар ладонью по заднице. Наён отошла в сторону, позволяя Чону со своей ношей покинуть зал. Еще и с широкой улыбкой на губах забрала из рук Юнги поднос и помахала ему. Девушка предупреждала Юна, чтобы он взял выходной и встретился с Хосоком, как они и договаривались, но после вчерашней истерики тот был неумолим. Уперся рогом, наотрез отказываясь идти с засранцем добровольно. Что ж, доигрался. Долго еще посетители будут обсуждать разыгравшийся здесь спектакль с похищением официанта средь бела дня. — Что произошло? — тревожно поинтересовался Сокджин, выбежав в зал на крики. — Юнги все же берет на сегодня выходной, — сообщила Наён и поспешила к столику, за которым посетители ожидали заказ. — Семь пятниц на неделе, — недовольно пробормотал под нос хозяин. — То берет выходной, то не берет. Определился бы уже. Поставив Юнги на ноги, Хосок пристально посмотрел в его сердитые глаза, готовый пресечь малейшую попытку побега. Но видимо, парнишка признал его физическое преимущество, поскольку даже не собирался сдвинуться с места. — Может, объяснишь, какого черта ты устроил? — Да пошел ты, — фыркнул Юнги. Хосок сделал глубокий вдох, долгий выдох, а когда заговорил, голос его звучал спокойно, даже игриво: — Что ж ты такой колючий? — Эмоциональные американские горки, которые демонстрировал пацан, в какой-то степени заводили мужчину, пробуждая азарт — как скоро сумеет он усмирить строптивца? — А я — дикобраз, — прошипел Юнги, чем вызвал негромкий смех Чона. — До дикобраза ты пока не дорос. Так, маленький ёжик. С этими словами он запихнул мальчишку на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу. — Сейчас заедем в одно место, а потом вернемся к первоначальному плану, — сообщил мужчина, усевшись за руль и выезжая с парковочного места. Юнги вовремя прикусил язык, чтобы не поинтересоваться, каким же являлся этот самый первоначальный план. Его внутренний подросток все еще злился на Хосока за вчерашнюю неудачу. Зато взрослая часть Мин Юнги пьянела от убийственного аромата, исходившего от мужчины, и таяла от проявленной настойчивости. — Выходи, — припарковавшись на подземной стоянке и открыв со стороны парня дверь, приказал Чон. — Еще чего, — фыркнул Юн, лишь сильнее вжавшись в спинку кресла и скрестив руки на груди. — У тебя два выхода, — предупредил Хосок спокойным голосом. — Либо ты выходишь сам, либо я вытаскиваю тебя отсюда силком. В том, что мне не составит никакого труда сделать это, ты успел убедиться. Мин Юнги подумал несколько секунд. После чего поджал губы и нехотя покинул салон автомобиля, всем своим видом показывая: нет, он не сдался, просто не хочет подвергать свое тело еще большему унижению. — Вот и умница, — с улыбкой глядя в спину молодого человека, шепнул Хосок, дрожа от предвкушения. В лифте они поднимались молча, зато когда достигли пункта назначения, Чон удовлетворенно вздохнул, заметив, что глаза парнишки засверкали совершенно иным, новым светом. Даже внутренний подросток позабыл о своих детских обидах, и теперь обе сущности Юнги с интересом разглядывали профессиональную студию звукозаписи, оборудованную по последнему слову техники. Монтажный пульт со множеством регуляторов, монитором, на котором отображались данные по каждой из десятка записанных дорожек, компьютер с интерфейсом Cubase и еще куча всяких прибамбасов, о которых ни внутренний подросток, ни взрослый Юнги даже мечтать не смели. А в аквариуме обнаружилось не меньше четырех стоек с крутыми микрофонами и наушниками. И какой-то белобрысый хер, едва ворочавший языком в попытке зачитать рэп. — Посиди там, — попросил Хосок, указывая на диван под стенкой. — Я быстро. Юнги развалился на диване, закинув ногу на ногу. Причем природная гибкость позволила ему закинуть эту самую конечность на собственное бедро и за нее ухватиться. Все это действо для пущего эффекта сопровождалось максимально расслабленным выражением морды лица, которое прямо-таки безмолвно вопило в окружающее пространство: «А что такого? Мне удобно именно так!», не оставляя сомнения в полном пофигизме к происходящему. Однако если бы кто-то решил измерить в данный момент температуру его души, никакой шкалы не хватило бы. Он впитывал каждый сантиметр обстановки, жадно обводя все взглядом, внимательно вслушивался в каждый звук, заполнявший пустоту довольно просторного помещения. Но острый слух отказывался воспринимать услышанное с напускным спокойствием, а потому уже через несколько минут пытки Юнги не выдержал, фыркнув: — Что за бред? — Не понял? — переспросил Хосок, обернувшись и глянув на парня через плечо. — Ну, про бездарного рэпера я промолчу, — скривившись в сторону белобрысого, буркнул Юнги. — Но трек… Это же полная фигня! — Поясни, — повернувшись к парню лицом и опершись задницей о монтажный пульт, Хосок устремил заинтересованный взгляд на брюнета, сунув при этом руки в карманы брюк. — Голос орет так, что музыки не слышно в принципе, — хмыкнул Юнги с таким видом, словно это было понятно и без слов. — Хотя, с другой стороны, такую музыку лучше и не слышать. Что за говняные семплы? Какие на хрен дудки на заднем плане? Вы рэп пишете или партию для симфонического оркестра? — Можешь лучше? — приподняв брови, поинтересовался Чон, а когда Юнги самодовольно вздернул нос и кивнул, сделал приветственный жест, приглашая занять место звукомонтажера, который тут же освободил кресло. Юн оказался в нем в мгновение ока, причем его ничуть не смутило, насколько вся ситуация казалась шита белыми нитками. Он уже с интересом изучал кнопочки, регуляторы, ручки и прочие органы управления профессиональным монстром для творчества. После этого внимательно ознакомился с каждой из дорожек, высвеченных на мониторе, прослушал основную тональность и последовательность аккордов, попеременно отключил дорожки с некоторыми инструментами, оставив только те, которые, на его взгляд, были наиболее приемлемыми в данной композиции. — Я бы добавил немного сильного бита, мне не хватает ритма. — Парнишка растерянно глянул на удивленно взиравшего на него звукаря и принялся впитывать информацию, когда мужчина (старше него самого лет на десять) начал объяснять, как сменить инструменты на дорожке, понизить или повысить тональность, изменить частоту повторения бита и его высоту. Ему понадобился примерно час, чтобы вникнуть в суть процесса взаимодействия с пультом и программой; навыки, приобретенные самостоятельно с более простыми приложениями, помогли освоиться довольно быстро. При этом работа захватила его настолько, что он не обращал внимания на оценивающие и одобрительные взгляды со стороны всех присутствовавших здесь. Юнги погрузился в происходящее настолько глубоко, что не замечал ничего вокруг, а спустя еще пару часов удовлетворенно откинулся на спинку кресла, прослушивая полученный результат с довольной улыбкой на лице. — Объяснишь, какого черта стираешь ноги в ресторане, вместо того чтобы заниматься тем, что тебе нравится, а главное, что получается у тебя гораздо лучше, чем разносить еду? — намекая на пролитый суп, поинтересовался Хосок, когда они с Юнги вновь оказались в машине. В ответ парнишка лишь растерянно пожал плечами. Такая похвала из уст музыкального продюсера пролилась бальзамом на почти разрушенное отказом самолюбие, и даже внутренний подросток наконец заткнулся и почти не испытывал ненависти к обидчику. — Ты учишься? — Юнги кивнул. — Сможешь подрабатывать во время учебного года? — Снова бесшумное движение головы. — Отлично. Условия и оплату обсудим позже, а сейчас поужинаем где-нибудь. И только попробуй не притронуться к еде, как в прошлый раз, — накормлю насильно. Юнги мысленно улыбнулся внезапно свалившейся на его голову удаче и заботе со стороны Чон Хосока. И даже отказался от идеи откусить засранцу, который вовсе и не был уже засранцем, язык при попытке поцеловать. Если честно, он сам полез бы к нему с поцелуями, но сдержался, хоть и далось это с огромным трудом. Сдержался Юнги и на следующий день, и через неделю, и через две, даже несмотря на то, что видел Хосока постоянно. С завидной регулярностью мужчина приходил в студию, когда там находился Мин, подолгу сидел на диване, просматривая контракты или продумывая сценарии продвижения новой группы, которую они с Намджуном готовили к дебюту. В итоге Юнги настолько привык к присутствию Чона, что чувствовал какую-то давящую пустоту, когда тот не появился как обычно. В течение четырех часов, пока записывали партии всех шестерых участников группы, Юнги ерзал в кресле, постоянно оборачивался и бросал на дверь разочарованные взгляды, вздыхал, снова нервно вертелся и виновато ежился под пристальным вниманием Ёнджина. Зато когда начали сводить дорожки, Юн так втянулся в процесс, что не заметил долгожданного появления Хосока, который практически бесшумно просочился в студию и уселся на диван, с улыбкой наблюдая за увлеченным Юнги. — Как он тебе? — негромко поинтересовался Чон у звукомонтажера, когда тот снял наушники и развернулся в кресле, потягиваясь. — Скажем так, — интригующе протянул мужчина, — если ты все же решишь дать мне долгожданный отпуск, о котором я прошу уже полгода, работа не зависнет. Он за две недели поднаторел так, что кажется, будто много лет в этом варится. — А он и варится, — загадочно ухмыльнувшись, подтвердил Чон. — Просто на любительском уровне. — Ну знаешь, — фыркнул Ёнджин, — для любительского уровня он слишком хорош. Удивляюсь, как это его еще на части не порвали. Пацан почти гениален. — Вот и я удивляюсь, — переведя взгляд на Юнги, проговорил Хосок, который как раз в это время стащил наушники и устало откинулся в кресле: — По-моему, идеально, — губы Юна растянулись в довольной улыбке, но он вздрогнул и резко развернул кресло на сто восемьдесят градусов, услышав за спиной знакомый голос. — Уже закончили? Отлично, — проговорил Чон, поднимаясь, и немедленно ответил на вопрос, застывший в прищуренных глазах: — До понедельника у тебя выходной. А со следующей недели скорректируем твой график в связи с началом учебы. — Но завтра запись, — попытался возмутиться Юнги, однако недвусмысленный жест рукой заставил его заткнуться. — Чтобы до понедельника я тебя здесь не наблюдал. — Хосок внимательно посмотрел на пацана, и когда тот обреченно вздохнул, изрек: — А сейчас мы где-нибудь поедим, и я отвезу тебя домой. Ёнджин проводил обоих заинтересованным взглядом и усмехнулся собственным мыслям, проскочившим в голове. Чон Хосок периодически приводил в студию знакомых, детей своих друзей или своих любовников (о сексуальной ориентации Чона не знали разве что уборщицы, и то не факт), однако ни с одним из них он так не возился, как с Мин Юнги. На парнишку Чон смотрел с какой-то особой нежностью, но при этом не проявлял своих чувств слишком уж откровенно. Ёнджин даже не был уверен, что между ними существует какая-то связь. Утром того дня, когда Хосок впервые притащил Юнги в студию, он предупредил, что хочет проверить кое-кого (вроде слышал, что парень занимается музыкой, но хотел убедиться лично), а потому попросил наваять что-нибудь безобразное. Хотел увидеть реакцию Мина и понаблюдать, как тот будет исправлять недочеты, если будет, конечно. Расчет оказался правильным — Юнги не выдержал и десяти минут и полез со своими советами, причем вполне дельными. Ёнджин и сам сделал бы так же, а в некоторых моментах предложения мальчишки оказались даже более удачными, чем его собственные. Мужчина радовался, когда Хосок предложил Юнги место помощника звукомонтажера и по совместительству аранжировщика, потому что у самого Ёнджина не хватало уже ни времени, ни сил, чтобы в одиночку тащить на себе всю работу. С Юном стало гораздо легче. И хоть в студии он появлялся после трех (до этого все еще продолжая работать в ресторане, пока хозяин подыскивал ему замену), зато оставался до позднего вечера. Ёнджину с утра оставалось лишь прослушать окончательный результат и иногда внести кое-какие поправки. Всех устраивало положение дел. Особенно Юнги, когда у него в ладони оказалась увесистая пачка купюр. Еще в самом начале их сотрудничества Хосок утверждал, что не обидит Мина в вопросе оплаты труда, но он явно преуменьшал. За сумму, полученную от Чона всего за неполные две недели работы в студии, в ресторане Сокджина Юну пришлось бы пахать месяц по две смены. Парень сунул деньги в карман потертых джинсов и засопел еще до того, как машина выехала с парковки. Хосок всю дорогу бросал на Юнги косые взгляды, и так хотелось ему протянуть руку и скинуть мешковатый капюшон черной толстовки. Вот только он не был уверен, что на этом остановится. Один бог знал, каких усилий стоило Чону держаться на расстоянии вытянутой руки от Юнги эти две недели. Быть рядом, слышать голос, наблюдать за тем, как парнишка растворяется в музыке, светится изнутри, улыбается своим мыслям. И не иметь возможности прикоснуться к этому чуду. Но для себя Хосок принял решение не торопить события. Хоть Юнги оттаял и уже не походил на маленького ежика, распушающего колючки при каждом удобном случае, все же Чон боялся, что тот снова отстранится. Хосоку так и не удалось узнать, за что парнишка возненавидел его настолько, что вывернул ему на колени суп, рискуя лишиться работы. Да и ненависти этой вроде уже и не осталось. Но природное любопытство не давало мужчине покоя. К сожалению, Ким Сокджин — новый друг Намджуна (Хосоку иногда казалось, что даже слишком близкий друг) — рассказал только то, что парнишка увлекается музыкой давно и всерьез. Тогда-то Чону и пришло в голову притащить его в студию и устроить испытание. И он ни разу не пожалел. Но на этом познания Джина о Мин Юнги заканчивались. Оставалось надеяться лишь на то, что рано или поздно парнишка сам признается. А до тех пор Чон Хосок привязывал его к себе вниманием и постоянным присутствием. И расчет его оказался верным на сто процентов. Мужчина и сам замечал, что Юнги изменился за прошедшие две недели. Нет, он остался все тем же почти подростком, похожим на гопника в своих мешковатых толстовках в цветовой гамме от светло-черного до темно-черного и потертых дырявых джинсах. Вот только улыбка на его губах появлялась все чаще, и Хосок сходил с ума от этого зрелища. Да и глядел парнишка на Чона из-под густой челки вовсе не как маленький запуганный зверек. И болтал без остановки о каждой новой записи, с аппетитом поглощая любимые спагетти или лучшую в Сеуле пиццу. И так смешно было слушать его рассказы, особенно учитывая, что половины слов Хосок просто не мог разобрать из-за набитого рта. Вот и сейчас они сидели в небольшом итальянском ресторанчике, и Юнги расписывал, какая завтра должна быть интересная запись, ведь минусовку для песни парень делал практически сам, Ёнджин только издали наблюдал за процессом. — Даже не думай, — с наигранной строгостью предупредил Чон. — Появишься завтра в студии, и я отстраню тебя на две недели. — Но почему? — возмутился Юнги, отхлебнув колу прямо из бутылки, проигнорировав принесенный официантом стакан. И в который раз Хосока умилило такое вот пофигистическое отношение пацана ко всему. Плевать ему, что он одет как гопник. И что говорит как гопник. И пьет прямо из бутылки, а пиццу ест руками, а не как все остальные посетители — ножом и вилкой. — Потому что тебе надо отдохнуть, — размеренно проговорил Чон. — Посмотри на себя: засыпаешь на ходу. А мне нужны адекватные сотрудники. — Но я же сам минус сделал и представляю, как должны звучать голоса, — почти моляще проскулил Юнги. Мужчина пристально смотрел на парня, и ему безумно нравилось рвение, с которым тот относился к работе. Хосок выдержал паузу, накаляя обстановку, но все же сжалился: — Хорошо. Если для тебя это так важно, перенесем запись на следующую неделю, а завтра они поработают над другой песней. Всегда прищуренные глаза Юнги расширились, как у ребенка, впервые увидевшего огромного слона в зоопарке, и он восхищенно протянул: — Ты правда сделаешь это? Хосок лишь безразлично пожал плечами, ведь для него это — сущая мелочь. Зато столько радости на лице Мина он не видел еще ни разу с момента их знакомства. Но спустя несколько минут он все же ответил: — Я сделаю это при условии, что ты хорошенько отоспишься на выходных. — И добавил, сделав небольшую паузу и чуть приподняв одну бровь: — А завтра, если захочешь, можем пойти в клуб. Намечается одна интересная тусовка. Юн скривился. Он недолюбливал все эти клубы. Во-первых, слишком большая толпа заставляла его нервничать, но с этим вполне можно было бы жить. А во-вторых, и с этим Юнги жить отказывался, он с большим удовольствием провел бы субботний вечер наедине с Хосоком. Причем желательно в постели. Только вот желание это было практически неосуществимым. Парню уже даже казалось, что тот поцелуй в машине ему приснился — слишком уж отстраненно Чон вел себя с ним все это время. А потому он вежливо отказался от ненавязчивого приглашения и решил, что уж лучше снова попробует записать голос — даром что ли прикупил себе микрофон. Пользоваться студией в своих целях Юнги пока не решался. Только вот жизнь, как всегда, внесла свои коррективы в его планы. Стоило Наён услышать, что Юнги никуда не собирается убираться из квартиры до понедельника, и девушка растерянно запыхтела, захлопала ресницами, как бешеная бабочка, обкурившаяся незаконной растительности. — Черт, ну вот это совсем некстати, — недовольно прошипела она, а когда все еще не продравший глаза Юнги вопросительно приподнял брови, пояснила. — Меня совсем не устраивает, если ты будешь торчать тут, еще и рэп свой истеричный зачитывать. — Во-первых, мой рэп вовсе не истеричный. — Это ты так думаешь, — отмахнулась девчонка. — И твое «во-вторых» я даже слушать не собираюсь. Я все что угодно сделаю, чтобы ты до завтрашнего дня испарился отсюда. — Да что случилось-то? — профырчал Юнги, выбираясь из постели и даже не пытаясь при этом скрыть утренний, а точнее дневной, стояк. — У меня с Чонгуком сегодня свидание. — И что? — А то, что потом я планирую пригласить его к себе на чашечку чая. — И сколько презервативов вам понадобится на этом чаепитии? — не скрывая сарказма, пробубнил Мин, натягивая домашние штаны. — Если все будет как до сегодняшнего дня, то нисколько, — проворчала девчонка и, не дожидаясь дальнейших вопросов, принялась изливать душу другу, с которым в последние дни практически не виделась, а потому приходилось все переживания держать в себе. — Мы только и делаем, что целомудренно целуемся все три недели. Представляешь, он даже за грудь меня ни разу не потрогал! Его максимум — вот здесь, — Наён указала ладошкой на ключицы. — Все, что ниже — табу. И черт его знает, что я делаю не так, но он и меня тормозит, если вдруг пытаюсь… — она смущенно замолчала, но Юнги продолжил за нее: — Забраться к нему в штаны? — Об этом я вообще молчу, — отмахнулась подруга. — Хоть бы под футболку руки запустить. — Девушка разочарованно вздохнула. — И почему ты думаешь, что сегодня что-то изменится? — безразлично поинтересовался Юн, покинув комнату и закрывшись в ванной. — Ну, возможно, бокал вина поможет ему расслабиться, — Наён повысила голос, чтобы Юнги услышал ее через запертую дверь и сквозь шум воды. — Напоить — не вариант, — крикнул он в ответ. — Результат может получиться обратным. — Да знаю я! — всплеснула руками девчонка. — Но что делать? Не могу я сидеть сложа руки! Дверь открылась, и из-за нее показалась мордаха Юнги, покрытая прозрачными капельками, которые он вытер пушистым полотенцем. — А что если поговорить с ним? — Опять поговорить? — воскликнула Наён. — И что мне ему сказать? Чонгук-и, малыш, давай потрахаемся? — Да хотя бы! — Ты точно псих, — покачав головой, проворчала девчонка. — Заключим сделку, — предложил Юн, повесив полотенце на место и встав перед подругой, еще и уперся ладонями в стену по обе стороны от ее лица. — Ты откровенно говоришь со своим кофеманом, а я иду с Хосоком в ночной клуб. И до завтрашнего дня не появляюсь здесь. — И зачитываешь ему свой рэп, — подхватила девчонка. — Э нет, — покачал головой парень. — За рэп тебе придется станцевать стриптиз для своего ботана. — Ага, мечтай! — фыркнула Наён и, пригнувшись, выскользнула из плена Юнги. — Разговор — максимум. — Ну, тогда мой максимум — поход в клуб. Пройдя за подругой в кухню, Юн уселся на стул и, согнув одну ногу, притянул ее к груди, упершись пяткой в сиденье. Наён сосредоточенно хмурила брови, словно обдумывала поступившее предложение, пытаясь найти выход. — Нет, ну стриптиз — слишком пошло. — Согласен, — кивнул Юнги. — Тогда просто появись перед ним в чем-нибудь сверхсексуальном, чтобы он в обморок грохнулся. Судя по всему, с сексом ему не особо везло. Только импотент против тебя сможет устоять. — Думаешь? — недоверчиво поинтересовалась девчонка. — Ну или девственник, который в принципе не знает, что делать с девушкой. — А когда губы Наён дрогнули, готовые растянуться в улыбке, Юн добавил: — Или педик вроде меня, — чем окончательно испортил подруге настроение. — Появиться в чем-нибудь сексуальном, говоришь? — задумчиво протянула Наён, перебирая в уме собственным гардероб. — Знаешь, я где-то слышал, что мужики тащатся, когда видят девушек в своих рубашках. — И где, по-твоему, я возьму его рубашку? — Ну не конкретно его, — закатив глаза, буркнул Юнги. — Просто натяни мужскую рубашку. И больше ничего. — У меня нет мужской рубашки, — фыркнула девчонка, принимаясь за приготовление кофе. Юнги нехотя поднялся и поплелся в свою комнату, а когда вернулся, в руках его было нечто, похожее на рубашку. — Это что? — удивленно приподняв бровь, поинтересовалась Наён, придирчиво оглядывая белоснежную ткань. — Познакомься, рубашка мужская обыкновенная, — съязвил Юнги. — Я догадалась. У тебя она откуда? — Вообще-то, я — мальчик, если ты до сих пор не заметила, — фыркнул парень. — Я просто не думала, что в твоем гардеробе имеется нечто подобное, — в тон ему ответила Наён. — Так что, принимаешь условия сделки? — Твой рэп в обмен на это? — Размечталась. Поход в клуб и мое отсутствие в квартире на сутки. Девчонка размышляла ровно полминуты, после чего выхватила рубашку из рук друга, выдохнув: «Идёт».