A place where you belong

Маленький ресторанный словарик с терминами, которые будут в этой главе: *Электри́чка — (на рест. жарг.) непрерывной поток гостей, толпа гостей. **Рабо́тать в кру́жку — (на рест. жарг.) собирать чаевые вместе и делить на всех — официантов, барменов и поваров. ***Падение миссионера — алкогольный коктейль на основе белого рома и персикового ликера. ****Зеленая фея — коктейль ярко-бирюзового цвета из смеси нескольких видов крепких алкогольных напитков. ___________________________________ Неделя пролетела незаметно. После ночи, проведенной с Хосоком, отдохнувший и зарядившейся энергией Юнги окунулся в жизнь айдола с новыми силами. То ли на него подействовало обещание Чона безболезненно разорвать контракт, если Юн решит уйти, то ли на трезвую голову все показалось не таким уж страшным, как с похмелья, то ли осознание, что Хосок любит его, принесло некоторое успокоение измученной неизвестностью душе. В любом случае за всю неделю Мин даже ни разу не вспомнил о своем неуемном желании вернуться в спокойную и размеренную жизнь. Да и режим в последние несколько дней не был слишком изнуряющим, еще и два выходных вызвали всеобщую благодарность начальству за столь щедрое великодушие. Проснувшись, когда солнце уже начало клониться к горизонту, Юнги нехотя сполз с кровати и поплелся в душ. Немного посвежевший, он спустился вниз, не встретив по дороге к кухне никого из участников. Один только Чимин колдовал над кофе-машиной. — Где все? — поинтересовался Юнги, поздоровавшись. — Кто где, — пожав плечами, ответил макнэ и принялся неторопливо перечислять пункты пребывания мемберов, которые разбрелись по городу кто на шопинг, кто на встречу с родственниками, кто просто проветрить мозги. — А ты чего тут? — поблагодарив за свежий горячий шоколад, заботливо приготовленный младшим, поинтересовался Юнги. — А где еще мне быть? — растерянно буркнул Пак. — Родных и друзей в Сеуле у меня нет, шопинг осточертел. — А проветрить мозги? — фыркнул хён. — Бесполезно. Смартфон Мина пискнул, засветившись уведомлением о новом полученном сообщении. BabyBitch: выспался? Юнги усмехнулся и быстро набрал ответ: Брутальный рэпер: только глаза продрал BabyBitch: ну и отлично. у меня через час смена заканчивается, подтягивайся. шеф обещал приготовить твои любимые спагетти, если заглянешь в гости. все скучают по тебе, даже придурок Феликс Парнишка снова усмехнулся, а на душе у него заметно потеплело — приятно осознавать, что тебя помнят и по-прежнему готовы принять с распростертыми объятиями. Он и сам давно уже хотел заглянуть в ресторанчик, где год проводил почти все свободное от учебы время. И тоже скучал по всем, даже по придурку Феликсу, как все еще величала того Наён. Юнги бросил взгляд на Чимина, тоскливо гипнотизировавшего свою кружку с латте, прежде чем написать ответ: Брутальный рэпер: а шеф сможет приготовить две порции спагетти? BabyBitch: оу, ты придешь с Хосоком? Юн фыркнул и быстро напечатал: Брутальный рэпер: Хосок терпеть не может спагетти болоньезе BabyBitch: вы разбежались? у тебя другой? кто-то из группы? колись! я требую полного отчета! Мин засмеялся, прочитав посыпавшиеся на него вопросы. Наён, как всегда, была слишком любопытна. Брутальный рэпер: нет, мы не разбежались, хотя до прошлых выходных я был уверен, что это так BabyBitch: я требую подробностей! так что тащи свою жопку сюда как можно быстрее. и приводи хоть всю группу. шеф сказал, что готов накормить пол Сеула ради того, чтобы снова увидеть твою хмурую мордаху Брутальный рэпер: договорились. буду через час, пусть начинает готовить BabyBitch: жду! прости, надо бежать. электричка* пришла Юнги закрыл переписку и заблокировал телефон, хотя с лица его все еще не сходила довольная улыбка. Зато Чимин стал еще более хмурым после просмотра новых фотографий, выложенных Ким Намджуном — прошлой ночью начальство явно неплохо повеселилось на какой-то крутой вечеринке, судя по довольно улыбающимся лицам босса и его вечного спутника Сокджина. — Какие планы на вечер? — поинтересовался Юнги, причем повторил свой вопрос дважды, поскольку с первого раза макнэ не отреагировал. — Убиться. Желательно насмерть, — буркнул тот и поднялся из-за стола, направляясь к бару за порцией горячительного. — У меня есть предложение получше, — остановил его хён. — Любишь пасту? — Какую еще пасту? — младший недоуменно уставился на Мина. — Спагетти, — пояснил тот. — Я знаю одно место, где шеф просто бог во всем, что касается итальянских блюд, и еще там самый крутой в Сеуле бармен. Он знает сотни три коктейлей на все случаи жизни, в том числе и при плохом настроении от неразделенной любви. — Шутишь? — недоверчиво посмотрев на хёна, буркнул Пак. — И не думал, — покачал головой Мин. — Просто считаю, что чем сидеть тут и киснуть в одиночестве, могли бы пойти в хорошее место и провести время за перемыванием костей тем, кто не заслуживает нашей большой и чистой. Чимин усмехнулся удачной шутке и, поразмыслив пару секунд, кивнул, принимая предложение. До ресторана парни решили пройтись пешком, заглянув по пути в небольшой магазинчик, где Чим купил себе пару новых браслетов, тут же нацепив их на запястье, а Юнги взял цепочку с кулоном в виде знака бесконечности для Наён. Завидев Юна, девчонка пролетела через весь зал и повисла на его шее, как обезьянка, целуя парнишку в щеку. Все остальные сотрудники, включая Тэхёна, наблюдали за этой жаркой встречей с умилительными улыбками на лицах, даже несмотря на переполненный зал. И хотя до конца смены Наён оставалось еще пятнадцать минут, Феликс благородно предложил закончить обслуживание ее столиков. — Чего это он такой добрый? — усаживаясь за столик у окна, поинтересовался Юнги, косясь в сторону блондина. — Да он вообще какой-то странный в последнее время, — пожала плечами девчонка. — всем помогает, чаевые не крысит. Мы вообще сейчас в кружку** работаем. — Да уж, не похоже на него, — протянул Юнги и вдруг встрепенулся, поняв, что не представил своего друга: — Кстати, познакомься — Пак Чимин, наш макнэ. — Я в курсе, — хмыкнула девчонка немного обиженно. — Я знаю всех участников, просто лично не знакома. — Она протянула руку Паку, мурлыкнув: — Им Наён. — Очень приятно, — растянув губы в широкой улыбке, ответил Чим, пожав руку. — Хотя я столько слышал о тебе, что, кажется, знаком с тобой вечность. Через несколько минут Феликс принес заказанные напитки, а еще через десять — спагетти для всех троих. Поначалу встреча проходила мирно, Наён и Юнги делились последними новостями, а Чимин пытался уследить за их беседой. Но после обеда, плавно перетекшего в ужин, обстановка немного накалилась: несколько коктейлей сделали свое — развязали языки и отпустили тормоза. Разговор плавно свернул в любовную сторону, и началось самое веселое — перемывание костей тем, кто этого заслужил. Первым под раздачу попал Намджун. Наён понимающе кивала, выслушивая жалобы Пака на безразличие со стороны объекта влюбленности, а Юнги похихикивал, ибо не просто оказался в курсе событий, а наблюдал за происходящим из первого ряда. С одной стороны, ему жаль было Чимина, поскольку его чувства так и останутся без ответа. Как бы Пак ни старался, Намджун никогда не увидит в нем кого-то иного, нежели подчиненного или тонсена. Но и босса Юнги тоже жалел, потому что Чимин как только не изворачивался, чтобы обратить на себя внимание Кима, разве что голышом перед ним не разгуливал. А уж про очаровательные улыбки и стрельбу глазами и вовсе лучше промолчать. Когда с Намджуном и безответными чувствами Чимина покончили, в беседу вступила Наён. Вот уж где настала пора Юнги удивляться. Он-то был уверен, что у подруги с Чонгуком полная идиллия, однако последние новости с полей доказывали обратное. — Меня аж распирает от любопытства, — подпрыгивая на стуле, проговорила девчонка. — Так расспроси его, — предложил Чим. — Нет, — она покачала головой. — Ты не знаешь Гука. Если он чего-то не хочет рассказывать, то из него и клещами не вытянешь. Только разозлится. — И что будешь делать? — поинтересовался Юнги. — Тебя же в клочки разорвет. — В том-то и дело. Остается терпеть, — девчонка пожала плечами. — Но, черт, Юнги-я, видел бы ты эту дамочку. — Наён даже прикрыла глаза, качая головой. — Одета с иголочки, макияж идеальный. А волосы какие у нее… — Ну, знаешь, ты тоже далеко не урод, — фыркнул Мин. — Да я рядом с ней как птенец неоперившийся, — возразила девчонка. — Она старше Гука лет на пять точно, а может и больше. И такая вся… — Наён прервалась, подбирая нужные слова, но так и не отыскала их. — Зато он, когда увидел ее, в лице переменился. Таким злым я его еще не видела. Юнги и рад был бы помочь Наён, но он лишь бессильно вздыхал, понимая, что ничего не может поделать, даже совета дельного не в состоянии дать — Чонгука он совершенно не знал, только пару раз встречались, да подруга все уши о нем прожужжала. Но это было полгода назад. За это время даже Наён стала какой-то чужой — еще один минус в копилку карьеры айдола. — Ну, а у тебя что? — поинтересовалась вдруг девчонка, резко меняя тему. — А что у меня? — удивленно переспросил Юнги. — Наладилось с Хосоком? — такая бесцеремонность немного смутила Мина. Пусть Чим и оказался посвящен в дела сердечные своего хёна, все же вот так в открытую обсуждать их общего босса казалось как-то непривычно и странно. Зато Пака невозможно было смутить, и Юнги понял это уже в следующую минуту, когда тонсен закатил глаза и выдал: — Наладилось, но самое интересное — как происходил процесс налаживания, — парнишка хихикнул, а когда девушка посмотрела на него с нескрываемым интересом, продолжил, не обращая внимания на злобное шипение Юна: — На прошлой неделе Мин так напился, что разнес полобщаги. — Юнги-я? Напился? — громким шепотом переспросила Наён. — Ага, только тогда уж для начала поведай, благодаря кому, — проворчал Мин, отхлебывая очередной коктейль, заботливо приготовленный Тэхёном. Уперев локти в стол, Чимин уложил подбородок на ладошки и обнял пальцами свои пухлые щечки, растянув при этом губы в улыбке, отчего глаза его превратились в тонкие щелочки в форме полумесяцев. — Да, это был я, — протянул он, довольный собой. — Господи, боюсь даже спрашивать, сколько ты в него влил, чтобы Юнги-я разнес квартиру. Он вообще смирный, тем более когда выпьет. — Мы точно говорим об одном и том же Мин Юнги? — нахмурив брови, переспросил парнишка. — Мой был похож на ангела мщения. — Если бы ты не сталкерил за боссом, я бы не увидел ту фотку. — Какую фотку? — тут же заинтересовалась Наён. — Чон Хосока и его сестры, — счастливый, как будто принес благую весть, проговорил Пак и светился при этом как начищенная до блеска серебряная монета. — И разозлился из-за этого? — продолжала выспрашивать девушка, все больше удивляясь. — Конечно, — проигнорировав просьбу Мина заткнуться, поспешил ответить Чим. — Он-то узнал, что это сестра босса, только на следующий день. После того как миллион раз обозвал ее шлюшкой. Губы Наён вытянулись в невысказанном изумлении, а воздух застрял по пути к легким: девчонка не знала, смеяться ей или сочувственно вздыхать и утешать друга. Бросив быстрый взгляд на Юнги, она удивилась еще больше: парень с мечтательным видом пялился в свой почти опустевший бокал, и мысли в его голове витали явно романтические — улыбка выдавала этот секрет. Поставь сейчас Наён сто тысяч вон на то, что Юнги думает о Хосоке, — однозначно выиграла бы. Парень действительно мыслями перенесся в недавнее прошлое и снова очутился в квартире Чона, в его объятиях, под струями теплой воды, в тот момент, когда они просто наслаждались близостью, по которой оба истосковались, и до того неприятного разговора, перечеркнувшего всю романтику воскресного вечера. Снова и снова Юнги прокручивал в голове те события, вспоминал каждый взгляд, каждое малейшее прикосновение, каждое произнесенное слово. Особенно фразу, брошенную в порыве страсти, но которая прочно въелась под кожу: «Как же я люблю тебя…» — Вот же черт, — настороженный голосок Наён вырвал Юнги из приятных воспоминаний. Девушка смотрела мимо него в сторону входа в ресторан. Мин обернулся, проследив ее взгляд, и наткнулся на вошедшую молодую женщину. Она была безусловно красива, но красота эта отдавала ледяным холодом, словно за великолепной телесной оболочкой не находилось ничего — лишь пронизывающая пустота осенней ночи. Женщина плавной походкой пересекала зал, неминуемо приближаясь к их столику, при этом ее расклешенная юбка, доходившая до середины голени, легко покачивалась в такт уверенным шагам, а шпильки отбивали четкий ритм при соприкосновении с плиточным полом. — Это она, — выдохнула Наён чуть слышно, однако Мину не требовалось объяснений, он и без них догадался, что женщина — не кто иная, как бывшая Чонгука. Бледная рука сама потянулась и накрыла вмиг заледеневшие девичьи пальцы, сжав их. Этим Юнги как бы пытался сказать, что он рядом и никуда не денется. Однако Наён даже не заметила этого. Внимательный взгляд скользил по красивой фигуре, словно высеченной из камня, холеному лицу с идеальным макияжем, подчеркивавшим достоинства, хотя недостатков у Виён и так не было. — Добрый день, — поприветствовала женщина присутствующих, но ответил ей лишь Чимин, который пока не успел разобраться в перипетиях личной жизни Наён и Чонгука. Юнги сухо кивнул, продолжая держать холодную руку девушки в своей. — Наён, если не ошибаюсь? — даже не подав виду, что холодность сидящих за столом ее задела, продолжила Виён. — Мы можем поговорить? — и, сделав многозначительную паузу, добавила: — Наедине. Никто из троих не шевельнулся. Наён понимала, что, по идее, она сейчас должна подняться из-за стола и пройти куда-нибудь, где им никто не помешает, ну или хотя бы пересесть за другой столик, но свободных мест не было, а разговаривать, стоя на улице, совсем не хотелось. По крайней мере, внутри ресторанчика у нее оставались какие-то сдерживающие факторы. Взять хотя бы столик, через который придется перегнуться, прежде чем вцепиться сопернице в волосы. Ну и присутствие Юна тоже имело определенное положительное воздействие. Девушка знала, что друг всегда придет ей на помощь. Виён терпеливо ожидала ответа, хотя спокойствие явно было напускным. То, как часто носок ее черной туфельки постукивал о плиточный пол, выдавало нервозность и напряжение. От Наён не укрылось это, однако девушка понимала, что в данный момент преимущество на ее стороне. Ей удобно в окружении друзей, можно расслабленно откинуться на спинку стула, и даже то, что приходилось смотреть на соперницу снизу вверх, не выводило за рамки зоны комфорта. Однако время шло, и тянуть дальше не имело смысла. Наён нехотя повернулась к Юнги и проговорила: — Подождете меня за баром? — Ты уверена? — чуть слышно шепнул парень, пристально вглядываясь в карие глаза, пытаясь отыскать там страх или неуверенность, но, заметив кивок и полное спокойствие, поднялся: — Идем, Чимин, познакомлю тебя с волшебником, который наколдовал нам роскошные коктейли. Парни прошествовали к стойке, за которой суетился Тэхён. Виён заняла место напротив Наён, уперев локти в столешницу и уложив подбородок на сцепленные пальцы, отчего ладони ее изящно прогнулись, демонстрируя гибкость. Несколько минут женщина разглядывала визави с надменной улыбкой на губах, покрытых матовой помадой цвета спелого персика. И хотя внешне Наён оставалась невозмутимой, внутренне вся съежилась, будто ее обдали ледяной водой. Такое явное пренебрежение со стороны бывшей любовницы Чонгука, о которой она ровным счетом ничего не знала кроме того, что они были вместе долгих три года, било под дых, заставляя дрожать от неуверенности и боли. Она не преувеличивала, когда говорила, что чувствует себя по сравнению с Виён неоперившимся глупым птенцом. И сейчас больше всего ей хотелось раствориться в воздухе, исчезнуть и больше никогда не встречаться с этой женщиной. Стоило послушаться Чонгука и бежать, как только та переступила порог ресторана. Однако время утеряно. Теперь оставалось лишь надеяться, что ей удастся не рассыпаться на части под раздражающим взглядом. — Так о чем вы хотели поговорить, аджумма? — намеренно подчеркивая разницу в возрасте, поинтересовалась Наён и сама удивилась, насколько спокойно прозвучал ее голос. От собеседницы тоже не укрылись невозмутимое спокойствие и ехидный сарказм, вложенный Наён в короткую фразу, и самообладанием Виён определенно не могла похвастаться. Ее красивой формы губы поджались, превратившись в тонкую линию, а на скулах заиграли желваки. Однако всего на мгновение. Ей удалось справиться с эмоциями и нацепить на кукольное лицо прежнее выражение надменности и превосходства. — Хотела предупредить тебя насчет Чонгука, — с напускной заботой в голосе проговорила женщина. — Ты выглядишь такой молоденькой и наивной, смотришь на него восхищенным взглядом. Жалко будет, когда твой идеальный мирок рассыплется на мелкие осколки. — Мне уже неинтересен наш разговор, — настойчиво прервав Виён, девушка поднялась из-за стола и даже успела сделать шаг по направлению к барной стойке, однако следующие слова заставили ее остановиться. — Чонгук уже предлагал тебе заняться сексом втроем? Наён замерла, но не спешила возвращаться на свое место за столом. Она стояла, ожидая продолжения, однако женщина молчала, чем лишь подогревала интерес к сказанному ею. — Что бы ты ни сказала, я не поверю тебе, — прошипела девушка, едва сдерживая накатившие на нее эмоции. И самым сильным оказалось любопытство. Полгода она пыталась разузнать хоть что-то о прошлых отношениях Чонгука, которые явно были непростыми. И вот она — возможность узнать все. Опасалась Наён лишь одного — быть обманутой. Она не доверяла женщине, которая, возможно, пыталась просто отомстить своему бывшему, однако настолько ли сильна эта жажда мести, чтобы врать? — Верить или нет — дело твое, — полушепотом, напоминавшим, скорее, змеиное шипение, проговорила Виён. — Моё — предупредить тебя. — А с чего ты взяла, что я нуждаюсь в твоих предупреждениях? — Наён посмотрела на женщину сверху вниз, но та не поворачивалась, увлеченно разглядывая свой идеальный маникюр. — С того, что ты все еще здесь и разговариваешь со мной. Виён попала в точку — ей удалось заинтересовать девушку, зацепить ее любопытство, которое снедало уже не один месяц. На лице ее на мгновение появилась злорадная ухмылка, однако когда Наён опустилась на стул, женщина вновь надела на себя маску спокойствия с налетом заботы о ближнем. — Пожалуй, ты права. Я выслушаю тебя, а потом уже сама решу — верить твоим словам или же забить на них большой и толстый. — Наён определенно решила вернуться в давно позабытый, словно в пылившуюся в шкафу старую куртку, образ гопника. Рядом с Чонгуком ей хотелось становиться девушкой, нежной и трогательной, не употребляющей грязные словечки. Однако здесь и сейчас ей до дрожи в коленках требовалась защитная броня в виде стервы, за которой можно было спрятать свою обновленную душу. — Мы познакомились совершенно случайно, — начала Виён, делая небольшой глоток минеральной воды из высокого стакана, любезно принесенного Феликсом. При этом парень как-то странно посмотрел на Наён, будто переживал за нее, пытался проверить, все ли у нее хорошо. — Чонгук был помощником дизайнера, который делал сайт для нашего агентства. — Она усмехнулась, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. — Ты же знаешь — он гений во всем, что касается компьютеров. В общем, мы столкнулись в коридоре, и он пролил на меня кофе. Банально, однако большинство событий в жизни именно так банально и происходит. — Избавь меня от красочных описаний, — фыркнула Наён, прерывая поток художественной, правильно поставленной речи женщины. — Да, прости за это лирическое отступление, — спохватилась Виён и продолжила: — Между нами сразу проскочила какая-то искра. Несколько месяцев я пыталась сопротивляться собственным чувствам и натиску молодого Чонгука, который уже тогда, в свои семнадцать, был настолько очарователен, что устоять оказалось невыполнимой задачей. Я сдалась. — Женщина вздохнула и сделала еще один глоток воды, всем видом показывая, насколько трудно дается ей рассказ о прошлом. — Ты ведь знаешь, что я была у него первой, — утвердительно заявила она, однако, заметив отблеск удивления в глазах напротив, хмыкнула: — Он что, совсем ничего не рассказывал о нас? Наён проглотила едкое замечание, не желая доставлять сопернице еще большее удовольствие. — Это так похоже на Чонгука, — протянула Виён, поправляя прядь черных волос, сползшую на лоб. — Ну, теперь ты знаешь. Я была его первой женщиной. И как это бывает, он любил экспериментировать в постели. Познавал мир чувственных наслаждений. «Весьма удачно», — пронеслось в голове Наён. Чонгук действительно оказался очень умелым и изобретательным любовником. С ним она узнала столько нового не только об интимных отношениях двух влюбленных людей, но и о собственном теле. Девушка даже не подозревала, что обычное прикосновение к сгибу локтя способно вызвать у нее микрооргазм, а легкий укус между лопаток — самую настоящую бурю ощущений. Зато Чонгук знал. Он безошибочно находил на ее теле самые чувствительные точки, словно на интуитивном уровне чувствовал, где надавить, где прикусить, а где едва коснуться кончиками пальцев. — Поначалу мне и самой было интересно наблюдать, как он обследует новую для себя территорию, будто щенок, впервые вышедший на улицу. — Внезапно женщина перестала улыбаться, а голос ее наполнился металлическими нотками: — Однако постепенно его эксперименты начали меня настораживать. Я понимаю, что многие грешат совместным просмотром порно, но у нас все было… — Она сделала паузу, словно подыскивала нужное слово: — Странно. Чонгуку нравилось наблюдать за мной. Как я… Ну ты понимаешь. — Наён скривилась, но все же кивнула. — Он даже прикупил несколько игрушек и просил, чтобы я забавлялась с ними. А сам смотрел. — Избавь меня от подроб… — начала было Наён, но женщина перебила ее, не дав договорить: — Это не просто подробности. Я должна рассказать все, чтобы ты понимала, чего ожидать. Наён сглотнула, но спорить не стала. Лишь сильнее сжала пальцы рук, лежавших на коленях, переплетя их между собой. — Но в один прекрасный день Чонгуку стало недостаточно забав с игрушками, — продолжила Виён. — Это был его восемнадцатый день рождения. Мы собирались побыть вдвоем, я даже приготовила его любимое мясо в остром соусе. Но Чонгук пришел не один. Он привел друга, даже не предупредив меня. Просто оба заявились на порог моей квартиры. Не могла же я выставить их? Мы поужинали, немного выпили. И тогда это произошло впервые. — Женщина грустно улыбнулась, и на какое-то мгновение Наён показалось, что она увидела слезы, собравшиеся в уголках накрашенных глаз. — Я не хотела, но он так уговаривал. Сложно устоять против Чонгука, согласись. Наён неосознанно кивнула, запоздало осознав, что тем самым приняла сторону соперницы. — С того дня все изменилось. Он уже не был прежним Чонгуком, который аккуратно ощупывал рамки собственных желаний. Он осознал их ясно и отчетливо. А я на тот момент уже слишком погрязла в своих чувствах к нему и не могла сопротивляться. Оказалась готова на все, чтобы он был счастлив, чтобы заслужить его внимание, чтобы удержать его рядом. — Женщина залпом допила содержимое стакана, прежде чем заговорить вновь: — Сначала это были его друзья, потом мои, а позже и вовсе какие-то малознакомые парни. Иногда он участвовал, но чаще просто наблюдал. Вот так просто сидел в кресле и внимательно следил, как кто-то трахает меня. — Глаза женщины сверкнули странным огоньком, едва уловимым, Наён даже не успела понять его природу, но липкий холодок прокрался у нее по спине. — Я столько раз пыталась остановить это, уходила от него, хотела разорвать наши отношения, но снова и снова он возвращал меня, обещал, что этот ужас больше не повторится, а когда я опять впускала Чонгука в свою жизнь, история повторялась. Но когда он привел троих незнакомых парней, заявив, что я должна с ними всеми одновременно… В общем, в тот день я пригрозила полицией, если он будет продолжать настаивать, и Чонгук бросил меня. Сказал, что ему слишком скучно со мной, и он не собирается тратить на меня лучшие годы своей жизни. С тех пор мы не виделись. До прошлой недели. Наён слушала рассказ женщины, пытаясь применить услышанное к Чонгуку, тому Чонгуку, которого она знала и вот уже полгода жила с ним бок о бок. Образ того развратного человека, которого описывала Виён, не клеился с тем нежным и заботливым парнем, который находился рядом. Однако тотальный контроль в постели не давал Наён покоя. Она понимала, что из ниоткуда такое острое желание вести в отношениях не могло появиться — слишком уж болезненным оно казалось. Но склонностей к групповому сексу Наён не замечала. Она вдруг вспомнила, как отреагировал Чонгук, когда узнал, что Наён живет с Юнги в одной квартире. Парень едва не сбежал тогда, и только после признания Юна в своей нетрадиционной ориентации Чонгук успокоился. Это ли не было доказательством обратного тому, что описывала Виён? Но тогда откуда такие больные фантазии? Это же так легко проверить — достаточно просто спросить Чонгука, и она сразу поймет по его реакции. — Ты, наверное, думаешь, что я решила все это наговорить, чтобы отомстить Чонгуку. — Наён никак не отреагировала на это заявление, хотя придерживалась именно такого мнения. Но когда Виён достала из сумочки телефон и продемонстрировала галерею, наполненную фотографиями, сделанными во время сексуальной оргии, не выдержала и плеснула остатки коктейля прямо в идеально накрашенное кукольное личико Виён. — Убирайся и больше никогда не приближайся ко мне, — прошипела девушка, едва сдерживая слезы. Уже не важно было, из каких побуждений Виён рассказала ей все это. Не важно было, верила ей Наён или нет. Уже не важно, происходило все услышанное ею на самом деле или являлось плодом воображения. Иконки фотографий в телефоне были слишком мелкими, чтобы разглядеть на них кого-то конкретного. Но девушка чувствовала себя так, будто мерзкое чудовище облизало ее своим противным липким языком, оставляя на теле неприятную слизь, впитывавшуюся в кожу, вызывая сильное жжение. Вскочив с места, Наён вылетела из ресторана, вытирая рукавом свитера слезы, катившиеся градом по щекам, оседая соленой влагой на губах. Девушка бежала не разбирая дороги, даже не осознавая, что ноги сами несли ее домой. Туда, где ее ждал Чонгук. Зачем? Чтобы услышать, что все, сказанное Виён, — бред, и он никогда не делал всего того, о чем поведала сука, когда-то соблазнившая семнадцатилетнего подростка. И все же то, что Чонгук сам не рассказал о том, почему они с Виён разошлись и откуда у него все эти фобии относительно рубашек на девушках и контроля в постели, мерзким червем вгрызалось в сознание. Юнги выскочил из ресторана следом за девушкой, но догнал ее лишь в середине парка. Схватив ее за плечи, заставил остановиться и развернул к себе. — Что? — его голос скрипнул от сбившегося дыхания. — Что она тебе наговорила? — Это все… Так… — Наён задыхалась, хватала раскрытыми губами воздух, кашляла, вытирала слезы и пыталась не завыть от отчаяния. — Это так мерзко, Юнги. То, что она рассказала. Так противно. Словно меня вываляли в грязи. — Успокойся и расскажи, — настаивал парень. — Просто сделай глубокий вдох и прекрати выть, как какая-то сопливая девчонка. Ты же моя Наён, сильная, стерва, которой палец в рот не клади — откусишь по самый локоть. Но ничего не помогало. Как Юнги ни пытался подбодрить подругу, она все еще ревела, не в состоянии нормально говорить. Тогда Мин просто сгреб ее в охапку и прижал к своей груди, давая возможность выплеснуть все, что скопилось. И клял себя за то, что оставил Наён с той сукой наедине. Ведь знал, что этот разговор не может закончиться ничем хорошим. Знал, но допустил. Теперь оставалось только ждать, пока истерика утихнет, а потом уже разгребать последствия.

***

В ресторан Юнги так и не вернулся. Позвонил уже изрядно выпившему Чимину, извинился и сказал, что не хочет оставлять Наён одну. Следом набрал Тэхёна и попросил проследить за мелким, чтобы тот не наклюкался до зеленых соплей, потому что Пак вполне может, и в случае надобности доставить Чимина в общагу, поскольку сам тот добраться вряд ли сможет — потеряется в дебрях бурного ночного Сеула. Тэхён поклялся своим любимым микшером, что не оставит молодого айдола на произвол судьбы, и поинтересовался состоянием Наён, прежде чем попрощаться. А когда закончил разговор и сунул смартфон в карман брюк, устремил любопытный взор на Пака, который доцеживал очередной коктейль через ярко-лимонную трубочку, следя окосевшими глазами за быстро исчезающим «падением миссионера»***. — Эй, не так быстро, — усмехнулся бармен, наливая в стакан ледяную воду и добавляя в нее по рюмке лимонного и апельсинового сока. — Выпей-ка это. — Фу, — фыркнул Чимин. — Тут нет водки? — Тебе уже хватит. — Давай я сам буду решать, хватит мне или нет, ок? — растягивая полные губы в широкой улыбке, предложил парнишка, однако Тэхён был неумолим: — Давай договоримся так: ты выпьешь это, а я тебе сделаю одну вкусную штуку. Идет? Бармен поставил на до блеска натертую поверхность барной стойки слинг, наполненный кубиками льда, и отвернулся к стойке с алкогольными напитками, подбирая нужные ингредиенты. Чимин принял свою любимую позу — уложил подбородок на ладони, обхватив пальцами щеки, и принялся с любопытством наблюдать за четкими действиями бармена. — Между прочим, я так и не увидел твоих документов, — негромко посетовал Тэхён, плеснув лимонный сок в бокал со льдом. Следом туда отправились Блю Кюрасао, дынный ликер и белый ром в нужным пропорциях. — Ну и что сделаешь? — протянул Чимин, не скрывая восхищения во взгляде. — Не угостишь меня вот этой вкусняшкой? — Угощу, если выпьешь весь стакан, — Тэ кивнул на воду с соком. Чимин вздохнул, нехотя обхватил стакан, покрывшийся конденсатом, стекавшим крупными каплями по стенкам, и послушно осушил его. Тэхён одобрительно кивнул и продолжил колдовать над высоким бокалом. Отправил в компанию к уже имевшемуся алкоголю в равных долях серебряную текилу, водку и абсент, долил доверху энергетиком и опустил сверху две коктейльные вишенки на шпажке. — И как называется эта красота? — неосознанно заигрывая с барменом, прощебетал Чимин, увлеченно разглядывая бокал, в котором переливалась ярко-бирюзовая горючая смесь. — «Зеленая фея», — усмехнулся Тэхён, а у самого в голове промелькнула бредовая мысль: «Как бы этот айдол с ангельской внешностью не нафеячил чего-нибудь непристойного после такого коктейля!» Но было уже поздно что-либо менять. Губы Пака обхватили соломинку, и парнишка втянул немного обжигающего своим контрастом ледяного холода и огненно-пекучего алкоголя. Один глоток, за ним еще и еще. Уровень напитка в бокале снижался слишком резко, а вид влажных губ Чимина уже будоражил истосковавшееся по плотскому наслаждению воображение Тэхёна. Последние отношения он разорвал слишком давно, да и продлились они всего пару месяцев, чтобы их можно было назвать настоящими. И тем более — жалеть об их окончании. А новых на горизонте не предвиделось. Но Тэхён не страдал от этого, а старался направлять нерастраченную энергию на саморазвитие, и получалось это довольно неплохо. За последний год он на несколько ступеней поднял свой уровень и усиленно готовился к крупному конкурсу: учил новые рецепты, тренировался в ловкости обращения с бутылками, микшерами и бокалами, самосовершенствовался и стремился к вышине, которую сам для себя установил. Однако этот парнишка, глядевший на него блестящими, немного подернутыми пеленой хмеля глазами, больше похожими на полумесяцы, поскольку улыбка не сходила с его лица, пробуждал самые низменные желания. Еще и эта просьба Юнги не бросать мелкого и доставить его до дома в целости и сохранности. Будь воля Тэ, он бы доставил его в целости и сохранности, но не в общагу, а в свою квартирку неподалеку от ресторана, доставшуюся в подарок от родителей на восемнадцатилетие, когда Тэхён решил окончательно перебраться в Сеул к дяде Киму. И там уже показал бы юному дарованию все свои умения, только уже не в качестве бармена. И вдруг все изменилось. Улыбка сошла с лица младшего, словно кто-то окатил его ведром ледяной воды. В широко распахнутых глазах засверкала ярость, а губы плотно сжались. В отражении зеркала во всю стену за спиной Тэхёна Пак увидел вошедшего в ресторан Намджуна и поспешившего ему навстречу Сокджина. — Твою мать, — прошипел Чимин, вскакивая с высокого стула и разворачиваясь. И лишь пальцы Тэхёна, вовремя сжавшие запястье с кожаным браслетом, купленным сегодня, удержали его на месте. Но рот ему заткнуть бармен не успел, а потому Чим, не заботясь, что привлечет к себе внимание нескольких десятков людей, крикнул: — Эй, вы еще поцелуйтесь тут, на глазах у изумленной публики! Ким Намджун бросил строгий взгляд в сторону подопечного и направился к нему твердой походкой. — Какого черта здесь происходит? — прошипел он, нависая над Паком, готовый схватить того за шкирку, словно нашкодившего щенка, и устроить такую выволочку, после которой тому еще долго не захочется пить что-либо крепче чая с имбирем. Но Чимин уже не чувствовал границ. Осмелевший то ли под гнетом долгих месяцев безответной влюбленности, то ли под воздействием принятого на грудь алкоголя, он обхватил шею Намджуна обеими руками и повис на продюсере, словно обезьянка, пытаясь дотянуться своими губами до чужих, приоткрытых от удивления. — Пак Чимин, прекрати устраивать цирк, — приказал Ким, однако нужного воздействия его слова не возымели. Только еще больше раздразнили мелкого. Осознав, что поцеловать манящие губы ему не удастся, айдол впился в кожу на шее продюсера крепче пиявки. — Твою мать, Чимин, — простонал от ощущения полной безысходности Намджун, безуспешно пытаясь оторвать парнишку от себя. Сокджин наблюдал за этим красочным действом с расширившимися от шока глазами и раскрытым ртом. И только Тэхён не растерялся. Обогнув стойку, он обхватил Чимина за талию и потянул на себя. Общими усилиями им с Намджуном удалось заставить Пака разжать руки, вот только легче не стало. С пьяного языка беспрерывным потоком полились признания в неразделенной любви, обвинения в безжалостности и угрозы прикончить «гребаного Сокджина, который мешает их общему счастью». — Убери его отсюда, — взмолился почувствовавший себя жертвой Джин, беспомощно глядя на племянника. — Как же бар? — Феликс подменит тебя. Ты свободен. Тэхён даже не стал переодеваться и забирать куртку. Брыкающийся и вырывающийся из его плотной хватки Чимин и не дал бы ему сделать этого. На пути до выхода из ресторана парнишка пытался уцепиться за спинки стульев и продолжал в цветистых выражениях кричать о своих чувствах, среди которых была неприкрытая ненависть к сопернику и собственно бармену, который сейчас являлся основным препятствием на пути к его личному счастью. Ведь вот он, объект вожделения, находится перед ним в неформальной обстановке. Стоит только Паку поцеловать его со всей страстью, на которую способен, и ледяное сердце растает. Намджун больше не сможет говорить Чимину «нет», они будут вместе до гробовой доски и умрут в один день через двести лет. Именно так пылкий юноша и представлял себе их совместное с Ким Намджуном будущее. Биг Босс, конечно, догадывался, что все эти взгляды из-под ресниц и тайные воздыхания неспроста, только вот и предположить не мог, насколько все запущено. — У тебя с ним что-то было? — возмущенно прошипел Сокджин, глядя любовнику в глаза, и сам боялся поверить в собственное предположение. — Ты рехнулся? Да у меня младший брат его ровесник. Я бы не смог… — Узнаю, что ты мне соврал, — яйца оторву, — пригрозил Джин и скрылся в служебном помещении. Намджуну не оставалось ничего другого, кроме как заказать что-нибудь крепкое, чтобы осадить нахлынувшие эмоции, основными из которых были шок и злость на самого себя, что позволил Чимину даже предположить вероятность отношений между ними, отличных от рабочих. Феликс, занявший место за баром, поставил перед мужчиной стакан с виски и сочувствующе вздохнул. Разыгравшаяся сцена оказалась не из приятных. Постепенно шепот возмущенных посетителей стих, и жизнь ресторанчика вошла в привычное русло. И только Намджун все никак не мог прийти в себя от пережитого шока. Спустя два часа Сокджин с трудом доволок едва передвигавшего ноги любовника к машине и засунул его на заднее сиденье, возмущаясь, что тот слишком много ест.