A place where you belong

Две недели пролетели незаметно. Группа выпустила новый клип, который практически сразу оказался на вершине всех возможных чартов страны. Предложения выступить на различных сборных концертах и в программах посыпались как из рога изобилия. Участники уже с трудом передвигались от усталости и недосыпа, но удовлетворение затмевало все остальные ощущения. И даже Чимин отошел от порции воспитательных пенделей от Намджуна и снова начал весело улыбаться сменившему гнев на милость Биг Боссу. Однако сам себя ловил на мысли, что смотрит на Джуна уже не так часто, как раньше, а думает о нем и того меньше. Точнее, не думает совсем. Теперь мысли его то и дело занимал очаровательно сердитый бармен. Без труда заполучив его контакты у Юнги, Пак потихоньку атаковал социальные сети Тэхёна, мило улыбаясь тому, как парень нехотя отвечал на его приветствия и частые вопросы о самочувствии и общем положении дел. Jimmy: ты завтра работаешь? у меня выходной, хотел напроситься на вкусняшку. TaeTae: когда это ты успел стать совершеннолетним? Jimmy: в прошлый раз тебе это не мешало меня напоить TaeTae: это была моя стратегическая ошибка. поклялся больше таких не совершать Пак усмехнулся, развалившись в кресле и закинув ноги на подлокотник. В гримерке было тихо. Парни устроились кто где и коротали время до начала подготовки к вечернему выступлению: кто за сном, которого так не хватало, особенно в последние дни, кто за просмотром новостей в соцсетях, кто за общением с родными или друзьями, как Чимин. Jimmy: не бурчи, тебе это не идет TaeTae: знаю. мне идет надавать тебе ремнем по заднице, чтобы научился себя вести как взрослый человек Jimmy: оу, бдсм… Jimmy: мне уже нравится Jimmy: продолжай На несколько минут в чате воцарилась полная тишина. Варианта было всего два: или Тэхён занят, или Чимину удалось-таки смутить парня. Первый Пак отмел сразу — у Тэ сегодня выходной, и бармен даже обещал прийти на их выступление, ведь Чимин не только выпросил у Биг Босса пригласительный, но еще и на прошлой неделе доставил его в ресторан лично, вместо того чтобы на час раньше завалиться в теплую постель. Тэхён тогда принял билет с напускным безразличием, заявив, что не стоило беспокоиться, ведь он никогда не любил попсовую музыку. Но все же спустя пару дней написал, что постарается вырваться, если Феликс согласится его подменить. Учитывая все это, Чимин посмел сделать вывод, что Тэхён просто растерялся от напора макнэ и не знал, что ответить. Отчасти это было так. Тэ косился на телефон, тщательно продумывая свой ответ, но оправдывал внезапно навалившийся на него страх необходимостью закончить анкету на трехмесячное обучение у одного из самых известных барменов Америки, над которой бился уже второй день. Вот сейчас заполнит оставшиеся два пункта, а за это время придумает, как бы помягче послать мелкую пиявку, вцепившуюся в него намертво. За прошедшие две недели Тэхён так и не смог признаться хотя бы себе в том, что назойливость со стороны Чимина его не просто не раздражала, а доставляла какое-то извращенное удовольствие. Он ведь прекрасно понимал, что в нем мелкий увидел заменитель Намджуна, который мало того что никак не проявлял к парнишке интерес, так еще и пытался воспитывать, как младшего брата. Зато Тэхён, так вовремя подвернувшийся под нетрезвую руку, неплохо справился с ролью отвлекающего маневра, за что дядя даже поблагодарил его. Только вот открыто принять тот факт, что ему льстило внимание айдола, да еще и такого эмоционального, означало сдаться на милость победителя, а к этому Тэхён оказался не готов. Вот и крутил недовольно хвостом в ответ на откровенный флирт Чимина. Jimmy: эй, ты там решил без меня пошалить? Jimmy: так нечестно! Подожди до завтра, вместе поиграем! Тэхён громко фыркнул в ответ на такую наглость, но заставил себя вернуться к пункту в анкете, где нужно было в пяти предложениях описать, почему именно он должен попасть на серию мастер-классов, цена которых баснословна, но от этого желающих меньше не становилось. Jimmy: ТэТэ, если ты сейчас же не ответишь, я приеду к тебе домой и тогда уже не обещаю быть нежным и ласковым. — Вот же маленький засранец, — фыркнул Тэхён, вынужденно оторвавшись от анкеты — все равно мысль оказалась безнадежно утеряна и возврату в ближайшие часы не подлежала. TaeTae: если сейчас же не заткнешься, обещаю при первой же возможности таким коктейлем тебя напоить, что ты до конца жизни к алкоголю не притронешься! У Тэхёна перед глазами так и промелькнула картинка, на которой Чимин от возмущения захлопывал свой чертовски соблазнительный рот и округлял глаза, принявшие размеры оленьих. Jimmy: эээ, так нечестно. Ты пользуешься своим служебным положением в корыстных целях TaeTae: прости, малыш, жизнь вообще несправедливая сука От этого «малыш» губы Чимина растянулись в широкой улыбке, а на лице отразилось мечтательное выражение. TaeTae: кстати, чего это ты в сети штаны протираешь? Тебе разве не нужно готовиться к выступлению? Jimmy: ты не забыл. это так мило — Забудешь тут, — буркнул Тэхён, покосившись на новенький свитшот, приобретенный специально для сегодняшнего выхода в свет, и запустил пятерню в свежевысветленные до пепельного по тому же поводу волосы. Да, он готовился к походу на концерт своего новоявленного айдола-искусителя, потому что твердо намеревался затащить его на посиделки в какой-нибудь клуб, через свои личные источники прознав о завтрашнем выходном Чимина. Зачем? Лучше его об этом не спрашивать, все равно ведь не признается, что влюбился в мальчишку. Причем влюбился в тот самый момент, как только увидел его. Только вот и сам пока этого не понимал. Просто думал о мелком непозволительно часто, вспоминал, как тот завалился к нему на диван, тычась носом в шею, а потом как они целовались, лежа в его собственной кровати. После той ночи Тэхён вообще не мог спать спокойно. Стоило уткнуться лицом в подушку, на которой спал Чимин, и воспоминания наваливались, как разбойники из-за угла ночью. Но Тэ стойко сносил все это, продолжая отрицать очевидное даже наедине с собой и убеждая, что дело в длительном отсутствии секса. Вот получит желаемое и успокоится. Но почему-то не предпринимал никаких активных действий, обосновывая это тем, что у Чимина плотный график и бедному парнишке даже поспать удается лишь изредка. Зато на сегодняшний вечер у Тэхёна имелись вполне определённые планы. У Пака, видимо, тоже, потому что тот все не унимался, продолжая открыто флиртовать в чате.

***

— Что за черт… — прошипел Хосок, когда чья-то рука навязчиво вцепилась в рукав его пиджака и затянула в темный угол под лестницей. — Это всего лишь я, — хитро ухмыльнувшись, прошептал Юнги и потянулся к губам любовника за долгожданным поцелуем. Они не виделись долгих пять дней. Точнее, виделись, но лишь издалека. Напряженный график не давал продохнуть, не говоря уже о том, чтобы вырваться к Хосоку на ночь. Да и Чон в последние дни выглядел как-то отстраненно. — Ты что творишь? — прошипел Хосок, отодвигаясь. — Тут народу как на площади в новогоднюю ночь. — Плевать, — выдохнул Юнги в приоткрытые губы мужчины. — Я соскучился. — Да что с тобой? — насильно отрывая от себя руки Юна, рыкнул Чон. — Прекрати. Не дай бог кто-то застукает нас. — И что будет? — зло сощурив глаза, поинтересовался Мин. — Я вроде как совершеннолетний, так что обвинение в совращении тебе не грозит. — Ты контракт свой давно читал? — Хосок отступил на шаг, но все еще продолжал буравить Юнги пристальным взглядом. — Или, думаешь, пункт о запрете личных отношений там прописан просто так? — Еще неделю назад тебя это не волновало, — настороженно склонив голову, пробормотал парень. — Тогда — нет, сейчас — да, — нервно озираясь по сторонам, ответил мужчина. — Я что-то пропустил? — Новости чаще читай, — буркнул Чон и развернулся, чтобы уйти, однако голос, раздавшийся за спиной, заставил его остановиться: — Вот так просто уйдешь? Резко развернувшись, Хосок придвинулся к Юну так близко, что тому только и оставалось, что вжаться в стену, поглядывая на мужчину снизу вверх. — А ты чего ждешь? Чтобы я трахнул тебя прямо тут? — Юнги сглотнул. Таким злым Хосока он видел впервые. — Прекрати вести себя как подросток, которому гормоны в голову бьют. Парнишка растерянно смотрел на мужчину, не понимая, что происходит и как реагировать. Да, он заметил, что последние дни Хосок избегает его, даже в чате отвечает сухо и односложно. Однако как ни пытался, так и не смог отыскать веских причин для такого поведения. Ведь еще неделю назад все было замечательно и вдруг разом перевернулось с ног на голову. — А ты прекрати вести себя как мудак, — прошипел Юнги, с силой отпихнул мужчину и почти бегом направился в туалет, где, запершись в кабинке, позволил себе позорно разреветься, как какая-то сопливая девчонка. Обида раздирала его изнутри, но хуже всего было непонимание. Почему Хосок так поступает с ним? Юнги казалось, что они все выяснили еще тогда, когда он напился до бесчувствия и разнес общагу. Но, видимо, у Чона были на этот счет свои мысли, которыми он просто забыл поделиться с ним. Выплеснув немного негатив, Юнги умылся холодной водой, хоть это и не сильно помогло — покрасневшие глаза выдавали его состояние. Однако стилисты творили чудеса. Через два часа Юна было не узнать — идеальная гладкая кожа, густо подведенные черным глаза и светло-серые линзы, бандана, повязанная на лоб, приподнимавшая выкрашенные в мятный волосы. Дополняла образ брутального рэпера идеально подобранная для него одежда. До выступления оставались считанные минуты, и парни уже нетерпеливо топтались в закулисье, нервно покручивая в руках микрофоны. И только Юнги оставался спокоен и невозмутим, особенно сейчас, когда бросил проходившему мимо Хосоку: — Тебе лучше бы придумать ту сопливую историю, о которой ты говорил, потому что я ухожу. — Чего? — недоуменно прошипел Чон, нависая над парнишкой, но тот лишь зыркнул на мужчину исподлобья, фыркнув: — Я ухожу, валю на хуй, сливаюсь. Так понятней? — Поговорим после выступления, — пообещал Хосок и буквально силком заставил себя отойти. Больше всего ему сейчас хотелось сгрести Юнги в охапку и уволочь к себе, держать там долго-долго, пока тот не простит его за тот срыв под лестницей. Но тот случай недельной давности не давал ему покоя. Участник одной из известных групп был замечен целующимся с парнем в ночном клубе. Наутро соцсети пестрели фотографиями и комментариями, наполненными презрения. Руководству агентства удалось немного погасить назревавший скандал заявлением для прессы, в котором они пытались всех убедить, что случившееся — шутка, постановка, что парни просто проиграли спор и должны были прилюдно поцеловаться. Однако волна недовольства среди фанатов группы, не принимающих однополые отношения, оказалась слишком значимой, и ее невозможно было проигнорировать. Поклонники группы разделились на два враждующих лагеря, продолжая накалять обстановку. Одни визжали от восторга, другие писали электронные петиции об исключении парня. Спустя еще три дня подключились различные анти-ЛГБТ организации, что спровоцировало новую волну недовольства. Пока еще никаких официальных заявлений не поступало, однако на неформальном уровне решение уже прозвучало — карьера парня окончена. Через несколько дней будет объявлено о его уходе из группы под каким-нибудь благовидным предлогом, однако на сцену он больше не вернется никогда, став персоной нон грата в шоу-бизе. Вся эта ситуация настолько сильно повлияла на Чона, что он крутил ее в голове сутки напролет. Он не мог спать, есть, дышать. Стоило лишь подумать о том, что такое может произойти с Юнги, причем по его, Хосока, вине, и желание приближаться к парню отпадало само собой. Однако и на разговор с Юном он не решался — помнил, чем все закончилось в прошлый раз. Уже месяц он жил как на пороховой бочке, ожидая, что Мин в любой момент заявит о своем уходе из группы. Сам ведь пообещал, что не станет препятствовать. Будь на месте Юнги кто-нибудь другой, Чон, не раздумывая ни секунды, вывел бы парня из игры и устроил бы себе райскую жизнь с любимым человеком под боком. Однако на кону стоял такой талант, с которым Хосок столкнулся впервые за много лет работы в агентстве. И закапывать его в землю кощунственно. Уж лучше мужчина откажется от парня, отойдет в сторону, но не позволит ему разрушить свою карьеру. Ведущие объявили выход группы, и парни подтянулись, набираясь смелости. Пока еще каждое выступление, даже наименее значимое, давалось им непросто, выдавливая нервозность и внутреннюю истерию. Из всех семерых только Чимин, казалось, не испытывал ничего, кроме удовольствия в чистом виде. Он аж подпрыгивал от нетерпения, поглядывая через плечи более рослых мемберов, пытаясь рассмотреть публику в небольшом зале. — Так, пошли, пошли, — высокий парень из стаффа, заведовавший выходом исполнителей, принялся подгонять парней. На несколько секунд свет над сценой погас, и участники почти на ощупь заняли свои места, распределившись по сцене. Хосок сунул руки в карманы, чтобы не вцепиться в Юнги и не притянуть к себе. Какое-то чудовищное предчувствие сдавило легкие, мешая дышать. Мужчина сглотнул стоявший в горле ком и подошел к самому краю закулисья, пристально наблюдая за происходящим на сцене. С первыми аккордами музыки парни начали двигаться четко и слаженно. Динамичная композиция дополнялась яркими вспышками цветного света: красный, зеленый, фиолетовый, желтый — контрастные оттенки резко сменяли друг друга, окрашивая мятные волосы, которые служили Хосоку маяком. Даже несмотря на быстро меняющееся положение, мужчина ни на мгновение не выпускал Юнги из поля зрения. К той части песни, где он зачитывал свою партию, Мин подошел со срывающимся на хрип дыханием. Юн и сам не понимал, почему сегодня ему так сложно дается танец. Горло саднило от резких вдохов, в груди щемило, а ноги нетвердо соприкасались с глянцевой поверхностью сцены. Юнги казалось, что пол уплывает из-под него, словно планета раскачивалась, вызывая неприятное ощущение резонанса. Поворот, еще один. Резкий прыжок, шаг назад. Еще один поворот, прыжок вперед между расступившимися мемберами и еще один на месте. Главная фраза потонула в оглушающем хрусте, прорвавшемся даже сквозь громкие биты. Мгновение, и трое из семерых участников исчезли, словно растворились в воздухе. Остальные парни лишь чудом удержались на самом краю зияющей дыры в том месте, где еще секунду назад была большая секция сцены. Хосок отреагировал молниеносно. Вот оно — то, от чего тряслись поджилки. Катастрофа навалилась внезапно, словно цунами из самого центра океана. Сорвавшись с места, мужчина обогнул заднюю стену сцены и нырнул под нее, едва не скатываясь кубарем по металлической лестнице. — Юнги! — закричал он, уже выхватывая взглядом на глянцевом обломке сцены неестественно распластавшееся тело и рассыпанные по чёрной поверхности мятные волосы. — Юнги! «Твою мать! Они в порядке? Врача, быстро!» — слышалось со всех сторон. Стафф слетелся к месту падения парней. Джексон болтался в воздухе, в последний момент уцепившись рукой за металлическую арматуру. Югём, скрутившись на полу, выл, ухватившись за правую ногу. Сквозь огромную дыру на колене текла кровь, но в целом он не сильно пострадал. Двое мужчин из стаффа придержали Джексона, помогая ему спрыгнуть, парень и девушка осматривали Югёма, и только до Юнги, лежавшего на спине, никто не решался дотронуться. Только Хосок, сидя на коленях возле парня, едва касался пальцами светлых волос, из-под которых безобразным почти черным пятном расползалась кровь. — Как он? — присев рядом с Чоном и прикладывая два пальцы к горлу парнишки в попытке прощупать пульс, спросил Намджун. — Отойдите! — скомандовал один из врачей, спешивших к месту падения участников. — Быстро все отошли! — Хосок, — позвал Джун, поднимаясь и отступая назад, но мужчина и не шелохнулся, продолжая гладить ладонью светлые волосы и что-то шептать, едва шевеля побледневшими губами. — Посветите, — попросил врач, и несколько человек их стаффа тут же включили фонари на телефонах, освещая Юнги. Его и без того бледная кожа сейчас казалась вообще обесцвеченной, словно кто-то перевел тумблер в черно-белое состояние. Врач приподнял веки Юна, подсветив специальным фонариком, проверяя реакцию зрачков, прослушал ритм сердца стетоскопом и оценил дыхание. — Скорую вызвали? — Уже едут, — сообщил кто-то из толпы. Музыка на фоне давно стихла, концерт быстро свернули, пока еще кто-то не пострадал. Огромную зияющую дыру в самом центре глянцевой поверхности огородили специальными столбиками, соединенными яркой лентой, — наскоро сооруженным барьером — до выяснения обстоятельств случившегося. — Его надо срочно в больницу, — негромко проговорил доктор, обращаясь к растерянно взиравшему на него в ожидании хоть каких-нибудь новостей Хосоку. — Как можно скорее. Пульс еле прощупывается. — Твою мать, Юнги, — хрипло прошептал Чон, наклонившись так низко, что губы его касались щеки, до крови расцарапанной во время падения острыми осколками пола. — Не вздумай. Не вздумай уходить. Только не так… — Хосок, — позвал Намджун, потянув друга за плечо. — Отойди. — Не отреагировав, мужчина продолжал шептать, но и сам не разбирал собственных слов. Просто говорил, надеясь, что Юнги слышит его голос. — Хосок, — уже громче бросил Джун и взялся за предплечье, насильно оттаскивая мужчину. Тот подчинился, сообразив, чего от него хотят, но продолжал впиваться пространным взглядом в безжизненное лицо Юнги. Вот его, как тряпичную куклу, перекладывают на жесткие носилки под тревожные фразы врача: «Осторожно, он наверняка повредил позвоночник. Хуже не сделайте!» Один из санитаров поправляет свисающую с края носилок руку, укладывая ее вдоль тела. Прикрыв худое тело парня пледом, санитары пристегнули его ремнями и, разложив конструкцию, повезли каталку к выходу. Хосок двинулся следом, готовый выгрызать себе место рядом с Юнги, но никто и не думал его останавливать. Один из санитаров даже помог ему забраться в скорую и позволил взять пугающе-холодную ладошку в свои, теплые. Где-то на периферии, словно сквозь толстый слой ваты, тишину вечера разрезала сирена, за окном мелькали красно-синие проблесковые огни, а Хосок не сводил взгляда с мертвенно-бледного лица Юнги, тщетно пытаясь разглядеть в нем хоть каплю жизни. Намджун ехал в другой скорой, куда усадили двух других пострадавших. Джексон лишь немного разодрал плечо и бок острыми осколками, а Югём отделался ушибом и содранной на колене кожей. Юнги повезло меньше всех. Он оказался в самом центре рухнувшей секции, даже сообразить ничего не успел — упал плашмя на жесткий пол, тут же отключившись. — Что случилось? — попытался расспросить Намджун парней. — Сцена с самого начала как-то странно гуляла, словно ее кто-то раскачивал, — пробормотал Джексон, скривившись, когда фельдшер вытер стекавшую по плечу кровь, задев рану. — Так мы же сами и раскачивали, — предположил Тэмин. — Плюс до нас эти кони скакали, вот и не вынесла душа поэта. — Как Юнги? — спросил Джексон, повернувшись к Биг Боссу, но тот не ответил, только растерянно пожал плечами. Хотел бы он сказать, что с парнишкой все хорошо, но язык не поворачивался. Падение на спину с высоты нескольких метров может очень плохо обернуться. Тем более что когда скорая отъезжала от клуба, Юнги еще не пришел в себя.

***

Прижимая к себе рыдающую Наён, Чонгук просто не представлял, что сделать или сказать, чтобы успокоить девушку. Да и вряд ли сейчас могло хоть что-то успокоить ее. Из первого ряда, чуть ли не с самого почетного места, заботливо забронированного для них Юнги, Наён наблюдала за происходящим. Она так радовалась, глядя на Юна на сцене, ведь вживую она впервые видела выступление друга, если не считать интимных квартирников на двоих, во время которых Мин зачитывал ей свои тексты. Наён пищала похлеще сопливых фанючек группы, выплясывая вместе с ними перед сценой, когда та провалилась, пожирая троих участников. Чонгук с трудом удержал девушку, которая уже практически забралась на сцену, преодолев барьер из офигевших охранников. Естественно, всех сразу вывели из клуба, но Наён отказывалась уходить, надеясь услышать хоть какие-то новости. — Ты здесь? — удивленно спросил Чонгук у подошедшего к ним Тэхёна. Парень кивнул. — Слышно что-нибудь? — Тэхён, — еще сильнее разревевшись, Наён бросилась к бармену, давно ставшему ей намного ближе, чем того требовала совместная работа, и парень сгреб ее в охапку, поглаживая по спине. — Что там случилось? Что с Юнги? Я видела, как он провалился прямо туда. — Да, — кивнул Тэ. — Я тоже видел. — Парень в тот момент стоял чуть дальше, как раз за линией фронта из пищавших девчонок, и наблюдал за Чимином, который, в свою очередь, почти не сводил глаз с Тэхёна, умудряясь откровенно флиртовать с ним в перерывах между своими партиями. Когда все случилось, единственное, о чем мог думать Тэ, было то, что Чимин оказался среди тех счастливчиков, которые все еще находились на сцене, с ужасом глядя внутрь дыры в полу. В кармане пиликнул телефон, возвестив о новом сообщении в чате. Jimmy: ты еще здесь? И не дожидаясь ответа: Jimmy: забери меня отсюда TaeTae: я возле входа Быстро отправив ответ, Тэ передал Наён в надежные руки Чонгука и устремился взглядом к зданию клуба, вокруг которого уже суетились репортёры и прочие любопытствующие. В первый момент Тэхён даже не узнал Пака. Тот быстро шел, ссутулившись и сунув руки в карманы черной толстовки, капюшон которой, натянутый на глаза, скрывал светлые волосы и лицо Чимина, отбрасывая на него плотную тень. — Ты как? — заботливо поинтересовался Тэ, когда парнишка остановился возле них, но стоило тому поднять на Тэхёна взгляд, и ответа уже не требовалось. Землисто-серый цвет лица, почти белые, искусанные до крови губы и опухшие, покрасневшие глаза вещали красноречивей любых слов. — По-моему, нам всем надо выпить, — предположил Чонгук, бросив беглый взгляд на Чимина. — Можем поехать к нам. Однако Тэхён, поблагодарив, но вежливо отказавшись от приглашения, повел Пака к своей машине. Чонгук не стал никого уговаривать. Вызвал такси, и, едва автомобиль припарковался у тротуара, усадил Наён на заднее сиденье, приземлившись рядышком, и назвал адрес. Всю дорогу до дома они молчали. Девушка все еще изредка всхлипывала и негромко шмыгала носом, и тогда Гук прижимал ее к себе еще крепче, обнимая за плечи и утыкаясь носом в макушку. Войдя в квартиру, парень быстро раздел Наён, не обращая внимания на сопротивление, сам разделся еще быстрее, и вместе они залезли в душевую кабинку, подставляясь под горячеватые струи воды. Наён снова разревелась, и Чонгук долго успокаивал девушку, сцеловывая соленые слезы, забирая себе частичку тревоги за Юнги, стараясь хоть немного освободить от боли. Выключив воду, парень завернул Наён в пушистый махровый халат и уложил в кровать. Оставил одну ровно настолько, чтобы успеть сделать большую чашку травяного чая, а потом до самого утра так и не сомкнул глаз, охраняя тревожный сон девушки и раздумывая, с кем бы связаться, чтобы попытаться узнать о состоянии парней, провалившихся под сцену. И лишь под утро догадался взять телефон Наён и набрать номер Юнги — наверняка его телефон у кого-то из друзей. Однако Чонгук ошибся. Уже после второго звонка послышался низкий мужской голос, который явно не мог принадлежать двадцатилетнему пацану. — Алло, говорите, — в ответ на сопение растерявшегося Гука буркнул голос. — Кто это? — послышался на заднем фоне еще один. — Какая-то маленькая сучка. — BabyBitch? — переспросил голос, невесело усмехаясь, и уже в трубку: — Наён, ты? — Нет, — тихо проговорил Гук, прикрывая дверь кухни, чтобы не разбудить девушку. — Это Чонгук, ее парень. — Да, Юнги рассказывал о тебе, — произнес Хосок, и его голос отдался эхом от пустых больничных стен. — Она видела все? — предположил мужчина, понимая, что девушке тоже должно быть нелегко. Они с Юнги так близки, что ему, Хосоку, и за годы не подобраться. — Да, видела, — кивнув в пустоту, ответил Чонгук. — Еле уснула. — Хорошо, что уснула, — прозвучал тихий голос и добавил: — Мне бы так. — Как Юнги? — Плохо, — выдохнул мужчина, едва сдерживая дрожь в голосе, но непослушные слезы все же потекли по его щекам. Он стойко перенес сообщение врача, всего час назад вышедшего из операционной. — Перелом нескольких ребер, одно из которых проткнуло легкое, ушибы внутренних органов, черепно-мозговая травма и трещина тазовой кости, — устало перечислял хирург. — Парню повезло. При таком падении повреждения могли быть намного сильнее. Как позже выяснилось, именно кусок сцены, вместе с которым Юнги и провалился вниз, уберег Юнги от более серьёзных травм, смягчив удар, но состояние все еще было тяжелым. — Операция закончилась, но в сознание он пока не приходил, — закончил Хосок, вкратце передав слова доктора. — Как же так? — возмущенно спросил Чонгук. — Что там произошло с этой чертовой сценой? — Судя по всему, она оказалась не готова к таким нагрузкам, — констатировал мужчина. Они с Намджуном пытались разобраться в случившемся, пока ждали окончания операции. Джун поднял на уши всех, но пока что никаких четких ответов на свои вопросы мужчины не получили. Да и самым важным сейчас было состояние Мин Юнги. Попрощавшись с Чонгуком, Хосок заблокировал телефон, но не спешил прятать его в карман. Устало откинувшись на спинку жесткого больничного кресла, он продолжал смотреть на свое отражение в черном экране, поглаживая его подушечкой большого пальца, словно это был не просто телефон, а сам Юнги. — Давай отвезу тебя домой, — предложил Намджун, однако Хосок отмахнулся, давая понять, что не сдвинется с места, пока не увидит Юна. — Врач сказал, что он проспит еще несколько часов, — не унимался Джун. — А тебе нужно отдохнуть. — Я никуда не поеду, — тихо, но настойчиво проговорил мужчина. — Мне нужно быть рядом, когда он придет в себя. Намджун понял, что уговаривать бесполезно. Это и понятно. Он и сам никуда бы не уехал на месте Чона. — Кофе будешь? Хосок кивнул. Это было единственное, что способно хоть немного поддержать его, оставляя сознание незамутненным.

***

— Эммм… Может, хватит? — протянул Тэхён, наблюдая, как Чимин наливает в стопку еще соджу и опрокидывает разом, даже не занюхивая. — Не-а, — покачал головой Пак, облизнул губы, на которых осел сладковатый налет от напитка, и снова взялся за бутылку. — Нет, юный алкоголик, только не в моем присутствии, — усмехнулся Тэ и отобрал у Чима тару, пододвинув вместо нее кружку с крепким кофе. Чимин сделал небольшой глоток, но скривился и отставил чашку. — Фу, какая гадость, — фыркнул он немного заплетающимся языком и, посмотрев на Тэхёна, растянул губы в широкой улыбке. — Соджу мне нравится намного больше. — Не сомневаюсь, — в тон ему ответил Тэ. — Но на сегодня тебе хватит. — Вот как раз сегодня мне можно! — вспыхнул парнишка, выпрямляясь на стуле и спуская босые ноги на прохладный пол. — У меня депрессия! Я чуть не сдох там, на этой гребаной сцене! — Не ври, — спокойно проговорил Тэ. — Ты был в полной безопасности. — Зато Юнги — нет, — бросил Чим и совсем раскис. Плечи ссутулились, словно разом на парнишку навалились все беды мира, улыбка сползла с пухлых губ, а на глаза навернулись слезы. — Ты не знаешь, что с ним? — со слабой надеждой в голосе спросил Пак. — Прости, — Тэ покачал головой, мысленно ругая себя. По крайней мере, когда мальчишка пил, то не вспоминал о случившемся. Парень смотрел на Чимина, пытаясь судорожно придумать, чем бы того отвлечь, только в голову лезли исключительно дурацкие и пошлые мысли. Но нельзя же вот так — взять и затащить несчастного страдальца в койку? Или можно? Тэхён выругался на себя любимого и настойчиво придвинул Чимину все ту же кружку с кофе, которая вновь оказалась отвержена. «Кофе не действует, — подумал Тэ, — видимо, все же придется прибегнуть к более радикальному методу лечения стресса». — У меня к тебе есть одно предложение по выведению из… — «запоя» хотел сказать Тэхён, однако вовремя сдержался и вслух произнес: — депрессии. — Нет, вот ты мне скажи, что пошло не так? Ведь все было так круто: дебют просто шикарный, огромная скорость со старта, клипы один за другим, популярность, фанаты, и вдруг в один момент все рухнуло из-за какой-то гребаной сцены, — сокрушался Чимин, не обратив внимания на слова парня. — Что теперь будет с Юнги? Что будет со всеми нами? — Голос парнишки наполнялся истерикой, срывался на сиплые крики, лицо покрылось красными пятнами, а на губах пузырилась пена. — Нас теперь распустят? Или кого-то нового найдут? Но как же без Юнги? Что я буду делать без моего любимого гопника?! Да я просто… Договорить Чимин не успел: чужие губы накрыли его рот, не дав даже завершить начатую мысль, но ни Пака, ни Тэхёна это не смущало. Ладонь бармена легла на светловолосый затылок, прижимая ближе к себе, а губы сминали чиминовы, мягкие, с привкусом соджу и совсем немного кофе. И так хотелось сгрести младшего в охапку, утащить в спальню и не выпускать оттуда день, неделю, месяц. Наслаждаться его глупыми шутками и заразительным смехом, поддаваться желанию целовать и гладить, ощущая гладкость кожи и мягкость волос. Вот только Тэхён понимал: то, что Чимин сейчас отвечает на его поцелуй, продиктовано вовсе не проснувшимся внезапно интересом. Парень пребывал в полной уверенности, что чувства Пака к Намджуну никуда не делись, просто временно их затмило любопытство и ощущение новизны. А сейчас, в эту минуту, Чимину вообще было все равно, кого целовать. Секс всегда являлся хорошим отвлекающим маневром в предистеричном состоянии, сколько книг об этом написано, сколько фильмов снято. Но Тэхён вовсе не этого хотел, когда впивался в манящие губы своими. Не так он представлял их первую с Чимином ночь. — Что это было? — прошептал Чим, когда Тэ отодвинулся от него так же резко и неожиданно, как и приблизился. — Легкий антидепрессант, — попытался отшутиться Тэхён, но получилось сухо и вовсе не смешно. Чимин лишь хмыкнул, облизнувшись, как будто впитывал остаточное послевкусие. — А теперь спать. — Только с тобой, — промурлыкал Чимин, на время позабыв о переживаниях, переключившись на влечение к Тэхёну. — Даже не надейся, — фыркнул парень. — С пьянчужками не сплю, ненавижу перегар. С этими словами он взял Чимина за руку, не обращая внимания на недовольное ворчание, протащил через всю квартиру и, втолкнув в спальню, закрыл дверь. После этого Тэ еще долго лежал на диване в темной комнате, сверля дыру в потолке и едва сдерживаясь, чтобы не пойти в спальню и не продолжить начатое. Часам к трем это желание пересилило все остальные: парень поднялся и потихоньку прокрался к двери, за которой отчетливо угадывалась тишина. Заглянув внутрь, Тэ улыбнулся. Чимин лежал на его кровати, свернувшись калачиком и прижав к груди подушку. Парнишка так и не разделся, а завалился в постель в джинсах и толстовке, но Тэхён не сердился на него за это. Главное, что мелкий уснул. Второго раунда внутренний эгоист Тэ не пережил бы, сорвавшись с тормозов. А этого здравомыслящая часть парня допустить не могла.