Blindness

Стоило ему сказать это, как в палату вошла медсестра. Ее Шото узнал по еле ощутимому шлейфу мягкого цветочного аромата. Она подошла к ним и, наклонившись, что-то прошептала на ухо доктору. Они наивно полагали, что слух у Тодороки не такой хороший, и что он не услышит. Иначе бы сказала громко. Но Шото четко разобрал ее слова: «Он здесь». Кто и зачем, он пока мог только догадываться, но почему-то разум связал последние слова мужчины с этим. Он все еще был в легком недоумении, но очень надеялся, что этого нельзя прочесть у него на лице. Его не-родственник, что, и правда, дал согласие на то, чтобы ухаживать за ним? В это верилось с огромнейшим трудом, поэтому Шото отбросил ненужные мысли, позволяя времени самому ответить на его вопросы и сказать: где он был прав в своих догадках, а где — нет. Мужчина кивнул, но Тодороки этого, конечно же, заметить не мог. Они с медсестрой улыбнулись друг другу, вполне предугадывая реакцию Шото на… — Это палата номер сто шесть? — к ним бесцеремонно ворвался кто-то третий, и, судя по голосу, это был молодой парень. А еще он громко жевал жвачку. — Я за Шото… Шото То… Тетсуя? Да, на это. — Шото Тодороки, — мягко поправила его медсестра. — Да, это сто шестая палата. Проходите. Тодороки в недоумении прислушивался к каждой мелочи. Это было не так-то просто, учитывая, что источников всяческих звуков тут было трое, и за всеми разом не уследишь. Только что пришедший блондин кивнул и захлопнул за собой дверь. Он прошел ближе и, встав рядом с доктором и медсестрой, уставился на Тодороки. Он громко схлопнул пузырь из жвачки, от чего Шото невольно вздрогнул. До него дошло, что его рассматривают, словно товар на базаре. — Ч-чего пялишься?! — как можно увереннее сказал он, интуитивно поворачивая голову в сторону пока-еще-незнакомца. — Прекрати. Он был смущен, ему было крайне неловко контактировать с новыми людьми. До этого ему приходилось видеться только с доктором, медсестрой, которые часто приходили к нему, и еще двумя мужчинами, которые тоже осматривали его. Парень на его реплику хмыкнул, а затем наклонился поближе, не переставая растягивать во рту жвачку. Он приблизился к лицу Шото и насмешливо бросил: — Да ты что? — Он хмыкнул и демонстративно не отстранялся. — А если не прекращу? Тодороки разозленно выругался, но сдержал себя от каких-либо действий. Девушка позади охнула и оба парня обернулись к ней. Она, поняв, что привлекла к себе внимание своей неосторожностью, немного смутилась. — Ох, нет, ничего. Простите, просто… Я еще не видела на его лице столько эмоций сразу… А теперь пришли Вы, и так сразу… — видимо, она обращалась не к Тодороки. — Я вижу, что вам будет нелегко, но, судя по тому, что я увидела сейчас… Мистер Бакуго именно тот, кто необходим… Ее речь была сбивчивой — видимо, она и правда была поражена тем, что увидела. Доктор улыбнулся: — Я тоже так думаю. Тодороки в недоумении нахмурился и повернулся обратно к парню. — Ты вообще кто? Тот лишь ухмыльнулся: — Кацуки Бакуго. Не помнишь меня? Шото в замешательстве помотал головой. Он помнил, что видел Бакуго раньше, но тогда они были совсем еще детьми. Бакуго тогда был милым мальчиком со светлыми волосами, на лет пять-семь младше самого Шото. Они встречались раз или два, когда их родители собирались вместе. Кацуки был очень добр к Тодороки, и сейчас ему с трудом верилось, что тот восхитительный ребенок вырос в это. Бакуго явно был грубым и дерзким, что совсем не вязалось с теми, пусть и нечеткими, воспоминаниями из детства. «Хотя… Я ведь и сам сильно изменился…» — подумал Шото. — Сам ты даже моего имени правильно не назвал, — напомнил Шото. Бакуго цокнул и отстранился. Он сделал пару шагов, а затем характерный звук от того, что что-то керамическое переставили подальше от него. Кацуки, что… сел на подоконник? Судя по тому, что его голос донесся именно оттуда, это так и было: — Так, и что я должен делать? Ну, покупать продукты там, помогать иногда, приходить не реже, чем три раза в неделю. Это все? Медсестра согласно кивнула и вышла. Кацуки хмыкнул, глядя на недоумение на лице Шото, когда он снова подошел к нему. — Собирайся. Я отвезу тебя домой. Тодороки если и хотел ответить какой-нибудь колкостью, то сдержался. Все-таки этот парень скоро будет видеть его таким беспомощным, каким Шото никогда и никому себя не показывал. Нужно было настроиться с ним на хорошие отношения. — Ах, да, — в голосе блондина было столько сарказма и иронии, что Шото приготовился к чему-то плохому. — С туалетом и ванной-то ты сможешь справиться сам, да, старик? Все же на хорошие отношения между ними надеяться все же не стоит, да?