Blindness

В коридоре послышались знакомые шаги. Человек неуклюже вошел в квартиру, чересчур громко хлопнув входной дверью за собой, затем снял кроссовки с ног, и теперь его шаги звучали иначе. Он вел себя, словно пришел в собственный дом, хотя это было далеко не так. Он постоял на месте пару секунд, а затем приблизился к гостиной и, судя по открывающейся двери, заглянул туда. Затем, не найдя там никого, он вернулся в прихожую и направился в главную спальню, где, как он и предполагал, обнаружился хозяин дома. Но в спальне Бакуго увидел кое-что еще. Брови сами полезли наверх, и блондин удивленно присвистнул. Впрочем, на него не обращали абсолютно никакого внимания — Шото продолжал игнорировать гостя. Бакуго, переступая через вещи на полу, подошел ближе к нему. Тодороки сидел, забившись в дальний угол комнаты, прижав ноги к груди и уткнувшись лицом в колени. Вся комната же была перевернута с ног на голову. Наверное, единственное, что здесь уцелело — это кровать, все остальное же сейчас украшало пол и все еще прямостоящий стол без одной ножки. Бакуго присел на корточки и поднял книгу, на которую чуть не наступил. Ее страницы были изорваны в клочья. То же самое было и с остальными книгами из стоящего возле кровати шкафа. Бакуго перевел взгляд с испорченных книг на не шевелящегося и притихшего парня и у него возникли какие-то странные чувства. Он не успел разобраться в том, что же это было, потому что отогнал ненужные мысли из головы и бросился к Шото, который вдруг начал скользить спиной по стене и падать. Бакуго еле успел словить его и уберечь от удара головой по дереву только в последний момент. — Эй, двумордый, ты чего? — Он усадил его на место и потряс за плечи. Тодороки разлепил глаза и вздрогнул, когда, открыв их, не увидел ничего. Бакуго взял себя в руки; все же ему впервые приходилось наблюдать за человеком, который не может привыкнуть к тому, что теперь в жизни ему придется обходиться без глаз. — Это ты тут все так? В ответ ему было напряженно-агрессивное молчание. Бакуго вздохнул. Нет, ну прямо как капризный ребенок, ей-богу. — Ла-адно, вчера мне показалось, что ты не так тяжело принял это. Видимо, я ошибся, — Кацуки чуть отстранился и беглым взглядом осмотрел Шото. Заметив на его руках алые следы, он выругался и подхватил его за бока, потянув наверх. — Давай, старик, поднимайся. Бакуго на удивление легко поднял безвольное тело парня (время, проведенное за тренировками, не прошло зря), закинул его руку себе на плечо и, придерживая для равновесия еще и за талию, повел в сторону ванной. Тодороки молчал, лишь слабо зашипел, когда смоченная теплой водой губка прошлась по его предплечьям. Бакуго на это лишь беззлобно хмыкнул: — Терпи. Шото снова сжал зубы, так и не издавая ни звука. Бакуго смыл с его рук всю кровь, усадил на край ванной и аккуратно обработал раны. Тодороки иногда дергался и шипел, когда жгло слишком сильно, но не вырывался. Когда Бакуго закончил наносить какую-то мазь, которую нашел в аптечке, и повязки и пластыри на особо сильные повреждения, Тодороки все же не выдержал и спросил охрипшим после недавних криков голосом: — Ты врач? Бакуго удивленно взглянул на него, словно успел забыть, что сидящее перед ним существо вообще-то умеет разговаривать. Он лишь отрицательно мотнул головой в ответ на вопрос, но вовремя опомнился и произнес вслух: — Только на пути к этому. Шото кивнул, показывая, что принял к сведению. Блондин что-то проговорил и снова закинул его руку на свое плечо. Он практически тащил его на себе — Тодороки еле передвигал ногами, хотя они оба без сомнений знают, что Шото и сам бы справился с такой простой задачей и без его помощи. Бакуго устроил Тодороки на диване. Тот безвольной куклой соскользнул на него из чужих полуобъятий и остался в таком положении, как и упал. Он вообще не понимал, нахрена этот идиот снова приперся к нему домой, да еще и помогает. Лучше бы оставил умирать его там. Одного, в полуразрушенной комнате… (Конечно, про умирать Шото преувеличивает, но чувствует он себя и впрямь дерьмово.) Бакуго окинул взглядом парня. Он немного постоял около него, а затем развернулся и ушел в сторону коридора. Тодороки уже успел было обрадоваться, что тот наконец оставит его в покое и уйдет, но к его глубочайшему разочарованию, тот взял из прихожей свой портфель и направился на кухню. Спустя секунду тишины до ушей Шото донеслись громкие несдержанные маты, на что парень лишь ухмыльнулся. Бакуго прибежал обратно к нему, и Тодороки мог поклясться, что, будь у него зрение, он увидел бы на его лице детское недоумение в перемешку с обидой. Кацуки приблизился к нему и поднял его лицо к себе за подбородок. Нахрена? Его ведь не смутит его злой взгляд, поскольку он его и не увидит. — Что за черт ты устроил на кухне?! Нет, свою спальню я еще догадываюсь почему, но кухня, КУХНЯ-то, блять, в чем провинилась?! — кажется, Бакуго и правда был зол. Это было что-то новенькое. Тодороки чувствовал себя сволочью, но ему было интересно «наблюдать» за такими резкими эмоциями в характере блондина. Он бы очень хотел сейчас увидеть его выражение лица. Впрочем, совесть Шото не мучила — у него не осталось на это сил. Но, не успел Тодороки толком насладиться этим шоу, как Бакуго неожиданно взял себя в руки. Он вздохнул, посадил Шото прямо, на что тому было глубоко наплевать, и удалился на кухню. Тодороки сосредоточенно слушал все, что он там делал. Звук включенного чайника, пару раз открыли и закрыли дверцы разных настенных шкафчиков, звон ложки о стакан, тихое несдержанное «блять» — тут Шото предположил, что Бакуго наступил на осколок стекла. Затем чайник заварился и кипяток налили в стакан. Дальше Кацуки вдруг позвонили и Шото слышал только его голос, а не действия. — Да, конечно, я приду… — говорил он немного приглушенным голосом (наверное, надеясь, что Тодороки не услышит его). — Нет, я не опоздаю, как в прошлый раз, Киришима, иди нахрен. Не надо за мной заезжать, сам доберусь. Да, я помню, где мы встречаемся, черт тебя дери! Что? А, это… Нет, я не забыл, об этом… Нет, я еще не сделал этого! Но когда мы договаривались, ты не назначал крайнего срока, так что наберись терпения, мудила. Все, а теперь отвяжись, я занят. Тодороки должно было быть наплевать, куда там этот чертов Кацуки собирается, но он почему-то ощутил интерес. Он постарался забыть этот короткий телефонный разговор, который подслушал, но получалось из рук вон плохо. Тодороки не успел ничего сообразить, как Бакуго уже вошел в гостиную и теперь сидел рядом с ним на диване. Тодороки ощутил неловкость и поморщился, когда тот задел его бедро своим — слишком близко. Шото всегда очень рьяно оберегал свое личное пространство, а Кацуки сидит чуть ли не на нем. Но двигаться назад ему некуда — за спиной только стена. Кацуки, нисколько не замечая состояния Тодороки, вдруг поставил что-то плоское и холодное ему на колени. Это был поднос. Пока Шото пытался понять, что это все и зачем, Бакуго взял его руки в свои и поставил одну на ручку чашки, а вторую — на какую-то тарелку. — Что ты делаешь? — поинтересовался Тодороки. Он боязливо ощупал то, что было под его пальцами и пришел к выводу, что это печенье. — Принес тебе чай с печеньем, — небрежно пожал он плечами, словно в его резкой смене настроений нет ничего необычного. — Перекуси пока этим, у тебя ничего нормального нет, а я приготовлю что-нибудь. Надеюсь, ты не против курицы с овощами и рисом? Хотя, все равно будешь есть. Тодороки с сомнением взял в руки чашку. Он был очень рад, что его живот на упоминание о еде не начал издавать звуки поющих китов и он не опозорился перед этим придурком. Он понюхал свой чай и с вопросом посмотрел на блондина. — Что здесь? Кацуки издал вопросительное «мм?» и заглянул в чужой стакан. Тодороки это позабавило, но он лишь раздраженно вздохнул. — Не в самом стакане, идиот. Я спрашиваю, что в этом чае? Он странно пахнет. Бакуго приблизился еще больше и Шото уже готов был стукнуть его чем-нибудь тяжелым, чтобы тот потом ближе чем на метр к нему не приближался, но сдержался. — А, так это же имбирь. — Что еще за имбирь? — тут же задал следующий вопрос Тодороки. Он не хотел это пить. Черт знает что это еще за имбирь, вдруг он отравится? Бакуго, казалось, удивился. — Ты не знаешь, что такое имбирь? Просто попробуй. Тодороки с опаской принюхался еще раз и сделал небольшой глоток. Горло приятно обожгло и он облизал губы. Кацуки же, наверное, принял этот его жест за что-то свое, поэтому ухмыльнулся и встал, снова идя на кухню.

***

Когда Тодороки проснулся, в голове была блаженная пустота. Ничего не болело, лишь щеку неприятно щипало от того, что он несколько часов пролежал на ней. Шото сбросил с себя одеяло, и… Так, стоп. Одеяло? Но он ведь засыпал в зале… Тодороки вытянул руку вперед и почувствовал под пальцами гладкую поверхность стола. Что за хрень?! Он в своей спальне, но проблема в том, что Шото на все сто процентов уверен, что уснул он в гостиной. Бакуго принес ему странный чай, который оказался удивительно вкусным, после чего его начало клонить в сон. Он отставил поднос с пустой посудой в сторону и решил немного подремать, пока Кацуки готовит на его кухне. Эта мысль казалась ему очень странной, потому что, ну, он вообще не может себе представить, что Кацуки Бакуго готовит. Обычно люди с таким взрывоопасным характером, как у этого парня, не занимаются такими вещами. Ну, можно было начать уже с того, что Шото понятия не имел как этот самый Бакуго выглядит. Он помнил лишь его с детства, и то они виделись всего пару раз. Если он не ошибается, то у Кацуки очень светлые волосы. Ну, да, это все, что он знает о нем. А, еще то, что он выше самого Тодороки почти на целую голову. Шото чувствовал от этого некую неловкость, потому что он и сам не был низок, и всегда гордился своим ростом, а тут вдруг парень, младше его самого, настолько высокий. Тодороки встал с кровати. Ноги коснулись пола и он с опаской поводил ступнями по полу, боясь наткнуться на поломанные вещи или осколки. Теперь, немного поев и поспав, он чувствовал себя гораздо лучше и хотелось дальше жить. Шото очень удивился, когда ничего не обнаружил на полу. Для достоверности он опустился вниз и поискал что-нибудь руками, но на полу все так же ничего не было. Тодороки точно знал, что прошедший день — не сон, он просто не может им быть, ведь вот: перед глазами стоит все тот же беспросветный мрак и все это реальность. Но тогда, что?.. У Шото зазвонил телефон. Он без труда нашел его по звуку и ответил на звонок. К его удивлению, он услышал голос Бакуго: — Ну что, проснулся? — усмехнулся он. Он говорил, запыхавшись, но Тодороки не стал задавать бессмысленных вопросов, типа, откуда у тебя мой номер телефона, или почему ты так дышишь. Он просто угукнул в ответ на вопрос, хоть он и был риторическим. — Короче, я не стал тебя будить, потому что видел, как тебе хуево. Сейчас уже вечер, так что, если ты не против — шучу, тебя никто не спрашивает — я приду к тебе через час где-то. Там в микроволновке твой ужин, вообще-то, но ты спал, так что не трогай, я сам приду и разогрею. И не спорь, я тоже голоден. Тодороки все больше поражался наглости этого парня, но возражать не стал. — Я был в зале, а теперь в спальне. Почему… — но Кацуки перебил его, не дослушав. — Да я убрал тот свинарник, что ты устроил в той комнате и проветрил ее. В гостиной тоже было душно, и я открыл окно, а чтобы ты, двумордый, не заболел, я отнес тебя в спальню. Еще вопросы? Тодороки вздохнул и сбросил вызов. Окей, раз Бакуго придет еще не скоро, то он мог занять себя чем-нибудь. Шото отправился на поиски наушников, но почти сразу же вспомнил, что, возможно, те самые провода, которые он этой ночью разорвал, и были его наушники. Парень вздохнул и пошел в гостиную. Окно там было все еще приоткрыто, из-за чего в комнате было довольно-таки прохладно и Шото закрыл его. Он лег на диван и включил музыку на плеере наугад. И полностью погрузился в свои мысли. Ему все больше казалось, что его первоначальное мнение о Кацуки было ошибочным. Может, он не такой уж и бессердечный холодный ублюдок, каким пытается казаться? Нет. Тодороки мотнул головой, словно в подтверждение своей мысли. Бакуго делает все это только потому, что ему платят. Они ведь даже не родственники, а такой пофигист как Бакуго не может делать кому-то что-то просто так, без чего-то взамен. Шото провел так все время до прихода Бакуго, размышляя и даже не задумываясь о том, что все его мысли об одном и том же… — Эй, ты тут жив еще? Дверь хлопнула и Кацуки вошел в дом. Тодороки нехотя поднялся и еще с меньшим желанием выключил музыку. Как раз играл припев его любимой песни. Бакуго как всегда вовремя. Тодороки встал и поправил задравшуюся рубашку. — Я хочу есть. Ты обещал приготовить что-нибудь, — без приветствий и благодарностей начал он. Желудок уже начинал переваривать самого себя и Шото ужасно хотел есть. Бакуго согласно кивнул, подтверждая его слова, но с места не сдвинулся. Тодороки чувствовал, что с ним что-то не так, но спрашивать не хотел, потому что знал, что стоит ему задать вопрос, как он тут же окажется посланым куда подальше не самыми ласковыми словами. Так что лучше потерпеть пару секунд, пока тот сам не захочет рассказать все. Бакуго прокашлялся и неловко спросил: — У тебя случайно нет аллергии на шерсть? Тодороки, не понимая, к чему это, отрицательно мотнул головой и тут, вдруг, он услышал тихое «мяу». — С тобой кот? — уголки губ невольно поползли наверх и Шото вмиг позабыл о том, что не питался нормальной едой уже порядка трех дней. Бакуго согласно закивал и распахнул свою куртку. Мяуканье тут же стало раза в три громче. Кот спрыгнул с груди блондина на пол и Шото присел на корточки, вытянул руки вперед и попытался нашарить кота в воздухе, но не смог. Тогда Кацуки присел рядом и, поймав пытавшееся улизнуть животное, приблизил его к Тодороки. — Держи, — буркнул он, еле заметно улыбаясь и наблюдая за тем, как сидящий напротив парень гладит кота за ухом, пока тот пытается укусить его за палец. — Я нашел его на улице. Знаю, не очень клево было притаскивать его сюда, но я живу в общежитии и если я припрусь туда с ним, то нас обоих оттуда вышвырнут. Он, кстати зеленый. Ты не видишь этого, но он реально зеленый. Тодороки в шоке приподнял брови. — Зеленый?! Коты не бывают зелеными, тогда что за мутанта ты мне принес? Бакуго прыснул от смеха, на что Шото улыбнулся. Они уже окончательно уселись на пол, играясь с котом. Точнее, это Шото его гладил, а Кацуки просто сидел рядом. — Какие-то ублюдки сделали это с ним. Он не видит левым глазом, — парень ненадолго замолк, а затем с надеждой спросил. — Он может остаться у тебя?.. Он не выживет на улице. Тодороки согласно кивнул. Ну конечно он согласен. Он всегда любил животных, но в детстве родители не позволяли ему заводить их, а когда стал взрослее, то на самого себя-то времени стало не хватать, не то что на питомцев. А теперь у него появилась эта зеленая прелесть, и он мог ухаживать за ним. Теперь в доме не будет так тихо. Эта самая «прелесть», уловив момент, с удовольствием прокусила Тодороки палец, а когда он зашипел и отдернул руку, то эта наглая зеленая морда соскочила с него и умчалась в неизвестном направлении. Далее послышался звук разбитого стекла — кот скинул со стола оставленный там утром поднос. Шото тихо рассмеялся, Бакуго побежал за котом, пока тот не опрокинул что-нибудь еще не слишком дешевое. — Я придумал ему имя, — сказал Шото, когда Кацуки удалось словить животное. — Да? Какое? — он все еще пытался не дать маленькому урагану забраться на уже полюбившийся ему стол, поэтому у него был напряженный голос. Тодороки не мог перестать улыбаться, когда представлял себе картину того, что сейчас перед ним происходит. — Деку.