Blindness

Готовил Бакуго действительно очень вкусно. Тодороки съел все, что тот ему положил, а затем, как можно меньше выражая своих эмоций, попросил добавки. Кацуки на это лишь самодовольно ухмыльнулся. Бакуго остался на ужин у него, как и говорил. Деку дали кусок колбасы, которую тот сначала понюхал и ушел, виляя хвостом, но потом, кажется, понял, что ничего другого не получит, вернулся и начал нехотя жевать свой ужин. Он сидел под столом, иногда задевая хвостом ногу Бакуго или Шото. Парни сидели напротив друг друга, молча справляясь с едой, и Тодороки понятия не имел, что за ним внимательно наблюдают два красных глаза. Бакуго рассматривал Шото и ему все больше и больше хотелось сидеть тут вечно и никуда не уходить. Сейчас блондин, казалось, впервые за все их знакомство заметил то, как необычайно красив его «брат». Тодороки был очень худым, но от этого его тело казалось еще более аристократичным, тем более в сочетании со светлой, почти белой, кожей. Бакуго уже не раз ловил себя на том, что может засмотреться на его длинные ноги или же по-женски тонкую талию, которую ничуть не скрывали те рубашки и футболки, что носил парень. Сейчас же он смотрел на аккуратные пальцы, что так легко и привычно управляются с палочками. О, а об этих губах Бакуго мог бы сочинять стихи, если бы дружил с литературой. Тодороки словно специально их то облизывал, то прикусывал, из-за чего нижняя губа немного опухала и краснела, словно после долгих поцелуев. У Шото был шрам вокруг левого глаза, и Бакуго постоянно хотелось потрогать его подушечками пальцев, нежно обвести кожу, оставить на ней еле чувственные поцелуи… Так, стоп, что-то мысли Кацуки не туда свернули. Ему ведь не нравится его брат? Хоть они и не кровные родственники, но Бакуго очень много всего знает о нем. Ну, то есть, еще кучу всего помимо того, что он видит во всяких газетах и новостях о Тодороки Шото, главе какой-то супер-важной-охуенной-непонятно-какой компании, которая занимается не пойми чем (чисто мысли Кацуки, который в бизнесе прошарен ровно столько же, как и в балете), что он знает. Его мать вечно ставила Шото ему в пример. С самого детства он слышал от родителей это «а вот Шото…», и, если честно, Тодороки его тогда очень бесил. Ему было шесть, а он уже ненавидел своего двоюродного брата. До тех пор, как не встретил его. Их первая встреча состоялась, когда ему исполнилось семь — его тетя приехала на праздник вместе с сыном, то есть Шото. Бакуго хорошо помнит тот свой день рождения, хотя терпеть этот праздник не может сейчас. Тогда ему сделал сюрприз его класс — они все пришли на его праздник, и Кацуки был по-настоящему рад. Было много гостей, угощений, и сначала всем было весело. Под конец праздника, когда все игры были сыграны, а свечи на торте давно задуты, и все разошлись веселиться по своим компаниям, Бакуго позвали два мальчика из его класса. Они пошли прогуляться, а позвали его потому, что не хотели потеряться в незнакомом районе. Точнее, это они ему так сказали. Кацуки подарили много новых игрушек, и все видели это, а эти двое мальчишек решили забрать их у него. Они отвели его туда, где взрослые не могут их увидеть, и, когда Кацуки отказался отдавать им свой самолетик с пультом управления, то собирались побить его. Бакуго успел отхватить пару синяков и ушибов до того, как прибежал Тодороки. Он заметил, что брат куда-то исчез, и собирался проверить все ли с ним в порядке и не ушел ли он слишком далеко к дороге. Так как Шото был старше их самих на пару лет, то ему стоило всего лишь дать обоим хулиганам по подзатыльнику и бросить на них суровый взгляд, как те покорно опустили провинившиеся мордашки к земле и пошли перед Тодороки обратно ко всем. Шото тогда протянул руку сидевшему на асфальте Кацуки, помог встать и спросил «Цел?». Затем он приобнял его за плечи, ободряюще улыбнулся и прошептал так, чтобы слышали только они вдвоем: — Молодец, что не сдался им. Бакуго тогда чувствовал гордость за самого себя, идя рядом с Тодороки и слушая, как тот рассказывает его матери обо всем, а затем, как ругают его одноклассников. Кацуки понятия не имел, почему образ Тодороки, пришедшего его на помощь, так прочно засел в сознании на столько лет. Сам Шото, наверное, даже не помнит об этом дне, подумалось Бакуго, и он встал, чтобы убрать грязную тарелку в раковину. — Посуду сам вымоешь, — бросил он все еще уплетающему за обе щеки Тодороки, и сел на пол у стола. Деку сразу же обратил все свое царское внимание на него и, пару раз моргнув, плавно подошел и вальяжно развалился на ногах Кацуки. Он громко замурлыкал, когда парень начал гладить его по спине. — Наверное, ему стоит купить кошачью еду, — озвучил блондин свои мысли и посмотрел на Тодороки, ожидая его реакции. Тот дожевал, а затем лишь пожал плечами, наклонив голову к Бакуго. Тот вздрогнул, как делал всегда, когда ловил на себе «взгляд» чужих гетерохромных глаз. Глаза у Тодороки были просто восхитительные. Когда Бакуго впервые увидел его в палате, ему захотелось пойти и самолично задушить того ублюдка, который пьяным сел за руль и не справился с управлением, став причиной слепоты Тодороки. Остановило его только то, что он уже был мертв. Шото был просто восхитительным, и Бакуго не мог спокойно смотреть на него, такого сломанного своей бедой, одинокого и покинутого всеми. Медсестра, та самая, которая бесстыдно флиртовала с ним в больнице, за дверью палаты страдающего Шото, рассказала ему всю ситуацию Тодороки, стоило блондину пару раз соблазнительно улыбнуться. У Тодороки не было никого. Этот человек был абсолютно одинок. У него не было ни единой родной души, к которой он мог бы обратиться за помощью в такой ситуации. Что именно случилось с родителями Шото, Бакуго не знал, но и спрашивать стеснялся. Бакуго хоть и понимал, что он — совершенно не тот человек, который сможет помочь Шото снова встать на ноги, но отказаться не мог. Считал, что не имел права поступать так с ним. Шото вдруг встал и поставил свою тарелку в раковину. Бакуго, все еще гладящий кота, следил за ним, и был очень удивлен, когда Тодороки снова сел за стол, на этот раз лицом к нему. — Сколько тебе лет? Бакуго был немного удивлен вопросом, но все же ответил. — Ну, двадцать в этом году исполняется. А тебе? — А какое сегодня число? — вопросом на вопрос ответил тот. — Девятое января, а что? Эй, ты не ответил. Тодороки вздохнул и странно улыбнулся. — Послезавтра будет двадцать шесть, — он замолчал, и лицо у него сделалось задумчивым и спокойным. Он отвернул лицо к окну, все равно, что не мог ничего видеть. — Кацуки… Ты не мог бы… Отвезти меня кое-куда в этот день? Бакуго удивился еще больше такому предложению, но, даже не задумываясь о том, занят ли он в этот день, согласно кивнул: — Ну, ладно, но куда? Я думал ты, ну, не знаю, будешь отмечать свой день с кем-нибудь и тебе не нужен буду я. Шото хмыкнул на это предположение, и от его серьезности Кацуки стало не по себе. Деку скатился с Бакуго и, видимо, найдя что-то поинтереснее, деловой походкой скрылся за дверью зала, оставив парней на кухне одних. Бакуго поднялся с пола и сел за стол. Шото повернулся к нему, глубоко вздохнул и как-то обреченно пояснил: — Я хочу увидеть мать.

***

Бакуго не задержался у Шото надолго. Он еще немного поигрался с Деку, тот успел укусить его еще два раза в обе руки, а затем громко мявкнул и пошел дальше очищать стол от посторонних предметов. Кажется, теперь это его стол. В принципе, с освоением территории Деку справлялся очень даже хорошо, но только до тех пор, как на него не свалилась коробка. Она закрыла его полностью, так, что только хвост и торчал. Бакуго, не сдержавшись, прыснул от смеха, а Тодороки спросил что этот зверь еще учудил. Кот сидел тихо, словно испугавшись внезапной темноты, и через пару секунд Кацуки всерьез испугался — не случилось ли чего. Стоило ему подойти ближе, как из-под коробки послышалось испуганное «Мя-яу». Бакуго выругался и быстро снял с кота коробку. Тот жалобно завопил во всю глотку, глянул на блондина как на предателя и поскакал к Шото. Тот наугад поймал Деку и прижал к себе, поглаживая по голове вцепившееся в него животное. Бакуго закатил глаза и пошел собираться. Поздно уже на улице. Тодороки пообещал ему, что не станет больше ничего крушить и попрощался с ним. Деку все еще не слезал с него. Кацуки очень надеялся, что милый монстр, которого он, на минуточку, нашел и спас, не сожрет двумордого во время его отсутствия. Он так и сказал Шото, на что тот беззлобно цокнул языком и закрыл дверь. На улице моросил мелкий дождик и Бакуго немного промок, прежде чем дошел до общежития. Уже перевалило за девять вечера, и Кацуки со вздохом перебрался через забор, направляясь к потайному входу в здание. Он сам нашел его вместе с компанией своих не слишком болтливых одногруппников, и теперь они могли спокойно гулять и возвращаться когда им угодно. А когда Бакуго ложился спать под храп своего лучшего друга, то все его мысли занимал один лишь Тодороки, и разумного объяснения Кацуки этому так и не нашел, быстро уснув, представляя себе живые движения ярких глаз. Серого и светло-бирюзового.