Blindness

Бакуго на цыпочках добрался до спальни Шото. Деку, который уже давно проснулся и явно ощущал себя хозяином этого дома, да и вообще, королем мира, видимо, чувствовал себя не таким важным, когда желудок пуст. Он громко замяукал при виде еще одного голодного (по логике кота, наверное, Кацуки — очередной питомец его хозяина, и он идет будить его для того, чтобы их двоих наконец покормили) живого существа и завилял своим длинным хвостом. Кацуки шикнул на него, отчего шерсть у него на спине встала дыбом, и приоткрыл дверь. Сон Тодороки был явно беспокойным: одеяло и простынь от многочисленных поворачиваний скрутились вокруг тела парня. Футболка сильно задралась, открывая живот и грудь, а волосы разметались по подушке. Бакуго медленно обвел парня явно заинтересованным взглядом, хотя и не отдавал себе отчёта в этом. Бакуго еще пару минут мялся в дверях, а затем вышел. Он пару раз погладил обидевшегося на него кота, а потом направился в ванную, там встал перед зеркалом и уперся руками в края раковины. Непослушные волосы торчали во все стороны, но в этом не было ничего удивительного — Кацуки всю жизнь мучился с этим. А вот кое-что действительно было неожиданностью: на шее красовались следы от помады. Бакуго не помнил, кто одарил его таким «ожерельем», но вся его шея была красная. Сейчас он, возможно, в какой-то степени был рад тому, что Тодороки не видит, потому что он бы точно не оставил это без внимания. Кацуки осмотрелся вокруг и, уловив взглядом первое попавшееся банное полотенце, закрыл дверь на ключ, разделся и залез под душ, в надежде, что Шото не будет против.

***

Тодороки шел по коридору. Вокруг было темно, но не настолько, чтобы нельзя было разглядеть стены, пол и потолок. Окон здесь не было, чего нельзя сказать о дверях. Железные, деревянные, какие только можно было себе представить. Они были с обеих сторон и все они были заперты. Шото не был уверен в этом сначала, потому что замков на них не было. Он просто смотрел на все вокруг и изучал взглядом, пока ни к чему не прикасаясь. Он шел вперед — здесь ему уже наскучило, тем более, что он понятия не имел, где он находится. Парень всего лишь подошел к одной из дверей, как тут же пожалел об этом. Снаружи не происходило ничего — все было так же спокойно и тихо, хотя эту тишину скорее назовешь волнительной, беспокойной, чем так. Внутри же Шото ощутил страх. Дыхание сбилось, и он попытался сделать пару шагов назад, но он все так же стоял на месте, и от осознания этого паника охватила его. Тодороки уперся руками в дверь и оттолкнулся от нее, но перед глазами все вдруг потемнело, почернело, и он, раскрыв рот в беззвучном крике, провалился в эту темноту.

***

Тодороки резко сел на кровати. Он жадно хватал губами воздух, словно задыхался. Ему потребовалось пару секунд, чтобы прийти в себя, после чего он снова лег на спину, прикрыв глаза рукой. Он немного полежал так, после чего поднялся, накинул на плечи халат и вышел из спальни. Спереди послышались чьи-то шаги, и Шото сначала насторожился, но почти сразу же вспомнил, что этой ночью к нему приперся нежданный гость, и бросил в темноту: — Кацуки? Тот откликнулся тут же, утвердительно промычав и прошлепав босыми ногами по паркету к нему навстречу. — Утра. Я воспользовался твоей ванной, — просто проговорил тот и шумно зевнул. Шото безразлично пожал плечами и прошел мимо него, немного задев плечом по неосторожности. Он, ориентируясь по стенам, дошел до ванной комнаты и сам закрылся там, намереваясь привести мысли в порядок ледяной водой.

***

Шото стоял под прохладной водой, она лилась ему на голову и стекала по лицу и плечам. Остатки кошмара наконец отпустили его, и Тодороки выключил воду, обматываясь в полотенце, и неуверенно коснулся собственного лица. Ему явно стоило побриться: легкая щетина доставляла неприятные ощущения, а следы его прошлой попытки сделать это самому до сих пор зажили не полностью. Шото обреченно вздохнул и позвал Бакуго.

***

Тодороки сидел на краю ванной ногами наружу и покорно позволял вертеть свое лицо как угодно стоящему перед ним Кацуки. У него в руках была бритва и он осторожно водил ею по чужому лицу, и Шото по его сбившемуся дыханию понимал, что тому немного неловко. Он пару минут возился с пеной, затем два раза выронил бритву, и все это в сопровождении кучи матов. Это могло продолжаться еще долго, но Тодороки схватил его руки, приставил их к своему лицу и шикнул на него: — Давай уже. Когда парень закончил, Шото огладил свои щеки и с удовольствием ощутил под пальцами гладкую кожу. — Спасибо, — выдохнул он. Бакуго угукнул и вышел, оставив его одного. Судя по звукам, он был на кухне, и гремел посудой. Шото еще некоторое время провел в ванной, после чего пошел в спальню, оделся, накормил Деку, который маячил под ногами, и пошел к Бакуго. — Приятного аппетита, — буркнул блондин, поставив тарелку с едой перед парнем. Он сел напротив него и жадно принялся за еду. — Так… Ничего не хочешь рассказать? — начал Шото спустя пару минут молчания. Бакуго простонал, стукнулся лбом о стол так, что стоящие на нем тарелки подпрыгнули, и нехотя буркнул: — Я напился, не смог добраться до дома, вспомнил о тебе и как-то сам приперся сюда, — его голос был одновременно смущен и зол. — Не хотел будить. Последние слова Тодороки принял за извинения, зная характер Бакуго, на большее он способен не был. Шото кивнул, соглашаясь с такой краткой версией рассказа. Он доел, после чего, когда Бакуго убрал со стола все (Шото уже чувствовал угрызения совести из-за того, что заставляет и так устающего на учебе парня делать работу по дому, хотя тот совершенно не обязан это делать), Тодороки спросил: — У тебя есть права? Бакуго очень удивил такой неожиданный вопрос, но он все же ответил: — Ну… Есть, а что? — Отвезешь меня в одно место? Я, кажется, уже говорил о том, что хотел бы сегодня встретиться с мамой, — Тодороки взъерошил свои волосы рукой, проведя пряди сквозь пальцы. — Мы можем поехать на моей машине, ты поведешь. Бакуго кивнул на это, оставив немного удивленный вопрос «у тебя что, еще и машина есть?!» при себе. Он закончил приводить кухню после завтрака в порядок, затем сходил в ту спальню, где и проснулся этим утром со своим рюкзаком. В нем он откопал свой айфон и вернулся к Тодороки. Тот сидел все на том же месте, но уже с довольным от внимания к себе Деку на коленях. Бакуго сел рядом, и забил в телефон адрес, который назвал Шото, чтобы найти дорогу к нему по электронной карте. Найдя нужное, он слегка нахмурился и проверил еще раз на наличие ошибок в адресе, но все было написано верно. Кацуки бросил на сидящего неподалеку парня взгляд, полный сочувствия, хотя тот, конечно же, не мог этого увидеть. Он поднялся и наигранно позитивно сказал Тодороки идти одеваться, потому что сегодня на вечер у него есть планы. Тот слабо улыбнулся и лишь кивнул, удалившись к себе в комнату в молчании. Блондин же еще раз опустил взгляд на экран телефона и вздохнул. Его мать в клинике для психически нездоровых людей? Что еще такого Бакуго предстоит узнать об этом парне?..

***

              Парни ехали в полнейшей тишине. Шото надел темные очки, которые нашел где-то в доме, чтобы не привлекать к себе внимание случайных прохожих. Хотя, кто-кто, а парень в солнечных очках в пасмурный день так и так привлекает к себе много внимания. Тодороки сидел на соседнем с Бакуго сидении и слушал музыку, которая негромко играла в салоне. Кацуки на нее, видимо, было совсем наплевать, потому что он не обращал внимания, даже когда Шото переключал песни прямо посередине. Он вообще стал каким-то странно задумчивым, молчал, а на вопрос «долго еще ехать?» ответил лишь коротким «не очень». Когда машина остановилась, Кацуки выкрутил музыку на нет и вышел, чересчур громко хлопнув дверью. Он обошел машину и помог Тодороки выйти из салона вслед за ним. Они прошли через небольшой сад, и все это время Шото держался за чужой локоть, чтобы ни о что не споткнуться. Кацуки же рассматривал все вокруг. Здание было выложено из белого камня, ворота вокруг него тоже были светлого цвета, поэтому все гармонировало и сочеталось, не вызывая никаких отрицательных реакций. Честно сказать, Бакуго себе все представлял совершенно по-другому, ведь, зная, что находится за стенами этого особняка, невольно представляешь себе темное здание без живности вокруг, с грубым персоналом и странными возгласами из палат. Ну, или это Кацуки еще не вырос из такого возраста. Когда парни вошли, их встретили довольно приветливо, и, стоило только Бакуго бросить взгляд на одни только стены, он сразу же убедился в том, что Тодороки, должно быть, платит довольно кругленькую сумму, чтобы его мать жила в таких условиях. Тодороки, лишь отдаленно подозревая, о чем так задумался его спутник, попросил его не тормозить, а отвести его на второй этаж, как только девушки в приемной отметили их приход. Бакуго кивнул на это и пошел в сторону лифтов. Шото молча шел рядом. Когда они дошли до нужной палаты, Бакуго остановился. Он посмотрел на Шото, ожидая указаний от него, но тот ведь не мог видеть его вопросительного взгляда, так что блондину пришлось спросить вслух: — Я… Что делать мне? Шото вздохнул, мол, как ты сам не можешь додуматься. — Отведи меня в комнату и подожди в коридоре. Я ненадолго. Кацуки согласно кивнул и постучал.

***

Бакуго был немного удивлен. Нет, «удивлен» — совершенно неподходящее слово для выражения того, что он почувствовал. Бакуго был на некую долю шокирован. Шото был чем-то похож на свою мать, на их лицах были идентичные спокойные выражения. Женщина выглядела молодо и красиво, и, что немаловажно, на душевнобольного совершенно не походила. Кацуки сделал себе заметку в голове спросить у Тодороки о подробностях. Хотя, вряд ли тот захочет отвечать. Женщина мягко улыбнулась, увидев сына, и Бакуго поспешил скорее довести Шото до ближайшей поверхности, куда его можно усадить, и ретировался. Он не слышал, что происходило за дверью — стоял на приличном расстоянии у окна и переписывался с Киришимой. Он много думал о том, что, сегодня вообще-то День рождения Тодороки, а он проводит этот день вот так. Да, на полчаса он встретился со своей мамой, но и в этом радости мало. Бакуго уже успел немного (может, много, но он сам пока себе в этом не признавался) привязаться к этому двумордому, так что мог сделать что-то для него, тем более в его же день. Кацуки ухмыльнулся своим мыслям и начал быстро печатать Эйджиро, полагаясь на помощь друга. Или, может, не его одного…

***

Когда Шото позвал его, Бакуго как раз закончил разговаривать по телефону с Киришимой. Тот сначала не въехал: по переписке не мог понять, чего точно от него хочет блондин, и поэтому тот позвонил. Он честно старался обойтись без криков и матов, но этот красноволосый оболтус на другом конце линии все переспрашивал и переспрашивал. Кацуки встряхнул головой и поспешил к Шото. Тот уже вышел из палаты и стоял, держась рукой за стену возле закрытой уже двери. Он неуверенно позвал Кацуки по имени, и тот сразу же тронул его за запястье, обозначая свое присутствие. — И как… Ну… Как все прошло? — спросил блондин и тут же мысленно хлопнул себя по лбу: «Молодец, Бакуго, так держать, продолжай задавать идиотские неуместные вопросы!». Тодороки хмыкнул, уловив его замешательство. Они направились к первому этажу. — Все нормально. Она сильно переживала за меня, когда ей сообщили, что я больше не могу видеть, но… Она увидела тебя и подумала, что ты очень ответственный и не бросишь меня. В детстве ты был более мил, и таким она тебя и помнит, — Блондин еле слышно фыркнул на это. — Спасибо, что согласился помочь. — Да без проблем, — просто ответил Бакуго. Когда они сели в машину и блондин завел двигатель, Тодороки откинулся на сидение и немного опустил окно. — Ты говорил, у тебя планы на сегодняшний вечер? — спросил он. — А, да, но у меня есть, ээ, вопрос, — Кацуки явно был взволнован этой темой. Тодороки понял это по тону, которым это было сказано и невольно насторожился. — Точнее, если ты откажешься, то я все равно не смогу оставить тебя одного. В твой День рождения. — И что это за вопрос?.. — спросил Шото, хотя не очень-то и хотел слышать это. Судя по всему, ему должно не понравиться. — Ну-у…