Blindness

— Окей, ну… — Бакуго посмотрел на Шото. Ему вдруг подумалось, что, какого хрена это он стал такой неуверенный. Он ведь никогда не сомневался в том, что делает или собирается делать, а теперь с чего-то занервничал. Да что это с ним? Всего на миг в голове вспыхнула мысль о том, что это, возможно, из-за того, что рядом сидит этот двумордый придурок, но она тут же погасла, потому что Кацуки принципиально старался не думать об этом парне, как… ну, как о парне. Братом его было сложно воспринимать, но Бакуго не хотел давать волю чувствам, и при одной только мысли о чем-то таком странном начинал отвлекать себя на что-нибудь другое. — Мы поедем в одно место, — твердо сказал блондин и они тронулись с мертвой точки. Шото если и хотел возразить, то не стал этого делать и просто промолчал.

***

Когда машина остановилась, Тодороки расстегнул ремень и остался сидеть на месте, ожидая, что Кацуки скажет ему что-нибудь. Он волновался. Очень, если честно. Он ведь понятия не имел, где они, зачем, и почему Шото обязательно должен присутствовать. Может, Бакуго боялся, что он не позволит ему взять его машину без него? «Нет, бред, это же Кацуки» — подумал тут же Шото. Бакуго бросил на сидящего рядом парня взгляд и вышел из машины. Как только он открыл дверь, послышались звуки негромкой музыки. Блондин помог Шото выйти из машины, и тот с удовольствием подставил лицо холодному ветру. Они почти сразу же зашли в какое-то здание, и шума стало значительно больше. Все это время Кацуки осторожно и немного неловко держал Шото за предплечье, помогая идти и направляя. Тодороки в этом месте вдруг почувствовал себя неуютно и неосознанно прижался ближе к Бакуго. Сейчас ему как никогда хотелось хоть на миг увидеть происходящее вокруг. Парни прошли еще немного, а затем Бакуго вдруг отпустил его на мгновение, но тут же, ойкнув, снова коснулся его, на этот раз взял его за руку. Тодороки с ужасом ощутил, что от чего-то краснеет, а рука Бакуго чересчур горячая и сжимает его пальцы. Тот же, казалось, ничего не заметил. — Хэй, Бакуго! — вдруг послышался чей-то голос и Кацуки ускорил шаг, направляясь к тому, кто это сказал. Он тихо сказал Шото: — Пойдем. Не волнуйся, они тебя не сожрут, в крайнем случае зацелованный останешься. Ты же такой милый, — он насмешливо протянул последнее слово, коротко хохотнув при виде возмущенно нахмурившегося Тодороки. — Точно им понравишься. Они прошли ещё ближе, и Шото не успел спросить кому это, как оказался заключен в чьи-то объятия, а рука Бакуго пропала. — Что?.. — С Днем Рождения! — выкрикнули хором стоящие чересчур близко к нему люди. Тодороки растерялся окончательно и немного отстранился от обнимающей его девушки. Ее кто-то отпихнул в сторону и затем легонько потрепал парня за ладонь, словно в детский знак приветствия. — Привет! Я Киришима, лучший друг вот этого блондинистого придурка! — весьма весело воскликнул этот кто-то, заставив Тодороки невольно улыбнуться. — Та, что только что обняла тебя, это Урарака, она постоянно так делает со всеми. Еще здесь Каминари, Серо, Мина и Тсую. Ты наверняка всех не запомнишь, но мы уже много о тебе наслышаны. Тодороки слушал его поток речи, пытаясь запомнить все имена, но, ничего удивительного, запомнил он только самого Киришиму. — Наслышаны? О чем ты? — поинтересовался Шото. — Нет… — начал было Бакуго, но его дружно перебили. — Кацу нам так много о тебе рассказывал, просто ужас! Мне кажется, я знаю тебя настолько же хорошо, как и он сам! — Да-а-а, точно! И, если честно, твой шрамик и правда такой привлекательный, как он и говорил… — Ты такой серьезный, Шото, совсем не такой, как нам Бакуго описывал! Пожалуйста, можешь доверять нам так же, как этому идиоту. Честно, я не представляю, как ты его терпишь, — пробормотала одна из девушек, и на этом Бакуго не выдержал. — Да прекратите вы… Черт, двумордый, не слушай их, они не в своем уме. — Ага, кто бы говорил! — воскликнул Эйджиро, как понял Шото, после чего набросился на Кацуки, судя по звукам. «Бакуго… Рассказывал им обо мне?..» — с удивлением подумал Шото. Он немного смутился, но тут же взял себя в руки и пообещал себе, что подумает об этом немного позже. Тодороки тихо рассмеялся, слушая весь этот балаган и удивляясь, как их еще не выгнали отсюда. Наверное, они были в каком-то кафе, потому что через пару минут возни с криками все вспомнили об имениннике и утащили его с собой за стол.

***

Как ни странно, Шото ощущал себя в компании Бакуго и его друзей свободно, и никакой неловкости, которую он ожидал, как только понял, где и зачем они, не было. Кацуки пообещал, что заплатит сегодня за все, и Шото был не очень этим доволен, но решил промолчать. Насчет такого большого количества выпивки, которую они заказали, Шото тоже имел некоторые претензии, но его никто слушать не стал, просто ограничившись отговоркой а-ля у тебя же сегодня День рождения. Тодороки на это лишь притворно вздыхал и соглашался. В кафе они провели не меньше трех часов, а все потому что долго ждали, пока принесут их заказ. Ну, и еще потому что девушки обнаружили караоке и вместе с Денки заставили Кацуки спеть. Тодороки не помнил, когда в последний раз так смеялся, как сегодня, слушая недовольные бурчания блондина после его фальшиво исполненной на все заведение песни. На самом деле, как бы беспечно он не выглядел снаружи, ему было немного страшно. Он уже понял, что друзья Бакуго просто потрясающие, милые и добрые, но ему все равно было здесь неуютно. Знать, что все, несмотря на свои слова о том, что Шото может быть как все, как они, разглядывают его. Они, конечно же, рассматривают его, его реакции на то или иное, ведь он живет в мире без картинки. Урарака, единственная, которая совсем не понравилась Тодороки, предложила всем сходить в кино, за что получила в свой адрес неловкое молчание и злой взгляд Бакуго. Шото последнего, конечно же, не видел. Он усмехнулся сквозь раздирающую изнутри боль от того, что сейчас все думают о его изъяне, о его глазах, и спокойно проговорил: — Да ладно, все в порядке, не делайте вид, будто все в порядке. Я уже привык, все… все в порядке. Все поверили в его беззаботный тон, разговор снова завязался, и лишь Бакуго, чью ладонь железной хваткой сжал Тодороки во время слов девушки, понял, что все совсем не в порядке. За весь день Шото не хотел отпускать от себя Кацуки, потому что сразу же начинал чувствовать себя не в своей тарелке. Бакуго, казалось, понимал его и не был против, чтобы тот постоянно касался его ладони, спины, плеча, талии, пальцев, или просто соприкасаться бедрами под столом, когда руки были заняты едой. Кацуки вообще был очень рад, что решился позвать всех сюда, чтобы поздравить Шото. Тот много улыбался и, кажется, нашел общие темы с Тсую. Они о чем-то болтали во время того, как Кацуки разговаривал с Денки и Киришимой. Киришима пару секунд глядел на их сцепленные руки, на то, как Шото держит пальцами ладонь блондина, и ему от этого намного спокойнее. А затем он случайно уловил взглядом момент, когда Бакуго засмотрелся на смеющегося Шото. Тот запрокинул голову назад и не сдерживался, а Кацуки просто смотрел на него со слишком очевидной нежной улыбкой на лице и не замечал больше ничего вокруг. Тогда Эйджиро толкнул Каминари в бок локтем, и, когда тот обратил на него свое внимание, он тихо проговорил: — Каминари, а может, ты придумаешь ему что-нибудь другое? Тот сначала не понял, о чем речь, но затем просто коварно усмехнулся, отчего Эйджиро весь затух, понял, что тот не передумает. Еще ничего не случилось, а ему уже жалко этих двоих. Притяжение между ними было видно невооруженным глазом, но Эйджиро подумал, что если Бакуго просто возьмет и послушает Денки, то Тодороки уйдет, закроется в себе, и никого больше не подпустит. Он и так сейчас никому не позволяет видеть настоящего себя, никому не доверяет так. А вот Кацуки он доверился.

***

Когда парни распрощались со всеми и сели в машину, Тодороки откинулся на сидение и вздохнул. Бакуго завел машину и они тронулись с места. Уже темнело, и в это время дня всегда были большие пробки, тем более в центре, через который им предстояло ехать. Через буквально полчаса они застряли в колонне машин, движение практически встало. Кацуки выругался и врубил радио, чтобы в салоне не стояла такая напрягающая тишина. Тодороки повернулся в сторону парня и вздохнул. — Спасибо за… За сегодня, — он улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, открыто и благодарно, и легонько коснулся кончиками пальцев его запястья на руле. — Правда, Кацуки. Я… Все предыдущие Дни рождения, не считая детства, проводил один. Вот всегда. А сейчас у меня появился ты, и, да, я все еще не понимаю, как ты терпишь меня, и у меня был настоящий праздник сегодня. Спасибо. Бакуго рвано выдохнул и криво улыбнулся. Ему хотелось съязвить, ответить что-нибудь в шутку и колкое, но отбросил все это в сторону. — Эм, да не за что. Мне было весело, — Шото фыркнул на это, и улыбка Кацуки стала еще шире. — Кстати, я так и не сказал тебе этого сегодня. С Днем Рождения. Тодороки тихо рассмеялся, и Кацуки засмеялся вместе с ним, несильно пихнув его в плечо. Машины спереди тронулись немного вперед, и Кацуки снова сосредоточил взгляд на дороге. Они проехали немного, но снова встали на месте. По радио тихо играла какая-то спокойная успокаивающая песня и Тодороки вдруг не очень уверенно спросил: — Кацуки… Как ты выглядишь? Блондин немного не ожидал подобного вопроса, поэтому не сразу сообразил, но затем хмыкнул беззлобно: — Как я тебе опишу себя, а, половинчатый? — Шото сразу немного поник, и Бакуго закусил нижнюю губу, смотря на него. Пара секунд, и он решился. — Может лучше… Ты сам узнаешь это? Он взял руки удивленного Тодороки и аккуратно приблизил их к своему лицу. Шото вмиг залился краской, и Бакуго подумалось, что ему это очень идет. Может, смущать его почаще? Тодороки немного подрагивающими пальцами коснулся чужого лица. Сначала он не верил, что Бакуго это всерьез: он что, правда позволит ему коснуться себя?.. Теперь же он уже медленно исследовал подушечками пальцев его лицо. Острые скулы, красивый ровный нос, спадающие на лицо пряди волос, Тодороки рисовал эту картину у себя в голове, представлял Бакуго, к воспоминанию из далекого детства он прибавлял пару лет, и все больше и больше смущался. — Глаза?.. И волосы?.. — немного смущенно спросил он, на что Кацуки хмыкнул и отчего-то хриплым голосом ответил. — Красные. Я блондин. Тодороки судорожно вдохнул и отстранился. — Ты… Очень красивый, — он тяжело сглотнул и отвернул голову к окну, чтобы скрыть пылающее смущением лицо. Он среагировал так, словно все происходящее выходит далеко за рамки приличия, и не мог понять причину этого. Бакуго лишь хмыкнул. А затем добавил: — Спасибо. Они проехали еще немного, после чего Кацуки снова заговорил. Кажется, эта тишина, нарушаемая лишь звуками музыки, смущала их обоих. — Я не успею так домой. Черт… — Ты можешь остаться у меня, — не раздумывая предложил Шото, а затем, в шутку обвиняюще добавил. — Тем более, ты уже ночевал в моей гостевой. Бакуго вскинул руки и с характерным звуком снова опустил их на руль. — Да я же извинился за это! — Тодороки рассмеялся, и Бакуго улыбнулся тоже. — Спасибо. Это что, алкоголь так действует? Рядом с Шото сейчас ему хотелось постоянно улыбаться, и, что еще более странно, хотелось вернуть чужие руки на свое лицо, прикосновения невероятно расслабляли и были очень приятными, несмотря на свою неуверенность. Далее они ехали в тишине. Пробка насколько могла разъехалась, и они снова могли ехать свободно. До дома Шото оставалось не так уж и много, а на улице было уже совсем темно. Видимо они провели в кафе все-таки намного больше, чем три часа. Машина затормозила и Бакуго уже хотел выйти, как Тодороки остановил его, положив руку на плечо. Тот немного удивленно сел обратно и повернулся к нему всем корпусом. Машина стояла в тени, и поэтому они сидели в полной тишине. Шото молчал пару секунд, а затем вздохнул. — Я тут подумал. Может, тебе надо знать это… — Он провел рукой по волосам, пропуская красные и белые пряди сквозь пальцы. — У меня были два брата и сестра. Ты, наверное, помнишь их, с ними ты виделся в детстве чаще, чем со мной. Бакуго кивнул, хотя тот и не мог этого видеть. — Знаешь, почему никто из них сейчас не может быть рядом со мной и быть на месте тебя? — Он горько усмехнулся и на миг поджал губы. — Мой отец убил их. Всех. Изрезал. Кухонным ножом… И, честно, он сделал бы это и со мной тоже, если бы мама не успела. Сейчас отец в тюрьме, и я сделаю что угодно, чтобы его последние дни он провел именно там. Он пару секунд просто шумно дышал, а Бакуго давал ему время собраться с мыслями. Он был поражен. Это… Каким нужно быть, чтобы убить собственных детей?.. — Моя мать сошла с ума спустя полгода после этого. Я… Моя левая половина лица от отца, там, волосы и глаз, и… Она плеснула в меня кипятком, именно туда, говоря, как же сильно она ненавидит его. Бакуго рвано выдохнул. То, что он сейчас услышал… Это просто выходило за все рамки. Он даже не смог представить себе что-то подобное. До его ушей вдруг донесся тихий всхлип. Он пораженно выдохнул и одним простым движением схватил Шото за плечи и притянул к себе, позволяя спрятать лицо в сгибе его шеи в беззвучном плаче.

***

Спустя почти двадцать минут они сидели, каждый на своей кровати, в комнатах напротив в доме, и нигде в доме не горел свет. Шото думал о том, каким восхитительным вышел этот день, и как хорошо, что у него сейчас есть Бакуго. А этот самый Бакуго в те же минуты пораженно глядел на собственные руки, которыми он всего пару минут назад обнимал Тодороки, и думал о том, как совершенно глупо и безнадежно влюбился.